Пуля многое переворачивает в голове

Фрагмент 23

45

Как и предполагал, в мою халупу явились далеко не все. А если конкретно, то семь человек. При этом — ни одного «золотовского». Даже Рамиль, посетовав на уборку картошки, извинился, что не получится. Парней трое, все те, кто уже был у меня в гостях. Из девчонок, само собой, Рая и Черникова (куда Резунов, туда и она). Им компанию составили подружка Раи Римма Закирьянова и скромная, улыбчивая, круглолицая Оля Кочкина. Буквально через три-четыре месяца после окончания школы она выскочит замуж и исчезнет с моего горизонта.

Рискнул поставить в качестве фона один из концертов «Спейс». В основном, восприняли неплохо. Ещё бы: при хорошем качестве записи и более или менее нормальных колонках. К тому же, некоторые композиции группы Дидье Моруани уже крутили по советскому радио.

— Где ты, Карась, только такую классную музыку достаёшь? Её же даже «голоса» не крутят, — удивляется Назаров.

— А ты, комсомолец, что, «голоса» слушаешь? — скорчил я возмущённую морду. — Как ты можешь слушать враждебную пропаганду⁈

— Все слушают, — махнул рукой Серёга. — Да и какая, нафиг, пропаганда? Там уже две недели вопли и сопли про арестованного за шпионаж генерала КГБ. «Новые сталинские репрессии», «жертва брежневской тирании»… Я просто фигею: генерал КГБ — американский шпион!

— Калугин, что ли?

— Вроде бы. А сам делаешь вид, что эти самые «голоса» не слушаешь.

— Не слушаю. Просто, когда настройки приёмника крутил, фамилия попадалась на слух, а что с ним, так и не расслышал.

— Ой, мальчишки, — встряла Райка. — Да хватит вам про всякую фигню болтать. Мы же день рождения отмечаем.

Э, нет, солнышко! Это не фигня. Это ДАЛЕКО не фигня. Мне от новости о том, что Калугина за задницу прихватили, от радости прыгать впору. Значит, человека в Конторе, которому легли на стол документы о предателях, Павел Анатольевич Судоплатов верно указал. Жаль только, что я об этом узнаЮ совершенно случайно. Для американцев Калугин — фигура ключевая, очень, очень нагадивший нашим спецслужбам: даже не десятки, а больше сотни агентов были провалены после его предательства, потому они и истерят. И ещё неизвестно, кого, помимо генерала, раскрутили. Значит, я уже большую пользу принёс. Несмотря на свои весьма и весьма скромные возможности влиять на ситуацию.

Просидели до девяти вечера. А поскольку в сентябре в эти дни темнеет уже в восемь, все отправились провожать девчонок. Когда мы на прощанье в темноте близ её дома обнимались с Раей, она шепнула мне на ухо:

— Ничего слышать не хочу! Я тебя в воскресенье жду в шесть вечера дома. Мне же родители магнитофон купили. Тот самый, про который ты говорил. Вот и поможешь мне его настроить. Не придёшь — обижусь на всю оставшуюся жизнь.

Значит, придётся очень постараться с подарком. Если действительно подружке дарят «Маяк», то придётся ей быстренько соорудить усилитель для наушников, чтобы она могла балдеть под понравившуюся ей музыку. Ну, и сами наушники добывать. Охохнюшки… Я-то собирался обойтись малой кровью, просто стерев маркировку на динамиках стереонаушников и заменив разъём мини-джек на советский стандартный пятиконтактный. Но не тут-то было! Оказывается, у «Маяка» прослушивание наушников тоже только в монофоническом режиме, без усилителя не обойтись. Покой нам только снится. Значит, сегодня, помимо домашнего задания, придётся ещё и прикинуть, какой усилитель можно быстренько сварганить. А послезавтра впрягаться в рисование и травление платы, ковыряться в привезённых из Карабаша трансформаторах, какой из них можно перемотать для питания временного усилка. Самое же главное — найти корпус, чтобы всё можно было в него впихнуть. Пожалуй, именно это самое сложное. Или ну его нафиг? Взять, и рискнуть, использовав артефактные радиодетали? Всё равно ведь хотел подарить ей нонеймовские наушники, которые по качеству без вариантов получше любых нынешних отечественных. Тем более, надо доложить генералу о ситуации вокруг Калугина.

В будущем я провёл почти трое суток. В основном, конечно, из-за подарка. Не стал особо извращаться, собрал двухканальный усилок из китайских «полуфабикатов» на основе микросхем ТДА-2030А, прикреплённых к алюминиевым пластинам. Сами миниатюрные блоки залил подкрашенной эпоксидкой, чтобы не было видно содержимого получившегося «моноблока». Перемотал трансформатор, в виде второго «моноблока» собрал диодный мост и стабилизатор напряжения, присобачив советский мощный транзистор П-210 в качестве силового элемента стабилизатора. Потом всё это засунул в пластмассовую коробочку, как бы «обшитую» с трёх сторон пластинами-радиаторами. Кроме них, наружу вывел только входной и выходные разъёмы (на наушники отдельный, на колонки отдельные), регулятор громкости и провод питания.

Универсальненько получилось! Эти микросхемы «тянут» мощность до шестнадцати ватт на четырёхомной нагрузке (на восьмиомной вдвое меньше), при этом можно и колонки, типа моих, и стереонаушники подключать. Кроме трансформатора, всё остальное залито непрозрачной субстанцией, по прочности практически не уступающей бетону. Что внутри — секрет фирмы. Коробочка смотрится непритязательно, но это ведь самоделка! Даже надписи «Вход», «Наушники», «Громкость», «Левый», «Правый» сделаны от руки фломастером для маркировки компакт-дисков.

В общем, я, вернувшись в 1978 год, остался доволен, даже погоняв с использованием усилителя свои колонки, пока корпел над остатками письменных заданий на завтра. Вполне достойное звучание. И мощи хватает, чтобы их раскачать.

Выкопать картошку за один вечер не получилось, хоть и ковырялись в огороде до темноты. Но я пообещал маме и папе, что в среду мы с братцем всё доделаем. И мы, отмыв грязь, помчались на ужин в интернат. Прихватив с собой мешок с двумя вёдрами картофана в счёт оплаты питания в «инкубаторе». И ведь выполнили обещание, сколько Славка ни ныл о том, что он устал. И от работы, и от ночёвок в интернате.

— Завтра, завтра домой поедешь. А заодно и маме передашь, что я дома только с субботы на воскресенье переночую.

— Что, к своей Раечке на день рождения пойдёшь?

Грамотный, блин. Всё знает. Хотя, конечно, я и не скрывал, что у подружки в воскресенье «днюха».

— Ну, не к твоей же Гульке-Гиззатульке!

Надулся. А нефиг было болтать, что она ему больше всех из девчонок его класса нравится. Или про Раю шпильки запускать.

Отношения у нас с братцем пару лет, как нормализовались. Он, хоть и младше меня на пять лет, но дрались мы с ним. Не сказать, что сильно, но цеплялись. В основном, он получал за то, что «сдавал» маме какие-нибудь мальчишеские шалости. Драли меня за них крепко. А я, упёртый, молчал, будто партизан на допросе. В отличие от хитрого брательника, который начинал верещать уже при первом шлепке. Орёт — значит, наказание получил. Вот и жалели ребёнка. Да и младшенький, всё внимание ему. Но «пацанское» воспитание подействовало — подрос, понял, что «закладывать» брата (да и кого-либо ещё) нехорошо.

Реакция генерала на арест Калугина? Заинтересованная. Просто физически ощущалось, как у Якова Фёдоровича в голове реле щёлкают, просчитывая последствия складывающейся ситуации.

— Если предположить, что и других предателей взяли в разработку, то это же мощнейший удар по Андропову. Это же феерический провал возглавляемого им комитета. И даже не один, а целая серия. Сомнительна, очень сомнительна вероятность того, что он теперь станет секретарём ЦК.

— Если ещё и Яковлева отозвали из Канады, то точно не усидеть ему даже в нынешнем кресле. Помните ведь историю о том, как он разорвал докладную о вербовке Александра Николаевича американцами.

— Помню, Михаил Викторович. Конечно же помню. Где бы только выяснить, что происходит в советском посольстве в этой стране? У нас же нет выхода на «мидаков». Придётся тебе «голоса» слушать.

— Только этого мне не хватало. Не из-за того, что брезгую или мои убеждения этого не позволяют. Просто времени физически не хватает, Яков Фёдорович. Может, вашим сотрудником это проще будет сделать через какой-нибудь микропортальчик?

— Не проще, Миша. В общем, давай так условимся. Я посоветуюсь со спецами, а они соорудят для тебя что-то вроде автоматического регистратора новостных передач всех этих «Свобод» и «Голоса Америки». А ты нам раз в неделю-полторы будешь забрасывать флешки со звуковыми файлами. Машинная обработка по ключевым словам найдёт то, что нам интересно. Вот и будем в курсе всех «вражеских» сплетен о кремлёвских делах.

46

Явление в дом Муртазаевых было красивым! С букетиком из трёх красных гвоздичек (не выпендривайтесь, Иван Иванович, а слушайте свою любимую песню «Валенки». В смысле — не стройте из себя крутого мачо с миллионом алых роз, песня о котором выйдет только через четыре года, поскольку достать даже гвоздики в это время в Миассе — проблема проблем), завёрнутым в серую обёрточную бумагу. Ну, и с холщовой сумкой, в которой покоились мои «главные» подарки. Обёртку я снял во дворе, и Рая с Риммой ахнули, когда я переступил порог дома. Ну, а Азат крякнул:

— Умеешь ты удивить, Мишка!

Дык! Жизнь прожить и не научиться делать приятное женщинам — просто грешно.

Других парней в доме не наблюдалось. В восьмом классе Закирьянова дружила с одноклассником Вовкой Киселёвым, но от Раи я знал, что её родители парня недолюбливали. Вот и оказалась Римма на этих посиделках без «кавалера».

Поцелуя за цветы я удостоился. Скромного, в щёчку, в полном соответствии с моралью нынешних времён, хотя и при этом подружка покраснела, словно совершает что-то неприличное. Стесняется при родителях показаться «распутной».

Новенький магнитофон, стоящий на столе в комнате именинницы, блестел алюминиевыми панелями и хромом рукояток, пах свежим лаком и приковывал взгляды его обладательницы.

— Извини, что пока не смогу тебе подарить колонки, но слушать музыку в хорошем качестве ты сможешь уже сегодня. Коробка, конечно, смотрится, не очень красиво, но зато всё сделано своими руками.

Подключил магнитофон, заправил ленту с концертом «Волшебный полёт» «Спейс» и дописками из «Кислорода» Жана Мишеля Жарра. Объясняя, куда какие провода втыкать, присоединил усилитель. И, как волшебник кролика из шляпы, извлёк из сумки наушники.

— Ну, включай и слушай.

Восторженный девчоночий визг привлёк даже родителей, возившихся вокруг стола. И их хохот при виде радостно подпрыгивающей на месте дочки в наушниках на голове. После того, как они вернулись в «зал», подружка, оттащив меня в «мёртвую зону», недоступную взору «взрослых», поцеловала в губы. Не обращая внимания на Закирьянову.

Минут через пять, когда первый восторг прошёл, а Рая сняла наушники, её мать что-то сказала по-башкирски.

— Мама! Я же тебя просила, чтобы ты при Мише говорила по-русски!

— Я говорю, ты бы и нам включила свою музыку.

Показал, как это переключается, и дом наполнился негромким звуком «космической» тематики французов.

«Под сладкое» нам тоже налили по крошечной стопочке какого-то винца.

— Ну, давайте выпьем за здоровье именинницы! — поднял стопарик Азат.

— Папа, это уже было. Пусть Миша скажет.

— Тогда предлагаю — за сбычу её мечт, — решил я чуть-чуть похулиганить с филологией.

Прикоснулся к вину губами к винцу. Можно сказать, лизнул. Сладенькое, какое обычно нравится девчонкам. Хоть моя последняя жена и приучила меня к белому сухому вину.

— Да такое количество, как я налил, не должно повредить, — попытался спровоцировать меня Азат. — В настойках от кашля спирта больше.

— Не, Азат Зякиевич. А вдруг сопьюсь? Это ведь так и начинается: сначала понюхал пробку от кефира, а потом — пошло, поехало.

И снова хохот за столом. Сам он тоже не пил: ему ещё нас с Риммой по домам развозить.

— А если я тебя на слове про сбычу мечт поймаю? — хитро поглядела на меня Рая.

— Ну, смотря о какой мечте речь, — улыбнулся я в ответ, удостоившись за это выражения лица, не дающего никакого шанса отвертеться от того, что задумала эта хитрюля.

Но тему продолжать не стали. Доели сладкое, допили чай и… По домам. Завтра в школу, будь она неладна!

Нет, я откровенно, совершенно нагло кривлю душой, так отзываясь об учебном заведении, где учился в «первой жизни» и учусь сейчас. Среднюю школу № 35 посёлка Нижний Атлян я просто обожаю. И не только потому, что, когда я в ней учился, деревья были выше, девчонки красивее, а колбаса вкуснее. Атмосфера. Сама атмосфера школы.

В первый класс я пошёл, когда родители полтора года жили в Миассе. В восьмилетнюю школу № 14 в Старом Городе. Потом родители решили вернуться на Урал-Дачу.Я первоклашка, брату пошёл третий год. Мама и папа работают на Инструментальном заводе, производящем напильники. Нас одних оставлять без присмотра на целый день нельзя, поэтому вынуждены работать в разные смены. Видятся только в выходные, или когда один пришёл со смены во втором часу ночи, а другому в шесть утра вставать, чтобы убежать на завод. В общем, не понравилась городская пролетарская реальность, решили вернуться к более спокойной жизни. А я, закончив в городе первую четверть второго класса, окунулся в жизнь атлянской школы.

В «четырнадцатой», куда ходила ребятня практически всего правобережья городского пруда, застроенного домами частного сектора, классы переполнены, учёба идёт в две смены. «Тридцать пятая» намного меньше, она какая-то «камерная», уютная, «домашняя». Все друг друга знают, все у всех на виду. И при этом — довольно сильный преподавательский состав: я уже рассказывал о двух выпускниках московских университетов и упоминал о «Лариса Ивановна хочю», закончившей неизвестный мне институт иностранных языков. Кстати, уже смущающуюся под «масляными» взглядами красавчика Олежки. И отношения учителей к нам далеки от подчёркнутой официальщины: чаще всего, отеческие, благожелательные, в какой-то мере «семейные». Ведь большинство будущих учеников росло прямо у них на глазах, а закончив школу, селилось по соседству. И уже их дети готовились однажды прийти на уроки к тем же самым учителям. Как было, например, у нас с Рамилем.

Такую атмосферу задал бывший директор Алексей Иванович Шаврин, фронтовик, привёзший жену, ныне заведующую интернатом, из освобождённой Праги, а потом работавший военным советником в Монголии. Этот невысокий, плотно сбитый добряк, чем-то напоминающий героя Евгения Леонова из «Джентльменов удачи» (школьники и кличку ему дали соответствующую, «Доцент»), после достижения пенсионного возраста оставил директорский пост, но продолжает вести историю и обществоведение.

Проживший насыщенную событиями жизнь и повидавший в ней многое, Алексей Иванович — очень увлекающийся человек. «Моржует», даже зимой обливаясь на улице холодной водой, и обожает рассказывать истории из его жизни. Я грешен тем, что зачастую, идя на поводу у одноклассников, не готовых отвечать, провоцировал его каким-нибудь вопросом, не имеющим отношения к предмету, и он, увлёкшись рассказом, забывал про всё. Спохватившись при звонке об окончании урока, он, знающий нас, как облупленных, просто выставлял в журнале оценки, которых достоин каждый.

Скажете, единичная мелочь? Да, мелочь. Но отнюдь не единичная, и ярко подчёркивающая атмосферу МОЕЙ школы. А та же самая Зинаида Корниловна Береговая, тратившая личное время и, зачастую, личные деньги на то, чтобы дети из её класса увидели мир? Вы можете вспомнить, чтобы ваша классная руководительница приводила вас всем классом к себе домой? А я хорошо помню, как она, давно потерявшая из-за болезни мужа и не так давно расставшаяся с разъехавшимися по стране сыном и дочерью, привела нас в свой просторный дом, и мы, рассевшись, кто где может, читали вслух историю Успенского про мальчика дядю Фёдора, Шарика, Матроскина и их чудесный трактор «Тр-тр Митя».

Перед вами часто каялись учителя литературы за то, что они ради того, чтобы их ученики могли узнать о Маленьком Принце Экзюпери, вырывали из библиотечной книги листы с этой повестью? Только сейчас, с высоты прожитых лет, я осознаю, насколько молодыми, задорными, а иногда и… хулиганистыми были тогда наши учителя.

Я эту школу люблю. Люблю её уже вторую жизнь подряд. Другой разговор, мой ум человека, прожившего много-много лет, возмущается тем, что я вынужден столько времени тратить на то, чтобы повторно учить то, что было выучено давным-давно. Эх, если бы я только мог выбирать, на что следует потратить время, а что можно «похерить».