Пуля многое переворачивает в голове

Фрагмент 17

33

Воду нашли не очень глубоко, метрах в пятнадцати от поверхности. Но я настропалил отца, впервые оставшегося ночевать в «моём» убежище, чтобы тот настоял углубиться ещё метров на пять-шесть. И, надо же, там бурильщики угодили не в просто водоносный слой в осадочных отложениях, а в настоящий подземный ручеёк, текущий по трещине в скальных породах. Не артезианская скважина, но под небольшим давлением, приподнявшим уровень водозабора метра на четыре от дна. И вода в доме будет чище, никакие просачивающиеся нечистоты её не загрязнят, и надёжнее это на случай падения уровня грунтовых вод. Так что о сотенной коричневатой и пятидесятирублёвой зелёной бумажках, отданных «шабашникам» от геологии, я ничуть не жалею. Теперь только установить погружной вибрационный насос, подсоединить к нему шланг, и можно забыть про беготню к колодцу.

Пока трудились буровики, мы вдвоём разметили колышками будущий фундамент. По осевым линиям девять на девять метров. Часть, конечно, «съестся» стенами и, со временем, обшивкой-отделкой, но внутренняя «брутто»-площадь явно будет метров семьдесят пять.

Правда, сначала пришлось поспорить из-за непривычного папе метода строительства. Он привык к тому, что дом строится на расчищенном месте, а я предложил, не трогая халупу, вокруг неё соорудить фундамент, возвести стены, и уж потом сломать её и заниматься полом, перекрытием, крышей, окнами-дверями. Таким способом можно добиться, чтобы фундамент за осень, зиму и весну «выстоялся», к следующим летним каникулам сложить, как из кубиков, стены из бруса, а до покоса разобрать купленное нами недоразумение. Чтобы до холодов успеть закончить с крышей, потолками, внутренними перегородками и прочими дверями-окнами. Вся внутренняя отделка, прокладка проводки, труб, сантехнической и электрической арматуры — на весну восьмидесятого года. По сути дела, к моим выпускным экзаменам можно будет заселяться в новенький дом.

— Никто же так не делает!

— В Миассе и его окрестностях не делают, а в других местах — да. Я читал.

Вру, конечно. Не читал, а сам, собственными глазами видел. Например, в соседнем с Атляном Сыростане. Правда, в 2020-е годы. Метод применителен в случаях, когда нет другого жилья, куда можно переселиться на время строительства. А бывшую бабкину развалюшку в ближайший годик я намерен использовать для собственных нужд.

Папаня мой — мужик неглупый, подумав, согласился. Тем более, как я уже «зарядил», часть отпуска ему придётся потратить на беготню с покупкой стройматериалов, и лишь его остаток — на покос. За доставкой этих материалов я прослежу, а вот оформлять документы — именно ему: я-то ещё «несовершеннолетний».

Помимо «надзорных функций», занимался он ещё и знакомством с соседями, приведя мне народную мудрость: дом выбирают не по месту расположения, а по соседям, бок-о-бок с которыми придётся прожить много лет. И именно ему, а не мне, поскольку я, можно сказать, отрезанный ломоть. Закончу школу и усвищу в город.

Соседями он, в целом, остался доволен. Откровенных алкашей и дебоширов среди них не приметил, к будущему жителю улицы Миасской они отнеслись благожелательно, и даже меня за трудолюбие хвалили. Правда, история с дракой уже дошла и до них, так что пожурил он меня за махание кулаками. Но стал серьёзнее относиться к «роману» с Муртазаевой. Кстати, наведавшейся ко мне в гости в воскресенье. Посидела, смущаясь, попила с нами чая и сбежала, пообещав передать отчиму и матери приветы от папы.

— Симпатичная девчушка растёт, — констатировал папаня, ещё не видевший Раю «в новом имидже».

Накануне вечером он имел возможность узреть вдруг нарисовавшуюся Ваулину, которую мне удалось спровадить, даже не впустив во двор, и обратил внимание на то, что я с Раей разговариваю куда более приветливее, чем с Любкой. От Любаньки я и узнал, «донельзя нужную» (если кто-то не понял, то это была ирония) новость о том, что из городской «побывки» возвращается Черникова.

— Если хочешь, как-нибудь вечером можем к тебе в гости забежать.

Спасибо, девушки, но я бы лучше как-нибудь обошёлся без таких гостей.

— Не уверен, что ей будет приятно снова прийти сюда.

— Ну, это зависит от того, как хорошо я её позову…

Люб, зови её плохо!

Отец, как и я, не лишён музыкального слуха, а потому сумел оценить звучание моего магнитофона и самодельных колонок.

— То-то Иван рассказывал, с каким счастливым выражением лица ты его в Челябинске ждал! Где ты только катушки с этой музыкой взял?

Но и на этот вопрос у меня ответ готов.

— Помнишь Олежку Орешникова?

Два года назад три моих самых младших дядюшки, Павел, Сергей, недавно вернувшийся из армии, и Александр, втроём снимали домик рядом с домом Герасима, в соседнем переулке. А напротив их домика жили пенсионеры, у которых гонял летнюю балду их внук, мой ровесник. Я за лето пару раз на неделю-полторы приезжал в гости к дядьям, где мы и подружились с Олегом. От нечего делать даже как-то ездили в квартиру его родителей в районе мебельной фабрики. Потом Павел с Сергеем почти одновременно надумали жениться, Сашка (он всего на пять лет меня старше, так что имею полное право называть его столь «непочтительно») ушёл в армию, и мы с Орешниковым больше не пересекались.

— Так я с ним случайно встретился, когда ездил в Миасс брать палатку в пункте проката.

И это сущая правда. Только я бы так и не узнал его, поскольку «в прошлой жизни» мы так больше и не встречались, лицо его я совершенно забыл. Но помнил моё он. Назвавшись, он изобразил обиду:

— Возгордился, что ли, что не узнаёшь?

Пришлось рассказывать про пулю в голове и связанную с этим частичную потерю памяти.

— Извини, не знал.

— Ты по-прежнему живёшь на Мебельной? — продемонстрировал я, что «тут — помню».

— А где же ещё?

В общем, обменялись адресами, и я пообещал приехать к нему на день рождения в июле.

— А когда ездил сдавать палатку, заехал к Олежке в гости. Оказывается, он тоже музыкой увлекается. Вот он и отдал мне несколько катушек с записями: он себе новые «закатает».

Про это я уже соврал. Не был я ещё у Орешникова в гостях, но его фигура мне показалась очень удобной для легализации музыкальных новинок.

И ещё один важнейший вопрос мы решили, пока папа «гостил» в Атляне. Финансовый.

— Пап, я тут немного посчитал и пришёл к выводу, что денег на закупку стройматериалов понадобится очень много. Поэтому на два ближайшие тиража «Спортлото» у нас будут выигрыши по нескольким билетам на рублей 700–800. После этого придётся три-четыре тиража только тратиться на «пустышки». Ну, может от трёшки до десятки, для разнообразия кое-когда выигрывать.

— Вас со Славкой ещё к школе одеть надо, — поморщился он.

— Вот и посмотрим, сколько денег останется. Может, тоже для разнообразия, чуть-чуть выиграем, чтобы хватило. Но до весны, когда пойдут самые большие траты на строительство, придётся перебиваться небольшими суммами из этого источника доходов. Чтобы не привлекать к нашей «удачливости» слишком уж много внимания.

Видно, что ему очень не нравятся мои махинации с лотереей, но мне удалось втравить его в эту аферу, и теперь отцу просто некуда деваться. Ничего, если в стране всё-таки случится переход к «рыночку», и её руководство «кинет на бабки» буквально всё её население, ты ещё спасибо мне скажешь за то, что я «обул» её на крупную сумму.

Вру, не её. Управление государственных лотерей, вполне себе коммерческую структуру, неплохо живущую на деньги, которые в неё добровольно несут граждане. Как несколько позже цинично говорил один отцов приятель, если от большого берут совсем немного, то это не грабёж а делёжка. Ещё Остап Ибрагимович завещал не играть с государством в азартные игры, коей как раз и является спортивная лотерея. Но товарищ Бендер «не знал прикупа», в отличие от меня, поэтому следовать его завету я пока не собираюсь. А законно «нагреть» «коммерсов» — благое дело.

34

Снова в Миасс. И снова забег по магазинам. На этот раз — в поисках того самого вибрационного погружного насоса типа «Малыш». На самом деле, подобные насосы выпускаются несколькими предприятиями и имеют различные названия, хотя конструктивно, а иногда и внешне, совершенно идентичны. Деньги есть, остались от моей челябинской аферы, подсунуть их все родителям я так и не успел. Я просто тороплюсь запустить в работу эту «систему водоснабжения»: у меня просто нет никакого желания каждый раз таскаться к колодцу за водой.

Не из лени, а поскольку мне и без того занятий хватает. Даже помимо работы на участке. Сразу после возвращения из больницы я взял за правило делать зарядку. Не лёгонькое размахивание ручками-ножками, а настоящая силовая разминка с упором на плечевой пояс, поясницу и ноги: отжимания, развороты, наклоны, приседания, махи ногами. Так, чтобы после этих упражнений мышцы немного ныли. Особенно меня волнуют мышцы в районе поясницы: с годами они мне очень понадобятся.

Я закончил четвёртый класс, когда отец получил производственную травму: сверлом сверлильного станка зацепило рабочую рукавицу и вывернуло большой палец. Как раз перед покосом. Если самую энергозатратную часть этого процесса (а заготовка сена на зиму — это именно процесс), косьбу, он вместе с мамой «вытянул» (я тогда только-только учился этому непростому занятию), то все прочие этапы пришлось «тянуть» мне. В том числе — переноску собранных копёшек сена к будущему стогу. И какими бы мелкими родители ни старались делать эти копны, носить их (делается это на специальных жердях-носилках непременно вдвоём) было очень, очень тяжело. Ноги заплетались от тяжести, уставал неимоверно, но терпел: больше заниматься этим некому. Похоже, именно тогда я и раздавил межпозвоночные хрящи, и с годами это «аукнулось» мне сначала остеохондрозом, а в итоге и сросшимися позвонками, защемившими нервы. А при такой ситуации именно мышцы вдоль позвоночника принимают на себя вес тела.

Зарядки мало. Нужно ещё и бегать. Поэтому в один из дней я «отловил» завхоза школы, Игоря Сауловича Вайснера. Этот тихий, скромный человек тоже попал в Атлян по распределению, из какого-то московского вуза. В качестве преподавателя математики. Учил детей математике он недолго, буквально пару лет. Предмет, говорят, знал отлично (я тогда учился в начальных классах, и у нас он уроков не вёл), но на лавры нового Макаренко не претендовал, и вскоре перешёл на должность завхоза.

Жил Саулыч, как его все называли, в небольшой комнатке отдельно стоящего домика автокласса. Не в самом классе, а в подсобке, переоборудованной под жильё, помещеньице без единого окошка. Всю жизнь прожил холостяком. Но была у него страсть: он бегал. В той комнатёшке у него висели фотографии, на которых молоденький Игорь стоит с кубками в руках в компании с товарищами. Значит, в институте или университете лёгкой атлетикой он занимался серьёзно. Не забросил это увлечение он и в Атляне: каждую субботу вечером он надевал кеды, футболку с шортами или более тёплую форму (в зависимости от времени года и погоды) и бежал. До Златоуста и обратно. А это, пардон, около двадцати километров, включая перевал через Главный Уральский хребет. Позже, когда стал сказываться возраст, он убегал в Златоуст в субботу, где-то ночевал в городе, а в воскресенье возвращался. До семидесятилетнего возраста! Пока однажды его в Златоусте не разбил инсульт. Говорят, Вайснера тогда разыскали родственники и увезли в Москву.

Нет, марафоны я по примеру Саулыча бегать не собирался. Я просто хотел получить от него рекомендации, как не «сгореть», пробегая регулярно хотя бы километра три. Мне этого достаточно.

Если возвращаться к моей загруженности, то я не забрасывал и занятия гитарой. Как я уже говорил, разрабатывал мелкую моторику, разучивал аккорды различных песен, «прогонял» их исполнение. И чувствовал прогресс в этом деле.

Ещё и электроника. Запчастей для пайки чего-нибудь серьёзного пока катастрофически не хватало, а «светить» артефакты из будущего рановато. Но в ближайших планах у меня предвидится частичное решение данной проблемы. Частичное, но оно позволит кое-что решить. Мне же ещё на первое время усилитель для больших колонок сооружать!

Посмотрев в хозяйственных отделах универмагов и специализированных хозмагах на рулоны со шлангами из ПВХ, я только вздохнул: мне этого шланга требуется метров пятьдесят. Я просто не доволоку такой рулончик вместе с насосом, весящим вместе с тридцатиметровым электрошнуром килограммов десять. А ещё надо чуть больше двадцати метров капронового шнура, чтобы подвесить насос в скважине. Придётся откладывать покупку шланга на потом.

Зато приобрёл самый настоящий советский дефицит — пять катушек № 18 магнитофонной ленты! По пятьсот сорок метров, как раз на сторону входит альбом какой-нибудь музыкальной группы. Теперь можно смело легализовать звукозаписи с флешек, запасённых ещё до переправки в 1978 год. Причём работу я тогда проделал огромную, скачивая и разделяя эти файлы по годам и даже месяцам (по месяцам не всегда, конечно) выпуска. Компактный проигрыватель флешек, распознающий все популярные «цифровые» форматы у меня заначен, так что поработаем «в домашней студии звукозаписи»!

Советская эпоха — это ещё и трудности в области общественного питания. Нет такого обилия кафе, забегаловок типа фастфуда, пиццерий. В городе два ресторана, один в центральной части города, при гостинице автозавода, расположенной в трёхэтажном здании «сталинского типа» на углу проспекта Автозаводцев и улицы Ферсмана, а второй в Машгородке, при девятиэтажной гостинице ракетного КБ машиностроения, носящей (как и «кабак») название «Нептун». Намёк на продукцию КБ, разрабатывающего межконтинентальные баллистические ракеты подводного базирования. Но — тсссс, это огромный секрет! Полишинеля.

Есть, опять же, на Машгородке, две кафешки. Одна в здании общежития, носящая имя «Русский чай» (или, по-простому, «Чайник»), и вечернее кафе в круглой пристройке к только-только построенному торговому центру. Заведение неоднократно меняло название, профиль, но неизменно оставалось для населения «Поганкой». За своеобразный вид: круглый застеклённый зал на втором этаже, более широкий, чем первый этаж с гардеробом, туалетами и прочими подсобными помещениями. Этакий грибок на ножке…

Столовых, включая ведомственные, немало, но их, чаще всего, «стесняются» размещать на центральных улицах. Зато едва ли не в любом гастрономе имеются кафетерии, где можно пожевать простенькие кондитерские изделия, какие-нибудь пирожки, выпить чая или вкуснейшего натурального сока из высоких конических стеклянных ёмкостей. Не считая кафетериев в отдельных помещениях. В один из них, мой любимый, называющийся «Минутка», я и наведался, добравшись в поисках насоса аж до Старого Города. Любимый из-за того, что в его ассортименте есть некоторые «изюминки», нравящиеся мне. Так что я, перекусив пироженками, с огромным удовольствием купил килограмм «Шахматного» кекса, изготовленного из светлых и тёмных, с добавлением какао, «брусков» бисквита. Так, что в разрезе кекс похож на шахматную доску. Будет, чем во время чаепития «баловаться».

Домой возвращался «восьмичасовым» автобусом. И, открыв калитку, очень удивился тому, что на кухне избушки горит свет, а на двери не висит замок. Папа явился по каким-то делам? Да нет, мотоцикла во дворе не видно.

На табуретке с потерянным видом сидела Рая.

— Что-то случилось?

— Я с мамой поругалась. И сегодня буду ночевать у тебя. Мне просто негде больше.

— Из-за чего поругалась-то?

— Кто-то пустил сплетню, что мы с тобой живём, как муж и жена, а она в это поверила. Такое мне устроила!

— Понятно. А ты решила поступить по принципу «если тебя незаслуженно обидели, то вернись и заслужи».

Не выдержала, прыснула. Это уже хорошо.

— В общем, давай с тобой чайку попьем со свежим кексиком — так проголодался уже, что кишка кишке бьёт по башке — и пойдём.

— Куда?

— Буду мирить тебя с мамой.

— Не пойду!

— Надо, солнышко, надо!

— И ты против меня⁈

— Я именно за тебя. Ты же своим побегом только укрепила её во мнении, что люди говорят правду про наши отношения. А потом ей ещё и расскажут, что ты ночевала именно у меня: тебя же наверняка видели, когда ты сюда заходила.

— И ты даже не хочешь, чтобы я у тебя осталась?

Ага. Не удалась лобовая атака, значит, решила зайти с фланга.

— Хочу, — честно признаюсь я со вздохом. — Очень хочу. Но сегодня этого делать нельзя.

На улице я взял Раю за руку. Мало того, что это просто приятно, так ещё и поймать успею, если подружка, всё ещё противящаяся тому, что я решил её отвести домой, взбрыкнёт. Но не успели мы отойти от ворот и пятидесяти шагов, как в улице показался знакомый «Москвичонок».

— Здорово, Мишка. Далеко собрались?

— Здравствуйте, Азат Зякиевич. Да вот, веду нашу беглянку с матерью мириться.

— А я тоже за ней. Расстроилась Манифа, послала искать. Ну, я так и подумал, что надо к тебе ехать. Только тебе сегодня не стоит ей на глаза показываться.

— Порвёт? — засмеялся я.

— Порвёт, не порвёт, а может сгоряча такого наговорить, что сама потом жалеть будет. Садись, Рая, поедем.

— Только вы уж, Азат Зякиевич, скажите Манифе-апай, что врут всё люди про нас. Всем самым дорогим для себя клянусь, что врут!

— Слово мужчины?

— Слово мужчины!

— Ладно, Миша. Мы в своей семье поговорим, уладим дело.