Попаданка ледяного дракона

Глава 29

Первый же взгляд по сторонам убивает мои надежды: мы не в городе, а в огороженном высокими стенами поместье с трёхэтажным особняком, парком, оранжереей, и… сторожевыми псами. Наверное, эти метровые в холке тёмные твари с мерцающими глазами из псовых. По крайней мере, у них четыре лапы, укороченные хвосты, длинные клыкастые морды.

Дюжина тварей выстроилась у кареты полукругом и так смотрит на нас, словно планирует сожрать. Но не рычат, не двигаются, и в свете висящих прямо в воздухе магических сфер не видно, чтобы они дышали.

Как контраст этому жуткому зрелищу – мерный стрекот цикад и пропитанный сладостью цветов ночной воздух.

Вышедший следом отец подхватывает меня под руку:

– Не бойся, они опасны только для врагов. А ты ведь не враг Ордена.

Надеюсь, это он сказал для Огемара, спешивающегося Эрмила (он за долгую поездку сквозь ливень ни капли не намок) и лакея, а не тонко намекнул, чтобы я не дёргалась.

Наш возница первым делом отстёгивает обтянутый кожей чехол с косой.

«Полегче! – вопит коса. – Только попробуйте меня уронить! Я вас… я вас… засмотрю! У меня семь глаз, я могу!»

Под присмотром немигающих тварей мы с отцом проходим по мраморной дорожке к крыльцу.

– Руку мою доставай, дубина! – рявкает на возницу Огемар. – Оставь этот ящик и достань мою руку!

Отец, придержав меня, разворачивается:

– Твоя рука в стазисе, ничего с ней не случится, а живому оружию нужно выказывать почтение. Или ты забыл правила магического этикета? Вытащить косу, чтобы она их напомнила?

«Они теперь точно считают меня чудовищем», – бубнит коса.

Возница, несколько растерявшийся от противоречивых команд, снова берётся за ящик с косой. Огемар, ухватившись рукой за выступ возле передка, поднимается на подножку, вступает на сидение возницы и стаскивает сверху круглый чехол с отсечённой конечностью. Бросает на отца, запретившего «совать эту гадость внутрь», гневный взгляд и, спрыгнув на дорожку, спешно направляется ко входу в особняк, бурчит под нос:

– Это было нечестное сражение, мы его повторим.

Раскатистый смех отца взрывает тишину ночного сада. Похоже, отца и впрямь забавляет такое заявление от человека, мажущего дуэльный клинок ядом.

Эрмил, передав поводья молодому человеку в тёмном костюме, подходит к нам несколько качающейся походкой:

– Ну и поездка. Надеюсь, леди Витория, вам было комфортно в карете, а ваше великолепное оружие не испытывало неудобств.

Огемар хлопает дверью поместья, и улыбка отца, не покидавшая его после смеха, бесследно исчезает, сменившись такой холодностью, что Эрмил поспешно откланивается:

– Я проверю, как позаботились о моём коне. Приятной ночи.

Возница на вытянутых руках подносит нам чехол с косой. Отец несколько неловко разворачивает большой ящик и подхватывает под мышку.

«Поаккуратнее», – коса, похоже, не может обойтись без комментариев.

Другой лакей открывает перед нами двери в мраморных холл с лестницей наверх и серебряными химерами перед каждым из шести боковых дверных проёмов.

– Лорд, леди, – лакей почтительно кланяется. – Прошу вас следовать за мной. Ужин принесут в ваши комнаты.

Пурпурная ковровая дорожка гасит звук шагов. Полетевшие следом за нами магические светильники заставляют тени дрожать и извиваться, превращая шикарное музейное убранство в декорацию к фильму ужасов.

В особняке неестественно тихо, словно мы здесь одни. На третьем этаже в простенках между дверями висят картины с пейзажами и натюрмортами, в вазах сладко пахнут розы.

Лакей раскрывает двери с серебряным узором:

– Прошу, лорд, это ваши апартаменты. – Для меня открывает двери напротив. – Леди, это ваши комнаты.

Три магические сферы улетают вслед за вошедшим в комнату отцом, за мной тоже летят три сферы, наполняя сиянием зеркала, отражаясь в фарфоре ваз и отполированных деталей мебели.

«Надеюсь, сегодня меня вынут и уложат в комфорте, как и полагается содержать такую красавицу», – голос косы звучит так отчётливо, словно она по-прежнему рядом, хотя отец внёс её в свою комнату и опустил чехол на диван.

– Позаботься о моей красавице, – прошу я.

Отец недоуменно вскидывает брови, но кивает.

Лакей вновь мне кланяется:

– Позвать горничную?

– Нет, спасибо, можешь идти.

Двери в серебряных узорах закрываются с тихим, едва уловимым щелчком.

Оставшись одна, невольно обхватываю себя руками. Меня физически тянет подумать о Саране, его объятиях, но я перебарываю это желание: мало ли кто услышит мысли.

Сосредотачиваюсь на интерьере: магические сферы зависли под потолком, так что можно осмотреться спокойно. Обстановка в холодных, ледяных расцветках радует глаз, а резные детали мебели и панно чем-то напоминают морозные узоры. Это помогает немного расслабиться.

Тяжёлые тёмные портьеры в капельках кристаллов, придающих ткани сходство со звёздным небом, раздвигаются удивительно легко.

По парку разгуливают собаки.

Особняк расположен на краю спуска в лёгкую низменность. Там, на излучине реки, тусклыми огоньками фонарей и окнами мерцает город. Он не похож на залитые мощным электрическим светом земные города: мерцает едва-едва, позволяя угадывать лишь извивы улиц и некоторые здания. А далеко за ним мерцает ещё одна группка огоньков, но совсем маленькая.

– Это Нарнбурн, – неожиданно произносит отец. Я вздрагиваю, ощутив его прямо за спиной. – А те огоньки вдали – Академия драконов.

– Так близко, – шепчу онемевшими от страха губами.

– Очень близко, – отец так и стоит за мной. – Именно поэтому тебе надо собраться с силами и выложиться на все сто. От этого зависят наши жизни.

Развернувшись, оказываюсь лицом к лицу с отцом. Спрашиваю:

– Ты понимаешь, что такие увещевания лишь нервируют?

Он слишком нависает надо мной, и я отступаю, упираюсь в подоконник:

– Если ничего не получится, нас убьют?

– Если поймают на месте – да. Но если сбежим, наше положение в Ордене станет шатким. И я не смогу тебя защищать.

Защитничек выискался, от которого тоже надо защищать! Только другие его приятели ещё хуже.

– Из двух зол выбирают родную, – усмехается отец. – Ужинай и ложись спать, завтра утром тренировка. Ты должна полностью подчинить косу, только в этом случае у нас есть надежда на победу.

Он беззвучно направляется к двери.

– Коса не хочет никого убивать! – в отчаянии предупреждаю я. – Она не будет рубить голову дракону.

Полуобернувшись, отец отвечает:

– К счастью, убийство дракона – лишь дополнительное и необязательное задание для повышения статуса. Поверь, среди подкрепления будут те, кто справится со всеми драконами Академии.

Час от часу не легче!

– Просто держись поближе ко мне, – советует отец, – даже в самой критической ситуации я буду вытаскивать нас обоих.

Отражения светильников вспыхивают в его глазах.

– Спокойной ночи, – кивает отец и покидает гостиную, абсолютно беззвучно затворив за собой двери с серебряным узором.

Раньше я думала, что самый странный из моих знакомых – шизофреник, обитавший на два этажа выше маминой квартиры, но теперь понимаю: пальма первенства по странностям принадлежит отцу.

Тихий стук расползается по комнате.

– Леди, можно войти? – голос лакея приглушён дверью.

– Да, конечно.

Он вносит огромный поднос с пятью тарелками под колпаками, чашкой и фарфоровым чайником с морозным серебристым узором. Снова окидываю взглядом «ледяное» убранство комнаты. И не могу удержаться от вопроса:

– Скажите, пожалуйста, а хозяин дома случаем не из Озарана?

– Бывший владелец поместья был подданным Озарана, – опустив поднос на столик, слуга выставляет тарелки на столешницу.

– И что с ним стало?

Рука лакея вздрагивает, серебряный колпак звонко ударяется о блюдо. Мужчина выдавливает улыбку:

– Простите мою неловкость. Бывший владелец был вынужден срочно нас покинуть.

Звучит-то как двусмысленно. Особенно после дрогнувшей руки.

Выставив все блюда, чайник и чашку, лакей кланяется:

– Если леди что-нибудь понадобится, достаточно потянуть за ту ленту, – он указывает на голубую с серебром ленту, едва заметную между роскошных панно с узорами. – И кто-нибудь из слуг явится на ваш зов.

Он оставляет меня наедине с долгожданным ужином, только… аппетита почему-то нет. Хочется рвануть подальше от этого места.

Выглядываю на улицу: чёрными тенями скользят по дорожкам громадные звери. Если их не нарочно выгуливают в поле обзора моего окна, то в окружающем особняк парке их намного больше дюжины.

***

Жажда движения, поселившаяся в теле после затянувшейся поездки, долго мешает уснуть, но утром я поднимаюсь бодрая.

В свете блеклых утренних лучей сказочная зимняя обстановка серебряно-голубой спальни ещё сильнее напоминает об Озаране и…

Прочь опасные мысли!

Как принесли в спальню и положили на кресло брючный костюм, я не слышала. Он намекает на тренировку. И чтобы меня не вытащили силой, лучше встать и одеться самой.

Благо в перламутровую ванную подведён водопровод, и я быстро и с комфортом привожу себя в порядок, одеваюсь.

Только ступаю в коридор, по всему особняку разносится душераздирающий крик. Кажется, он доносится из комнаты возле лестницы.

Стихнув, крик сменяется руганью Огемара:

– Осторожней! И ровнее, ровнее!!!

Похоже, ему руку назад приделывают. Даже жаль, что так быстро: не успел он наказание прочувствовать. Не решил бы снова что-нибудь сотворить.

«Выходи на крыльцо», – раздаётся в мыслях голос отца.

О, неужели меня начали считать за человека и теперь приглашают, а не тащат, словно марионетку?

«Пока ты делаешь то, что нужно, у меня нет причин принуждать тебя ментально».

«Шариться в моей голове у тебя тоже причин нет, я пай-девочка».

«Ты пыталась сбежать. Вчера. Доверия ещё не заслужила».

На улице солнечно.

Отец не запечатался в сюртук, по-домашнему ожидая меня в свободной рубашке и жилетке. Вдоль обтянутого тёмными брюками бедра свисает чуть изогнутый клинок, а чехол с моей неожиданно молчаливой косой стоит возле двери.

Жуткие твари сидят в тени кустов, и снова кажется, что они не дышат.

– Что это за животные?

– Вестники Бездны, – взгляд отца теплеет. – Наши могучие союзники.

– Мы возьмём их в Академию?

– Разумеется. Мы не расходный материал, чтобы бросать нас в бой без хорошей поддержки.

Хоть это утешает.

– Идём, – отец осторожно подхватывает чехол с косой. – Время ещё есть, но всегда нужно помнить, что обстоятельства могут измениться.

Позади роскошного особняка расположен «город» из фигурно остриженных кустов. Смысл этой замысловатой композиции проясняется, когда мы минуем несколько поворотов лабиринта «улиц»: в центре вырыт большой амфитеатр наподобие тех, в которых мне приходилось тренироваться ранее.

Отец сообщает:

– Сначала бег, потом завтрак, потом – работа с оружием.

– Тогда зачем ты принёс косу сюда?

– Вы связаны, так будет лучше. Вперёд, – он усмехается. – Тебе же нравится всё делать самостаятельно и нравится бегать – так беги, Витория. Беги изо всех сил.

Он указывает на каменную лестницу ко дну амфитеатра.

Папаша определённо прав: если представлять, что убегаю от него и его безумной компании, бежать легче.

***

Приняв после пробежки душ, одеваться не спешу и… Отражение в зеркале изумляет. Я и раньше на фигуру не жаловалась, а сейчас… ё-моё, да меня можно в рекламу спортзала приглашать. Мышцы такие аккуратные, добавляющие контурам тела изящества. Самое то в шортах коротких и маечке ходить. Но местные платья всё скроют, да и красоту некому оценить… Саран… Нет! Выбросить из головы срочно-срочно!

Закончив с вытиранием, надеваю новый брючный костюм. Даже предстоящий завтрак с отцом не слишком печалит.

Но, к сожалению, в светлой столовой ждёт не только он, но и бледный Огемар. С обеими руками.

А ведь утро начиналось почти хорошо.

– Доброе утро, – усаживаюсь рядом с отцом.

Он, не мигая, смотрит на Огемара. И улыбается своей хищной улыбкой. Я бы на месте Огемара уже драпала отсюда со всех ног, но он чопорно отзывается:

– Доброе утро.

По нему видно, что папашу вместе со мной он мечтает придушить, но в голосе этого совершенно не чувствуется.

На этом обмен любезностями заканчивается, и я с удовольствием предаюсь чревоугодию, благо лакеи выносят несколько блюд с овощами, мясом, рыбой. Мясо и рыбы хочется особенно сильно, а раз фигура и нагрузки позволяют, можно себя побаловать. Но не забывая о манерах за столом – иначе опять попаду под контроль.

Огемар весь завтрак молчит и смотрит в свою тарелку. Аппетита у него совсем нет.

***

Двенадцать чёрных тварей сидят на дне амфитеатра, точно по центру очертив идеально ровный круг диаметром пять метров. А в центре – чехол с моей косой.

– Я туда не пойду, – отступаю от каменной лестницы. – Они меня съедят.

Даже усмешка Огемара не прибавляет мне желания спуститься.

– Они тебя не тронут, – отец первым шагает на каменные ступени и протягивает руку. – Идём.

С таким «соратником» за спиной, как Огемар, я предпочитаю схватиться за отца, а то можно и удар в спину получить.

На полпути ко дну отец негромко произносит:

– Он сам их боится. А ты не бойся, в тебе частичка их родной магии, без команды не нападут.

– Вопрос в том, кто отдаёт команды.

– Любой, у кого есть на это особое право. Сейчас это я. – Отец хмыкает. – Я бы не спустился сюда, если бы ключ управления был у Огемара.

Ключ управления… захватить бы его.

– Он рассчитан на ментальное управление, – предупреждает отец.

Но это может быть ложью, чтобы я укрась не попыталась – эх, некоторые мысли бегут впереди здравого смысла.

– Он действительно рассчитан на ментальное управление. Хватит портить имидж пай-девочки, займись делом.

К счастью, отец первым проходит внутрь звериного круга, иначе я не осмелилась бы подойти к чехлу с косой. Я настолько ожидаю от тварей пакости, что не думаю ни о чём, кроме них и того, как шумно колотится сердце, а каблучки стучат по плотной земле. Не раздражают ли эти звуки чудовищ?

Только оказавшись возле чехла улавливаю… смесь ярких и сумбурных эмоций: гнев, любопытство, обида…

И болтушка-коса почему-то молчит.

Что с ней сделали эти изверги?

– Повезло, что оружие к тебе лояльно, – говорит отец, и я поворачиваюсь к нему. – Если не будешь делать глупостей, быстро научишься с ней взаимодействовать, аккумулировать и перенаправлять магию. Пока это самые необходимые из всех навыков, следом пойдёт боевое управление.

Почему так хочется его передразнить, повторить поучительный тон?

Отец отвечает на моё мысленное удивление:

– Потому что ты теперь меньше меня боишься и не так нуждаешься в моём одобрении и признании. Это первый шаг к протесту и бунту. А теперь возьми косу и узнай её имя.

Как в каком-то фэнтезийном фильме – уж попала, так попала.

Пальцы глупо подрагивают, когда размыкаю защёлки по краям тёмного чехла. На солнце его кожа прогрелась, и косе, наверное, жарко, но она почему-то…

«Так ты понимаешь, как мне плохо, но ничего не делаешь?! – ввинчивается в мозг капризный голос. – Я тут от жары умираю, а ты даже не поинтересуешься, как у меня дела!»

– Ну что ты, я пришла в надежде на более тесное знакомство. Меня зовут Витория, а тебя как?

Распахиваю крышку чехла, и все семь глаз выпучиваются в мою сторону. Лезвие косы при всей его элегантной форме выглядит весьма внушительно, а крутой изгиб ручки, если подумать, позволяет охватывать жертв и срезать им… чего-нибудь.

«Не буду я срезать головы, страшное ты создание! – коса недовольно подпрыгивает на мягкой подложке. – И если собираешься прямо сейчас что-то подобное сотворить, живой я не дамся!»

Это ещё вопрос, живая она или как. Но коса прыгает так рьяно, что чехол с гневным «бум-шарк-бум» отползает сантиметров на двадцать.

– Эй-эй, всё в порядке, – уговариваю я. – Просто хотела узнать твоё имя. Правда-правда.

Коса замирает, только глаза двигаются, оглядывая меня, чудовищ, отца. Особенно его. Меня накрывает волной чужого смущения.

«А он у тебя красивый», – выдаёт глазастая.

Поперхнувшись, оглядываюсь на отца. У него и мускул не дрогнул. Он совсем косу не слышит?

«А зовут меня «Объект ЭАКУ-2.18», можешь ему так и передать».

Теперь разворачиваюсь к косе, переспрашиваю:

– Как-как тебя зовут? Поподробнее, пожалуйста.

«Объект Экспериментальный Автономный Контактно-Управляющий второго класса – то есть я обладаю способностью к мышлению – номер восемнадцать, – спокойно поясняет коса. А потом как воскликнет: – Тебе что, не нравится моё имя?!»