Попаданка ледяного дракона

Глава 6

Где-то в Снежных горах

Думала, соберусь за пять минут, но местная одежда и быстрое одевание понятия несовместимые. С одними защёлками на поясе чулок и кружевным подъюбником вожусь незнамо сколько, а потом приходится шнуровку на спине затягивать. Крамольную мысль оставить платье незастёгнутым отбрасываю: светить перед столькими мужчинами нижним бельём – не самая разумная идея.

– Хоть ты бы помог, – ворчу на сидящее на кровати пятиглазое существо.

Оно моргает, покачивает глазами на стебельках.

Снаружи постепенно нарастает гул голосов. Кажется, там что-то происходит.

Когда, наконец, затягиваю шнуровку и одёргиваю зелёное платье из жаккарда с крупным однотонным цветочным узором, существо соскальзывает с кровати и в мгновение ока забирается мне на плечо. Я прямо как капитан пиратского судна с попугаем на плече, только руки и ноги на месте.

– Бездна, явись к нам! – обретает чёткость гул, едва я открываю дверь домика. – Бездна!

– Бездна, великая и всемогущая, Бездна! – повторяют сотни голосов. – Бездна, мы призываем тебя!

Сейчас сферы под сводом пещеры пылают ярко, но до солнечного света им далеко. На тренировочных площадках звенят мечи и сверкают заклинания.

На свободном пространстве сотня-полторы мужчин стоят в трёх кругах и воздевают руки вверх.

– Бездна! Бездна! – повторяют они, и над их головами приподнимаются чёрные лепестки-щупальца, колышутся, будто танцуют под хор слаженных голосов.

Тренирующиеся на площадке поглядывают на них с любопытством, у некоторых на лбах чернеют нарисованные глаза. У тех, кто составляет круг, тоже нарисованы глаза.

– Бездна! Бездна!

Мороз пробегает по коже. А существо у меня на плече подаётся вперёд.

Вдруг восклицания прекращаются, мужчины в круге кланяются кому-то в центре и, счастливо улыбаясь, отходят к домикам и палаткам, бурно делятся впечатлениями с тренирующимися мечниками. Чёрные глаза на их лбах медленно бледнеют, а то тёмное, что извивалось в центре круга исчезло – там больше ничего нет.

Что это был за ритуал? Что с его помощью делают?

Домик, где я спала, стоит по соседству с более крупным, в котором меня инициировали… наверное инициировали, я точно не знаю.

Когда поднимаюсь на крыльцо, в пещеру въезжает телега. Надо идти, но я останавливаюсь посмотреть. На телеге сидят… женщины.

– Новые шлюхи! – прокатывается по пещере радостный голос возницы. – Э-хе-хей!

Едва эхо радостного крика стихает, зал наполняется топотом ног: мужики, даже только что блаженствовавшие после ритуала, мчатся навстречу телеге. Покрикивают, вскидывают руки.

– Моя!

– Я первый!

– В очередь!

– Девки!

На месте представительниц древней профессии я бы при виде такой гогочущей мужской лавины бежала без оглядки, а эти улыбаются и машут руками.

– Идите к нам, сладенькие!

– Какой красавчик!

– Да все они красавчики!

К палаткам девиц несут на руках, забивая места в очереди и осыпая друг друга тычками. Это настолько… даже не знаю, как это весёлое зрелище назвать. Недурно Орден устроился.

Мотнув головой, вхожу в дом, сразу в гостиную. И опять не успеваю её рассмотреть: взгляд приковывает нависающий над отцом мужчина в чёрной бархатной полумаске.

Ростом незнакомец больше двух метров, плечи широченные, кулаки, как говорят, пудовые. Но этот дикарского вида громила с квадратной челюстью одет в элегантный чёрно-красный бархатный сюртук с золотыми языками пламени по воротнику и обшлагам. Тёмные волосы заплетены в косы, сцепленные заколочками с кровавыми рубинами.

Великан разворачивается всем корпусом, вспыхивают бриллианты и рубины в булавке пышного галстука. А глаза… Глаза в прорезях маски странные, нечеловеческие: с карими радужками почти на все белки. Его взгляд как удар под дых. Чувство голода испаряется, сменяясь парализующим страхом. Смотрит гигант на меня… пожирающе, пухлые губы кривит надменно-чувственно.

Оценивающий взгляд соскальзывает по декольте на тело, спускается до выглядывающих из-под подола туфель, словно обнажая. Меня передёргивает от отвращения.

– Витория, – гигант надвигается, и становится трудно дышать. Невероятное усилие требуется, чтобы не упасть от давления исходящей от него силы. Он сжимает мою руку в громадных пальцах. Нечеловечески глаза упёрты в лицо и когда он стоит, и когда наклоняется, и когда проводит языком по тыльной стороне моей похолодевшей ладони. – Ты очаровательна.

Так, главное – не хлопнуться в обморок и не закричать. Пятиглазое чёрное существо окутывает мою шею, точно шарфом.

Гигант, усмехаясь, выпрямляется. Едва он поворачивается к отцу, я вытираю ладонь о подол, но ощущение влажного прикосновения остаётся.

– Ты не говорил, что она хороша собой, – пеняет гигант.

Отец смотрит на него недобро. Судя по движению челюсти, ещё и зубами скрежетал.

– Витория, – гигант указывает в сторону. Там, оказывается, сервирован стол на троих. – Отобедаем?

Есть при этом чудовище? Не хочу. Но желудок, судя по спазмам, моего мнения не разделяет. Отец направляется к месту во главе стола, но гигант благодаря по-кошачьи плавным метровым шажищам оказывается у стола быстрее и занимает главное место.

«Что б ножки стула у тебя подломились», – злобно желаю я, но проклятие не поражает гиганта. Он сдёргивает металлический колпак с блюда, полного ломтей жареного мяса. Аромат плывёт по комнате, затуманивает разум. Надо есть с чудовищем? Да пожалуйста!

Пока отец сопит над занявшим его место гигантом, я устраиваюсь подальше от обоих. Отец неохотно садится между нами. Дышать сразу легче. Спокойнее как-то.

В мясе слишком много специй, но голод перебивает всё.

Отец звонит в колокольчик. Заходит бледная женщина. На подносе у неё бутылка в ведёрке и бокалы из цветного хрусталя. На противоположном от гиганта краю стола она неловко разливает шампанское и столь же неумело, будто впервые прислуживает за столом, разносит нам. Лишь заметив краем глаза, как дрожат её руки, когда она ставит бокал гиганту, понимаю – она до смерти боится. Его боится.

Но что он здесь делает? И какое отношение имеет ко мне?

Вопросы вопросами, а есть стараюсь быстрее и больше: кто знает, когда в следующий раз покормят и как быстро придётся встать из-за стола. Отец недовольно косится на меня, но приборами я пользуюсь в рамках правил, ругать меня почти не за что.

Гигант ест и пьёт так, словно его тоже могут в любой момент выдернуть из-за стола. Непривычно тихо: вилки с ножами не звенят о посуду, как это бывает в студенческой столовой или кафе, как звякали они у владелицы квартиры, где я снимала комнату. Аристократичная тишина, а в паре сотен метров отсюда плебеи наслаждаются продажной любовью. Куда ты меня притащил, папа?

Покончив с мясом и забрав вновь наполненный шампанским бокал у трясущейся от страха женщины, гигант пересаживается на диван и смотрит на меня. Спиной чувствую, что смотрит. Даже отцу неуютно. Мы одновременно разворачиваемся к гостю или хозяину этого места.

– Итак, малышка, как ощущения? – гигант прищуривает странные глаза.

– Никак. – Прикрываюсь бокалом, из которого не сделала ни глотка, хотя от обилия специй хочется пить. – А что я должна чувствовать?

– Радость, – улыбается гигант. – Радость быть избранной!

Сказала бы я, куда он может свою избранность засунуть, но инстинкт самосохранения мешает. Пожимаю плечом:

– Я ещё не почувствовала себя избранной. Инициация удалась?

– Вполне. – Гигант снова окидывает меня раздевающим взглядом и отпивает шампанского. – Завтра начнутся практические занятия, а сегодня… – Он снова облизывает меня взглядом. – Сегодня познакомишься с делами Ордена поближе. Иди ко мне.

Он постукивает ладонью по месту рядом с собой. Я не двигаюсь. Пошлая улыбка сходит с его чувственных губ, гигант поводит пальцами. Мой бокал, вырвавшись из руки, отлетает в стену, под звон хрусталя меня протаскивает через комнату в объятия гиганта. Воздух из лёгких выбивает от удара о его крепкую грудь. Лапища обхватывает талию. Не могу даже вскрикнуть. Пятиглазое существо разрастается между нами, шипит.

– Ау! – Гигант отдёргивает руку с талии, я вскакиваю: с его пальцев капает кровь.

Существо шипит, клацает зубами трёх ртов, гневно раскачивает глазами на стебельках.

– Выйди вон! – приказывает гигант.

Пулей выскочив на крыльцо, я сразу, ещё не уняв бешено стучащее сердце, сдёргиваю туфли и крадусь назад. Дверь не закрыла, так что сразу вижу и слышу всё.

Гигант поднял отца за горло на полметра от пола. Отец надувает бордовые щёки, хрипит. Чеканный голос гиганта почти тих, но каждое слово – как кинжал:

– …из уважения к прежним заслугам мы готовы тебя поддерживать, но не зарывайся, ты не единственный менталист, любой из них может держать полувестника твоей дочурки на коротком поводке и присматривать за ней. Сегодня вечером она должна явиться ко мне чистая, нарядная и готовая безропотно исполнять приказания.

– Она моя дочь, – хрипит отец. – А не шлюха. Хочешь её – женись.

– Я начальник охраны императорского дворца, я не могу вернуться, женатый непонятно на ком.

– Она моя дочь и не будет…

Гигант встряхивает отца, заставляя умолкнуть, и продолжает со злостью:

– Ты был великим магом, но у тебя остались только ментальные способности, и пока источник не восстановится, – если восстановится! – знай своё место. И дочь твоя тоже пусть знает: она лишь оружие Ордена, и я буду использовать её так, как считаю нужным. Приведёшь её сам. Или это сделает заменивший тебя менталист. Ясно?

Мне ясно, что надо бежать немедленно. И существо на мне – шпион.

Прокравшись к выходу, пулей возвращаюсь в маленький домик. Внутри воняет алкоголем, на полу – капли и брызги крови. В шкафу кто-то скулит.

Мне бы сейчас своими делами заниматься, но я, на ходу натягивая туфли, добираюсь до шкафа и распахиваю дверцы.

Разбудившая меня девушка сидит там, запрокинув голову, прижимая окровавленный платок к носу и размазывая слёзы с кровью по лицу и висящему рядом плащу с меховой подкладкой.

– Что случилось?

– Мунок… – взывает девушка.

– Подробнее.

– Я сканала ему, чтопы не хонил к новыым, а он в днос дал, сказал, со мной у’е неинте’есно, я же десь полгодта ’аботаю, ста’лая…

– Ты тоже, что ли, работаешь… ну… э… с ними всеми как те приехавшие?

Она кивает. Я тяжко вздыхаю. Когда клиент уходит, конечно, плохо, но… не думала, что когда-нибудь столкнусь с такими разборками.

Ладно, не до них. Оставив шкаф открытым, отворачиваюсь.

Возобновляется жалобный скулёж.

Так… надо бы с ней ласково, завоевать доверие, но сейчас для мягких методов времени нет, нужно действовать жёстко. Я направляюсь в комнатку. Под завывания девицы распахиваю сундук и выдёргиваю оттуда платье и нижнее бельё. Стремительно накрываю платьем чёрное существо у себя на плече и сбрасываю его в сундук. Захлопываю крышку. Тяжеленный короб подскакивает – так яростно мечется там глазастик. Но я защёлкиваю крышку на замок и поднимаюсь.

Многие люди инстинктивно подчиняются авторитарному мнению. Так работают приказы в армиях (а не только из-за страха наказания), так людей принуждают следовать чуждым идеям, так можно заставить человека поступать вопреки его воле. Нужно просто стать тем непререкаемым авторитетом, который переключит в голове тумблер с «самоуправления» на «подчинение».

Встав перед раскрытыми дверями шкафа, расправив плечи, спокойно и чётко приказываю:

– Собирайся.

Девушка даже всхлипывать перестаёт.

– Здесь есть лошади? – спрашиваю я.

– Т-та, в стойле.

– Где еда?

Она кивает на пол за моей спиной: там крышка люка. Тут и погреб имеется – просто отлично!

– Собирай вещи, еду, то, что можно продать, – командую я. – Мы уезжаем.

– К-кута?

– В Ревернан, – бросаю первое вспомнившееся название.