Тактик.13

Глава 17 Катамараны

Закрытая территория Треугольной бухты встретила нас промышленной музыкой — стуком десятков молотков топоров и едким запахом кипящей смолы.

Несколько бригад работали, каждая на своём участке и все выполняли свои задачи.

Мир Гинн не знал конвейера, зато вполне понимал, что такое специализация (хоть и полного разделения труда по Адама Смиту тут не было).

На разных заготовках бригады подгоняли корпуса, покрывали их смолой, собирали каркасы.

У них уже были два своих пирса, и Ибрагим находился на одном из них.

На тёмной морской воде покачивались три готовых катамарана. Их изящные тонкие корпуса напоминали гигантских водомерок, остановивших свой бег.

Маглита остановилась у самой кромки воды. Ее фиолетовые глаза скептически скользнули по деревянным конструкциям, оценивая ширину палубы и полное отсутствие привычных пузатых бортов.

— Вы привели меня посмотреть на гигантские плоты, герцог? — голос тёмной эльфийки сочился нескрываемым разочарованием. — Две скреплённые вместе лодки и два косых паруса. Первое, что приходит на ум, глядя на это — нелепица. Ребёнок нарисовал, а взрослые дяди построили? Серьёзно? Я мореход в тринадцатом поколении, но большей ерунды не видела.

— О, я думаю, Вы будете извиняться за свои слова, адмирал, — я шагнул на пружинящие сходни. — Поднимайтесь на борт. Пора обновить Ваши устаревшие базы данных.

Я кивнул Ибрагиму:

— Привет, мастер.

— Приветствую, Правитель.

— Ну что, опробуем вот того?

Эльфийка презрительно фыркнула, но все же последовала за мной, грациозно перешагивая через толстые бухты с канатами. Ибрагим уже занял место у основательного румпеля. Фаэн закатил глаза, всем своим видом показывая, что разумный эльф не попрётся в море (и это при том, что он только что завершил морское путешествие по возврату в Порт-Арми).

Главный корабел Газарии поглаживал отполированное дерево с нежностью отца, который породил дракона и единственный умеет управляться им.

Его первоначальный скепсис давно растворился в чувстве восторга после первой же серии испытаний.

— Отдайте швартовы! — рявкнул мастер, для проверки немного поводя из стороны в сторону румпелем. — Ставьте паруса! Сейчас мы покажем этим водоплавающим коровам настоящую скорость.

Широкие треугольные полотна с громким хлопком поймали попутный ветер.

Катамаран резко дрогнул всем своим огромным деревянным телом и стал уверенно разворачиваться.

Вместо привычной медленной раскачки и тяжёлого набора скорости судно двинуло с пугающей резкостью.

Ещё бы, чистая математика — малый вес, малое трение корпуса, обтекаемые формы, низкая инерция и приличная площадь поверхности парусов делали своё дело.

Палуба двинулась, Маглита привычным жестом вцепилась в ближайшую снасть, отставляя ногу чуть назад, чтобы не потерять равновесие.

Два узких носа обоих корпусов без видимого сопротивления скользили по встречной волне, разрезая солёную воду подобно острому ножу мясника, проходящему сквозь мягкий жир.

Качество сборки и покрытия было таково, что трение воды как замедляющий фактор — оказалось минимальным. Катамаран не боролся с морем, он скользил по его поверхности с грацией летающего хищника.

Мы стремительно вышли из бухты и, к удивлению Маглиты, легко взбежали на боковую волну, прошли при попутном ветре мимо бухты Порта-Арми и судов Братства Бойк в ней.

Стоящие на палубе матросы провожали нас ошарашенными взглядами, не успевая даже выкрикнуть дежурные слова приветствия. Их лёгкие суда класса «фелука» — две мачты, три треугольных паруса, казались медленными неуклюжими кашалотами по сравнению с бойким дельфином-катамараном.

Ветер приятно холодил бока, Ибрагим заложил крутой вираж. Судно накренилось, но жёсткая связка понтонов надёжно удерживала баланс. Мы шли острым курсом по диагонали от ветра, совершая манёвр, физически недоступный для классических килевых кораблей этого мира, закладывая манёвры хождения против ветра.

Блоки управления парусами вполне это позволяли, громадный руль давал не только нагрузку на корпус, но и манёвренность. Да, катамаран при манёврах требовал места, он не мог осуществить разворот в стеснённых условиях, потому что постоянно разгонялся и был слишком лёгким, но на то он и морское судно.

Лицо Маглиты излучало чистый, незамутнённый восторг. Королева пиратов окончательно забыла про статусы и строгие правила приличия. Она запрокинула голову и издала пронзительный, торжествующий вопль, перекрывающий гул туго натянутого паруса. Физика одержала безоговорочную победу над вековыми традициями.

Практика показала, что судно нового типа — манёвренное, чрезвычайно устойчивое и быстрое. То же самое воочию демонстрировалось сейчас.

Катамаран сделал широкую дугу в открытом море и стал возвращаться в Треугольную бухту.

Ибрагим довольно скалился, стирая капельки брызг со лба широкой ладонью.

— Во имя всех демонов царства Клёгги, как эта штука умудряется так летать без единой капли магии? И простите мой первоначальный скепсис, Правитель, — Маглита тяжело дышала, её фиолетовые глаза горели фанатичным огнём игрока, увидевшего новое поколение любимых ею игрушек.

— Чистая гидродинамика и грамотное распределение веса, адмирал, — пробасил Ибрагим. — Узкие корпуса минимизируют трение о воду. Широкая база даёт абсолютную остойчивость без необходимости грузить на дно тонны бесполезного балласта. Это не магия, это мой и гномов математический расчёт.

Маглита подошла к корабелу и громко чмокнула его в щёку:

— Примите слова восторга, мастер-капитан.

Корабел приосанился, жадно впитывая заслуженную похвалу. Его узловатые пальцы всё ещё мелко подрагивали от сумасшедшего выброса адреналина.

— Конечно, у судна есть недостаток. Мало места в трюме, мало запасов можно взять. Торговцы станут плеваться, им штуки повместительнее подавай, — пояснял Ибрагим. — Экипажи тоже малые. Это и плюс, и минус одновременно.

— Ну да, маленький экипаж легко разгромят на абордаже, — легко согласилась Маглита. — Но он же от врагов убежит. Убежит?

— Быстрее любого другого судна, шустрее чем драккар с экипажем, обожравшимся весёлыми грибами или фелуки на магии. Если капитан не прошляпит, вообще невозможно догнать.

— А если штиль? — спросила Маглита.

— Как все, можно и на веслах, в стандартной комплектации они есть. Идёт ходко. Но мы не разу не пользовались, паруса ловят малейший ветер.

— А шторма? — Маглита сейчас напоминала покупателя в автосалоне.

— Суда не бессмертны, но волну выдерживают не хуже обычных. Однако это лёгкие конструкции, я бы не стал рисковать. От шторма тоже придётся сбегать.

Меня порадовало, что «защищать» изделие приходилось не мне, а Ибрагиму. Формально его создателем тоже является он. Авторского права в мире Гинн не существовало, но чертежи были только у него и у гномов. При условии, что Ибрагим меня не покинет, а с налоговыми льготами и государственными заказами такого не должно произойти, монополия на катамараны на первых порах будет у меня.

Собственно, меня и интересует победа в конкретной этой попытке захвата региона. Потом я обрасту политическим влиянием, города — оборонительной инфраструктурой, население тем, что принято называть — мобилизационный потенциал. И меня будет отсюда уже не так легко сковырнуть.

— Но прежние суда никуда не денутся, Рос, — повернулась она ко мне. — Ваши эти… как их…

— Катамараны, — подсказал я.

— Да. Катамараны, они не многоцелевые. Вы не сможете перекроить реальность одним типов судов. Им не перевезти войска, грузы и так далее.

— Я не претендую на то, что совершил революцию, тем более что это сделал не я, а Ибрагим. Это просто новый игрок, новый вид войск на игровом поле. И для целей, которые я наметил, мне нужен именно этот тип. Неуловимый флот.

— А чего хочет Правитель от адмирала в изгнании?

— Работать на меня.

— Я про суда, я просто хочу их заполучить.

— Ерунда. Вся ситуация существует в комплексе, Маглита.

— То есть?

— Братство Бойк прекращает свой путь в качестве морских бродяг. Мы строим вам базу и частично контролируем. Вы становитесь бандами Газарии. Никаких самовольных грабежей и левых контрактов на стороне. Полная взаимная лояльность со Штатгалем и гражданскими властями полуострова. Общие цели, общее будущее. И ваши старики могут начать покупать тут дома или строить квартал. Это своего рода брак.

— Неравный, — лукаво ответила эльфийка.

— Ну и пусть. У нас нет флота, у вас нет суши. Мне не нужен разовый заказ, один рейд и всё, а только долгосрочные отношения. Говоря иносказательно… Клан интегрируется в нашу жизнь.

— Интегрируется или растворяется? Мы против роспуска клана. Это вопрос выживания. Иначе между вами и Фреем не будет никакой разницы. Он тоже хотел нас распустить, — прищурилась вредная атаманша.

— Я не распускал гильдии, цеха и кланы, сестра. При мне их стало только больше. Это не значит, что частник не может открыть мастерскую или добывать золотишко в горах. Но я не ломаю старые порядки. Клан — устоявшаяся структура, боеспособная, действенная. Клан просто становится кланом при Газарии. Мы может заключить пакт об объединении, где прописать право клана уйти. Но…

— Что «но»? — она шагнула ко мне ближе.

— Но вы не воспользуетесь этим правом. Если у вас будут тут крепкие стены-тылы, возможность разместить семьи, сбывать добытое, выполнять заказы или грабить политических врагов Газарии, ремонтировать суда, латать раны и хоронить павших… Если вы будете ценны для этой земли, она будет ценна для вас.

— Хм. Если у нас будет право уйти… Считайте, что я слышала только эти слова… То мы согласны. Дайте нам эти корабли, укажите цель, и мы утопим этот мир в крови ваших врагов.

Система Рой уведомила меня о включении в состав управляемых мной войск сразу тысячи ста юнитов. Не все из них были боевыми матросами и далеко не все из них нужны мне. Но сделка комплексная, брать — так всех.

— Добро пожаловать в команду, Маглита. Нам нужны экипажи и нужны прямо сейчас.

— Сколько экипажей?

Я повернулся к Ибрагиму:

— Мастер, сколько у нас есть судов?

— Прям в эту секунду только три, Правитель. Вы же видели. Но в ближайшее время спустим на воду перебранные и новые… Ещё восемь.

— Итого одиннадцать. Мы берём все.

— Вы назначаете экипажи и начинаете тренироваться на них, а не уходите в бой. Более того, если на горизонте покажется вражеский флот, вы спрячетесь в бухту и спустите на берег экипажи.

— Но, Правитель! А как же развлечение?

— Вам предстоит нанести смертельный удар по королевству Кольдер. Вы хотите этого?

— Больше всего на свете!

— Ну, так проявите терпение! Вашим куратором назначен Фаэн… Ну, Вы, наверное, уже догадались. Тренировка, отработка навыков, освоение новых для себя судов.

— Но я так поняла, нам предстоит плаванье — рейд на Собачьи острова.

— О, да. Вам понравится.

— Тогда Вашему эльфу придётся пойти в поход со мной. Само собой, как глава клана я однозначно пойду в этот поход.

— Я не против, — обернувшись на Фаэна, я удостоверился, что моя и Маглиты идея ему совершенно не понравилась.

Нельзя быть абсолютно готовым к драке. Это невозможно по многим причинам. Наверное, есть много вещей, к которым нельзя быть абсолютно готовым. Один шаман, не помню точно, как его звали, но это был коллега Ярдига, говорил: «Полной ясности не будет никогда. Учись действовать в условиях частичной неопределённости».

Я не был до конца уверен в своих приготовлениях, не был уверен в точности и адекватности своих приказов, в исполнителях, в ресурсах. И всё же я понимал, что время пришло.

Поэтому я обратился к Шпренгеру и мы достали из подвала изрядно побледневшего, но достаточно сытого и умиротворённого заключённого по имени Волагер.

Судьбу шпионов и предателей будет решать суд, пока КГБ готовил уголовные дела, а Деций в промежутках между вынесением приказов писал местную конституцию и уголовный кодекс.

Одно было ясно, что за измену Родине у нас полагается казнь или до двадцати лет тюрьмы. Поэтому мотивация по общению с нами у Волагера была. К тому же, начав сотрудничество с нами, он тут же подписал себе смертный приговор перед лицом королевства Кольдер и Бруосакса. И если Бруосакс старательно делал вид, что к этой войне не имеет отношения, то островитяне шарились по горизонту для того, чтобы напасть.

И если предположить, что они победят, то что они сделают с Волагером и теми из шпионов, кто стал «стучать»? Очевидно, что их вздёрнут.

Осознание этого простого факта сделало Волагера очень исполнительным, и яростным сторонником победы Газарии, где, как он видел, его пока что не отправляли на эшафот.

Вообще, шпионы не знали, но в тюрьме регулярно бывала молчаливая мрачная ведьма Нгейрда, из орчанок, которая проверяла, на месте ли двадцать фляг с ядом. Ведьма имела приказ — по команде Шпренгера или если будет риск захвата тюрьмы врагами, всех убить.

То есть, предатели буквально жили с топором, который был занесён над их головой. Во избежание бунтов эту важную деталь им не сообщали. Да и знали об этом только сам Шпренгер, Гришейк, который окончательно стал главой боевого подразделения КГБ и заместителем Шпренгера, начальник режима Войцке, главный дознаватель Ушиной (тоже зам Шпренгера и тоже из инквизиторских) и я.

В настоящее время Волагер во всех подробностях воссоздавал схему обучения, перечень лекций, практических занятий в разведшколе Бруосакса, в Замке.

Фактически Волагер рисовал систему обучения шпионов для заброски на чужую территорию. Шпренгер его работу очень ценил, а сам Волагер, понимая, что его жизни напрямую зависит от ценности его работы, старался вовсю.

Сейчас он не понимал, зачем мы его вызвали, но всем своим видом демонстрировал дружелюбие.

— Думаю, дорогой Волагер, пришла пора нам вызвать на себя гнев Фрея.

— Ээээ… Простите, Правитель, не вполне понимаю.

— Ну, смотри… Я предположу, ты меня поправишь, — я сидел на столе в допросной и кроме меня тут был только глава КГБ, который демонстративно не стал доставать писчие принадлежности, чтобы показать, что разговор не будет зафиксирован и всё, больше никого.

— Да, Правитель, как скажете, Правитель.

— Есть у нас один на примете шпион. Мы думали его брать, но потом притормозили. Зовут Юйдоней. И есть у него связной, который передаёт сообщения через порт, через парочку специально обученных капитанов, их людей. Скорее всего, сообщения идут в порт Родендорк, а уже оттуда на Собачьи острова. Ну, судя по маршрутам капитанов. Не важно. Мы хотим написать от имени Юйдонея сообщение о том, что в Газарию тайно прибыл посол от Бруосакса, который хочет заключить мир и начать открытую торговлю от имени Вейрана. Посол прибыл секретно, но если мир будет заключён, то вся поддержка Бруосакса отвалится. Более того, я смогу нанять наёмников-капитанов из Южных портов, которые туда вернулись после бунтов. И тогда у меня будет какой-никакой флот, будет возможность расширить торговлю с континентом через Швырицу, подтянуть наёмников, которых после войны как собак нерезаных и так далее.

— А у Вас есть такой посол, Правитель? — округлил глаза Волагер.

— Ты не ухватил суть. Не важно, есть он или нет. Важно, что Юйдоней отправит сообщение Фрею об этом.

— Тогда король Фрей немедленно нападёт, чтобы не допустить никакого мира и не создавать себе дипломатических проблем в будущем, — залепетал Волагер. — Это плохо! Это опасно.

— Плохо, не плохо, давай, я это буду решать. У нас есть схема шифровки Юйдонея, потому что мы последние четыре его послания переписываем себе.

— А почему не изымаете⁉ — в ужасе спросил Волагер.

— Вот ты никогда того… Не станешь майором, Волагер. Мы читали донесения и они сводятся к тому, что нападения с моря становятся опасными или бессмысленными. Знаем, как передать послание связному, чтобы он решил, что оно от Юйдонея, и примерно представляем себе, как писать. Твоя задача сейчас помочь нам с текстовкой, со стилем. Я буду тебе рассказывать, ты напишешь. Наш шифровальщик и по совместительству специалист по подделке почерка, который не хочет сесть в тюрьму за мухлёж с гномьими векселями, сделает из этого шифрованное письмо.

— И Вы отправите его ко-ко-королю Фрею? — от волнения Волагер стал заикаться.

— Перестань бояться, Волагер. Отправим. И он нападёт. И мы сразимся и разделаем его под орех. Но для начала мы должны его спровоцировать. Тебе всё понимать не обязательно, ты должен знать одну вещь, как выполнить приказ.

— Две.

— Что?

— Две вещи, Правитель, — сглотнул предатель. — Как выполнить и как выжить.

— Я смогу победить и у тебя всё будет хорошо. Ты же болеешь за меня, приятель?

Волагер часто-часто закивал.

— А вот теперь давай начнём писать, — Шпренгер положил перед ним лист бумаги.

Волагер размял пальцы и его лицо из испуганного сделалось одухотворённым.