Проект: "Возмездие" Книга 8.

Глава 4

— Лучший хром во всём районе! Эй, ты, чёрный, здоровый, смотрю ты любишь хром, заходи!

— Эй, мужик, тебе чего надо? Бабу хочешь? У меня всех возрастов есть, старые, зрелые, недоспелые, все есть… пф… ну и пошёл на хер! Бабы! Кому бабу?

Я и не подозревал что такое место может существовать в ОлдГейте, более того, не быть затронутым происходящей войной. Я шёл по единственной широкой торговой улице какого-то захолустного района, где на меня со всех стороны смотрели бетонные дома, обильно украшенные вывешенным для просушки бельём, которое на первый взгляд могло показаться кружевным — но нет, оно просто было донельзя заношенным.

Со стороны могло показаться, что этот район стоили не архитекторы, а сама нужда. Дома здесь не поднимались — они нависали над гуляющими под их стенами людьми. Они были наставлены так тесно, что складывалось впечатление, если сдвинуть один, то вся эта бетонно-стальная конструкция рухнет как домино. Между ними практически не было видно неба — только узкие полосы тусклого света, просачивающиеся сквозь переплетения мостков, труб и кабельных жил.

Стены были облеплены модулями, старыми пристройками, внешними блоками кондиционеров и пластиковыми коробами. Старые лифтовые шахты, давно перекрытые официальными службами или захваченными местными, работали с характерным механическим скрипом, поднимая и опуская одновременно людей и товар.

Внизу бурлила жизнь. Плотная толпа перетекала по единственной широкой улице, выбираясь из узких переулков и сливаясь в один поток. Кто-то тащил за собой сумки, тележки, кто-то продавал всё подряд, начиная от еды, заканчивая сексом и любым видом наркотика на выбор. Я поднял голову и заметил, что даже здесь строения были столь плотно составлены, что между окнами можно было протянуть руку. Люди передавали пакеты, батареи, сигареты, порой даже оружие, или просто обсуждали последние слухи между домами.

— Все из них чистокровные, — заговорил первым Черника, ощутив повисший в воздухе вопрос. — Так что не удивляйся, если это место для тебя выглядит как гетто. Это всего лишь один из примеров социального расслоения.

Я отмахнулся от очередного смуглого торговца, который пытался продать мне ножи с гравировкой, и спросил:

— И вот в таком месте живёт твоя сестра? Что она вообще тут забыла?

Черника ухмыльнулся:

— И я здесь жил, где, ты думаешь, Либертал набирает людей в свои ряды? Оглянись, Смертник, ты среди униженных и обиженных. Самое дно социальной лестницы так называемых чистокровных. Мы с сестрой оказались здесь сразу после массового расселения с нашего рубежа.

Я краем глаза посмотрел на идущего рядом громилу и с интересом спросил:

— Значит, ты с ВР-2? Скажи… а ты помнишь, как там всё выглядело?

Черника покачал головой.

— Нет, нас схватили ещё у принтера, совсем слепыми, куда-то отвезли, а глаза я открыл уже на ВР-1, когда у меня проверяли уровень генетического импринта. Так что я не могу сказать, был ли похож мой рубеж на твой, если ты об этом спрашиваешь.

А он намного умнее, чем может показаться на первый взгляд, из-за всей этой горы мышц и количества железа, которое фактически делало его на одну треть киборгом.

Вокруг сновали подростки лет пятнадцати, может, чуть старше. Они были одеты в когда-то белые майки, а на ногах широкие шорты ниже колен. Черника заметил мой взгляд и спешно пояснил:

— Малолетние члены местных банд. Да, Смертник, я знаю, как ты обычно любишь решать вопросы, но здесь лучше не стоит проливать кровь, и я тебе объясню почему. В этом районе ОлдГейта у каждого второго есть оружие, даже пацаны и те быстрее научатся, как разбирать и собирать ствол, нежели впервые с девочки снимут лифчик, понимаешь, о чём я? Здесь очень сильный культ, и речь не только о религии. Любая тварь, даже та, что копается у тебя под ногами, за секунду выкупит, что мы не местные, и озлобится на нас только из-за этого факта.

Я понимающе кивнул, не собираясь обрушивать себе на голову нависшие над ней дома, и поинтересовался:

— С этим всё понятно, можешь не переживать, но ты упомянул религию.

— Культ Матери Смерти, — ответил Черника, и в его голосе прозвучали странные нотки поклонения. — Но об этом лучше не говорить. Всё, что могу тебе сказать: местные не особо любят, когда другие упоминают её имя вслух. Если хочешь, по пути можем зайти в церковь, и ты сам всё увидишь.

— Спасибо, — ответил я, замечая, как трое подростков кого-то знатно запинывали в одном из узких переулков. — Я не особо религиозен, так что просто обойдусь твоим советом. Кстати, куда мы идём?

Черника внезапно нахмурился, словно старался оттянуть этот момент как можно дольше, и нехотя ответил:

— Как я тебе и говорил, моя сестра была не в восторге от того, что я вступил в Либертал. Ты должен понять, что у нас тогда не было ничего — ни железа, ни статуса, даже омни на обычную питательную пасту. Кай мне пообещал, что с моим врожденным телосложением я смогу быстро не только заработать, но и подняться в организации. А это всё, чего мне тогда хотелось — не ложиться спать на голодный желудок.

— Звучит так, словно у твоей сестры больше принципов, по которым она живёт, чем здравого ума, но я не могу её за это винить, у каждого свой жизненный путь. Кстати, как её зовут?

— Франческа, — ответил Черника и тут же себя поправил. — Фи-Фи, но все обычно её называют просто Фи. Вторым именем я её называл раньше, но теперь ей это не нравится. Мы идём к местному барыге. В последнее время, как она стала даркраннером, взяла себе прозвище Ночная пантера. Знаю, звучит так себе, но Фи всегда любила яркие выражения.

Мы свернули за угол, где закончилась рыночная зона, и жилые дома вновь сузили дорогу до узенькой аллеи. С окон верхних этажей на нас смотрели курящие люди всех цветов и мастей. Курили даже мелковозрастные, что неудивительно. Черника шёл весьма уверенно, а всё, что крутилось у меня в голове, — это не выплеснет ли кто-нибудь нам на головы ушат помоев.

— Значит, твоя сестра подалась в наёмники, как и ты? — мпросил, заметив, что всё чаще стал встречать людей постарше, носивших примерно одинаковую униформу уличных банд.

Черника нахмурился и с сожалением ответил:

— Она бы с тобой не согласилась, так как считала Либертал сборищем фанатиков с идиотской идеей и, в конечном счёте, оказалась права. Я попытался её отговорить, но…

— Она тебя не послушала, — закончил за него и спросил. — Когда это было?

— Месяца три назад, — ответил Черника и кивнул в сторону обычной каменной пятиэтажки. — Мы почти пришли.

Это место явно принадлежало местной банде, так как у входа кучковалась группа вооруженных людей в характерной униформе. У всех белые майки, на лице татуировки, смуглая или чёрная кожа, заметные следы имплантов и взгляды настоящий убийц. Им был бы позавидовали ублюдки с Третьего рубежа, которые целыми днями занимались одним и тем же — пьянством и мордобоем.

Мы остановились недалеко от входа, и Черника указал на небольшой пластиковый столик с грязным красно-белым зонтиком и произнёс:

— Позволь мне самому с ним поговорить. Будет лучше, если я зайду один, так они станут меньше нервничать. Мы знакомы, правда, не виделись почти год, но, думаю, он вспомнит моё лицо.

Мне эта идея не нравилась, но Черника был прав. Мы явно находились на вражеской территории, где каждый глаз и каждый ствол смотрел нам в спину. Лучше не провоцировать этих людей без нужды, спокойно отыскать его сестру и вернуться обратно, пока горел весь остальной ОлдГейт. Мне бы не хотелось сгинуть в его пламени.

— Хорошо, но знай: если договориться не выйдет, я буду снаружи.

Черника кивнул, пожал мне руку и пошёл ко входу в подъезд. Я проводил его взглядом, убедился, что он вошёл вместе с двумя бандитами, и устроился на пластиковом стуле. Сразу подошла фигуристая девушка с невероятно узкой талией, которая поставила на столик бутылку пива и поинтересовалась, хочу ли чего-нибудь ещё.

Местную еду я пробовать не стал, да и к пиву притрагиваться не буду, так как предпочитал работать на трезвую голову, однако перевёл ей скромные два омни, и она ушла. Пока Черника слишком надеялся на честность и хорошее расположение духа барыги, я надеялся на своего личного ангела-хранителя.

— Ну что, ты всё видишь? — спросил, засунув наушник в правое ухо.

— Вижу, Печенюшка, весь дом как на ладони, — раздался в ответ голос Фокс, которая заняла позицию с трофейной снайперской винтовкой где-то южнее. — Только скажи, и я начну убивать одного за другим. Пам-пам-пам.

— Печенюшка? — недоумевающе переспросил я, пропустив все остальные слова мимо ушей.

— Твой операторский тег, — ответила Фокс, и даже сквозь паршивую связь было слышно, как она улыбается. — Ты всё ещё член Дивизиона, помнишь? А я теперь глава отряда, так что имею полное право давать новичкам теги. Так что ты будешь Печенюшкой.

— Пече… знаешь, я даже не буду пытаться понять, как ты дошла именно до этого прозвища, поэтому сделаю вид, что ничего не услышал.

— Как скажешь, Печенюшка, — ехидно прошептала Фокс, а затем спросила. — Ты уверен, что посылать его одного было хорошей идеей?

— Где мы, а где хорошие идеи? — ответил, как на духу, ощущая, что мне перестаёт нравится, как на меня пялились местные. — Но Черника знает это место лучше других, так что, если он хочет поговорить с глазу на глаз, лучше доверимся его решению.

— Ага, — хихикнула девушка. — Именно поэтому ты прикрепляешь под стол лазерный целеуказатель? Доверяй, но проверяй? Что, понравились игрушки Дивизиона? Рад, что я у тебя такая хитрая?

— Всенепременно и всецело, — ответил я, убедившись, что мой трюк никто не заметил, а затем открыл бутылку пива, и в моей ладони испарилась алюминиевая крышка. — Работает?

Вдруг Фокс замолчала, а затем уверенно ответила:

— Он на втором этаже, с ним пять человек охраны и какой-то жирный мудак, видимо, это и есть барыга. Целеуказатель работает, и я через камеру смогу убить всех пятерых, но будет тяжело.

— Как выглядит барыга? Можешь прочитать по губам, о чём они говорят? — спросил, водя кончиком указательного пальца по горлышку стеклянной бутылки.

— Барыга вроде спокоен, улыбается, падла, а вот Черника… Он что-то говорит о сестре, что-то невнятное, и, кажется, ему это не нравится.

Не ему одному. Девушка, которая ранее принесла мне пиво, о чём-то шепталась с двумя бандитами и едва заметно кивала в мою сторону. У одного из них были длинные усищи, которые делали его настоящим моржом, а второй решил обойтись длинной козлиной бородкой. Я посмотрел на моржа, и несколько секунд мы молча бодались взглядами.

В любом мужском сообществе, как и в дикой природе, где насилие — самый верный способ решения вопросов, это означало вызов. Я открыто пялился на человека и беззвучно спрашивал его: что дальше? Его губы были заметно поджаты, моржовые усы содрогались в такт движениям подбородка, а рука лежала на заткнутом за пояс шорт пистолете. Мы смотрели друг на друга какое-то время, однако первым сдался мой противник. Он тыльной стороной ладони хлопнул товарища по груди, и они оба зашли внутрь.

— Если хочешь, я могу убить обоих, они даже это не услышат, — раздался в наушнике голос Фокс.

— Никакого насилия, помнишь? Черника попросил не проливать кровь, это как-то связанно с культом Матери Смерти. Так что палец на предохранителе, и просто наблюдаем. Что там происходит?

— Черника размахивает руками, а барыга перестал улыбаться. Мне кажется, он ему вот-вот пробьёт с правой. Всё ещё уверен, что просто наблюдать и позволить ему решать вопрос самостоятельно — это хорошая идея? Думаю, Черника готов нарушить собственное правило. Что будем делать?

Вот же сука, нутром чуял, что нельзя посылать его в одиночку. Он, пускай, и не был дураком, как могло показаться на первый взгляд из-за его габаритов, но Черника был слишком доверчивым и наступал на эти грабли уже много раз. Когда дело доходило до переговоров, ему всегда требовался тот, кто за него решит или хотя ты укажет, в каком направлении стоит двигаться.

— Стволы! — прошептала Фокс. — Похватались за стволы! Что делаем?

Я стиснул зубы, посмотрел по сторонам и едва слышно приказал:

— Не открывать огонь. Следи за нами, но ничего не предпринимай, пока не услышишь слово.

— «Печенюшка»! Пускай будет «Печенюшка»! — потребовала Фокс, а у меня уже не было времени на споры.

Молча кивнул, встал со стула и подошёл к собравшейся у подъезда ватаге:

— Передайте старшему, что у меня есть предложение, от которого он не сможет отказаться. Это насчёт нашего большого друга, который сейчас готовится из чёрного стать зелёным. Думаю, будет лучше для всех, если я смогу его успокоить.

Один из бойцов кивнул мелкому, и тот скрылся за дверью подъезда. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся обратно, и за это время Черника вроде не позеленел. Мне разрешили подняться, и я, демонстративно отдав оружие, последовал за провожатым.

В небольшой квартире откровенно пахло повисшим в воздухе напряжением, а из колонок, расставленных по углам, лупила одна и та же монотонная музыка. Смуглый тучный барыга с шикарными усищами сидел за столом, на поверхности которого лежало оружие. Он осмотрел меня с ног до головы и кивком разрешил войти.

Черника стоял напротив него, и кулаки мужчины были сжаты, а на шее проступили вены. Он явно был готов вот-вот взорваться, но, увидев меня, сдержал бушующий в груди огонь и недоумевающе покосился.

— Ну? — низко прохрипел человек, рука которого лежала на рукояти пистолета.

— Он продал Фи в рабство! — повысив голос, вмешался Черника. — И не хочет говорить кому!

— Повторяю в третий и последний раз, — всё ещё спокойным голосом произнёс барыга. — Это называется профессионализм, клиентская тайна, кое-что, что тебе не знакомо, Черника. Так что, если у твоего хозяина есть ко мне интересное предложение, я его выслушаю, но если он решит потратит моё время попусту, — человек щёлкнул пальцами, и вокруг меня образовалось кольцо из направленных в голову стволов. — Он будет принесён в жертву Матери Смерти.

Я поднял руки и с улыбкой заговорил:

— Все мы здесь мужчины, и у всех яйца тянуться двухметровым шлейфом за спиной, поэтому даже не будут пытаться тебя нагреть. Мы пришли, чтобы отыскать Пантеру, и, насколько я понял, она раньше на тебя работала. Что изменилось?

— Я не слышу предложения. А когда не слышу предложения, меня это начинает нервировать. Черника вон сначала предложил сдать парочку бывших либертальцев в качестве подношения, а что можешь предложить мне ты?

— Одно слово, и я ему башку разнесу на миллионы мелких осколков за такие слова, — раздался в наушнике голос Фокс.

Я недовольно посмотрел на Чернику, который внезапно решил торговать людьми, и убедился, что он всё понял без слов. Справа от меня находился стол, на котором устроили настоящий алтарь Матери Смерти. Она была изображена в виде статуэтки с чёрной вуалью и черепом, из глазниц которого высыпались лепестки роз. В правой руке она держала нечто напоминающее диск, на котором были изображены загадочные символы, а в левой покоилось копьё.

— Людей я тебе не дам, но могу показать фокус, хочешь?

Между пальцев правой руки появилась пивная крышка, которая тут же превратилась в настоящий религиозный артефакт. Я взмахнул левой рукой, и мой клинок вытянулся в копьё длиною в человечески рост, а одежда оплела меня коконом, сдирая с головы кожу и мышцы. Она закрутилась ураганом, танцуя вокруг меня лепестками роз, а затем полностью изменила мой внешний вид, и я предстал перед ними в виде божества.

Стволы задрожали, а люди, широко раскрыв рты, медленно пятились назад. Барыга попытался поднять пистолет, но его пальцы отказывались слушаться и сжимать рукоять. Черника внезапно успокоился, покрутил головой и не мог понять, почему эти люди смотрели на меня со смесью страха и божественного преклонения.

Это и не удивительно, так как галлюцинация коснулась лишь слабых разумов окруживших меня бандитов. Для всего остального мира я остался обычным Смертником, который держал в правой руке пивную крышку, а из левого предплечья торчал клинок. Я шагнул вперёд и добавил немного спецэффектов, в конце концов, в присутствии божества обычно принято падать в ноги и биться в религиозном экстазе.

Новый червь Трева работал, имитируя сигнал, который направлялся прямиком в миндалевидное тело мозга, где тот интерпретировал его как страх. Если воздействовать подобным образом на разум, который день ото дня живёт в ужасе перед своим божеством, то неудивительно, какие картины он родит для своего владельца. Так получилось и в этот раз.

В роли Матери Смерти, я послал самого простого червя по имплантам бандитов и выписал им божественное касание головной боли. Люди упал мне в ноги, а барыгу это настолько впечатлило, что он вжался в спинку кресла и боялся сдвинуться с места. В таком виде он вряд ли физически сумеет со мной поговорить, поэтому я посмотрел на Чернику и произнёс:

— Займёшься делом или так и будешь стоять на месте?

Если бы у барыги могла бы отвалиться челюсть, она бы отвалилась именно в этот момент. Для него мои слова прозвучали как шёпот смерти или раскаты грома. Я не был уверен насчёт эффектов, зато наверняка знал, что прикосновения могучих рук Черники — моего божественного посланника — не выдержит ни один смертный.

— Где Фи?! — схватив ублюдка за горло, зло прошипел здоровяк.

— Ф-ф-ф-ф, — фыркал барыга, не отрывая от меня взгляда. — Ма-а-ать, — протянул он благоговейно.

— Фи! Зачем ты продал её в рабство? Она ведь работала на тебя, так? Кому ты её отдал? Где её держат? Клянусь, я нарушу законы Матери и оторву тебе голову, если понадобится!

С головой Черника придумал неплохо, так как если барыга не расколется, всегда смогу открутить ему башку и посчитать количество колец. Ну или попросту вытянуть нужную информацию из его воспоминаний, правда, обычно в процессе подопытные умирали, а Черника вроде просил не проливать кровь.

— Она залезла туда, куда не должна была совать нос. У меня было всего два варианта: убить её или отдать в качестве платы. Я выбрал второе, — голосом, полным ужаса, пробубнил человек.

— Кому? — нажал сильнее Черника, и мне показалось, будто он вот-вот сломает тому шейные позвонки.

— Чёрной тысяче… Она у Чёрной тысячи… Пантера пыталась взломать их хабар.

Черника нахмурился, и, судя по его взгляду, он прекрасно понимал, о чём идёт речь. Для меня, естественно, это были пустые слова. Чёрная тысяча, Пантера, Черника… Почему людям так нравиться ассоциировать всё с чёрным цветом? Неужели в нашем подсознании всё ещё живут поверья с древних времён?

— Он не врёт? — повернувшись, спросил Черника.

— Не думаю, что перед лицом его божества он посмеет лгать, так ведь, червь?

Барыга быстро закивал и пролепетал:

— Мать… никогда перед твоим ликом, клянусь всем святым, всем, что у меня есть!

— Печенюшка? — раздался голос Фокс. — Я убью сегодня кого-нибудь или нет?!

— Отставить, — приказал я девушке, а затем спросил Чернику. — Мы получили то, что хотели, или продолжим?

— Получили, — огорчённо признал тот, отпустив барыгу. — К сожалению, я знаю, где сейчас Фи, и вынужден признать, что задолжал тебе извинения.

Я двумя пальцами приказал Фокс сворачиваться, раз она нас всё равно видит, и спросил:

— Это ещё за что?

Черника посмотрел в окно, грустно выдохнул и ответил:

— За то, что потратил твоё время попусту.