Пуля многое переворачивает в голове

Фрагмент 28

55

У меня, если я уехал ночевать к родителям, причиной неявки в школу могло стать что угодно. Вплоть до банального опоздания на школьный автобус: дед очень строго приучил всех к тому, что после назначенного времени он никого не ждёт. Может минуту-другую повременить с отъездом, если видит, что припозднившийся школяр всё-таки бежит к автобусу. Но если нет, то решительно врубает первую передачу и трогается в путь. Чуть разогнаться, а после заправки можно включить нейтраль, и автобус будет катиться с горки сам по себе почти километр.

Мы, советские дети, не были бы сами собой, если бы не использовали эту особенность рельефа для развлечения (впрочем, при отсутствии электронных девайсов, для развлечений, мне кажется, мы были способны использовать вообще всё, что попалось на глаза). Есть пустая дорога, по которой машины, порой, проезжают раз в полдня, есть затяжной спуск, есть санки. Какой вывод? Правильно! Надо кататься. Особенно — если снег уже прикатан колёсами до почти ледяной поверхности.

Но на обычных санках очень далеко не уедешь: спуск дороги неравномерный, если есть желание укатиться далеко-далеко, то приходится метров тридцать отталкиваться руками, чтобы санки не остановились. Ну, или найти нечто, имеющее большую инерцию. Ага. Старые конные сани, которые когда-то таскала кобыла Воронуха. Со временем они кое-где рассохлись, растрескались, но их зачем-то сохранили, пусть и сняв с них оглобли. Но оставив деревянную грузовую площадку, надёжно приколоченную к санному «шасси».

Правда, есть сложность: эти сани сами по себе неуправляемы, способны ехать только прямо или, отреагировав на неровности дороги, что-то попавшее под полозья, «убегать» с намеченной трассы в сторону, в снежный вал, получившийся при очистке дороги трактором. Только разве нас этим смутишь⁈ Мы отлично умеем ездить на санках «паровозиком», сцепляя ногами седоков несколько саней друг за другом. Вот и вопрос управляемости огромных саней элегантно решили, пуская перед ними «водителя-лидера», лежащего на маленьких санках, зацепившись за «прицеп» ступнями. Резких поворотов на спуске нет, а в плавные он, при наличии достаточных сил, способен «вписать» даже такой «паровозик».

Итого требуется: одни маленькие санки с «водителем», одни огромные и человек шесть-восемь-десять «пассажиров». Двое-трое расталкивают «паровозик» с горки, запрыгивают на площадку к вопящим от восторга друзьям-подругам, и… Мы едем, едем, едем в далёкие края. Ну, не настолько уж далёкие, примерно около километра, но всё равно значительно дальше, чем можно укатиться на обычных детских санках. А под конец маршрута «водитель», ради пущего веселья, может ещё и отцепиться, направив «пассажирский вагон» в сугроб. Визг, хохот и… возня с вытаскиванием саней из кювета.

Правда, после этого вступает в действие старая поговорка: любишь кататься, люби и саночки возить. Почти километр. В горку. Но народа для этого достаточно, к тому же, сей забавой вовсе не брезгуют «почти взрослые», семнадцати-восемнадцатилетние парни и девушки. Тем не менее, за вечер получается так прокатиться лишь два-три раза: далеко укатываются сани на подбитых железом полозьях, много времени уходит на то, чтобы вернуть их на территорию завода. Зато сколько положительных эмоций!

Вообще катание на санях — излюбленное вечернее занятие ребятни, ведь детские санки есть почти в каждой семье. Да, в общем-то, в каждой, но они от активной эксплуатации не менее активно ломаются, вот и возникают периоды, когда кто-то остаётся «безлошадным», и ему либо приходится кататься с кем-нибудь из друзей попеременно, либо вдвоём: один лежит на санях, а другой сидит у него на спине.

Рельеф в посёлке сложный, и оптимальное место для катания выбрано давным-давно. Старт маршрута — обваловка бывшего оружейного склада воинской части. В нижней части склада, торчащего из-под земли лишь двускатной шиферной крышей (летом мы и с неё на заднице катались), высота обваловки составляет четыре-пять метров. Склон крутой, сани разгоняются мгновенно, а потом катятся по единственной улочке Зелёной Рощи между попарно стоящими четырьмя жилыми домами.

От одной из таких поездок у меня почти на макушке на всю жизнь остался шрам. Мне было лет десять, и мы катились от склада с Салаватом Мажметдиновым, который был на три года младше меня. Я лёжа, Салаватка у меня на спине. И тут по дорожке нам навстречу идёт подвыпившая компания. Чтобы не врезаться в неё, я направил санки по краю дорожки, но не учёл того, что моя «санная трасса» пройдёт очень близко к водоразборной колонке, «окантованной» положенными на землю бетонными столбами, засыпанными снегом. Засыпанными-то засыпанными, но заботливые соседи расчищали площадку у колонки, и верхняя часть этих столбов оказалась присыпана лишь слоем снега, толщиной в пару сантиметров.

В общем, на бетоне мои санки развернуло, и я головой впечатался в берёзку, растущую рядом с колонкой. Компания перепугалась не меньше моего, поскольку кожу на башке я таки рассёк, несмотря на шапку из «искусственной чебурашки». А поскольку любая, даже самая неглубокая рана на голове сильно кровоточит, то маму едва не хватил удар, когда меня, ревущего не столько от боли, сколько от испуга, привели домой: кровищей, вытекающей из-под шапки, залито всё лицо.

Мамуля моя, конечно, потратила многие километры нервов из-за моих рассечений, порезов и царапин. Чего только стоит эпизод, когда кто-то из ребят, не глядя, выбросил в окошко небольшой трансформатор от телевизора, и тот прилетел мне по башке. Пустяковая ранка, но, как я говорил, сильно кровящая. И чтобы скрыть происшествие, решили разыграть перед братцем, которому тогда было лет пять, представление: я, прикрывшись фуражкой, изображаю, что пытаюсь напугать его криком «Бу!». Вот только струйка крови успела дотечь почти до шеи. Результат — братик прибегает к маме на работу с воплем «Мишке ухо оторвало!». Ранку даже перевязывать не пришлось. Но буквально на следующий день я в вечерних сумерках умудрился на бегу влететь в остатки ограды вокруг посёлка и распороть правую сторону лба колючей проволокой. Воистину «боевое» детство!

У меня, если я уезжал в Зелёную Рощу, причины, по которым я не явился в школу на уроки, могли быть самые разные. А вот если не пришла Рая, то их всего две: либо заболела, либо что-то дома случилось. Так что я, пообедав в интернате, помчался на Буяновку.

Всё-таки заболела. Как мы в подростковом возрасте шутили, то ли гриппер, то ли простудифилис. Кашель, насморк, температура под тридцать восемь. Улыбается тому, что я проявил беспокойство о ней, но видно, что подружке тяжко. Передал ей домашнее задание, посидел немного (чтобы самому не заразиться) рядом со страждущей, и потопал назад в «инкубатор». В немного расстроенных чувствах. В общем, всё почти как в ещё ненаписанной песне Цоя, который в это время делает первые шаги на музыкальном поприще, играя на бас-гитаре в только-только созданной школьной группе «Палата № 6».

День как день, только ты почему-то грустишь.

И вокруг все поют, только ты один молчишь.

Потерял аппетит, и не хочешь сходить в кино.

Ты идёшь в магазин, чтобы купить вино…

Солнце светит и растёт трава,

Но тебе она не нужна! Всё не так и всё не то,

Когда твоя девушка больна!

Ты идёшь в магазин, головою поник,

Как будто иссяк чистый горный родник.

Она где-то лежит, ест мёд и пьёт аспирин,

И вот ты идёшь на вечеринку один.

Разумеется, в моём случае — никакой растущей травы, никакой вечеринки, никакого вина. Но настроение передано верно. Главное — удалось чуть-чуть поднять его подружке. И визитом, и заявлением, что, если насморк лечить, то он излечивается за неделю, а если не лечить, то сам проходит за семь дней. А ещё — обещанием того, что на протяжении болезни девушки буду забегать к ней каждый день, чтобы переписать домашние задания и помочь, если возникнут какие-то вопросы с усвоением нового материала.

56

Как же, «не заразился»! Уже в пятницу почувствовал, что меня «ломает», поэтому после школы попёрся в медпункт в Городке, где мне моментально поставили диагноз: ОРЗ, острое респираторное заболевание. Сейчас это «толерантно» переименовали из заболевания в «вирусную инфекцию», ОРВИ. Назначили лечение, продали необходимые лекарства и выписали справку для школы. После посещения фельдшерского пункта забежал в гастроном, чтобы закупиться продуктами на несколько дней, забросил еду в халупу, где затопил очаг, и наведался в интернат. Доложиться о своём «простудифилисе» и предупредить: я ухожу в домик, чтобы не заразить ещё кого-нибудь. Ну, и дать указание братцу, чтобы тот известил родителей о моей болячке.

— Пусть мама не переживает: и еда, и лекарства у меня есть, я всё купил. Буду отлёживаться в Атляне, чтобы на вас не чихать, а когда простуда пройдёт, сам приеду домой.

Наивный чукотский мальчик! Мамуля в субботу прилетела с самого утра, разбудив меня, отсыпающегося после переписывания книжки с тщательно «законспирированного» планшета в общую тетрадь. Мало того, что привезла в хозяйственной сумке кучу приготовленной еды, так ещё и насобирала таблеток из домашней аптечки. Практически тех же самых, которые уже купил я: парацетомол, анальгин, аспирин, цитрамон. Только в это время они продаются не в пластиковых блистерах, а в склеенных из бумаги, напоминающей по толщине и фактуре ватман, плоских коробочках. Ну, и засахаренной малины (она, в отличие от варенья, лучше сохраняет витамины), молока, масла и мёда (дед держит пару пчелиных семей, поэтому мёд практически «свой», бесплатный), чтобы греть горло «изнутри».

Прилетела, навела «свой» порядок, не устроив мне головомойку за бардак в доме только из-за того, что я «ихь бин больной» (вот же вдолбила нам в голову спряжения данного глагола Зинаида Корниловна: на седьмом десятке лет помнил все эти «ихь бин, ду бист, эр ист, зи зинд»). Просидела у меня до середины дня, убедившись, что температура не переваливает за отметку 38, а я дисциплинированно жру таблетки и пью горячее молоко. И только после этого, в середине дня, уехала домой на школьном автобусе.

— Не маялся бы дурью, а ехал тоже, — ворчала она напоследок. — Но ты же упёртый, всё тебе по-своему надо делать.

Это, мамочка, ты правильно заметила, поскольку за предыдущую жизнь я свои болячки и особенности собственного организма отлично изучил. И даже выработал собственные методы лечения некоторых из наиболее частых болезней. Например, от того же самого насморка, который «излечивается за неделю», научился избавляться за трое суток. Просто прогревая носовые пазухи горячими, только что сваренными куриными яйцами. А яйца я купил в поселковом гастрономе. Рекомендовать такое другим? Сложно сказать, будет ли такой же эффект: каждый организм индивидуален, у кого-то может сработать, а у кого-то и нет.

Вчера, по дороге в халупу, заскочил к Серёге Сырцову, попросил сегодня занести мне и Рае домашние задания. Так что и в классе, и она уже знают, что я тоже слёг с простудой. Как и многие школяры в эти ноябрьские дни. Сергей мои поручения выполнил, от программы мы теперь не отстанем.

Тяжко, конечно, простуда переносится: вы же знаете, что при температуре 37,2 любой мужчина пребывает в предсмертном состоянии. Шутка, конечно. Но по собственному опыту знаю, что именно 37 «с маленькими копейками» переносится куда хуже, чем 38 с лишним.

Заняться мне дома есть чем. Даже помимо переписывания книги и пайки усилителя, который я намерен использовать, пока не придёт пора после огромного выигрыша в «Спортлото» обзаводиться «Бригом». Надо читать книги по школьной программе литературы. Помнится, в «прошлой жизни» мне очень тяжело шло «Преступление и наказание» Достоевского. Вплоть до того, что дочитывал я это занудство в последнюю ночь перед итоговым сочинением. Теперь заставил себя не тянуть кота за все подробности, а сразу «выпить невкусное лекарство», чтобы необходимость прочесть шедевр столь почитаемого западными и отечественными интеллектуалами любителя душевных самокопаний не висела над душой. Даже «шлакоблок» «Войны и мира» (для характеристики «кирпич» габариты книжки великоваты) мне дался легче, читал я его с куда большим интересом.

В понедельник вечером — новый визит мамы. Слава богу, кратенький, пока школяры собираются к автобусу. Только проверить, как я лечусь, есть ли у меня, что перекусить, да и вообще, как состояния болезного. Нормальное состояние. Для простуженного. Насморк я яйцами практически вылечил, кашель стал намного слабее, температура пока держится, но до тридцати восьми, как это было вечером в субботу, уже не поднимается. Можно сказать, пошёл на выздоровление. И даже не «змеиным» (жиденьким) супчиком из круп и рыбной (в масле) консервы, а вполне себе полноценными щами в кастрюльке на плите очага её удивил.

— Ты что, и такое готовить умеешь?

Умею, мама, умею. И довольно неплохо. Причём, практически не пользуясь рецептами. Что называется, на интуиции. Когда-нибудь я тебя поражу мясом, тушёным на медленном огне, в каком-нибудь фруктовом соке. Любимейшая мной категория блюд из серии «поставил и забыл про него до момента полной готовности», простая в приготовлении и очень вкусная из-за «нестандартных» ингредиентов.

И очень хорошо, что быстро уехала: меня целый день потряхивает от интереса, что же происходит на открывшемся сегодня в Москве Пленуме ЦК КПСС. Радио «Маяк» молчит, как рыба об лёд, ограничиваясь лаконичной новостью о том, что Пленум таки начал свою работу. К тому же, это у нас шесть вечера, а в столице только четыре часа дня, заседание в полном разгаре. Только что за вопросы там обсуждаются? Меня ведь интересуют не абы какие, а именно кадровые, которые и определят путь развития СССР на пару будущих десятилетий.

Если в секретари ЦК пролезут Андропов и Горбачёв, то всё будет развиваться почти по тому же пути, как и в моей «первой» жизни. За исключением того, что наворотил любитель дирижировать оркестром в пьяном виде: его, слава аллаху, ещё в июне «Кондратий обнял». Ну, на пару-тройку лет продлится «эпоха Горбачёва». Но где гарантии, что вместо Ельцина не вылезет какой-нибудь ещё не менее отмороженный дурень, который решит поставить крест на Советском Союзе в угоду «нашим западным партнёрам»?

Говорите, что термин «наши западные партнёры» из совсем других времён? Я как бы в курсе. Только кто мешает мне, чисто для личного пользования, применить сарказм Владимира Владимировича в конце 1978 года?

Раз молчит «Маяк», значит, придётся пользоваться западными источниками информации. Дедов «Сокол», правда, с трудом ловит передачи из Европы (Америку поймать вообще невозможно). Но и Европа пока молчит, ограничиваясь упоминанием о том, что советские коммунисты в очередной раз собрались на партийный пленум, и гаданием на кофейной гуще.

«Прорвало» все эти «вражеские голоса» в восемь вечера по уральскому времени. Причём, почти все сразу. С известием и комментариями к нему, близкими к истерике «Советский престарелый лидер Леонид Брежнев подал в отставку с поста Генерального Секретаря партии большевиков. На этот пост вместо него на проходящем в Москве Пленуме советской коммунистической партии избран Владимир Щербицкий, до сего дня возглавлявший партийную организацию Украины, второй по численности населения республики СССР. Сам же Леонид Брежнев теперь будет занимать почётную должность председателя партии».

О-ФИ-ГЕТЬ!!!

Нет, я знал, что именно такую рокировку «дорогой Леонид Ильич» собирался устроить. Но только через четыре года. Собирался, но не успел: умер всего за двенадцать дней до пленума, на котором и должен был «провернуть» этот «финт ушами». Через четыре года, а не сейчас, в 1978 году! Неужели так сильно повлиял наш, в общем-то, довольно дозированный «впрыск» информации?