Северное желание

Глава 3

Марго суетилась вокруг моих немного дезориентированных родителей. Они совершенно не замечали чужих в доме и не обращали на меня внимания. Мир успокоил меня, объяснив, что кукла заменяет им часть воспоминаний обо мне на другие. Они не смогут вспомнить мою трансформированную внешность и те особенности, что отличают меня от обычного человека.

— Кто она?

— Марго- полукровка и в большей степени она норна, — многозначительно пояснил Мир.

— Не хочу думать, кто она в меньшей степени, — буркнула я, пытаясь вспомнить, кто такие норны.

— Зря ты так. Именно она помогла тебя найти.

— Мне ей благодарной надо быть что ли?

Он промолчал, хитро улыбнувшись. Я поёжилась и, поджав ноги, уселась на траве во дворе. Напротив сидел, опершись спиной о дерево, Мир. Расслабленное лицо казалось безмятежным, но я ощущала его сожаление и предвкушение. Он внимательно взглянул, и я смутилась, словно меня поймали за подсматриванием чего-то глубоко личного.

— Ты знаешь, о чём я думаю?

— Нет, только эмоции, — быстро ответила я и прикусила язык, — Не все, конечно.

— Конечно, — он иронично скривил губы, — Расскажи, что ещё. Пожалуйста.

Я нахмурилась и сцепила руки перед собой и мужчина, вздохнув, положил свою ладонь сверху.

— Мы тебе не враги. Не бойся, девочка, — он старался подбирать слова, — Ты и такие как мы всего лишь "приезжие" в этом мире. На самом деле, потерянные- это огромная редкость. Здесь очень мало энергии для нас. Мы болеем, стареем, слабеем почти так же как местные. Дома всё иначе.

Он нежно улыбнулся, и я боролась с желанием прижаться к его тёплому телу и позволить его длинным пальцам блуждать по моей коже. Тряхнув головой, я отогнала наваждение.

— Где же этот дом?

— Мы отведём тебя туда.

— Что? — запаниковав, я попыталась вскочить, но Мир крепко удерживал меня за руку на месте, — Пусти!

— Не бойся. Ты можешь возвращаться сюда, когда пожелаешь. Потерянные, те которые попали сюда детьми, адаптированы жить во всех мирах. И это делает их уникальными.

— Во всех мирах… — повторила я пораженно и тихо спросила, — Ты такой же?

— Почти. Мы были помещены сюда специально, и наше пребывание здесь было контролируемым и дозированным. С тобой всё сложнее. Ты не должна была выжить. Мало кто смог бы даже во взрослом состоянии. Но самое странное, — он поглаживал большим пальцем моё запястье, — никто из нас не видел и не знает никого подобного тебе.

— Я… урод, — убито констатировала я и была обхвачена за плечи сильными руками.

— Ты удивительная. Я никогда не видел такой, — его хриплый голос смешался с импульсами восторга исходящие от его сознания, — Когда ты забирала у Кама его слабость, ты была прекрасна и в тот момент каждый из нас пожалел, что не он умирает.

Я опустила голову, отчаянно краснея, не зная, как реагировать на это откровение и Мир отпустил моё запястье.

— Будь осторожнее с Камом. Он сейчас опьянён тобой.

Испуганно обернувшись на сидящих на крыльце мужчин, я столкнулась с жадным взглядом молодого парня. Меня окатило смесью ревности, желания и решимости.

— Поздно, — шепнула я, холодея от дурного предчувствия, — Он не оставит меня, как бы я себя не вела и что бы не сказала.

— Обещаю, он тебя не обидит и не тронет, только не давай ему реальный повод.

— Хорошо, — согласилась я, чтобы не спорить и немного подвинулась к нему ближе, — Скажи, а кто вы? Вы же не совсем такие, как я?

Мир наклонил голову к плечу, неожиданно подался вперёд и замер в нескольких сантиметрах от меня. В хищных глазах вспыхнули изумрудные искры и лицо стало трансформироваться в нечто нечеловеческое. Кожа стала темнее, нос чуть более плоским и широким, глазницы увеличились в диаметре, губы стали тоньше и, изогнувшись в ироничном оскале, обнажили длинные кинжалоподобные клыки. На моём теле поднялись крохотные волоски, жаркая волна омыла низ живота и, гулко сглотнув, я отшатнулась, отталкиваясь ногами, попыталась отползти от него. Обхватив за щиколотку, он удержал меня на месте.

— Мы ракшасы и то, что ты испытываешь страх…

— Это потрясающе… — я закусила губу, борясь с потребностью прикоснуться к нему и, открыв их, поняла, что меняюсь сама.

Мир нависал надо мной, не сводя горящих глаз, как будто любуясь моим неконтролируемым обращением. Я потянулась закрыться, стыдясь себя, но он с рычанием откинул ладони в сторону. От ультрамаринового сияния моих радужек его лицо стало особенно притягательным, и я выгнулась, почти касаясь его губ своими. Они манили коснуться их, попробовать на вкус, проникнуть в глубину его рта, добиться ответа… Его бёдра прижались к моим и я ощутила твёрдость паха сквозь одежду, прижавшуюся к моему лону. Слишком близко, слишком горячо…

Мысленно я позволила своим пальцам забраться под ремень его штанов, оплести внушительную длину, погладить чувствительную поверхность, вырвать из его груди стон… Он просто обязан умопомрачительно стонать. По горячей коже, покрытой лёгкой испариной, можно скользить жадными ладонями, стискивать упругие мышцы, освобождая мужчину от ненужной одежды. "Позволить ему оказаться между моими бёдрами, обхватить его ногами, скрестив стопы за крепкими ягодицами, прижать ближе, чтобы ощутить всю восхитительную эрекцию изнывающим лоном…" Тут я поняла, что это не мои мысли, не совсем мои…

— Пусти…

Он, словно очнувшись от транса, отпрыгнул назад. Волна неидентифицируемых эмоций опрокинула меня на спину и заставила скулить от переизбытка ощущений. Кто-то кричал рядом или это было в моей голове.

— Да замолчите вы, — мучительно выдохнула я, — Дайте кто-нибудь куртку или плед. Мне нужно укрыться от солнца.

Когда на меня набросили немного пыльное покрывало, пахнущее машинным маслом, я свернулась под ним, обхватив колени, и с облегчением выдохнула.

— Девочка, — Гор сел рядом и положил ладонь мне на спину, — Тебе плохо от солнца, когда ты настоящая? В темноте лучше?

— Всегда не просто, — я шмыгнула носом и принялась ковырять толстым когтем кроссовок, — Очень сложно загонять себя обратно.

— А зачем это нужно? — спросил Кам.

Я хмуро посмотрела на него снизу и, резко вскочив, сбросила с себя ткань.

— Посмотри на меня, — я горько усмехнулась, заметив восторг в его взгляде, скользящем по моему телу, — Это не всем понравиться. И когда этот облик проступает, я подавляю его, загоняю обратно и…

— Как долго ты остаёшься собой?

— Такой? Обычно несколько минут.

— А когда ты "выгуливаешь" себя?

— Никогда! — скривилась я.

— Даже наедине с собой, — Гор осторожно взял меня под локоть и аккуратно прижал к своему боку, — ты в оболочке?

— А как вы себе представляете, я могу разгуливать в таком виде по дому или лесу? Зачем напрягать маму или папу?

— Они тебе запрещают?

— Они никогда ничего мне не запрещают, — я грубо отодвинулась, скинув руку Гора со своей, — Они самые лучшие люди на свете. Даже когда узнали… когда увидели… они не предали, не оттолкнули… Просто я не хочу их пугать и, к тому же, мне ведь не сложно оставаться такой.

Я с удовольствием продемонстрировала окружающим, ставшую нормальной руку.

— Это странно. А как же ты контролируешь изменения во время близости?

Я подавилась ответом и, густо покраснев, взглянула на Мира, в поисках поддержки, но к собственному унижению увидела тот же вопрос и в его глазах.

— Я не проверяла, — шепнула я едва слышно и разозлившись скрестила руки на груди, повышая голос, — Мне не понятно, к чему эти вопросы?

— Прости, Северина, — пытаясь скрыть довольную улыбку, Мир запустил пятерню в свои волосы, — Просто никто из нас не сдерживал себя такое продолжительное время. У нас так не принято, да и я не знаю как такое возможно.

— Мне не хочется это обсуждать, — рявкнула я и замялась под ироничным взглядом.

— Я имею в виду сдерживание обращения, — на его лице было выражение абсолютной невинности, хотя эмоции свидетельствовали против раксаша.

— Поняла, — буркнула я, смущаясь ещё сильнее.

— Так ты ни с кем не встречаешься? — Кам придвинулся ближе.

— Даже не думай! — угрожающе протянул Мир, становясь между мной и парнем.

Я раздраженно цокнула языком и, развернувшись, двинулась к дому. За мной кто-то бесшумно шёл.

— Чего тебе? — не оборачиваясь, бросила я.

Встав в дверном проёме, я наблюдала как родители, шутливо переругиваясь, собирают вещи. Они всё ещё никого не замечали.

— Не переживай, — мужчина встал рядом, — Они не забудут тебя. Просто не будут переживать и дадут возможность жить без особого контроля.

— Меня всё устраивало, — тоскливо заметила я, немного лукавя.

— А как же они? Думаешь, им легко всё время бояться за тебя?

Повернув голову я внимательно взглянула на говорившего. Он задумчиво наблюдал за моими родными. Мне стало любопытно, какие отношения у приезжих с их семьями, с их близкими. Я открыла рот, чтобы спросить и он обернулся, очаровательно улыбаясь.

— Мои такие же. Странно, вроде люди, но такие искренние. Тебе повезло.

— Спасибо.

— Ты, правда, их любишь? — испытывающий тон не позволял солгать.

— Конечно, — я зябко повела плечами.

— Меня зовут Нор.

— Странные у вас имена.

— Это не имена, — удивленно воззрился на меня он, — Нас так зовут. Это разные вещи.

— Не понимаю.

— Тебя зовут Северина, но имя у тебя другое и не вздумай его никому говорить, когда узнаешь.

— А как узнаю? И почему никому нельзя говорить?

Он продолжал улыбаться и как-то по-домашнему растрепал мне волосы.

— Ты такая…

— Убери от неё руки, — спокойно произнёс голос за спиной и я вздрогнула, разворачиваясь и утыкаясь носом в грудь Мира, — Я сам ей всё расскажу.

— Кто бы сомневался, — проворчал Нор, уходя, — Не бойся его, девочка.

— Почему он думает, что я должна тебя бояться? — мне не ответили.

Я прошла в гостиную и села за убранный стол. Мама, походя поцеловала отца и шлёпнула его по руке попытавшейся забраться ей в декольте. Я тяжело вздохнула. Мир не сводил с меня напряжённого взгляда, от которого мне стало неуютно.

— Ты пойдёшь с нами, — вкрадчиво произнёс он, располагаясь напротив, — Необходимо ввести тебя в наш мир: объяснить правила, выявить, кто несёт ответственность за твоё появление здесь, определиться с твоим родом.

— Это обязательно? — я с убитым видом обводила пальцами царапины на столешнице.

Вообще-то я уже смирилась с необходимостью изменить свою жизнь. Не вечно же мне прятаться ото всех и отрицать свою природу. К тому же, к собственному смущению, мне невероятно нравилось находиться рядом с теми, кто видит во мне свою.

— Я могу собрать вещи?

— Если хочешь, — он с облегчением откинулся на спинку стула, — Если чего-то будет недоставать я смогу…

— Зачем это тебе? Вы же не планировали меня опекать.

— Ты признаешь меня своим ментором? — излишне безразлично спросил он.

Я прислушалась, вдруг осознав, что не ощущаю его эмоций. Иногда так делали родители — сознательно отгораживались, чтобы я не могла их прочесть, и это было знакомо, но зачем это сейчас?

— Ответь, — жёстко потребовал он.

— Это обязательно? — снова спросила я, ощущая беспокойство.

— Я не внушаю тебе доверия?

— Мне привычнее доверять своим инстинктам, — по коже бежали мурашки, — Я не хочу быть чьей-то подопечной. В конце концов, я уже совершеннолетняя!

— По нашим законам — нет.

— Но это не мешало мне жить до сих пор и, пожалуй, не помешает дальше.

— Ты отказываешься? — горечь просочилась из-под ментальных щитов.

— Это означает, что я не смогу пойти с вами?

— Я не смогу тебя защитить, — ушёл он от ответа.

— От кого?

— Поверь мне, девочка, — Мир позволил мне ощутить своё беспокойство, — В нашем мире тебе многое может грозить. Я ракшас, мой род занимает… достойное положение в обществе. Это значит, что со мной не каждый решит связываться и тебя не посмеют задеть.

— А какие обязательства налагаются на меня?

— Я выступаю твоим опекуном и ты должна будешь спрашивать моих советов и выполнять мои прямые указания.

— Кто такие ракшасы?

— Ты даже не представляешь как приятно, для разнообразия, не видеть страха в собеседнике, — мужчина доброжелательно усмехнулся, показывая кончики клыков, — Мы воины, каста смелых и нас опасаются не зря. Ты потом узнаешь.

— Вы не кажетесь страшными, — искренне удивилась я.

— Это особенно меня умиляет. Когда мы являем свою сущность, то вызываем этим у каждого смертного ужас, но ты… — он сделал многозначительную паузу, — Мне показалось, что я тебе понравился.

— Ну… — я сцепила руки перед собой и вздрогнула от лёгкого прикосновения пальцев к чувствительной коже запястья, — Вы, когда не крадётесь и не хотите убивать, очень даже приятные.

Он закашлялся, пряча смех, и я поняла, что это не частое явление. Рядом прошлась мама с сумкой. Я тоскливо смотрела на неё, стараясь не допустить слёз, но предательская влага застыла в глазах.

— Куда они?

— Марго выяснила, что их пригласили в Индию, но они не поехали из-за тебя. Теперь они считают, что ты обычная девушка, отдыхаешь на море, и спокойно займутся своими делами, — раксаш подцепил пальцем слезу катящуюся по щеке, — Отчего плачешь?

— Мне страшно. Я никогда не оставалась без них надолго.

— Северина, я тебя не обижу. Никто из нас… — он, придвинув стул ближе, неловко взял мою холодную ладонь в свою, — Вот не ожидал встретить здесь такую…

— Глупую?

— Ты вызываешь во мне потребность о тебе заботиться.

— Я согласна признать тебя ментором, — внезапно выпалила я и испуганно добавила, — Только не обижай меня, ладно?

— Ты не пожалеешь! — меня окутало его торжеством.

Неожиданно Мир подхватил меня на руки и прижал к себе. Я зажмурилась, млея от его и собственного удовольствия. Хлопнула входная дверь, и послышался скрежет ключа. Остро осознав, что в доме мы остались одни я ощутимо вздрогнула и закусила губу, предотвращая изменение.

— Мне нужно собираться, — слабо отозвалась я, желая подольше ощущать его ладони на своём теле.

Он втянул воздух в лёгкие и безошибочно направился на мансарду. Я попыталась соскользнуть с его рук, но моя попытка осталась проигнорирована. Только оказавшись наверху, мужчина спустил меня на пол. Мир, забавно нахмурив лоб, рассматривал обстановку и завис перед фотографиями с раскопок, прицепленные на наклонной поверхности. Я встала рядом и отклеила одну, где я в забавной шляпе, по уши в песке, с носом, обгоревшим на солнце, искренне улыбающаяся в объектив камеры и попыталась её убрать в тумбочку. Он перехватил мою руку, забрав снимок, и с серьёзным видом его исследовал.

— Собирайся, — бросил он через плечо, двигаясь дальше.

Махнув рукой на его присутствие, я вытащила из-под кровати рюкзак. Мы с семьёй так часто жили на раскопках, что я привыкла к частым сборам и отсутствию уединения. Мир пару раз заглянул мне через плечо и одобрительно заметил:

— Умница, ничего лишнего.

Я усмехнулась, пряча во внутренний отдел неприметный свёрток. В нём хранилось самая ценная вещица, которая была на мне ещё до моего удочерения: кулон на длинной цепочке. Серебряный, украшенный вензелями, окружающими нечто, напоминающее распахнутый глаз со зрачком в виде звезды. Он был величиной со спичечный коробок, овальный, двояковыпуклый, но как я не старалась, не открывался. Вероятно, просто был полым внутри. Родители когда-то спрятали его, но при переезде он почему-то оказался в коробке с моими рисунками, да так и осел в моей комнате. Я его не носила, но всё время возила с собой и часто проверяла, не потеряла ли его.

Вскоре я закрыла замок рюкзака, в очередной раз удивляясь, как мало мне нужно в жизни вещей и тоскливо окинула взглядом комнату, борясь со страхом и желанием никуда не уходить. Оказалось, ракшас наблюдал за мною и, взяв из моих рук поклажу, неуклюже приобнял за плечо, словно никогда так не делал.

— Ты ничего не теряешь, поверь. Начинается новая жизнь и…

— Сложно представить себя без семьи, — понурилась я.

— Просто теперь твоя семья стала больше.

— На одного раксаша? — пыталась пошутить я.

— Вообще-то, ещё и на тех, кто внизу.

Я спустилась по лестнице, поддерживаемая им, и, неуверенно улыбаясь, позволила ему вывести меня из дома. Нас встретили настороженно, но, заметив довольную улыбку Мира, расслабились.

— Она с нами, — сообщил он, мягко касаясь небритой щекой моего виска, посылая этим дрожь в колени, — И выбрала меня ментором.

Кам едва заметно скривился, остальные одобрительно улыбались и зачем-то пожимали Мира за запястье, обёрнутое широкой кожаной лентой. Я, смущаясь, вывернулась из его рук и подошла к микроавтобусу. Внедорожника возле дома уже не было.

— Антон с Марго уехали, — пояснил материализовавшийся рядом Камиль.

Он забрался вовнутрь и протянул мне руку, помогая войти. Не задумываясь, вложила в неё свою ладонь. Кам резко дёрнул меня на себя, усаживая на колени и обхватывая за талию. Я вскрикнула и, упираясь в твёрдую грудь, попыталась сползти с него.

— Ты не ответила, ты с кем-нибудь встречаешься? — вибрирующий голос наполнил салон, — Могу я претендовать на статус твоего спутника?

Оцепенев от его напора, я не сразу осознала, что в машину вошли остальные, но никто даже не пытается мне помочь.

— Пусти… — задыхаясь от страха, пропищала я.

— Ответь мне.

Я беспомощно оглянулась, но все хмуро смотрели на нас, не вмешиваясь. Кам трансформировался, всё меньше напоминая самого себя. Сильные пальцы впились мне в бока, распарывая футболку и разрывая кожу. Мои попытки освободиться были заведомо провальными: он крепко держал меня, не сводя с меня завораживающих зелёных глаз и часто дыша. Судорога свела напряженные мышцы и заставила прогнуться в спине, запрокинув голову.

— Перестань, прошу… — с низким стоном сорвалось с моих губ.

Внезапно меня окатило чужой плохо контролируемой злостью и это подстегнуло мои собственные инстинкты. Никогда моё изменение не происходило так молниеносно. Я стала чуть выше, тоньше и, вытащив руки из захвата, вцепилась в смуглую открытую шею. Он удивленно вздрогнул и перехватил мои запястья, пытаясь освободиться. Мои жёсткие когти легко вошли в мышцы, и кровь заструилась вниз за ворот футболки. Впитавшись в мою кожу, она вырвала из горла животный рык.

— Никогда, — прохрипела я, почти не понимая, откуда появилась такая нечеловеческая ярость, огрызаясь, ощутив как меня стаскивают с Кама и фиксируют на полу, обхватив жёсткими руками.

— Тихо, девочка, тихо. Ты дала ответ. Мы все услышали.

— Ненавижу, — взвыла я, не не понимая откуда во мне столько боли, — Твари! Пустите!

— Север, сестрёнка, мы не могли вмешаться. Этот ритуал нельзя нарушать, — шептал Гор мне на ухо.

Совершенно выбившись из сил, я затихла в чужих объятиях и коротко всхлипывая спросила:

— Какой ритуал?

— Объединения. Кам поторопился, ведь ты не знаешь как надо себя вести, — послышался глухой звук удара и болезненный стон.

— А есть какие-то долбанные правила? — всхлипнула я.

— Достаточно сказать, что ты не видишь в нём спутника и…

— Никто мне не сказал, что я буду рассматриваться в роли шлюхи…

— Север! Никто не посмеет…

— Официально заявляю, — я вывернулась из рук Гора и отодвинулась как можно дальше, — что ни в одном из вас не вижу спутника. Этого достаточно или мне придётся повторять это каждому в отдельности?

— Мы тебя услышали, — холод в голосе Мира не скрыл его ярость, — Никто из нас не станет тебе этого предлагать.

— Придурок, — прошипел Нор, давая очередной подзатыльник Киру, — Ты же должен был заметить…

— Закрыли тему, — рявкнул Мир, и, усадив меня на сиденье напротив, защёлкнул ремень безопасности, отвернулся к окну.

Я, закусив губу, закрывалась щитами, огораживаясь от горечи и странной безысходности, исходящей от присутствующих. Камиль виновато смотрел в мою сторону, зажимая затягивающиеся на глазах раны на шее. Метнув на него злобный взгляд исподлобья, я уставилась на сцепленные на коленях руки. Кисти были уже и немного длиннее обычного, к тому же бледнее чем должны. Я беспомощно стянула вниз рукава толстовки и заставила себя дышать ровнее. Спустя несколько минут мои глаза перестали отбрасывать блики. Мир тяжело вздохнул, пересел на соседнее с моим кресло и ласково погладил меня по голове.

— Прости, я должен был тебя послушать. Ты же предупреждала, что он не остановиться.

— Это не его вина, а скорее беда, — я придвинулась ближе к нему и зашептала в подставленное ухо, — Тот строитель, он говорил, что это как наваждение. Он не смог преодолеть потребность быть со мной. В экспедициях я старалась не отходить от своих. Люди словно сходили с ума и патологически желали…

— Всегда?

— С тех пор как… ну, как… я перестала быть ребёнком. А потом родители перестали разъезжать и занялись преподавательской деятельностью. Меня берегли.

Он задумчиво перебирал торчащие во все стороны волосы, и я никак не могла понять его эмоции. Вдруг испугалась, что он отвернётся от меня, забудет обещания. Замерев, не сводила с него испытывающего взгляда.

— Север, не смотри на меня так. Я же не железный, — он грустно улыбнулся, но руки не убрал и, переместив её на затылок, мягко массировал напряженные мышцы, — Мы не люди и на нас это не должно действовать. Хотя… Кам никогда не переходил черту и такое поведение для него несвойственно.

Я скрыла зевок. Не спрашивая разрешения, подтянулась и положила голову ему на грудь, прямо над сердцем. Если он и был недоволен, то не позволил мне это понять, успокаивающе поглаживая по голове. Мелькнула мысль, что, возможно, я поторопилась, сказав, что никого не вижу своим спутником. Мир внушал мне ощущение покоя, с ним было уютно и тепло.

— А почему ты пахнешь листьями? — сонно спросила я и ощутила как его сердце запнулось, но ответа так и не услышала.