Проект: "Возмездие" Книга 8.

Глава 15

Чем дольше ты смотришь в бездну, тем больше начинаешь замечать, что она смотрит на тебя в ответ.

Это выражение как никогда лучше описывало ситуацию, в которую мне пришлось попасть. Загадочная фигура Матери, которая взяла на себя роль местной воспитательницы, смотрела на меня сквозь единственный экран всего комплекса. С первого взгляда могло показаться, что картинка попросту зависла из-за произошедшего сбоя системы, однако всё оказалось намного мрачнее.

Если присмотреться, то можно было заметить, как вздымалась грудь отвратительно тучной женщины, нависшей над Яслями в виде мрачно-тёмного силуэта. У неё не было глаз, не было рта, лишь натянутая на лицо кожа с едва заметно выпиравшим из-под неё носом. Однако даже так я всеми фибрами души ощущал, что она наблюдала за каждым моим шагом и словно беззвучно спрашивала: «Что дальше?»

Все прожекторы, ранее освещавшие комплекс Яслей, были направлены на меня. Внезапно я стал главной звездой спектакля, фактически оставшись в одиночестве на сцене предстоящих событий. Мы вели бессловесную беседу, ощупывая друг друга не руками, а, скорее, взглядами, сканируя на наличие уязвимых мест в выстроенной защите.

В конечном счёте, у каждого они есть, и рано или поздно любая защита падёт, нужно лишь подобрать правильный инструмент. Кто-то предпочитал использовать молот и лупить до тех пор, пока не защита противника не выдержит и не превратиться в труху. Я же, в свою очередь, предпочитал более точные и резкие удары, пользуясь, скорее, скальпелем, нежели массивной кувалдой. И этим скальпелем должен стать мой Нейролинк.

Пока мы смотрели друг на друга, я запустил протокол сканирования и нащупал местную сеть. Удивительно, но на пути не встретил ни капли сопротивления — ни защитных протоколов, ничего! Дорога была широкой и вела далеко за горизонт, утопая в бесконечной системе комплекса принтера.

Я не осмелился пойти дальше не потому, что боялся, а потому, что понимал, что это вполне очевидная ловушка, выстроенная специально для тех, кто решит сунуть свой нос куда не стоит. У Матери не было личной армии, она в этом не нуждалась. Созданный ею миф, в том числе, и вокруг загадочной фигуры «воспитательницы», являлся вполне обоснованной причиной для выполнения всех её приказов.

Она заботилась о своих детях, кормила и поила, а взамен лишь требовала беспрекословного подчинения, даже если придётся добровольно идти на смерть. Дети, правда, этого не знали и действительно были уверены, что их поставят в угол, а после некоторого времени и воспитательного процесса отпустят играть с другими малышами.

Однако за двойными дверьми, которые находились от меня в нескольких сотнях метров, их поджидали торговцы детьми. Нет, я не забыл о Взросляках и их связи с Крысоловами и, когда разделаюсь с одними, обязательно займусь и ими тоже.

Внезапно прожекторы дважды моргнули и оставили меня в покое, возвращаясь к привычному освещению главных лагерей комплекса. Фигура женщины ещё некоторое время смотрела на меня, а затем из динамиков раздался резкий, высокий человеческий крик, и всё вокруг потухло. Я остался стоять в непроглядной темноте, и первая мысль была о том, что, возможно, Фи поторопилась. А уже через мгновение повсюду загорелись лампочки, и по всему комплексу прошлась облегчённая волна многочисленных голосков.

Взросляки после, пожалуй, первого убийства на их памяти всё ещё сидели в своих контейнерах и боялись даже сунуться наружу. Я был единственным, кто открыто бросил вызов Матери и загадочной воспитательнице — это явно не нравилось. Ну что же, не впервые на меня смотрят свысока и пытаются понять, откуда я взялся.

У дверей, ведущих вглубь комплекса, уже выстроились в длинную линию дети. Я насчитал порядка двух десятков мальчиков и девочек, которые, опустив головы, ждали, пока они отворятся. Над воротами горел ярко-жёлтый аварийный маяк, оповещающий, что двери вот-вот откроются. Мест, где мог бы спрятаться, было не так уж и много, да и вряд ли из-за моего присутствия процесс ловли будет прерван.

Именно по этой причине я спокойно добрался до очереди из ребятишек, которые даже в присутствии взрослого не посмели поднять голов, и приготовился к бою. Мать наверняка предупредит Крысоловов о том, что здесь их будет ждать посторонний, что даже к лучшему. Чем больше убью, тем меньше потом придётся бегать по всему комплексу и искать их нору, однако дверь всё ещё так и не открывалась.

Раздался телефонный звонок, и я, вставив наушник в ухо, коротко ответил:

— Я на месте.

— Это хорошо, — послышался с другого конца приятный голос Фи. — Мне удалось проникнуть в систему, и с моей стороны всё готово. Стоп, что это…

Послышалось не ей одной. Из динамиков комплекса заиграла медленная и убаюкивающая колыбельная мелодия, от каждой ноты которой буквально веяло холодом. Дети заплакали. Кто-то из них шмыгал носом, утирая сопливую носопырку, другие откровенно рыдали, как и положено тем, кого вот-вот накажут.

Из-под дверей показались первые сладковатые на вкус дымки. Когда на кончике языка появился противный химический привкус, а голова заметно закружилась, я отошёл на несколько шагов назад. Так вот почему эти уроды носят маски. Травят детей снотворными, а затем засовывают в капсулы. Если бы не знал, чем занимаются Крысоловы на самом деле, то, возможно, даже поаплодировал бы им за то, как они тут всё устроили. Но я-то знал.

Я натянул на лицо дыхательную маску, которую всё ещё таскал с собой со времён Чистилища, и внимательно присмотрелся. Переходной шлюз был заполнен дымом, который должен был вырубить детей, и они, держа друг друга за ручки, покорно зашли внутрь. Мне едва удалось сдержаться, чтобы не похватать каждого и потянуть обратно, но всё должно идти по плану. Я пообещал, что ни с одним из них ничего не случится.

Вдруг из дыма показались первые носатые морды. Облачённые в длинные плащи с капюшонами, ублюдки выглядели, словно сошедшие с картинок сказок ожившие монстры. Неудивительно, что под дурманом дети могли принимать их за хтонических существ, нежели за обычных взрослых.

— Фи... — прошептал сквозь стиснутые зубы, ощущая, как начинают чесаться ладони.

— Ещё нет, — отрывисто произнесла она. — Не готова.

Всё, что мне оставалось — это молча смотреть за тем, как дети заходят внутрь и по очереди начинают терять сознание. Крысоловы не только знали, что их будет встречать незваный гость, но и хорошенько подготовились. На двадцать маленьких людей, было ровно столько же безответственных взрослых, поголовно вооружённых автоматами и холодным оружием.

Мы смотрели друг на друга, словно ждали команды, выстрела, удара гонга, да чего угодно, лишь бы начать резню. Однако, осознав, что я не собираюсь на них нападать, по крайней мере, пока, они демонстративно начали заниматься тем, для чего и пришли. Рядом с ними закрутились ранее невиданные мной существа, суетясь под ногами своих хозяев.

Они были похожи на исхудавших, сгорбленных людей, которые большую часть своей жизни просидели в клетке. От этого их спины больше не разгибались, а те остатки волос, которые у них были, болтались жидкими прядями. Твари больше походили на бледнокожих мелких гоблинов, нежели на людей. У них были зашиты рты, на глазах отсутствовали веки, что придавало им вечно удивлённый вид, а чёрные обмотки, которые те называли одеждой, пожалуй, можно было сравнить с нелепо натянутой на тело половой тряпкой.

Если правильно понял, то в их задачу входило мародёрство. Прежде, чем детей поместят в капсулы и увезут на продажу, с них снимали одежду, забирали всё, что может быть ценным, и оставляли голышом. Я понял это после того, как один из этих упырей потянул свои костлявые пальцы к вымазанному в грязи платьишку девочки и потянул на себя.

Ноту колыбельной песни прервал раздавшийся выстрел. Я держал пистолет в вытянутой руке, а из его дула шел дымок. Даже несмотря на то, что нейрококтейль всё ещё лежал нетронутым в моём инвентаре, на глаза постепенно наползала красная вуаль.

— Фи…

— Подожди, ещё не время…

Существо с аккуратной дырочкой между глаз упало на холодный пол и замерло с предсмертной гримасой. Остальные метнулись за своих хозяев, и мне на мгновение показалось, будто я заметил нечто знакомое, нечто… фиолетовое…

Крысоловы разом направили на меня оружие, но отказывались атаковать. Видимо, они так же подчинялись матери и не могли устроить резню на территории Яслей. Это одна из версий. Вторая, правда, была более вероятной. Если дети поймут, что никакой свободы нет, что грохот выстрелов — это на самом деле смерть, и исходит она из «Угла», то вряд ли кто-нибудь из них пойдёт сюда добровольно. Вот только уроды ещё не знали, что в тот момент, когда я впервые спустился на устланный костями пол, их «добыча» подошла к концу.

Я медленно опустил руку, и пистолет исчез в ячейке моего инвентаря. Нет, такая смерть для них будет слишком быстрой и лёгкой. В последние секунды своей жизни ублюдки будут видеть только моё лицо и брызжущую в него кровь товарищей.

Вуаль окрасила мир в красный цвет… я шагнул вперёд.

Крысоловы забыли про детей и сфокусировали всё внимание на мне. Удивительно, но никто из них не дрогнул, будто опасался угрозы куда более существенной, чем я. Как же они ошибаются. Я, едва сдерживая нарастающую ярость, ждал, пока голос Фи позволит спустить внутреннего зверя с цепи. Мои руки чесались, разум требовал крови, а в голове крутилось всего одно слово на повторе: «Убей, убей, убей».

Взвинченные до предела чувства позволяли мне ощущать страх каждого Крысоловова. Он питал меня изнутри, заставлял идти вперёд, даже когда на меня смотрела дюжина стволов, направленных прямиком в грудь. «Убей, убей, убей», — твердил разум, не забывая напоминать то, что происходило целыми короткими поколениями с этими детьми.

Когда я подошёл почти вплотную к порогу двери, в наушнике послышался хрип помех, сквозь который раздался голос Фи:

— Вперёд!

Свет потух во всём комплексе, впереди послышались удивлённые вздохи, а на моих губах растянулась довольная улыбка. Дан старт резне.

Я моментально приблизился всего за долю секунды и, запоминая, где лежали дети, широко рубанул. Тёплая жидкость брызнула на лицо, руки и шею. Несмотря на полную тьму и густой дым, я отчётливо видел силуэт каждого Крысолова, очерченный для меня красными линиями. Нейролинк направлял мои движения, и всё, что мне оставалось, — это скакать от цели к цели, убивая всех по очереди.

Удар, за ним ещё один. Контуры силуэтов рвались на глазах, словно кто-то случайно проходил по ним канцелярским ножом, чертя тонкие линии. Раздались первые выстрелы. Несмотря на своё молчание, Крысоловы всё же были обычными людьми, которым, как и остальным, не чужды человеческие эмоции. Я быстро вычислил стрелка, отрубил ему руку, вонзил клинок в шею и резким движением сорвал голову с плеч.

Осталась половина.

В процессе под ногами шмыгнула какая-то тень, очень похожая на существ, которых Крысоловы использовали в качестве рабской силы. Я, не глядя, саданул по одному ботинком, отправив в полёт, и атаковал оставшихся. Всё происходило слишком быстро, но для меня время буквально замедлилось. Они не успевали и сдвинуться с места, а даже если бы оказались чуточку быстрее, то это всё равно не спасло бы их.

Краем глаза заметил, что четверо пытались скрыться, но ловушка Фи захлопнулась, закрыв их в промежуточном шлюзе вместе со мной. Я на всей скорости приблизился и убил сразу двоих, вогнав в спины раскалённые клинки. Запахло жжёной плотью. Оставшиеся Крысоловы, осознав, что спасения нет, прокусили капсулы с ядом, решив умереть на своих условиях. Ну уж нет. Пока вещество не успело попасть в желудок, я убрал клинки и принялся убивать их голыми руками.

Череп первого превратился в месиво из костей, мозгов и мозговой жидкости. Он с хрустом разбился о холодную стену шлюза, просачиваясь меж моих пальцев. Я тут же развернулся и ощутил, как вся накопленная ярость достигла своего пика. Перед глазами остался последний контур человека, который познает невыносимую боль перед смертью.

Мне удалось поднырнуть и провести короткую серию ударов в корпус, ломая ублюдку сразу все рёбра, но этого казалось мало. Мне удалось прижать его к стене и пинком правой ноги превратить его руку в бесполезную кожаную плеть, полную мелкой костной крошки, затем повторил то же самое с левой и занёс кулак для последнего удара.

Крысолов к тому моменту был уже мёртв, но из меня вышла не вся ярость. Я продолжал лупить кулаками даже после того, как силуэт врага превратился в одно большое красное пятно. Руки срывались, чаще били в металлическую стену, нежели в плоть, а когда от него не осталось ничего, кроме груды мяса, я наконец выдохнул и отступил.

Кровь. Крови было столько, что её можно разливать по вёдрам и ставить в погреб до следующей зимы. В какой-то степени я был рад, что дети лежали без сознания, но вот их состояние всё ещё тревожило. За спиной послышался протяжный писк, и, развернувшись, я увидел десятилетнего мальчика с противогазом на лице.

Я не узнал его из тех, кого Мать отправила в наказание, более того, на нём было средство защиты от едкого дыма, а значит, он был заодно с Крысоловами. Мне известен всего один псевдомальчик, заключивший сделку с уродливыми людоедами, — и это так называемый Губернатор.

Он прижался к стене и что-то пищал сквозь маску, пытаясь вжаться в холодную поверхность всем телом. Видимо, нам предстоит душевный разговор. Я, чтобы хорошенько промариновать его страх, переступил через разорванного на части Крысолова, поднял лежащую рядом девочку и отнёс к закрытым дверям, через которые она ранее зашла.

Всё это время Губернатор пищал, плакал и внимательно следил за моими действиями. Я перетаскал всех детей подальше от трупов, аккуратно сложил у двери и лишь затем обратил свой взор на ублюдка. За это время он успел отползти к дальним воротам, ведущим вглубь комплекса, и панически пытался нащупать ладонью консоль.

Я позволил ему как можно тщательнее прощупать дверь и дать понять, что выхода нет. Взрослый мужик, напечатанный в теле десятилетки, вдруг понял, что пришёл его конец, и принялся, как и все остальные до него, молить о пощаде:

— Не убивай, пожалуйста, прошу тебя, не убивай. Я даже не знаю, кто ты, — произнёс он детским голоском, и, если бы не знал, что внутри сидит здоровый мужчина, может быть, и повёлся.

— Зато я знаю, кто ты, Губернатор. Что, оказаться по другую сторону не так весело?

— Ты не знаешь, — запричитал тот, сливая всех своих партнёров. — Ты не знаешь, каково это — жить в теле маленького ребёнка! Каждый день мне хочется кого-нибудь трахнуть, но как прикажешь трахать тело десятилетки? У меня даже встать не может! А они… они…

— Обещали тебе будущее… да-да, я слышал эту историю уже столько раз, что перестал считать. Давай я тебе дам ещё один шанс, и в этот раз придумай что-нибудь интереснее животных позывов. Постарайся подавить на мораль.

Дым постепенно рассеивался, и вокруг нас загорелся свет. Над головой Губернатора пискнула консоль двери, по которой он раньше безрезультатно хлопал ладошкой, но человека охватил такой страх, что он не мог пошевелиться. Я подошёл, заметил, что дым уходил через вентиляционные щели, которые яростно всасывали его внутрь, и сорвал противогаз с его лица.

Заплаканные детские глаза смотрели на меня взрослым взглядом человека, который в своё время успел повидать многого. Я не говорю, что он притворялся, страх был вполне реальным, стоило лишь посмотреть на мокрые штаны, но вижу, что извиваться, как уж на сковороде, ему приходилось не впервой.

— Ты ничего не знаешь! — зашёл тот, следуя моим советам, на второй круг. — Мать! Она не та, кем кажется. Думаешь, если бы я отказал Крысоловам и не стал бы сотрудничать, они не нашли бы другого способа? Сам подумай, я управлял и защищал целое поселение, а это почти сотня людей, и за какую цену? За десяток мелких засранцев? Да! Я согласился, потому что альтернативы мне не предоставили. Моё поселение могло существовать, взамен я даже смог выторговать протезы для больных детей, Железяк! Что, ты думаешь, с ними бы стало, если бы не я, а? Они бы все подохли! Их даже Крысоловы стараются не трогать, так как слишком уж они бракованные! Пойми ты наконец, у меня не было выбора!

Я смотрел на него сверху вниз и не испытывал ни грамма сожаления. Его история не смогла меня растрогать, более того, каждое сказанное этим человеком слово оставляло неприятное послевкусие, словно об меня вытирали чьё-то дерьмо. Так себе ощущение.

— Выбор есть всегда, как минимум, ты бы мог сам занять место одного из них и стать «наказанным».

— После того, что они мне рассказали? — взорвался воплями Губернатор. — Да как? Как ты себе это представляешь? Я не могу вот так просто взять и умереть, я ведь… я… я… Я ВАЖНЫЙ!

— Видимо, твой матричный импринт немножко заблудился в сети принтера, или он решил, что вся твоя важность поместится в тело десятилетнего мальчика. Тем не менее, вместо того, чтобы объединить всех взрослых и оберегать детей, ты выбрал самый простой путь — наживы и обогащения. Даже не попробовал бежать.

Губернатор на мгновение заткнулся, бегая глазами и выбирая нужные слова, а затем вновь принялся лгать:

— Да как? В этом теле?! Я постоянно вижу раздел с характеристиками — сила, скорость реакции, крепость тела, погружение, но понятия не имею, как их повысить! Крысоловы обещали, что вытащат меня и научат качаться, а затем… затем… я бы, конечно, вернулся за остальными, точно бы вернулся! Прям как ты! Ты ведь за детьми пришёл, да? Остановить Крысоловов? Позволь мне тебе помочь! Я хочу всё исправить!

Загнанная в угол вошь пойдёт на любые уступки, лишь бы спасти собственную шкуру. Не сомневаюсь, что он действительно готов мне помочь, причём неважно, ради искупления или самосохранения. Возможно, даже стоит воспользоваться его предложением, так как он явно должен знать, где находится нора Крысоловов, и сможет рассказать побольше об этом месте.

— Кто такая Мать? — спросил я, вытирая с подошвы ботинка чьи-то мозги.

— Мать, мать, — спешно проговорил человек, осознав, что смерть только что отпустила погадить. — Мать — это очень жестокое создание. Я не знаю, кто она, но явно связана с системой комплекса. Она должна жить в комнате управления, что на самом верху, но в этом теле у меня не было возможности туда добраться, а Крысоловы постоянно водили между шлюзом и собственной базой, там мне платили, ну и женщины, которые…

— Так, так, — зло прорычал я, пока тот не стал рассказывать все подробности. — Ближе к сути! Где их логово? Сколько их? Оружие? Где хранят упакованных детей? Капсулы!

— Я… я… я покажу! — пробубнил тот, поднимаясь на ноги. — Только не убивай, правда, можешь забрать всё, что хочешь, всё, что они мне надавали. Я только хочу выбраться отсюда и увидеть, как выглядит поверхность! Здесь ведь есть поверхность? Да? Там ведь хорошо?

Отвечать на его вопрос я не стал, тем более он вряд ли доживёт до этого момента, но пока пускай покоптит небо своим присутствием. Пока человек смотрел на меня с надеждой в глазах, я обернулся и проверил мирно спящих «наказанных». Нельзя их здесь оставлять, но и взять с собой тоже не могу. Придётся разнести дверь вручную и сказать Фи, чтобы она о них позаботилась.

— См… Сме… слы… — раздался голос с другой стороны.

Чёрт, видимо, толстые стены всё же добили сигнал вконец, но, думаю, Фи поймёт.

— Забери детей, я иду глубже.

— Чт… глуб… ла!

На этом сигнал не выдержал и приказал долго жить. Я повернулся к Губернатору и спросил:

— Ты есть в системе комплекса?

Тот быстро закивал.

— Да, мой импринт в системе, могу открывать двери для тебя, если прикажешь.

— Прикажешь? — я удивлённо хмыкнул. — Ишь как заговорил. Ладно, начнёшь с того, что откроешь мне эту дверь и вынесешь всех детей обратно в Ясли. Попробуешь бежать, и я, не раздумывая, выстрелю тебе в затылок, отрежу руку с Индексом и перенастрою сигнал. Мне так раньше уже приходилось делать.

— Нет, нет! Что ты! Я никогда бы такого не сделал! Ни за что! Всё выполню, как прикажешь, только не убивай.

Вот и славно. Губернатор побежал к двери и действительно сумел её частично открыть, прежде чем механизм заело, но этого хватило, чтобы в щель могло пройти тельце десятилетнего ребёнка. Благодаря появившемуся свету после того, как питание вернулось, мне удалось внимательно рассмотреть ту кровавую баню, которую устроил посреди переходного шлюза, как вдруг мой взгляд остановился на знакомом предмете.

Я носком ботинка перевернул уродливого карлика на спину и заметил, что на тоненькой шее у того болтались фиолетовые наушники. Каким образом они оказались здесь, за десятки километров от Старого города, даже думать не хочу. Видимо, они ходили по рукам от владельца к владельцу, или сам уродец ранее орудовал в гетто. Как бы то ни было, мне был известен всего один человек, носивший подобный предмет в качестве украшения.

Я сумел оторвать голову существа от тела, подхватить наушники и внимательно их рассмотреть. Они точно принадлежали Седьмой, нет никаких сомнений. Надо только почистить их, желательно, прокипятить в чане со спиртом, прочитать заклинание очищения и лишь потом торжественно вручить. Я убрал наушники в инвентарь, посмотрел на дверь, ведущую вглубь комплекса и мысленно заключил:

Где-то обрадуется одна Тянка.