Северное желание

Глава 6

Спустя почти месяц я всё ещё не могла принять свой человеческий образ, при этом находя в своём истинном обличии многочисленные плюсы. Я была сильнее, меньше уставала и невероятно нравилась своей новой семье. Только Мир всё чаще бросал на меня тоскливые взгляды, думая, что я не замечаю. Я ощущала это всей душой, и даже наши щиты не спасали меня от тёмной тоски, которая его накрывала. Он привёз мне по составленному списку средства гигиены с ароматами на свой вкус. Теперь я благоухала так нравящейся ему мятой. На первом этаже отремонтировали санитарную комнату, которой пользовалась я одна.

Каждое утро мы собирались на кухне за завтраком. В один из дней я решилась предложить мужчинам готовить для них еду. Поначалу моё желание было воспринято с недоверием, но мне удалось удивить мужчин. Откуда им было знать, что всю сознательную жизнь я готовила в экспедициях и дома для семьи и коллег родителей. Я обстоятельно подошла к своим обязанностям и упросила Гора привести мне новые ножи, приправы и зелень. Но когда я стала подчевать их своими кулинарными изысками превратилась в богиню кухни.

Наконец в один дождливый вечер мы расселись в гостиной, и Мир протянул мне лист бумаги на котором я разобрала слова клятвы верности.

— Теперь ты наша сестра и принадлежишь клану. Эту клятву дают в день инициации. Ты прошла этот путь без нас, но сегодня мы готовы принять от тебя обещание верности и дать обещания своей.

Дрожащими пальцами я разгладила лист на коленях и вопросительно взглянула на своего ментора.

— Это сделает тебя частью нас, и ты никогда уже не будешь одинока, — он искренне улыбнулся.

— Можно читать или надо заучить?

— Читать.

Я произносила витиеватые слова о преданности, взаимопомощи, братстве. Что-то отдаленно напоминающее мне клятву пионера, которую я прочла на обложке старой тетради и она пришлась мне по душе. Когда я закончила и вытерла взмокшие руки о штаны, удивлённо заметив, как камень в браслете стал прозрачным, оставаясь ярко синим. Меня по очереди обняли мужчины, пожимая за запястье, а затем в особо торжественной обстановке мы ужинали. Даже Мир казался на редкость спокойным и удовлетворённым. Когда все разбрелись по комнатам, оставшийся Мир немного смущенно протянул мне припрятанный за диваном большой свёрток.

— Это тебе. Подарок. Сегодня у тебя вроде как новый день рождения, — он порывисто поцеловал меня в губы и широким шагом вышел наружу.

Развернув полотняный свёрток, я восхищенно вздохнула: эта была шкура с вожделенным мною мехом, такая же, как расположившаяся у камина, но с более насыщенным рыжим цветом. Блаженно закутавшись в полотно тонкой выделки я, пребывая в эйфории, прошла в мансарду. Почти засыпая в шелковистом меху, я внезапно распахнула глаза. В рюкзаке, что лежал под лавкой у окна, во внутреннем отделе, лежал кусочек моего прошлого, и мне показалось правильным и нужным идти в будущее вместе с ним. Я достала кулон и, погладив прохладные выступы узоров, надела его на шею. Мне почудилось, как в кулоне что- то дрогнуло, но, рассмотрев его внимательно, поняла, что это разыгралось моё воображение.

Конечно я знала, что каста, к которой я теперь принадлежу, является сообществом воинов, но не ожидала, что от меня потребуется владеть навыками борьбы. На мои робкие возражения, что воин из меня никакой, мне напомнили Шута. Спорить было глупо. Его тело отправили клану Ветра и ситуация расследовалась компетентными органами. Мне ничего не грозило, но скорее всего те самые органы потребуют отчёта. Про Кама молчали. Я запаниковала, боясь, что беднягу могли убить, но Гор по секрету шепнул, что его просто перевели в другую группу.

Успокоилась я рано. Нор сообщил, что меня надо подготовить к некоему аналогу экзамена на пригодность возврата в свой исконный мир. Каждое утро он испытывал на прочность моё изменённое тело, заставляя тренироваться. Никогда раньше я не могла похвастаться такой выносливостью и скоростью. В своё время я занималась самообороной, но то, чему учил меня Мир, выходило за её пределы. Мужчина заставлял меня уворачиваться и наносить внезапные удары исподтишка.

— Не стремись в поединке действовать благородно. На войне все средства хороши, и твоя задача выжить любыми средствами. Внуши противнику ложное чувство превосходства: притворись слабой, уставшей, испуганной. Но когда настанет удобный момент, не позволяй твоей руке дрогнуть.

— Это подло, — пробормотала я тихо, но была услышана.

С хищной улыбкой Мир пригласил меня на спарринг, и чуть было не выбил из меня дух несколькими хлёсткими ударами. От обиды и шока я ловила воздух открытым ртом.

— Не питай иллюзий. Ты далека от своей идеальной формы, но, даже обретя её, ты вполне можешь быть слабее противника или противников, — он протянул мне руку и помог подняться, — Быть смелым — это не значит «не бояться», но иметь способность не принадлежать страху и не бояться быть неправильным, непонятым. Главное- выжить, а иначе как ты сможешь победить? Ты заведомо слабее и потому тренируйся и хитри.

Он щадил меня, когда я не могла увернуться, и ограничивался обидными шлепками пониже спины, но я очень старалась заслужить его поощрение. На похвалы он был скуп, однако справедливости ради всегда сдержанно замечал мои успехи.

Гор просвещал меня в тонкости устройства миров. В каждом наша каста занимала все военные посты и управляла армиями наёмников. Так странно задолжавшая мне каста ветра были шпионами, которые официально служили советниками и дипломатами. Существовало множество других сообществ, с которыми мне пришлось ознакомиться. В каждом мире существовали разные системы правления от царя до президента.

Каждый день я узнавала больше, и становилось всё сложнее представить себя частью этой реальности. Кроме этих мужчин, Шута, я знала только тех, которые являлись в тот злополучный день, кстати, принадлежащих к касте боли. Они были аналогом дознавателей и следователей, ввиду уникальных способностей, о которых больше шептались, чем знали. Было немного боязно встречаться с другими представителями миров. Но ракшасы уверяли меня, что мне ничего не будет грозить при соблюдении правил. Их было не так уж много. Основные были понятны: никому не называть своего истинного имени, не брать ничего в долг, не оговорив оплату, не давать обещаний, если не можешь их выполнить, на давать кровных клятв никому кроме клана, не угрожать если не собираешься выполнить угрозу. Но самый большой сюрприз ожидал меня, когда Гор вознамерился научить меня основам единого языка. Оказалось, я его знала. Даже писать на нём могла со вполне сносной скоростью. Ошарашенные этой новостью мы поделились ею с остальными.

— Но это же здорово! — не унималась я, чуть не прыгая от восторга.

— Не совсем, — задумчиво хмурясь, протянул Мир, — Если кто-то тебя учил, значит…

— Что? — немного напряглась я.

Заметив мою реакцию, он просветлел и потрепал меня по голове, однако для себя я решила не признаваться, если замечу ещё что-нибудь странное, чтобы не быть причиной такого беспокойства.

— Никому не будем об этом говорить. Ладно?

— Почему? Это плохо?

— Север, мы не знаем, кто твои родители и к какой касте они принадлежат.

— Ты говоришь в настоящем времени, — заметила я.

Ко мне подошёл Гор и, под одобрительный кивок Мира, закатал рукава рубашки. На сгибах локтей, на смуглой коже виднелись родимые пятна в виде немного расплывчатых звёзд.

— Когда родившие нас умирают, на теле остаются похожие отметины.

— Твоя семья погибла? — взяв его за руку, я не сводила взгляда с странных пятен.

— Да, — коротко ответил он.

— Они только на руках могут быть?

— В любом месте, и вторая всегда симметрична первой.

— Откуда вы знаете, что у меня их нет? — подозрительно спросила я и, когда Гор залился краской, поспешно добавила, — Но это действительно так. Вот только, когда меня нашли, на мне даже шрамов не было.

— К чему ты ведёшь?

— Во время обильного питания у меня с кожи сходило всё, к тому же я становилась чуть моложе.

Мужчины воззрились на меня как на восьмое чудо света.

— Как часто? — придушенно спросил Мир.

— По крупному — лет десять назад и когда вы меня нашли. Это то, что я помню. А по мелочи — практически постоянно. Я же и не болею, когда регулярно питаюсь.

— Ты проходила медицинские обследования? — Нор тревожно переминался с ноги на ногу, — Есть документация?

— В той деревушке, где меня обследовали, когда нашли, все бумаги отдали отцу. А когда мои сообразили, что я не такая как все, то не допускали ко мне врачей. Да, мне никогда и не требовалась дополнительная помощь, — я пытливо вглядывалась в напряжённые лица, — Да что не так?

— Такие особенности есть только у одной расы, — Мир, потирая шею, смотрел в пол, — которая образует одну единственную касту, куда не допускаются чужие.

Со странным ощущением обречённости, ждала продолжения, но он устало опустился на диван и похлопал ладонью рядом, приглашая меня присесть. Отрицательно мотнув головой, я отступила к стене.

— Сядь, — безапелляционно приказал Мир и мне пришлось пристроиться на широком подоконнике, — Ты всегда делаешь так, как хочешь, не боишься, когда нужно, любишь тех, кого другие презирают, видишь правду, внушаешь к себе желание. Как я сразу не догадался?

Внезапно он вскочил и, стремительно преодолев разделяющее нас пространство, обхватил меня за плечи. Его оценивающий плотоядный взгляд скользил по закушенным губам и бьющейся жилке на шее. Сжавшись, я упёрлась в его грудь, пытаясь отодвинуться. Это было равносильно попытке сдвинуть гору.

— Перестань меня пугать, — испуганно всхлипнула я, — пожалуйста.

— Вышли все! — рявкнул он, не оглядываясь и, что-то нечленораздельно пробубнив, мужчины оставили нас двоих.

— Пусти, — отчаянно забилась я в его руках, — Не надо…

— Так надо, — прохрипел он, — Поверь…

Он грубо вклинился между моих бёдер, притянув за талию, и я ощутила его эрекцию. Шумно дыша, он забрался руками под одежду, с невыносимой неторопливостью стал ласкать ставшую слишком чувствительную спину. Обветренные губы впились в мои и терзали с неожиданной злостью, словно наказывая. Его близость делала меня совершенно безвольной, но, собравшись, я впилась когтями в его плечи, толкая от себя. Он рыкнул мне в рот, игнорируя сопротивление, с сухим треском разорвал над лопатками майку вместе с топом. Меня затопило ужасом, когда его когтистые руки спустились вниз и стали сдёргивать с меня тренировочные штаны. Откинувшись на спину и наполовину вываливаясь из окна, я воспользовалась его замешательством и тщетной попыткой ухватить меня за плечи, оттолкнулась от его груди свободными ногами, кувырком вывалилась наружу, скатилась с крыши и пружинисто спрыгнула на землю. Сверху раздался злобный окрик, и я, не оглядываясь, рванула в сторону леса.

Оказавшись за деревьями, не останавливаясь, сдёрнула обрывок майки и, одев его наоборот, завязала на груди. Местность я изучила идеально и точно знала, как выбраться отсюда, но, к моему несчастью, ракшасы знали её не хуже, и у них было преимущество в численности. Я петляла между деревьями, стараясь не думать, что нашло на Мира, и чем бы всё закончилось, если бы не удалось сбежать. Предательство же остальных, тех, кого я уже привыкла называть своими, меня просто ошарашило. Как они могли меня оставить? Хотя, кого я обманываю? Понятно, что я всего лишь жалкая потеряшка и желания их командира приоритетнее моих. Горькие слёзы скользили по щекам, и ненависть полыхнула в крови.

Остановившись, я чутко прислушалась, но не услышала погони. Ветер дул мне в спину и, втянув его в лёгкие, я, к собственной дрожи, ощутила чуть заметный, ещё очень далёкий, но явный аромат Мира, отличимый от лесных запахов. Он шёл по моим следам. Остальных учуять не могла, но была другая возможность, и я отдалась ощущениям. Как бы они не старались, но не могли скрыть всех своих эмоций так, как получалось у Мира. Я пошатнулась от силы злобы, исходящей от двоих, загоняющих меня по дуге с разных сторон. Просчитав варианты, рванула дальше.

Пробежав более получаса, я резко свернула в сторону и стала обходить преследователей, возвращаясь обратно к дому. Это единственное, чего они не могли от меня ожидать. По крайней мере, я очень на это надеялась. Другого шанса выбраться у меня не было. Пробираясь мимо места встречи мужчин, я старалась осторожней ступать по веткам, помня об их удивительном слухе, но, оставив их за спиной рванула, что было сил, уже мало заботясь о конспирации. У меня было мало времени, пока они не поймают мой запах. Через некоторое время, сзади раздался яростный рык, и я понеслась не жалея ног. Ветки хлестали по лицу и плечам, путались в волосах, камни впивались в стопы, разрывая кожу. Аромат собственной крови преследовал меня, и сердце замирало от страха от осознания, что этим я смертельно дразню преследующих меня хищников.

Вылетев из зарослей, я опрометью бросилась к лодочному сараю, оглянувшись от ощущения близкого присутствия загонщиков. Лихорадочно выхватив из- под неприметного камня ключ в пластиковом контейнере, я зашла в сарай. Замешкавшись, открывая его трясущимися пальцами, восстанавливая дыхание, пораженно охнула и загнанно попятилась. Передо мной, в обманчиво расслабленной позе стоял Мир, обнажённый по пояс. Конечно, он отдал футболку кому-то из напарников, чтобы сбить меня с толку, а сам ждал здесь. Холодный, здравый расчёт. От обиды я готова была взвыть и раскрошила пластмассу в пальцах.

— Север, выслушай меня, — вскинув ладони в примирительном жесте, он плавно двинулся ко мне, — Остановись…

Ощерясь в отчаянном оскале, я оттолкнулась от стены и метнулась к нему. Мир раскинул руки, но я, изогнувшись, прошла под ними, разрывая когтями связки над его пяткой. Удивлённый вскрик позади, стал для меня музыкой. Воспользоваться катером я не успевала и потому, не теряя драгоценных минут, раскурочила панель управления, ударив кулаком, глубоко поранив ладонь, и нырнула в воду. Плыла под водой я так долго, как могла держать дыхание, и несколько минут дольше этого, пока в голове не зашумело, и в глазах не заплясали чёрные круги. Подняв лицо кверху, я всплыла, оставаясь вертикально в воде, и снова ушла в глубину.

Примерно через полчаса я добралась до противоположного берега чуть выше по течению. Усталость брала своё, но, забравшись в густые заросли камыша, я смогла высунуть голову над поверхностью. Отчего-то была уверена, что с того берега следят. Зная из обрывочных разговоров, что в пределах леса находится ещё несколько баз клана, я понимала, что скоро меня обложат и загонят как дичь. С ужасом я наконец-то осознала всю серьёзность своей ситуации. Я в открытую напала на ментора, не подчинилась, сбежала, нарушила клятву.

На запястье поблескивал браслет с заметно помутневшим камнем. Попытка его снять не увенчалась успехом. В отчаянии я закусила кулак и вздрогнула. Пальцы были располосованы почти до кости. Наверное, от холода в воде я не ощущала этого, но сейчас они пульсировали от боли. Хорошо хоть только слабо кровили. Оторвав ленту от того, что когда-то было майкой, я обернула её вокруг ран. Оглянувшись, с облегчением обнаружила, что высокий берег зарос кустарником, который меня скроет, и стала выбираться из воды. Но внезапно я обнаружила сразу за камышами, под глинистым берегом, небольшую вымоину, прикрытую длинной травой, свисающей сверху почти до земли, с прогнувшегося, словно карниз, края. Сорвав несколько пучков полыни, я заползла в неё, стащила с себя одежду и растёрла тело и выжатые волосы резко пахнущей травой.

Свернувшись калачиком и обхватив колени руками, я старалась унять дрожь, понимая, что устала сильнее, чем мне казалось. Продолжать двигаться дальше в таком состоянии опасно. Дела мои были плохи настолько, что я сомневалась, останусь ли живой. Досадно, что я не могу измениться, а значит, не могу выйти к людям, но как раз там мне грозит больше бед. Одна мысль согревала мне сердце — родители далеко и не пострадают. С этими размышлениями я незаметно для себя забылась тяжёлым сном.

Я точно знала, сколько их было. Сильных, злых, недовольных. Они прочесывали берег в поисках добычи. Добычей была я. Осторожно потянув затёкшие конечности, я села и развязала повязку. Раны успели немного затянуться и уже не кровоточили. Повязку я заменила свежей лентой ткани, укоротив многострадальную майку. Кровавую тряпку я тщательно закидала глиной и присыпала растёртой полынью. Этой же травой снова растёрлась, тщательно пройдясь по всем сгибам, где обычно выступал пот и по местам, где ощущала особенно сильную пульсацию сосудов. Оставшиеся травинки вплела в высохшие волосы. Это должно было помочь заглушить мой запах. По крайней мере, я очень на это надеялась. Оторвав от штанин приличные куски ткани, прикрыла запястье с браслетом, обмотала стопы. Хоть какая- то защита при ходьбе.

Охотники были рядом. Их осторожные шаги не нарушали тишины леска, но тяжёлые эмоции, которые они и не пытались скрывать, выдавали их точное расположение. Раз они не опускают щиты, значит Мир не рассказал им о моих особенностях. Наверняка решил, что мне это не поможет. Может он и окажется прав в итоге, но я всё же попытаюсь его удивить. Один из искателей остановился прямо над моим убежищем. Я припала к земле, готовясь наброситься, если он спрыгнет с откоса и ожидаемо обнаружит меня. На моё счастье он едва слышно заговорил:

— Она явно выбиралась здесь, но, похоже, ушла по воде. Следов нет.

Выдохнула я только тогда, когда группа отошла на пару сотен метров. Ждать дальше смысла не было. Прислушавшись и не заметив больше никого, я выбралась на берег и рысью сорвалась в обратную от них сторону. Ветер благосклонно дул мне в спину. В голове созрел план, как я смогу показаться людям. Ведь именно из-за невозможности принять человеческий облик никто из преследователей и не подумает, что я направляюсь в город. Несколько раз останавливалась, прислушиваясь, и тревожно втягивая воздух.

Страх быть пойманной отступал перед ужасом оказаться в руках Мира. К собственному стыду, я не могла не признаться, что он волновал меня, вызывал недоступные раньше эмоции и желание быть с ним. Только не так, как он попытался. От обиды и разочарования, что он оказался не лучше Кама или того несчастного строителя, я едва сдерживала рычание. Как я могла подумать, что он особенный? Дура непроходимая… Возомнила, что раксаши могут быть близкими и теми, кому можно доверять. Для них долг и подчинение командиру превыше всего, а Миру собственные потребности не помешали нарушить обещание не обижать меня.

Неожиданно из кустарника вдоль едва заметной тропы выскочила лисица. Крупная, с редкой короткой шерстью, большеголовая, с длинными лапами. Коротко тявкнув, она перегородила мне дорогу. Никогда животные не вели себя со мной агрессивно, и я растерялась, когда лиса зарычала, пригнувшись к земле. Мне не хотелось калечить её, и я оскалилась и зашипела. Зверушка резко дёрнулась и припустила вперёд, оглядываясь, и, как мне казалось, недовольно ворча. Возможно, неподалёку была её нора, и она уводила меня прочь от неё.