Пуля многое переворачивает в голове

Фрагмент 11

21

За день всё равно очень устал, поэтому, разогрев содержимое холодильника и послушав одну сторону катушки, завалился спать. А проснулся от стрёкота мотоциклетного двигателя у ворот: отец явился «проконтролировать процесс» разборки дворовых построек. Остался доволен тем, что я складываю доски, ещё пригодные для использования, в одну кучу, а прочий хлам из категории «на дрова» — в другую. Одобрил и сколоченную мной лесенку, с помощью которой я разбирал крышу сараюшек.

— Только сам по этим крышам не лазай. Ненадёжные они, провалиться могут.

Помог перекрыть рубероидом крышу сеней, которая, как оказалось, в дождик подтекает. Удивился тому, что я собираюсь подсыпать завалинку.

— Зима в этом году очень холодная будет, морозы под сорок пять ударят.

— А ты откуда знаешь?

— Оттуда же, откуда мне известны выигрышные номера. Как раз в новогоднюю ночь и долбанёт самая морозяка.

Откуда я знаю? Помню по «первой жизни». И следующее лето будет очень холодное: шестого июля семьдесят девятого на Зелёной Роще видел в окошко, как снежинки пролетают, а в середине августа будет так же холодно, как в сентябре.

Узнав цену магнитофона, даже «скидочную», папа только крякнул. Но раз уж обещали мне, что я сам решу, на что деньги тратить, недовольства высказывать не стал. А я воспользовался моментом и заказал ему деревянные «запчасти» для двух пар колонок, «кубиков» и «S-90-образных».

— Зачем тебе столько колонок?

— Маленькие — потренироваться и на первое время к магнитофону подключать. А потом усилитель спаяю, и к нему нужны будут большие. А маленькие продам кому-нибудь.

— Ты что, собрался весь Атлян своими колонками и усилителями на уши ставить?

— Пап, большая мощность нужна не для громкости. Если музыку слушать не «на всю катушку» усилителя и колонок, а на нормальной громкости, то они дают минимум искажений. Не хрипят, как у Ваньки Ванюшина, когда он музыку гоняет, а качественно играют.

— Делай, как хочешь, — в конце концов, махнул он рукой.

Буду делать. Именно так, как хочу. И «девяностые» колонки у меня будут не ширпотребовской «балалайкой», а собранные «по феншую», по рекомендациям практиков-акустиков, позволяющими получить шикарный звук даже на имеющихся динамиках не самого лучшего качества.

На первую предэкзаменационную консультацию Муртазаева пришла «в новом имидже». Прислушалась-таки, к моим воспоминаниям об её обесцвеченных волосах и причёске-каре. В результате у всех просто челюсти отпали. На мой комплимент она только вздохнула:

— Знал бы ты, как мне из-за этого с мамой пришлось поругаться. Успокоилась она только после того, как увидела, что так намного лучше. И всё равно ворчала из-за того, что я такие длинные волосы обрезала. А у тебя как дела? Нормально в Челябинск съездил?

Посмотреть «обновку» согласилась сразу же. И «зависла» с наушниками ТДС-3 на голове под концерт группы «Алан Парсонс Проджект» «Я робот», привалившись спиной к подушке, подложенной ей под спину. Сначала с расширившимися, как блюдца, глазами, а потом и с закрытыми. Да, девочка, это тебе — не советская эстрада и даже не «Бонимэ». Это ВПЕЧАТЛЯЕТ. Особенно — в качественной записи и с прекрасной акустикой. Не зря Парсон начинал карьеру как инженер по стереоэффектам. Помнится, одна из моих подружек, которой я включил этот концерт, чтобы поговорить с другой, вдруг открыла глаза и воскликнула:

— Зачем он запел???

Рая, конечно, такого возгласа не издавала, для неё музыка такого стиля была полнейшим откровением, и она наслаждалась ею, даже несмотря на голоса певцов. Рот открыла только после того, как «допиской» из предыдущего концерта группы, «Тейлс оф мистери…», закончилась лента.

— Что это было?

— Понравилось? Другой такой же концерт на обратной стороне ленты будешь слушать?

Быстрый взгляд на часики, и глаза умоляюще смотрят на меня.

— Я уже домой опаздываю… И зачем я обещала к двенадцати прийти⁈

Геометрию я сдал на четвёрку. Попался всё-таки вопрос, на котором я чуток «поплыл». Но четвёрка была «твёрдая», без натяжки. Следующий экзамен — сочинение.

Наша «литераторша», выпускница МГУ, попавшая в Атлян по распределению и тут вышедшая замуж, свой предмет обожала. Её уроки слушать было интересно, поэтому литературу, как предмет, я любил, а сочинения обычно писал на отлично. Но перед началом экзамена она подошла с совершенно необычной просьбой.

— Миш, напиши за Садыкова сочинение. Он нам всем уже так надоел, и мы просто не выдержим, если его ещё раз на второй год оставлять. А сочинение он точно написать не сможет. Хоть что-нибудь напиши, чтобы ему можно было слабенькую троечку поставить. А тебе, если надо будет, мы дополнительное время дадим.

Дополнительное время не понадобилось. Уложился в выделенное, сделав работу и за себя, и за того гнилого парня, ради которого в жизни бы не стал стараться, не попроси меня наша будущая классная руководительница.

Именно так. Со следующего года Ирина Александровна Манаева, керченская еврейка, влюблённая в русскую литературу, заменит в должности классного руководителя Зинаиду Корниловну Береговую. И привьёт мне любовь к «писанине», научит меня правильно излагать мысли на бумаге.

14 июня — «мини-выпускной». Начало в шесть вечера, окончание в девять. Всё, как и планировалось. У нас на руках документы об окончании восьмого класса, слова об открывающихся в жизни путях тем, кто 1 сентября не вернётся в школу, сказаны. Ответная благодарность учителям прозвучала. В подготовленном силами учеников «концерте» у меня два номера. Первый — исполнение визборовской «Милая моя» после стихов, которые читает на пару с Леной Стафф, дочерью нашего физрука, «самый симпатишный в классе» парень, Олег Резунов. Он — действительно красавчик-сердцеед, по которому вздыхает треть одноклассниц, а она — яркая смуглая брюнетка, прямая противоположность по типажу Черниковой, но не менее красивая. Ирка, в штыки встретившая предложение Муртазаевой включить песню в программу, уже молчит: слышала на репетиции. А Райка всерьёз считает, что исполняю я исключительно для неё.

Второй номер — завершающий в концерте. Песня из фильма «Розыгрыш», вышедшего два года назад.

Когда уйдём со школьного двора

Под звуки нестареющего вальса,

Учитель нас проводит до угла,

И вновь назад, и вновь ему с утра —

Встречай, учи и снова расставайся.

Когда уйдём со школьного двора.

Пройдись по тихим школьным этажам,

Где прожито и понято немало.

Был голос робок, мел в руке дрожал,

Но ты домой с победою бежал.

И если вдруг удача запропала,

Пройдись по тихим школьным этажам.

Для нас всегда открыта школы дверь.

Прощаться с ней не надо торопиться.

Где нам найти звончей звонка капель

И девочку, которой нёс портфель?

Пускай потом ничто не повторится,

Для нас всегда открыта школы дверь.

Спасибо, что конца урокам нет,

Хотя и ждёшь с надеждой перемены.

Но жизнь — она особенный предмет:

Задаст вопросы новые в ответ,

Но ты найди решенье непременно!

Спасибо, что конца урокам нет!

Песня нравится всем, её уже считают «неофициальным гимном» всех выпускников, поэтому ребята и девчата дружно подпевают. А я, исполнивший её со сцены, «купаюсь в лучах славы».

Муртазаевой сегодня не до танцулек. По моим подсчётам, у неё «женские дни», так что во время медленного танца она мне негромко говорит на ухо:

— Проводи меня домой. Мне тут скучно.

— Не хочешь оставаться? — изображаю я неведение об истинной причине её нежелания «скакать».

— Не хочу.

Желание дамы — закон для кавалера.

Чмокнувшись на прощание у её нового жилья, напоминаю:

— Завтра я учу тебя собирать рюкзак для поездки на фестиваль. Если ты, конечно, не передумала туда ехать.

— Не передумала. И отчим не передумал нас туда отвезти.

Вот и ладненько.

Место, где мы поставим палатку, я «освоил» в середине 2020-х, это метрах в ста от главной сцены, на берегу озера. От дороги, ведущей мимо фестивальной поляны к пионерлагерю «Чайка», топать придётся 250–300 метров, но если неправильно собрать рюкзаки, то и на этом пути можно отбить спину. Так что научить подружку делать всё правильно так и так придётся.

22

Рюкзаков у нас два. Один небольшой, «трёхдневный», а второй «недельный». Оба из прочной синтетики, но неброских расцветок, которые вполне подойдут под продукцию этого времени. Спальники такого же плана, «самодельные, позаимствованные на время у знакомых туристов». А вот с палаткой решил «не палиться», съездил в город и честно взял в пункте проката. «Классическую» брезентовую, четырёхместную. Тяжёлая, зараза! Всё сказано словом «брезентовая». К ней — два «раскладных» полипропиленовых коврика-«пенки», обшитых синтетической тканью (чтобы не было видно «артефактной» теплоизоляции). Плюс две «сидушки» из того же материала, тоже обшитые прочной синтетикой. Армейские котелки — аутентичные, как и фляжки под воду, армейского образца. Дрова на костёр буду заготавливать поварским тесаком для рубки мяса. Нам и его хватит. Пятилитровый алюминиевый бидон с крышкой (где же вы, лёгонькие пластиковые «полторашки» и баллоны? Сколько лет вас ещё ждать?) под питьевую воду пообещал Азат Зякиевич. Щель между его крышкой и корпусом для герметичности замажу оконной замазкой и туго притяну к «ушкам» рукоятки шпагатом.

— Спальный мешок должен лежать вдоль стенки рюкзака, прилегающей к спине, ровно, без складок, по всей высоте рюкзака. Если длина сложенного спальника получается больше, чем глубина рюкзака, снизу можно подогнуть на дно. Второй слой, обращённый к спине, коврик. «Подпопник» сразу надевается на поясницу: и греть будет, и если надо сесть, то его нужно будет только сдвинуть вниз. На дно рюкзака укладываются самые тяжёлые вещи. Например, крупы, соль, сахар, консервы. Но так, чтобы консервные банки не давили на спину. Потом запасная обувь, а на самый верх — одежда. Если есть угроза дождя, то спальник, одежда и особенно обувь должны быть в полиэтиленовом мешке, чтобы не промокли. Ложки, вилки, ножи должны быть уложены так, чтобы не испортили другие вещи. Ну, что? Пробуй надеть на себя. Нигде не давит?

Маленький рюкзак получился весом килограммов десять. Даже для щупленькой четырнадцатилетней девчушки — невеликая тяжесть, поскольку не руки оттягивает, а через широкие лямки распределяет вес на плечи. Мой из-за палатки тянет кило на семнадцать. Плюс будет бидон в руке. Нормально! Это я уже оценил вечером, когда мы окончательно закончили упаковку вещей. Чтобы с утра не возиться, а просто погрузить рюкзаки в багажник.

Пока ехали от путепровода через Транссиб до поворота на Ильменское озеро по старой брусчатке, Азат даже чуть забеспокоился.

— А чего это никто на ваш фестиваль не идёт?

— Так рано ведь, большинство народа работает, основная масса ближе к вечеру потянется. Сейчас только иногородние, выехавшие заранее, добираются.

Но потом увидел первых «чудиков» с рюкзаками, топающих, кто от автобусной остановки возле СТО, кто от вокзала по дамбе, подпирающей озеро, и успокоился.

Машин у народа ещё мало, никакого столпотворения «автотуристов» на дороге к Ильменской турбазе не наблюдается. А потому ГАИ движение не перекрывает, так что до нужной дорожки, ведущей в лес, добрались без проблем. Вещи выгрузили, и отчим Муртазаевой под предлогом того, чтобы я помог ему достать бидон с водой, отзывает меня на противоположную от падчерицы сторону машины. Но дело не в бидоне.

— Смотри мне! — негромко проворчал он и строго погрозил мне пальцем.

— Да не трону я её, Азат Зякиевич, — также в полголоса бормочу я. — Я же понимаю, что она ещё совсем ребёнок, рано ей.

— Хм… А ты сообразительный. Это хорошо, что понимаешь. В отличие от многих других пацанов, — потеплел голос, и он жмёт мне руку на прощание.

В моём-то «умственном» возрасте, да не понимать, что имеет в виду взрослый мужик, очень любящий приёмную дочку. Насколько помню, общих детей с Манифой у них так и не было, вот он и души не чает в приёмном ребёнке. А она, зараза такая, всё сильнее и беззастенчивей пользуется положением любимицы.

— О чём это вы там шушукались? — подозрительно смотрит на меня Райка.

— Да опять напоминал, в какое время и куда за нами подъедет, — не краснея, вру я.

«Наше» место пока свободно: не зря же я постарался добраться до фестивального лагеря пораньше. Пришли бы позже, могли бы и «облизнуться». И пришлось бы искать что-то менее удобное. А так — озеро в пяти метрах, площадка совершенно ровная, спуск к воде почти без выбитой волнами ступеньки, кустики, в которые нам придётся сбегать не раз, совсем рядом. Даже хворост для костра поблизости имеется. Хоть организаторы и завезли целую машину (а то и больше) дров, чтобы участники фестиваля не рубили лес, но хворостом разжигать костерок удобнее. И старое костровище есть. Так что первым делом, едва сбросили рюкзаки, я понёсся собирать хворост: кто раньше встал, того и тапки.

Установка палатки, при всей кажущейся простоте, тоже имеет свои тонкости. Одна из главнейших — добиться, чтобы под её дном не осталось твёрдых предметов. Так что, пока я таскаю хворост, девушка ползает на коленках и отбрасывает в сторону сосновые шишки, палочки, камешки. Потом приходит пора раскладывать на «чистое» место палаточное полотнище. «Парусиновый дом» взят из пункта проката, поэтому полностью укомплектован и стойками, и колышками, и верёвками растяжек. Не нужно извращаться, вырубая замену из подручных материалов.

Веселья процессу добавляет моя возня внутри палаточного «мешка», пока я ставлю дальнюю стойку. Хорошо понимаю Раю: мои телодвижения под брезентом действительно создают впечатление того, что я в нём запутался. Наконец, растяжками создана форма, закреплены углы, и я широким картинным жестом приглашаю подругу:

— Добро пожаловать, хозяюшка, в наше первое с тобой совместное жильё. Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял, — напеваю я, вызвав у девушки румянец смущения.

От лёгких объятий и поцелуя она не уворачивается: нас тут никто не знает, и родителям или знакомым о столь «развратном» поведении не «настучат». И не знают, и почти никто не видит: даже те, кто уже добрался до лагеря, в основном, заняты такой же вознёй с биваками.

Но от «жилья» у нас пока только стены. Надо ещё и постель организовать, и кладовку, и гардеробный «отсек».

— Слушай, а откуда ты так хорошо умеешь заниматься с палатками, всё знаешь, как должно быть организовано?

— Я же тебе говорил про вторую жизнь, — засмеялся я.

— А расскажешь про неё?

— А ты не обидишься, если тебе в ней что-нибудь не понравится? — чмокаю я в носик девушку, лежащую рядом со мной на спальнике: мы опробуем нашу фестивальную «квартиру».

— В ней было что-то, что мне очень не понравится?

— Ну, например, целых три жены и десятка полтора других женщин.

— Ну, ты и бабник!

— Вот, вот! Десять раз подумай, прежде, чем с таким связываться!

— А дети?

— И дети были. А один сын уже сейчас есть, — продолжаю я поддразнивать Раю.

— У тебя⁇ Есть??? Сын???

— Ага. И ты его знаешь, он в нашей школе шестой класс закончил.

— Фу, дурак! Я уж думала, что ты серьёзно!

Есть такая буква, учится в школе такой парнишка по имени Вовка Старогородцев. Его к бабушке из Йошкар-Олы привезли родители. Кажется, у матери тоже второй брак, а пацан — оторви и выбрось. Бабуля старенькая, живёт где-то на задворках Атляна, и Вовку всё-таки взяли в интернат, чтобы был под присмотром. Ну, он по привычке и начал «отжигать». Да так, что «железная леди» Клара Францевна, заведующая, чуть ли не взвыла от такого «подарка». Вопрос встал об его отчислении и даже исключении из школы. И тут нашёлся я, начав «приручать» мальчишку. Не знаю, как так получилось, но уже через месяц пацан не отходил от меня ни на шаг. Может, ему просто не хватало отца, и я в какой-то мере его заместил. И все хулиганские выходки сошли на нет, Старогородцев даже в учёбе подтянулся. А на нашу парочку Клара Францевна стала реагировать фразой: «А вон и Карасёв со своим сынулей идут».

На наличие других женщин в «первой жизни», значит, тебе наплевать, а наличие «сына» в этой тебя шокировало?