Проект: "Возмездие" Книга 8.

Глава 6

Здравствуй, госпожа, добро пожаловать обратно.

Что, детки, повеселились и хватит? Вообще, я крайне удивлён, что биошлаку, пускай, и в суицидальном порыве, всё же удалось уничтожить аппаратчиков. Спроси меня дня три назад, кто, по моему мнению, одержит вверх, не моргнув глазом, сказал бы, что действующая власть, однако вон как вышло.

Биошлак самоубился об аппарат, аппарат, в свою очередь, слишком заигрался в фашистов и проглядел целую армию так называемых «грязных» у себя в районах. Ну и не стоит забывать про тех, кто точил зуб на власть по совершенно разным причинам, но не это сейчас главное. Главное — как поведёт себя новый король в лице крайне радикальной организации Белый Шов, и кто сядет на трон.

Не удивлюсь, если чистки продолжаться, но уже в более сдержанной форме. Сколько бы их ни осталось в живых, они явно не смогу покрыть весь ОлдГейт одновременно. До тех пор, пока дезинфекция будет касаться отдельных районов, а мы сможем их избегать, сложившаяся ситуация меня вполне устраивала. К тому же, на бумаге вся моя ватага официально являлась чистокровной, только если Шов не придумай новые критерии отбора.

За спиной послышались тяжелые шаги, которые могли принадлежать лишь одному человеку. Черника, нагнувшись, зашёл в прохладное помещение морга и резко остановился. Видимо, он сразу почувствовал не только витающий здесь запах формалина, но и тяжелую атмосферу, которая буквально давила со всех сторон.

— Что там? — спросил он, указывая массивной рукой на шкафчики для покойников.

— То, о чём ты думаешь, — не стал уточнять я насчёт содержимого и добавил. — Фи там нет, я всё проверил.

Черника поморщился и произнёс:

— Наверное, я всё же должен объяснить моё опасение раньше, Смертник.

— Не должен, — коротко ответил я и посмотрел в сторону двери, от которой веяло холодом. — У всех есть свои секреты, и обычно они накрепко завязаны на прошлом. Если захочешь, можешь как-нибудь рассказать, но не здесь и не сейчас. Пошли, найдём твою сестру и свалим отсюда, пока меня не стошнило.

Черника явно заметил, что последние слова я произнёс сквозь стиснутые зубы, но спрашивать ничего не стал. Вот это мне и нравилось в этом молчаливом темнокожем мужчине. Он никогда не задавал лишних вопросов, всегда выполнял всё, что от него требовалось, и постоянно старался сделать больше. Единственная проблема была в том, что у него имелись свои сковывающие фобии, всё ещё тянувшие его назад.

Хотя, кого я обманываю, у кого их нет?!

Пока образы мёртвых тел детей, накрепко засевшие в голове, не затянули меня в пучину меланхолии и размышлений, я подошёл к двери и дёрнул за ручку. В нос ударил резкий запах машинного масла и формалина. Мы оказались в просторном помещении водоотливного узла метро. Как я об этом узнал? По огромной надписи на балконе второго этажа, где стояло с десяток татуированных фигур.

Все они внезапно замерли, когда увидели, что из двери вышли не их товарищи, а двое неизвестных. Я повернул голову и внимательно осмотрелся, раз уж нас теперь заметили. В центре старого водоотливного узла, когда-то принадлежавшего станции метро, находилась огромная чаша округой формы, вырубленная в бетоне. Она уходила вниз метров на пятнадцать, а может, и глубже. Стены обшиты древними шумопоглощающими панелями, которые всё ещё матово блестели, будто их совсем недавно натёрли машинным маслом.

Вместе с этим я понял, почему Черника называл этих людей «копателями», и зачем все они поголовно носили искусственные глаза. Люди работали в полной темноте, где из освещения были лишь бледные, зелёные, как гниющие зубы рыбы, аварийные диоды. Я поднял голову и заметил едва различимые во тьме подвешенные на верёвках и нелепо вытянутые вниз силуэты.

Секунда ожидания, и осознание пришло само собой.

Тканевые стазис-коконы, свисающие со ржавых труб и балок, качались из стороны в сторону, будто изнутри готовились вырваться созревшие внутри бабочки. Тонкие крепления скрипели, но звук был столь далёким, что я различал его лишь по вибрации металла, которую можно было лишь почувствовать, но не услышать.

Я активировал Нейролинк и только с его помощью смог разглядеть, что каждый мешок был похож на гигантский кокон, внутри которого угадывалось что-то маленькое, что-то человеческое. Руки, колени, иногда даже прижатое изнутри к ткани лицо. Причём некоторые коконы слабо шевелились, нарушая общий тон всего скрипучего оркестра.

— Боги…— сдавленно прошептал Черника. — Там что, дети?

Я и забыл, что у моего спутника у самого имелись искусственные глаза, причём довольно высокого качества, после того как над ними поработала Элли, так что он всё прекрасно видел. Правда всплыла и без моей помощи, но помимо десятков подвешенных на конвейере мешков, которые частично уходили в отверстие в стене, мой взгляд приковала железная клетка в центре.

Она висела над серединой бассейна, и внутри можно было заметить закутанный в кокон силуэт. Внутри явно находился человек, причём довольно худощавого телосложения, и первое, что пришло в голову, — это Фи. Не знаю, почему я решил именно так, и зачем её подвесили в воздухе, но объяснить свои предчувствия не мог.

— О! — раздался хриплый, механический голос человека с искусственной гортанью. — Кто это у нас тут? Неужели Черника?

Слова принадлежали одному из Тысячников, пожалуй, единственному, кто впервые при мне заговорил. В тон его голосу зашевелилась железная клетка, точнее, та, кто находилась внутри. Один из ублюдков дёрнул за рычаг, и по ржавой поверхности тюрьмы прошёл электрический заряд. Я повернулся и посмотрел на Чернику, который заметно побледнел. Да, тот самый Черника, чья кожа была ониксового оттенка. Теперь она казалась серой, местами даже слегка желтоватой и нездорово холодной.

Его испугали не многочисленные коконы, не запертая в клетке девушка, а этот голос. Голос, который для него звучал словно приговор из прошлого. Из тени сначала вышел человек, чьё лицо было изуродовано множеством татуировок, а затем за его спиной загорелись частые белые точки. Это были глаза остальных ублюдков, которых навскидку было человек пятьдесят.

Часть из них выглядывала с балкона второго этажа, поигрывая длинным холодным оружием. Договориться у нас явно не получится, поэтому мысленно я уже начал прикидывать, с кого начну первым. Правда, в моём плане не последнее место занимал Черника, однако здоровяк, скованный страхом, не мог пошевелиться.

— А вот ты переменная — неизвестная, — обратилась ко мне темная фигура, выставляя перед собой заточенное мачете.

Не успел я и ответить, как меня накрыло знакомой волной кибератаки, которую смог отбить мой Нейролинк. Чёрт, у этих уродов есть мозговые импланты? Я судорожно принялся перебирать одного за другим, естественно начав с вожака, но Нейролинк ничего не обнаружил. Тогда если не он, то кто?

Устройство вновь распознало очередную атаку, и в этот раз я решил не сопротивляться. Элли, узнав бы об этом, не ограничилась бы моим виртуальным аватаром и всыпала бы по полной, но мой шаг оказался вознаграждён.

— Пробилась? — прозвучал озадаченный голос у меня в голове. — Я пробилась? Я пробилась! Пробилась! — радостно закричал он с весьма приятными девичьими интонациями.

— У тебя пять секунд, Фи, скоро здесь будет жарко, — мысленно транслировал ей, не открывая при этом рта.

— Мне хватит и двух. Не знаю кто ты, но с тобой Черника, поэтому я тебе доверяю. Делай с ними что захочешь, но ни в коем случае не запускай системы работы конвейера. Она заражена и может сработать неправильно. Внутри всё ещё есть живые дети, ты должен их спасти, про меня можешь забыть!

— Это больше, чем две, но я тебя понял.

— Отлично, отлично! — зачастила она, пытаясь понять, что делать дальше. — Я побуду у тебя в голове, если ты не против? По крайней мере, пока ты не спасёшь этих детей. Пожалуйста!

— Побудь, — коротко ответил и приготовил клинки. — Только сильно не привыкай.

— О! Да у нас тут борзый, — проговорил «копатель», растянувшись в широкой улыбке. — Ну давай глянем, на что ты способен.

Я посмотрел на Чернику, который был бледнее мела — черного такого мелка — и медленно выдохнул. Если хочет стоять как истукан и позволить этим уродам себя убить — вперёд и с песней.

— Дети, помни о детях! — вновь прозвучало в моей голове.

Да понял, не обязательно постоянно повторять. Рука сама полезла в инвентарь чтобы опробовать действие нейрококтейля на усиленной нервной системе, но я тут же решил, что сейчас лучше оставаться в трезвом уме. К тому же, надеюсь, что пятьдесят обычных горлорезов против нас двоих не доставят нам особых проблем.

Я толкнул Чернику локтем в бок и побежал. Первым делом надо разделаться с головорезами на втором этаже. Сразу заметил, что никто из них даже не собирался пользоваться огнестрельным оружием, видимо, опасаясь за сохранность груза. Ублюдки, как один, достали наточенные мачете, на мгновение мысленно отсылая меня обратно на Третий рубеж, и бросились в мою сторону.

В моей ладони появилась последняя светошумовая граната из личных запасов старушки-лавочницы, и я не глядя швырнул её в бегущую на меня толпу. Яркая вспышка на мгновение осветила всё помещение и ослепила «тысячников» с искусственными глазами. Я взял разбег в пару шагов и прыгнул на гладкую поверхность стены, побежав по ней вверх и забираясь на второй этаж бывшего водоотливного узла метро.

Десять человек, все с оружием в руках, все настроенные на резню. Они бросились на меня всем скопом, атаковав одновременно с нескольких сторон. Я скрестил клинки и приготовился нарезать их на мелкие ровные кусочки. Для меня тысячники двигались издевательски медленно, поэтому не стал ждать, пока они доберутся, и атаковал первым.

В ногах проснулись сервоприводы импланта, и я, словно лягушка, подпрыгнул до потолка, ловко приземлился, а затем вновь оттолкнулся двумя ногами. Для ублюдков всё произошло слишком быстро, и они очнулись уже тогда, когда я оказался за их спинами. Клинки рассекли плоть первого тысячника, смешивая чернила его татуировок с кровью, костями и хрящами его тела.

Сразу воспользовался прыжковым имплантом и рывком врезался в плотный строй противника. Они, явно не ожидая такой скорости, медленно поворачивались, и всё, что мне осталось сделать, — это методично разделывать их на куски. Мои руки будто обрели собственную волю и совершали движения ещё до того, как разум успевал среагировать. Я чувствовал, как в лицо бьёт горячая кровь, как мокрое чавканье вражеской плоти заставляет мои губы растянуться в улыбке полной эйфории, а на языке откровенно ощущался приятный металлический привкус.

Всего за пару секунд я оставил вокруг себя ровно нашинкованные куски мяса. Некоторые из них всё ещё падали на залитый кровью пол, когда я перемахнул через перила и спустился на первый этаж. Черника смотрел на приближающуюся толпу, которую возглавлял тот самый говорливый тысячник, и не решался сдвинуться с места.

— Всё такой же маленький трусишка, — раздался девичий голос в голове. — И не может забыть, что с ним сделали тысячники. Не могу поверить, что прошу об этом, но он — моя единственная семья…

— Да хер там! — выпалил я в сердцах и, озлобившись, добавил. — Пускай сам разбирается, детина отожравшаяся!

Я спрыгнул на первый этаж и смог частично привлечь внимание толпы тысячников. Несколько человек развернулось и, не проронив и звука, бросилась в атаку. Краем глаза мне удалось заметить, что замотанная в чёрные ленты Фи качалась всё чаще и чаще, а затем наконец сумела прогрызть зубами дыру и прокричала во весь голос:

— Не стой как истукан! Ему нужна твоя помощь!

Черника резко пришёл в себя, повернул голову и сумел наконец сообразить, кто болтался в железной клетке. Мне понадобилась пара секунд, чтобы идентифицировать Фи, а он узнал родню, если так можно выразиться, лишь услышав его голос. Ох уж эти ватаговцы и их психологические травмы. Однако крик девушки сработал, и Черника превратился ровно в то, кем казался на первый взгляд.

Огромной, сука, тушей которая была рождена для того, чтобы убивать!

Он широко расставил массивные руки в стороны и заревел, словно дикий медведь. Часть тысячников сбавила ход, но не сам предводитель. Видимо, для него, как бы тот ни разожрался, Черника всё равно оставался тем самым подростком, который попал к нему в лапы. Тысячник замахнулся для удара, но темнокожий здоровяк оказался быстрее. Он шагнул вперёд и, крутанув плечом, зарядил мощный апперкот прямиков в грудь ублюдка.

Я ещё никогда не видел, как быстро может летать человек. Тысячника, вместо того, чтобы разорвать на части от силы удара Черники, пулей отбросило на второй этаж, где он пробил своим телом перила и впечатался в механизмы водоотливного узла метро. Должен признать, я думал, что с таким параметром силы он будет одним ударом разносить врагов в кровавую пыль, но, видимо, глава этой группы обладал довольно высоким показателем крепости тела.

Наблюдать со стороны за работой Черники, должен сказать, было приятно, но мне предстояла и собственная битва. Сражение сразу против нескольких слабенький бойцов — идеальный момент, чтобы опробовать новый способ применения Нейролинка. Я всё ещё ждал, когда снаружи закончится весь этот хаос, и у меня появится возможность отправиться в КС за новым социальным уровнем и очередным умением импланта, но пока можно поиграться с уже существующим.

Вместо того, чтобы воздействовать на разум одного тысячника, я решил попробовать соединить их в общую сеть и выжечь всем мозги одновременно. К счастью, уворачиваться от их ударов было довольно просто, поэтому я танцевал вокруг врагов, изредка блокируя атаки с помощью клинков. В это же время, Нейролинк отправлял сигнал в тело каждого, проникая через искусственные глаза.

По ощущениям, всё, что от меня требовалось, — это зрительно помечать каждого противника и мысленно соединять в общую сеть. Имплант быстро подстроился под новую технику применения червей и визуально начал отображать для меня помеченных, обрамляя людей красным контуром. Когда все семеро оказались объединёнными в общую паутину, я рывком отпрыгнул в сторону, упираясь спиной в холодную и влажную трубу, и отдал приказ.

Тысячники разом обернулись и приготовились меня добить, как вдруг на мгновение замерли, выпустили из рук оружие и похватались за головы. У меня родилась мысль, что, может, неким обрядом инициации им перерезали голосовые связки, чтобы не смогли выдать членов банды на каком-нибудь допросе, так как другие мои жертвы перед смертью от выжигания мозга обычно рвали глотку до последнего.

Эти же, широко раскрыв рты в беззвучном крике, попадали на пол и отправились в принтер. Я мысленно поставил галочку, что схема сработала, но нужно оптимизировать процесс, чтобы каждый раз не танцевать вокруг с клинками наготове. Несмотря на удачную атаку, больше всего меня порадовало то, что нервная система никак не откликнулась. Не было ни головной боли, ни лёгкого головокружения или другого типа похмелья. Я чувствовал себя прекрасно, более того, мне хотелось повторить мой эксперимент и выжечь мозги ещё нескольким ублюдкам.

Правда, для начала нужно пометить тысячников в кромешной тьме помещения. Однако не это мешало мне повторить мой эксперимент. Черника настолько разошёлся, что всё, что я видел, это белки его глаз, танцующие среди кровавого фарша, и дикий медвежий рёв. Здоровяк рвал тысячников голыми руками, в то время как они пытались пробить его толстую кожу и хром своими острыми мачете.

Подумывал о том, чтобы присоединиться к веселью, как вдруг в голове раздался голос Фи:

— Нет, нет, нет! Балкон! Рычаг! ОСТАНОВИ ЕГО!

Я посмотрел наверх и не сразу понял, о чём говорила девушка, как вдруг в голове пронеслась одинокая мысль. Вот же сука…

В этот раз не стал бежать, а запрыгнул сразу на балкон и увидел, как человек, похожий на мокрую лапшу, чьи кости превратились в пыль, сумел доползти до рычага механизма и с кровавой улыбкой на лице за него дёрнуть. Я рванул со всех ног, вонзая оба клинка ему в сердце и голову, но было уже поздно.

Проморгал? Забыл? Слишком заигрался с Нейролинком?

Я в ужасе развернулся, не зная, чего ожидать дальше. Пока Черника добивал остатки тысячников на первом этаже, мои глаза бегали по подвешенным капсулам, а разум пытался понять, что сейчас произойдет. Долго гадать не пришлось. Капсулы начали лопаться одна за другой, а на холодный пол с чавканьем падали маленькие тельца.

Некоторые из них всё ещё были живы, но разбивали головы и ломали позвоночники о твёрдый пол помещения. Голос Фи, точнее, её вопль, превращающийся в плач, продолжал звучать в моей голове. Я спрыгнул с балкона и побежал со всех ног, стараясь поймать хоть одного. Спасти хотя бы одного.

Ноги и импланты несли меня как могли, но капсулы лопнули все одновременно, поэтому мне пришлось сделать жестокий выбор. Многие из детей были уже мертвы изначально, но те капсулы, в которых ещё теплилась жизнь, обычно качались из стороны в сторону. Я как раз заметил одну из таких и, под звуки падающих вокруг меня тел, рванул со всех сил.

Поймал!

На руки упала совсем маленькая девочка, лет пяти, не старше. Она всё ещё дышала, отчего в этот раз на моих губах растянулась совершенно искренняя улыбка. Вымоченная в странном растворе, она резко закашлялась, выплёвывая из лёгких всю влагу. Я посадил её на пол, наклонил, чтобы всё жидкость смогла выйти, а затем поднял её голову.

Девочка медленно открыла голубые глаза, непонимающе посмотрела на меня, а затем потянула маленькую ручку к моему лицу. В этот момент из её носа тонкой струйкой потекла кровь, и она потеряла сознание. Я попытался привести её в чувство, хлопал по щекам, даже сильно сжал маленькие пальчики, но они никак не реагировала. Разум подсказывал проверить пульс, но мне и так всё было понятно. Её грудь перестала двигаться, а тело полностью обмякло.

— Нет, нет! Почему?! — в этот раз голос прозвучал не в голове, а за спиной.

Фи, которую успел освободить окровавленный Черника, подбежала и попыталась привести ребёнка в чувства. Она была невысокой и хрупкой, темнокожей, как и её брат, с завязанными в пучок на макушке косичками, чьи кончики спускались на левое плечо. На лице заметные следы кибернизации и множественные раны и синяки. Девушка прижала ребёнка к груди, пытаясь сдержать слёзы, а затем посмотрела на меня кошачьими зелёными глазами.

Я думал, она станет меня винить, кричать, искать виновника в произошедшем и выплескивать все накопившиеся эмоции, но нет. Девушка смотрела на меня так, будто беззвучно спрашивала: «За что?» и искала во мне утешения. Правда, она ещё не знала, что, когда вопрос касается нежностей и эмоций, искать отклика в моём чёрном сердце наёмника бесполезно. Всё, что я мог сделать, — это положить ладонь ей на плечо и коротко произнести:

— Прости, но нам пора уходить.

— Фи, — прозвучал во тьме гулкий бас Черники. — Смертник прав, нам лучше отсюда уйти.

Девушка подняла влажные тряпки, которые раньше обматывали капсулу, и положила их на ребёнка. Фи провела кончиками пальцев по лицу девочки, а затем её взгляд резко изменился. Она утёрла слёзы, грозно посмотрела на меня и ответила:

— Нет, ещё рано. Черника, я знаю, что ты больше не с Либертал, но не жди моего прощения так скоро. Мы с тобой поговорим, но сначала ты разнесёшь вон ту трубу. Она питает весь узел, и, если её уничтожить, запуститься цепная реакция.

Черника молча кивнул, посмотрел на меня и отправился туда, куда указывала девушка.

— Когда это произойдет, нам лучше быть в другом месте. На рельсах осталась дрезина, можем попробовать выбраться на ней.

— Нет, Смертник, — произнесла она спокойным голосом. — Здесь есть вентиляционная шахта, в которую поместится даже мой брат. Она выведет нас прямиком на поверхность, я проведу… Только дай мне пару секунд прийти в себя. Я долго пробыла в клетке.

Послышались первые звуки грохота и того, как Черника голыми руками рвал металл. Я оставил Фи попрощаться, а когда труба была уничтожена, девушка действительно провела нас по вентиляционной шахте.

Ползти пришлось долго, но вскоре мы выбрались наружу, и мне приятно вновь было увидеть белый свет.

Черника пытался избавиться от литров крови на своей коже и одежде. Фи прикрывала свои кошачьи зелёные глаза и первое время не могла смотреть, а я поймал себя на мысли, что до сих пор эти сучьи рубежи находят способ меня удивить. Пускай, бывшая станция метро была уничтожена, но Чёрная тысяча носила это название не просто так.

Да, они были обычными бандитами, и, скорее всего, имелись и другие места, через которые прогоняли капсулы с детьми, однако их уничтожение — это выдавливание прыщей, а в данном случае требовалась ковровая бомбардировка всего организма. Надо найти источник и сжечь его дотла, чтобы зараза не смогла вернуться.

Однако не успел я закончить мысль, как вдруг по всей округе загудели установленные динамики, и через них прозвучал механический голос, явно принадлежавший мутанту:

— Жители сектора С-3. Орденом Белый Шов было обнаружено нарушение в квадрате 35-Д. Всем оставаться на своих местах, сопротивление членам ордена будет расцениваться как нападение. Отряд расследования направлен в сектор С-3. О подобных случаях требуется сообщать ближайшему офицеру ордена. И помните: Геном — Сила. Слабость — Преступление!