Проект: "Возмездие" Книга 8.

Глава 14

— Стой! Не пущу дальше! — раздался детский голосок, сопровождаемый металлическим лязгом пластин.

Фи остановилась и увидела перед собой мальчика, который в темной атмосфере Яслей выглядел так, словно забрался внутрь железного робота. На самом деле, вся его правая часть была если не заменена, то явно покрыта сверху сбитыми на скорую руку кусками металла. Его чумазая мордашка выглядывала из прорези в квадратном шлеме, который тот носил как доспех, а сам мальчик угрожающе размахивал перед ней копьем.

Девушка в первую очередь удивилась, как такое хрупкое тельце выдерживало массу всей этой груды железа. В Яслях не было КиберСанктуума, а значит, у местных отсутствовала возможность прокачки характеристик. Однако каким-то невообразимым образом их маленькие тела обладали способностью выдерживать весь этот вес.

Павлик, всё ещё разглядывая полученный от Смертника телефон, обращаться с которым его научила Фи, чуть не наткнулся на заострённый наконечник импровизированного копья и коротко взвизгнул:

— Ты чего это делаешь, гад? Не видишь, кто идёт, что ли? Тётьку пускай и плохо в темноте видно, но мою-то рожу узнать можешь?

— Паха? — задумчиво прошептал мальчик, пытаясь разглядеть его лицо.

— Ну а кто ещё! Много к вам Бродяг захаживает что ли? А ну убери тыкалку, пока не поранил никого! Старшому это не понравится.

Охранник обнял родное копьё, и Фи заметила, что металлическая конструкция, которая с виду напоминала экзоскелет, обладала дополнительными сервоприводами. Они располагались на спине на икроножных мышцах владельца, позволяя тому не только поддерживать этот вес, но и свободно передвигаться. Уровень технологии явно не тот, который самостоятельно сможет освоить ребёнок его возраста. Тогда они должны откуда-то её брать.

Вдруг охранник внимательно смотрел девушка с головы до ног и вполне справедливо спросил:

— Откуда взял взрослую тётьку? Она на Крысу не похожа. Эй, тётька, откуда ты?

— Придержи лошадей, — вмешался Павлик, убирая телефон в карман, и демонстративно достал кусок железяки с проводами.

— О-о-о, — протянул охранник. — Вот это погремушка! дай-ка позырить!

— Ага! Ишь чего захотел! Дам тебе позырить, а ты в карман утащить и скажешь потом, что не отдашь. Не, знаю я вас, Железяк! У меня ещё такие штуки есть, а у тётьки ещё больше, пропускай нас, мы с вами Старшим говорить будем.

Вдруг мальчик насупился, будто слова Павлика его обидели, и он недовольно пробурчал:

— Главного механика нет, он к Взрослякам пошёл. Сказал, вернётся, когда вернётся. Так что можешь одну такую штуку дать мне, а я потом свисну, чтоб к Бродягам сбегали и тебя позвали, забились?

— Не забились, — покачал головой Павлик, демонстративно убирая руки в карман. — Мы тогда тут подождём. Тётька как раз хотела осмотреться и глянуть, как вы, Железяки, живёте. Я ей говорил, что ничего особенного тут нет, и лагерь Бродяг куда паче будет, но штуки всякие интересные у неё, а я просто помогаю.

— Угу, не за просто так помогаешь, это точно. Видел я, как ты прятал что-то в карман, от неё ещё свет исходил, как от коробочки нашей.

— Можешь показать, что это за коробочка? — вмешалась в разговор Фи, прикинув, что, возможно, речь шла о распределительном щитке или потенциальной консоли бункера.

— Э-э-э, ну уж нет! — яростно запротестовал мальчик. — Взрослым в наш лагерь нельзя! От слова «никак»! Правило такое!

Фи присела на колено, и в её ладони материализовался электронный передатчик, маленькое устройство с короткими усиками, похожее на миниатюрный диск. — А как часто к вам взрослые заходят? Я ведь знаю, что я если не первая, то точно одна из первых.

— Не заходят… — завороженно ответил мальчик, протягивая раскрытую ладонь. — Но правило такое… не я его устанавливал… а главный механик.

— А что скажет тебе главный механик, — продолжила девушка, заманивая того подарком. — Если узнает, что у тебя был шанс заполучить уникальный лут от взрослого, а ты ему отворот дал?

— Лу-у-у-у-т… — протянул, словно зомби, мальчик, сам не понимая смысла этого слова. — Красивый лу-у-у-у-т.

Фи едва заметно ухмыльнулась и тут же увидела, как из-под металлической брони охранника показалась распухая красная плоть. Она была покрыта толстыми от высокого давления крови венами, которые вот-вот грозились лопнуть от перенапряжения. Мальчика это явно не беспокоило, и он, не сумев побороть детское любопытство, всё же сдался и произнёс:

— Ладно, только быстро, ни с кем не разговаривать и никуда, кроме коробочки, не смотреть. И ещё! Я хочу такую же штуку, как у Павлика, будет моей личной светящейся коробочкой. И вкусное, что-нибудь вкусное! У Крыс обычно есть что-нибудь помимо пасты, а раз и ты взрослая, значит и у тебя будет!

Фи согласно кивнула, отдала ему задаток в виде передатчика, не забыв его заранее активировать, и пошла за охранником. Поселение Железяк выглядело именно так, как себе и представляла девушка. Вокруг всё было сколочено из кусков металла, повсюду висели небольшие лампочки, а наставленные друг на друга контейнеры служили детям в качестве жилых помещений.

Оттуда на неё выглядывали жители с различной степенью «брака». Фи возненавидела себя за то, что, пускай даже и мысленно, но всё же использовала этот термин, но продолжила смотреть. У кого-то металл лишь частично покрывал тело, другие же, как и охранник, чуть ли не полностью были закованы в железо, напоминая то ли киборгов, то ли рыцарей из давно минувшей эпохи.

Фи старалась понять, каким образом детям удавалось выжить, ведь вокруг не было ничего, что хоть как-то облегчало им жизнь. Если её генетическая память верна, а вроде на этот счёт не было никаких сомнений, но обычно столь маленькие создания крайне несамостоятельны, что касается обустройства быта. Однако здесь её убеждения подверглись сомнениям. Они не только смогли обустроить себе жилище, но и обеспечивали необходимый минимум для более-менее сносного существования.

Если бы не одно «но»…

На данный момент Фи была полностью уверена, что максимальная продолжительность жизни этих детей не превышала порог в двенадцать месяцев. И если это так, то задумываться об их судьбах, включая Павлика, ей хотелось в последнюю очередь.

Охранник не обманул и действительно провёл их по всему лагерю, до той самой коробочки. На мгновение девушка решила, что станет свидетельницей какого-нибудь ритуала, где местные в сакральном припадке поклоняются странному божеству, но вспомнила, что перед ней пускай и не обычные, но всё же дети. Ту же самую Мать они воспринимали не как божество, а как обычного родителя, задача которого заключалась в том, чтобы заботиться о них до самой смерти.

Фи улыбнулась, заметив, что «коробочка со свечением» на самом деле оказалась консолью бункера. Установленная на железном столбе, она корнями проводов уходила под пол комплекса и, скорее всего, соединялась с центральным хабом всего этого места. Недолго думая, она достала личный планшет с толстым хромированным корпусом, подключила индекс к консоли и принялась орудовать стилусом по экрану. Вся информация дублировалась на её интерфейс, и девушка довольно улыбнулась.

— Чевой-та она делает? — спросил мальчик, крепко сжимая своё копьё.

Павлик тут же понял, что пора отрабатывать дарёное и спешно произнёс:

— Да какие-то свои взрослые штуки, ты лучше смотри, что я отжать у неё сумел! — мальчик достал телефон, раскрыл его и нажал на кнопку вызова. — Как думаешь, что это?

Заключенный в железо маленький человек завороженно смотрел на предмет, не в силах поверить собственным глазам, а когда Фи достала свой телефон и набрала номер Смертника, он слегка покосился, решил, что ему это неинтересно, и продолжил тыкать пальцем в странный предмет Павлика.

***

Я оказался у лагеря так называемых Взросляков, ожидая всякого. Из рассказов нашего маленького друга было понятно, что они постоянно играли в одну и ту же игру, называя её «городом». Точнее, так выражался Павлик, однако у местных оказалось всё совершенно иначе.

В отличие от лагеря Бродяг, здесь всё казалось вполне организованным. Мало того, что меня встретила небольшая делегация из трёх одинаково одетых детей, так в их взглядах читалось нечто странное. Нечто, чем не обладали другие мальчики и девочки. Они некоторое время пристально смотрели на меня, а затем из один из них открыл рот и сумел меня удивить:

— Доброе время суток, назовите цель посещения нашего города.

Я уже настолько привык к «дяденькам» и «тётенькам», что подобное обращение застало меня врасплох, и мне не сразу удалось ответить. Все трое причём ждали и не настаивали, не проявляя детский гонор и отсутствие терпения.

— Я пришёл чтобы поговорить с губернатором, он на месте?

— Уважаемый губернатор сейчас занят крайне важным делом и, к сожалению, не может вас принять. Если хотите, можете оставить заявку в его приёмной, Алевтина с радостью примет её и запишет вас в список посетителей.

Нет, я понимаю, что после печати люди всех возрастов имели базовые способности, но чтобы вот так говорить? Получается, либо Павлик и остальные придуривались в нашем присутствии, отыгрывая роль детей, либо Взросляки были намного ближе к своему прозвищу, чем могло показаться на первый взгляд.

— А где он? — бросил я в спину уходящим детям, которым, в отличие от остальных, на вид было лет по десять.

— Губернатор лично сопровождает наказанных граждан к указанной Матерью точке, — ответил один из них, ни разу не удивляясь виду половозрелого мужчины.

Вообще всё это казалось чертовски странным. Если не брать в расчёт факта, что они говорили, как настоящие Взросляки, чёрт, то есть взрослые, их лагерь также заметно отличался от других. Вокруг не было грязи, все дети были заняты работой. Кто-то подметал полы, другие выносили мусор. Питательную пасту собирали в общую массу и дозировали для тех, кто занимался общественно-полезным делом.

Были и те, кто явно ставил себя выше других. Если Бродяги жили по обычному племенному быту, выбрав себе вожака, который требовал лишь подношений, то местные «богачи» были постоянно окружены девочками, носили самую лучшую, причём чистую одежду, а на других смотрели как на говно.

Прибавить лет десять, и они смогли бы сойти на вполне нормально функционирующее человеческое общество, если бы не одно «но». Десятилетние карапузы, едва переросшие мой пояс, вызывали у меня наидичайший диссонанс.

Я зашёл к ним в лагерь, напрочь решив проигнорировать крики в спину, и вдруг заметил, как спокойно ко мне все относились. Понимаю, что им явно пришлось либо видеть, либо слышать о Крысоловах, но те же Бродяги шарахались от нас в страхе и прятались по домам. А эти, в свою очередь, спокойно занимались своими делами, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Все, кроме одного.

На моём пути вырос как раз один из местной элиты. Вокруг него было по две десятилетних девочки, которые прижимались к нему, словно пытались согреться. Стоит сказать, что не только он смотрел на меня, как на пустое место. Его спутницы присоединились к параду взглядов осуждения и презрительно меня осматривали.

— Пшёл прочь, голодранец! — произнёс детский голос, а его владелец повелительно махнул рукой, приказав мне отойти.

Забавно, когда десятилетка пытается тебе указывать, что делать, но, видимо, этого хватило, чтобы во мне проснулся собственный недоросль. Я демонстративно сложил руки на груди и приподнял подбородок. На лбу парня выступила натужная жилка, он, стиснув зубы, махнул жителям в форме и, щёлкнув пальцами, приказал:

— Уберите его с моей дороги, иначе всем пасту урежу вдвое!

Мальчики посмотрели на меня, переглянулись и потянули ко мне свои руки. По взглядам было видно, что они боялись индюка намного больше, чем меня, в противном случае, как и положено детям, бежали бы прочь и издали кидались оскорблениями. Однако они слепо подчинялись богатею, словно… словно…

Чёрт, да ладно?

То, как говорили Взросляки, как себя вели, как было устроено их общество и как держалось на несправедливом делении и явно социальной расслоении, чертовский напоминало поверхность. Мне плевать, что говорят о приспосабливаемости человека и умении адаптироваться к любой ситуации. Что характер и взросление — это взаимосвязанные цепи, которые лишь становятся крепче под тяжёлыми ударами жизни. Однако ни один ребёнок, не имея изначально знаний и тем более жизненного опыта, не сумеет создать столько знакомое общество. А вот взрослые совсем напротив.

В памяти стали всплывать строки из давно прочитанного мною романа, где группу молодых ребят забросили на необитаемый остров и заставили их там выживать. Не помню, как называлось само произведение, но помню, что меня привлекла обложка с отрубленной свиной головой, нанизанной на пику. Там автор вполне правдиво сумел показать кривую развития такого общества, которая не имела ничего общего с этими детьми.

Я нагнулся над охамевшим богатеем и с издёвкой в голосе произнёс:

— Ну и сколько тебе лет, урод? Сорок? Пятьдесят?

— Двадцать! — с особым наслаждением и пафосом выпалил тот, высоко задирая нос.

— Малолетка, но бить уже можно, — произнёс я свои мысли вслух и широко улыбнулся. — Значит, всех вас, ублюдков, напечатали в телах детей. Ну что, не повезло, однако матричные импринты есть матричные импринты, а они всегда говорят правду, — а затем я выпрямился и, глубоко набрав воздух в лёгкие, прокричал на весь «город». — Ну и кто из вас, мрази, в доле с Крысоловами, а? Говорите лучше сразу, иначе начну убивать одного за другим, пока кто-нибудь не расколется! А начну с тебя, тебе же точно восемнадцать?

— В-в-в-восемнадцать, — дрожащим голосом произнёс тот, прячась за спиной своих спутниц.

Я для пущего эффекта приготовил клинки к бою и повысил общий градус напряжения. Основная часть Взросляков побросала все дела и попряталась по норам, как должны были поступить изначально. Местная полиция, которая могла, пожалуй, противостоять лишь другим детям, увидев моё оружие, спешно ретировалась. Лишь один мелкий, но при этом восемнадцатилетний грубиян стоял на мести не мог пошевелиться.

— Губернатор, — произнёс я обычным, спокойным голосом, осознав, что достаточно его напугал. — Он в доле с Крысами?

— Д-д-да… — промямлил паренёк, давясь собственными слезами.

— Дай угадаю, взамен вы получаете ништяки с поверхности, и Взросляков не наказывают?

— Д-д-да… — абсолютно тем же голосом промычал тот.

— Хм, ну теперь всё более-менее встало на свои места. Я-то уж думал, что здесь действительно уникальная экосистема, а оказывается, всё, сука, как обычно. Ничего нового…

Последние слова я произнёс, огорчённо выдыхая, отчего мне резко перехотелось убивать этого человека. Да, он предстал передо мной в теле десятилетнего мальчика, да, если мой клинок пронзит его тело, то, фактически, я стану детоубийцей. Да, когда все вокруг бежали, они казались обычными напуганными ребятами, но, сука, они взрослые люди, которые, опасаясь за собственную шкуру, торговали самыми настоящими и невинными детьми. А ведь следующим в очереди за наказанием, мог оказаться Павлик.

Клинок пронзил воздух ещё до того, как я сумел хорошенько переварить мысль, но было уже поздно. Под моими ногами оказались пять трупов с ровно отрубленными головами. Наблюдавшие всё это время жители «города» принялись верещать, словно обезьяны, предупреждающие стаю о внезапной опасности. От одного звука их воплей мне становилось не по себе, и я шагнул вперёд с явным желанием их заткнуть, как вдруг раздался звонок телефона, вернувший меня в реальность.

Фи… видимо, она что-то нашла.

— Смертник, — раздался прерываемый помехами голос девушки. — Кажется, я нашла способ, как мы можем спасти наказанных детей. Что там у тебя за крики?

— Да так, провожу воспитательную беседу с особым пристрастием… Что у тебя на уме?

— У Железяк я наткнулась на всё ещё работающую консоль комплекса. Она соединяется с общей сетью, но мне не хватает силы сигнала, чтобы пробиться сквозь неё. Если смогу, то, когда откроются двери «Угла», я выключу свет, а ты, ну… в общем, ты понял… сделаешь то, за чем мы сюда пришли.

— Неплохая идея, Фи, — спокойно произнёс я, поглядывая в сторону стены комплекса прямо под наблюдательной комнатой, где находились широкие двойные двери. — Видимо, всё же не зря я тебя с собой взял.

— Я же тебе говорила! — радостно хихикнула девушка, а затем её голос резко изменился, и она добавила. — У тебя там точно всё в порядке? Столько криков.

— Ни один ребёнок не пострадал, Фи, если ты об этом. Взросляки — это половозрелые мужики и бабы. То ли по ошибке, то ли специально, но принтер поместил матричные импринты взрослых в тела детей. Эти ублюдки в доле с Крысоловами, Фи. Они обеспечивают ещё одно звено в общей сети поставок.

— Вот же… я даже и подумать не могла.

— Ага, вот и я тоже не сразу поверил, но у меня появились веские доказательства. Однако сейчас это не так важно, я так понимаю, ты хочешь воспользоваться мощностью моего Нейролинка и тем самым усилить сигнал?

— Верно, мощности должно хватить, чтобы временно везде потух свет. Нельзя полностью отключать всю сеть, так как сработает система блокировки, и дети останутся без питания. Отправляйся к месту, но, Смертник, это очень важно, — произнесла она, отрывисто выговаривая каждое слово. — Ты должен позволить им зайти внутрь, должен лично увидеть Крысоловов и то, как они их хватают, лишь тогда я выключу свет. Слишком рано — и двери могут не открыться, слишком поздно — и ты их упустишь, всё понял?

— Понял, сделаю, ты, главное, будь наготове.

С этими словами я оборвал связь, убрал телефон в инвентарь и, подняв голову, увидел, как на крупном экране забегала рябь, а затем появилась тёмная загадочная фигура полной женщины с кучерявыми волосами. Вопли Взросляков внезапно прекратились, а она, взирая на Ясли с высоты экрана, прочистила голос и угрожающе произнесла:

— Вмешательство взрослых недопустимо. Цикл должен продолжаться. У ваших действий будут непоправимые последствия.

***

Погрузка шла по плану. Два бойца из Чёрной тысячи закончили с последней капсулой, в которой лежала маленькая девочка, и, убедившись, что швы накрепко были заварены, положили её в грузовой контейнер. После того, как с этим будет покончено, в орден направится новая партия, а они получат заслуженную долю добычи.

Капсула идеально поместилась в контейнер, словно недостающий кусочек мозаики, требовавшийся для завершения картины. Два татуированных с ног до головы бойца накрыли капсулу белой тряпкой, вышли, повесили на контейнер замок, и кран погрузил его на рельсы.

Вдруг за дверью станции метро послышался приглушённый грохот, постепенно перерастающий в барабанную дробь. Могло показаться, будто кто-то специально со всей силы долбит по стенам в надежде обрушить потолок на головы местных обитателей. Члены банды посмотрел на своего молчаливого коллегу, и тот достал из инвентаря наточенный мачете. Никакого огнестрела, никаких гранат. Это место стоило намного дороже его собственной жизни, и даже если в процессе пострадает хотя бы одна капсула, ему лично сначала отрежут уши, все пальцы, затем выколют глаза и только потом позволят умереть.

Он медленно направился в двери, крепко держа оружие наготове, и протянул раскрытую ладонь к продолговатой ручке. Вдруг за спиной послышались стук колёс о рельсы, и на дрезине прибыла очередная ватага Чёрной тысячи. Её возглавлял мужчина, единственный из всего отряда, кому было позволено говорить. Его так и называли — Говорящий.

Он услышал грохот раньше других, спрыгнул с дрезины, залез на платформу и недовольно нахмурился. Звук становился всё громче и приближался с внушительный и угрожающей скоростью. Остальные бойцы последовали за вожаком и по его команде заняли позиции недалеко от двери. С первого взгляда могло показаться, что они были готовы встречать незваного гостя, но на деле бандиты даже приблизительно понятия не имели, с чем им придётся столкнуться.

Двери сорвались с петель, забрав жизнь у одного Тысячника, и в проёме показался вымазанный с ног до головы в крови Черника. Он тяжело дышал, а в его левой ладони болталась голова убитого Тысячника вместе с вырванным из туловища позвоночником. Темнокожий мужчина смотрел на противника, едва сдерживая распирающую его изнутри ярость. «Убью, убью, я всех их убью!» — крутилось в его голове.

Он больше не боялся их и не дрожал осиновым листом на холодной осеннем ветру при упоминании имени злосчастной банды. Черника накрепко решил, что не позволит сестре самолично разбираться с ними в то время, как он сам стоит в сторонке и наблюдает за процессом. Нет, только не после того, что ему пришлось пережить.

Пока она вместе со Смертником занимается спасением, он, Черника, будет убивать Тысячников десятками, сотнями и, если понадобится, даже тысячами. Минута за минутой, час за часом, пока последний из уродов не окажется у его ног и не будет просить о пощаде. А до тех пор ему есть чем заняться. Есть кого убить.