Пуля многое переворачивает в голове

Фрагмент 26

51

Хоть мама и ворчала на нас с отцом за то, что «столько денег на ерунду потратили, целых сто рублей!», но в её глазах читается радость: какая же женщина не обрадуется подарку? Папа, как и договаривались, «прикрыл» меня, сказав, что дал на колечко часть денег от выигрышных билетов «Спортлото». И мой аргумент про латунное колечко привёл.

— Считай, что это наш с Мишкой подарок тебе на день рождения.

— Так до дня рождения ещё целых полтора месяца.

— Ничего, мы заранее…

Так что в тот вечер она так и не сняла первое в её жизни золотое украшение.

Брату подарок не по сезону. Настоящий кожаный футбольный мяч. А то ребятня летом пинает либо резиновые «литые» мячики, достаточно тяжёлые для дворового типа-футбола, либо волейбольные, обшивка которых из-за такого непочтительного обращения с ней быстро расползается по швам. Самому же папане — импортный набор ключей, комбинированных: с одного края обычных рожковых, а с другого — накидных. В сумке из кожзаменителя, где для каждого ключа свой отдельный узкий кармашек. И на работе пригодится, и мотоцикл ремонтировать.

Обзавелись «гостинцами» и дед с бабушкой. Ей — расписной павловопосадский платок. Без платка она и шагу на улицу не ступит, а теперь будет ходить в такой красоте: все соседки-ровесницы обзавидуются! Деду же — плоская нержавеечная фляжка с олимпийской символикой и комплектом из четырёх стопочек-«напёрстков» того же материала и с тем же рисунком. Ну, любит человек выпить, так будет из чего.

«В честь меня» банный день опять перенесён на воскресенье. Тем более, понедельник — единственный рабочий день перед «Октябрьской», празднованием шестьдесят первой годовщины Великой Октябрьской революции. Нету ещё в это время обычая переносить рабочие дни перед праздниками, чтобы продлить выходные.

Бане я очень рад. Особенно после поезда и полудневного путешествия из города. Париться «в полную силу» ещё чуток остерегаюсь, но уже и не особо «скромничаю»: мозги мои практически «зажили», и банная тренировка сосудов пойдёт им на пользу.

Седьмого у водоразборной колонки в самом центре Зелёной Рощи (после первого снега бегать на ручеёк не очень удобно и куда дальше, чем до колонки, в которую вода подаётся из артезианской скважины) случайно столкнулся с Богдановой. Вид у неё невесёлый, и мне уже доложили из-за чего: Штирлиц в Златоусте уже обзавёлся новой зазнобой, а Ольга осталась «не при делах».

— Миш, мне Райка написала про то, что ты видел сон про меня и Вовку, про наших детей. Это правда? Ну, то, что ты такой сон видел.

А чего отрицать-то? Только не сон это, а то, как оно было в «первой жизни». Правда, этого Ольге знать не стоит.

— А больше ничего про нас с ним не видел?

— Что-то очень смутное. И разные это были сны. Вроде бы он в Германии, такой солидно одетый мужчина в очках, немолодой уже. А ты подъезжаешь за рулём машины к своему большому дому в Златоусте, и тебя встречают два сына, оба в необычной военной одежде. Больше ничего не могу сказать.

Не могу сказать не потому, что не знаю ольгиной судьбы, а просто не хочу её предопределять. Всё у неё будет относительно нормально. Не без трудностей, конечно, но более или менее нормально.

— Ну, ладно. Тогда передавай Муртазаевой привет от меня. Скажи, что я рада за неё: она поймёт, что я имею в виду.

Опять смотрим парад на Красной площади. Брежнев время от времени механически машет рукой проходящим солдатам. А потом — и участникам демонстрации трудящихся. Тяжело ему. Уйти бы на покой, да соратнички не позволяют. Может, что-то поменяется после моего завтрашнего визита к Револию?

Я вышел из своей квартиры XXI века прямо на лестничную площадку обычного дома сотрудников Института. И тут же позвонил в дверь. Спустя пару минут открыла уже не юная симпатичная женщина с приветливым выражением лица.

— Вы к кому, молодой человек?

— Извините, меня просили занести вот эти книжки Револию Михайловичу.

Я показываю обвязанную шпагатом стопку книг, часть из которых обёрнута газетами. Одет простенько, как обычно хожу по Зелёной Роще в зимнее время. Пальтишко, ботиночки, ушанка из искусственного меха, шарфик. Меня пропускают в прихожую обычной трёхкомнатной квартиры, и женщина, отступив пару шагов вглубь, поворачивается к маячащему в нескольких метрах сухощавому мужчине с заметной лысиной, окружённой «венчиком» седеющих волос, массивным носом и жёстким взглядом серо-голубых глаз.

— К тебе.

Женщина сворачивает за угол. Насколько я помню планировку таких квартир, на кухню.

— Здравствуйте, Револий Михайлович. Меня просили занести эти книги к вам, чтобы вы передали их Михаилу Андреевичу, — опускаю я стопку на пол. — А лично вам — вот это, по теме которой вы занимаетесь в последние месяцы.

Я протягиваю на открытой ладони правой руки серебристую небольшую коробочку. Но генерал-майор КГБ не спешит у меня её брать.

— Что это?

— Диктофон с записью послания вам. Вот, смотрите, здесь всё очень просто: треугольничек — воспроизведение, сдвоенные треугольнички — перемотка записи в ту или иную сторону, две вертикальные полоски — пауза. Квадратик — стоп, а красный кружок — запись. Вы легко разберётесь, вы уже сталкивались с подобными обозначениями.

— Стоп! Кто тебя просил это занести и передать?

Напряжение Суслова ощущается просто физически.

— Извините, товарищ генерал-майор, мне уже нужно идти. Честное слово, ни в диктофоне, ни в книгах нет ничего, что могло бы нанести вред тем людям, которые ими пользуются.

Я кладу коробочку на стопку книг и прикладываю ладонь левой руки к входной двери. Привычные ощущения лёгкого покалывания в теле, и я уже в будущем. Представляю, какие сейчас глаза у учёного-радиолокаторщика!

Мы с Яковом Фёдоровичем слушали происходящее в квартире Сусловых практически «в прямом эфире», хотя подобный фокус и сжирает ресурс некоторых деталей установки, создающей портал, как плавит кипяток, брошенный в него кубик льда для коктейлей.

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Ты запомнила этого парня? Немедленно забудь и его, и его визит. Нет, поздно! Всё равно придётся об этом докладывать, и тебя придётся упоминать. Что же делать?

— Кстати, а где он сам? Я не слышала, чтобы открывалась дверь, хоть он и говорил, что ему пора уходить.

— Молчи, молчи! Что же делать? Ну, почему ты так задержалась с выходом в магазин? Это же такой уровень секретности, что тебе и не снилось! И теперь тебе придётся давать подписку ещё и об этом! Или это провокация? Да нет, никто не способен уйти так, как он ушёл.

— Как именно ушёл?

— Молчи и ничего не спрашивай! Умоляю!

— Хорошо. Молчу. Но может, ты прослушаешь запись на этом самом диктофоне, про которую он говорил? Или просмотришь книги. Без меня, если мне нельзя этого ни видеть, ни слышать.

— Это может быть опасно.

— Но он же сказал, что в них нет ничего, что может навредить пользующимся ими людям.

— Мало ли, что он сказал. Сначала надо всё проверить. Но это значит — привлекать дополнительных людей, что делать категорически нельзя. Немедленно одевайся и уходи из дома. Сама придумаешь, куда и к кому. Но сюда не возвращайся до тех пор, пока я тебе не сообщу, что можно вернуться. Или не позвонят по моему указанию. Весь праздник насмарку!

Чтобы не транжирить ресурс на ничего не значащие звуки и реплики бытового характера, прослушивание прекратили. Достаточно. И без того ясно, что Револий Михайлович в курсе нашего вмешательства в ту ветвь исторического развития. Мало того, именно он занимается технической частью «подарков», сделанных нами Устинову. И, кроме Дмитрия Фёдоровича, в тайну посвящены, скорее всего, только самые-самые приближённые к Брежневу люди. Неясно только, посвящён ли сам Леонид Ильич. Жаль, что у нас нет возможности отследить контакты Суслова-младшего. Если бы такая возможность существовала, ясен был бы и круг посвящённых. А значит, можно было бы строить какие-либо прогнозы.

52

Ясное дело, подарком Рае стали никакие не украшения. Какими бы ни были простенькими, даже относящимися к категории бижутерии, всевозможные кулончики, брошки, серёжки и, тем более, колечки, это слишком уж обязывающие предметы, дарить которые допустимо для официально обручённых. Такое может подарить жених невесте (ну, или претендент в женихи), но никак не одноклассник однокласснице. А вот фигурка олимпийского Мишки (Мишка Мишку подарил), которые только-только начали выпускать, вполне подходит: и скромно, и модно, и уникально. Пусть только на короткое время, пока этой сувенирной продукцией не завалят прилавки, но на данный момент — уникально. Ну, если не считать тезиса «лучший твой подарочек — это я».

Хоть в избушке было и холодно (очаг только-только начал прогревать выстуженный за четыре дня домик), но душу поцелуями, навёрстывая пропущенное за дни разлуки, мы отвели. А потом, проводив Муртазаеву домой, я занимался разбором купленного в столице. Забирать у подружки колонки не захотелось, так что решил впрячься в постройку новых. Тем более, всё для них уже имелось в наличии.

Напрячься… Без кучи инструментом, которые легко доступны в XXI веке, но являются жутким дефицитом в конце 1970-х. Да просто элементарная электродрель, чтобы просверлить отверстие для самореза, дабы прикрутить динамик.

Не начинайте плеваться по поводу того, насколько хреново было в «отсталом совке», просто попытайтесь быть объективными. Вспомните, сколько времени прошло с той поры, насколько далеко за сорок с хвостом лет ушла техника и производственные технологии. Вспомните, какими были даже двадцать лет назад те же самые мобильные телефоны и компьютеры, насколько далеко они продвинулись в развитии за это время. Или вы считаете, что постоянно развиваются лишь сложнейшие электронные устройства? Есть в СССР в 1978 году электродрели, ещё в конце шестидесятых были. Но громоздкие, как сегодняшний «профессиональный» перфоратор или отбойный молоток, жутко ненадёжные (факт наличия я запомнил потому, что молодой парень, пользовавшийся такой дрелью, едва выжил после того, как проводка инструмента закоротила на его алюминиевый корпус), но более или менее соответствующие уровню развития техники этого времени. И за каким, простите, хреном заводить в домашнем хозяйстве такую одороблу, если ею приходится пользоваться пару раз в год? Куда проще взять простейший коловорот и покрутить его: руки не отвалятся. Вот вешать полки в панельном доме — это да! Тут без дрели и сверла с победитовым наконечником не обойтись.

Хорошо, отец на деревообрабатывающем оборудовании выфрезеровал мне на заготовках углубления под установку динамиков, иначе пришлось бы корячиться с проставками, чтобы добиться размещения их излучателей приблизительно в одной плоскости. Впрочем, и без этого помаялся, обеспечивая равномерное прилегание попарно склеиваемых (для обеспечения жёсткости стенок) листов фанеры-«десятки»: струбцинок, стягивающих склеиваемые поверхности, нет, нужно прижимать их вкручиваемыми в конструкцию шурупами. Ну, и масса прочих «обходных технологий», которые пришлось «изобретать на коленке». В общем, сборка только корпусов «девяностообразных» колонок затянулось на неделю: приходилось ведь «отвлекаться» на уроки, на выполнение домашних заданий, на свидания с подружкой.

Зато в понедельник 20 ноября я с внутренним трепетом подключил собранные «вчерне» произведения колонкостроительного искусства к магнитофону, и они ЗАИГРАЛИ! Да так, как я ни от одной акустической системы семейства S-90 не слышал. Глубочайший, «сочный» бас закрытых акустических систем, недоступный ни одной колонке с фазоинвертором, придающим звучанию колонок «бубнение». Ровные, прозрачные средние частоты (зря, что ли, я потратил столько усилий, чтобы задемпфировать очень нелучшие динамики 10ГД-34?), звонкое, чистое «цыканье» «пищалок».

Горжусь проделанной работой! Теперь можно будет снять динамики, выкрасить корпуса обычной половой коричневой краской (дёшево и сердито!) и, когда краска высохнет, переходить к «украшательствам». Главное из которых — защита динамиков от случайных повреждений декоративными сетками. Ну, и установка получившихся тяжеленными колонок (размер ящиков значительно больше «стандартных» S-90, чтобы добиться оптимального для «басовика» 30ГД-2 внутреннего объёма 65 литров) на «ножки» в виде разрезанных на четыре части хоккейных шайб. А что? Резина этих «заменителей» гасит вибрации и избавляет от риска коробления нижней «доски» колонки от случайно пролитой воды.

Рая, весьма скептически наблюдавшая за моими колонкостроительными мучениями (подгонять стыки, проклеивать их до состояния герметичности, обклеивать изнутри всю поверхность «одёжным» ватином), звучание тоже оценила. Это, блин, не два простеньких динамика, встроенные в переднюю панель «Маяка»! И куда лучше, чем фактически подаренные ей «кубики Салтыкова». Особенно по басам.

— У меня от такого звука всё внутри дрожит.

И это — на мощности всего-то ватт шесть на канал, выдаваемых внутренним усилителем «Ростова». А что будет, когда я «по дешёвке куплю» усилитель «Бриг»? Уже ждущий своего часа в моей квартире в будущем. Правда, и помещеньице крохотное, этой мощности для комфортного прослушивания более или менее хватает.

— Миш, а может, эти колонки принести на школьный конкурс по химии?

Не удивляйтесь тому, какое отношение химия имеет к моим колонкам. Дело в том, что в школе имеется традиция каждый год проводить состязания между командами классов (с восьмого по десятый) по разным предметам: физика, химия, биология, математика. Нечто вроде тематических турниров КВН. Непременно завершающихся танцами. Именно на танцы она и нацелилась.

— Рано, солнышко. Их ещё доделать надо. А то вдруг кто-нибудь случайно зацепит ничем не прикрытый динамик. Обидно будет, если диффузор или излучательный купол помнут. Да и школьного усилителя для них маловато будет. В январе или феврале, когда всё будет готово, можно будет попробовать.

Ага. А я к тому времени ещё и «Бриг» «куплю»: всё-таки школьный «Электрон» можно случайно спалить колонками с меньшим сопротивлением, чем то, на которое он рассчитан.

Как она балдеет, когда я её солнышком называю! Поэтому, если я беру в руки гитару, чаще всего заказывает песню Визбора, с которой и началось знакомство Муртазаевой с авторской песней. Да и я с тех пор очень и очень подтянулся в технике игры на инструменте. Так что теперь моё исполнение очень даже на уровне для гитариста-любителя. Тем более, отсутствием вокальных данных я никогда не страдал. Я даже уже подумываю о том, чтобы испытать удачу на следующей «Ильменке». В категории юных исполнителей, разумеется.

В пятидесяти процентах случаев после этой песни девушка забирает у меня гитару и усаживается мне на колени. «Ни стыда, ни совести», как сказали бы люди поколения наших родителей. Как будто сами в таком же (ну, или на пару лет позже) возрасте не делали того же самого. Вон, моя мама вышла замуж за отца в неполные восемнадцать лет, а её лучшая подруга юности, Мария Мутт, и вовсе в шестнадцать. Но такие ранние браки — не для нас. Учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин. И уж потом можно будет подумать о семейных узах и сопливых мальчишках-девчонках. А до этого — вот такие обнимания, поцелуи и лёгкие эротические ласки. Ну, когда придёт пора, добавится ещё и осторожный секс.

Так! Всё! Заканчиваем эту тему. Нечего себя дразнить «влажными мечтами» и «заводить» подружку, гормональное взросление которой идёт полным ходом. Ни к чему мне её срывы на сексуальной почве, которые могут привести к самым непредсказуемым последствиям. Включая те, которые я хочу исключить из жизни девушки, к судьбе которой я вовсе не равнодушен.