Попаданка ледяного дракона

Глава 17

– Кричать будешь? – шепчет Лэв.

Разговор в моих интересах – можно подумать, он благотворительностью заняться решил. Тоже ведь зачем-то ко мне залез, но имеющиеся перспективы настолько мрачны, что остаётся только головой помотать: не закричу.

Рука Лэва соскальзывает с губ. Под жалобный писк кровати перебираюсь к холодной стене, прижимаюсь. В этой новой спальне, куда меня переселили после разрушения предыдущей, мебель старая, кровать мерзко скрипит.

А на моей груди почему-то висит что-то холодное тяжёлое. Нащупываю цепочку и камень в металлической оплётке. На руке тоже что-то холодное, каменное – браслет.

– Это амулеты, – поясняет Лэв, словно увидев моё движение в кромешной тьме. – Они не дают тебе выплёскивать эмоции. Менталистам кажется, что ты просто спишь.

Сердце застывает и тут же пускается в галоп: защита от влезания в голову! Она существует! Она должна существовать!

– А от управления? – шепчу в ответ. – Можно как-то защитить меня от того, что они мной управляют?

– Да, но тогда связи оборвутся, они это сразу почувствуют, активируют всю защиту, и нам не поздоровится. Я дам защитный амулет, если согласишься на побег.

Хочется крикнуть: «Да!» Внутри всё бушует, руки дрожат, а в ногах – противная слабость. Я должна вести себя осмотрительно, должна выяснить, зачем это капитану, ведь не за красивые же глаза он пытается выкрасть меня у явно могущественного Ордена.

– Дирижабль близко? – сипло спрашиваю я.

Усмехнувшись, Лэв протягивает мне комок тряпок.

– Да, но он будет отвлекающим манёвром. Пусть эти гадёныши за ним погоняются.

Всё страннее и страннее: он собирается бросить вызов своим работодателям? Разве это не безумие?

Надо одуматься, остановиться, но при мысли, что завтра мной снова будут управлять, как марионеткой, внутри поднимается волна ослепительного гнева.

Хоть и говорят, что из двух зол надо выбирать знакомую, я решительно ощупываю предложенные Лэвом тряпки: кожаные штаны, рубашка, жилет с меховой подбивкой. Отлично. Стянув с себя длинную сорочку в рюшах, судорожно натягиваю штаны. Горячие руки Лэва пробегаются по плечам, касаются груди.

– Амулет с сорочкой случайно не сняла? – насмешливо интересуется он, снова поглаживая груди, хотя амулет висит между ними.

Ладно, мудак, лапай, пока можешь, только выведи из этого проклятого поместья!

– Не сняла, – глухо отзываюсь я и закусываю губу, чтобы не послать этого любителя щупать куда подальше: пока нельзя.

Соскальзываю с кровати и накидываю рубашку. Лэв притягивает меня к себе и впивается в губы поцелуем. Приходится отвечать. Изо рта у него пахнет мятой, целоваться он умеет. В принципе, если бы не нарастающая паника, можно было бы удовольствие получить. Но если появится возможность – отомщу за то, что воспользовался моей беспомощностью.

Благоразумно прервав поцелуй, Лэв помогает мне натянуть жилетку и подталкивает ногой к босым стопам сапоги. Я моментально в них влезаю. Чуть великоваты, но ничего страшного, главное – в доме тихо, и мой глазастый монстр не показывается. Интересно, где он? Мне казалось, ночами он меня караулит, а сейчас его нет. Может, на охоту отправился?

Поймав Лэва за грудки, шепчу:

– Где амулет, который защитит меня от контроля?

– Наденешь его, когда доберёмся до границы поместья. Раньше поднимать тревогу опасно.

Что ж, надеюсь, до этого времени нас не перехватят.

Лэв раздвигает шторы. В комнату просачивается тусклый свет звёзд и холодный ночной воздух. Стёкол в моём окне почему-то нет, только рама. И осколков тоже нет. Похоже, не обошлось без магии.

Наклонившись, Лэв поднимает с пола сделанную из обрывков ткани верёвку. Обвязав её вокруг крышки стоящего у окна комода, выбрасывает конец наружу. Первый протискивается в прямоугольник пустой рамы и сползает вниз. Массивный комод даже не дёргается.

От страха тело ходит ходуном, но лезу следом, судорожно цепляясь за верёвку, соскальзывая на слишком маленьких узлах. Сапоги явно не предназначены для таких спусков.

Лэв подхватывает меня внизу, сжимает ладонь и тянет к парку, полному кустов, деревьев и фонтанов. Звёзды будто слизывает с неба.

– А как же собаки? – шепчу я, вспоминая, как попробовала выйти ночью из дома и столкнулась с клыкастыми монстрами метр в холке.

– Они нас не почувствуют, быстрее, – Лэв набирает скорость.

Как он видит в темноте? Я боюсь споткнуться, подошвы скользят по влажной траве. Где-то далеко урчит гром. Первые капли дождя ударяют в лицо, шуршат по листьям.

– Ну, наконец-то, – ворчит Лэв.

– Что? – шепчу я. После стольких тренировок сохранять дыхание удивительно легко.

– Дождь – наше прикрытие.

– Ты его вызвал?

– Угу, – не сразу отвечает он и резко сворачивает. Кажется, к лабиринту живой изгороди, но бежит не внутрь, а по наружной кромке.

Дождь нарастает, почти больно хлещет по лицу и рукам. Жилетка противно пахнет мокрым мехом. Не видно ни зги, но Лэв бежит, не останавливаясь, и тащит меня за собой.

Похоже, он видит в темноте и точно знает маршрут.

Дождь превращается в ливень. Бежать сквозь потоки тяжело, но надежда на свободу от менталистов придаёт сил. Лэв крепко перехватывает моё запястье.

Бежать. Скорее бежать.

Он останавливается, и я врезаюсь в него.

– Давай, живее! – кричит он сквозь рёв дождя и подталкивает меня, прижимает мои руки к перекладине лестницы.

Лестница. У высокой стены ограды нас ждёт лестница!

– А как же зомби? – меня колотит. – Как справимся с зомби, которые снаружи?

– Лезь! – Лэв подталкивает меня под ягодицы. – Быстрее!

И я лезу. Скорее из страшного дома! Ливень пытается смыть меня вниз, но я упорно поднимаюсь, наконец, взбираюсь на стену. С другой стороны тоже лестница. Лэв напирает.

Надеюсь, зомби внизу нет…

Перебираюсь на ту сторону. Нога соскальзывает с перекладины, я практически валюсь вниз, чудом не пересчитав перекладины носом или подбородком.

Чьи-то сильные руки охватывают меня. На шее смыкается холодный металл. В следующий миг запястья мне заводят за спину и защёлкивают наручники.

Над поместьем вспыхивает переливающийся всеми цветами радуги купол. Взвывают собаки. И не только внутри огороженной территории, но и снаружи тоже.

Сквозь грохот дождя в ухо кричат:

– Младший лейтенант Геринх Дольф, имперская служба безопасности. Вы арестованы по подозрению в убийстве их высочеств Рарриена, Адарона, Элхары и Имэлин Озаранских!

Этот кто-то в одно движение закидывает меня поперёк седла, выбив из лёгких воздух. Мир переворачивается, кровь ударяет в голову. Меня пристёгивают к седлу ремнями. Надо бежать. Я обращаюсь к тёмной силе… но она не отзывается. Она ведь может пережечь наручники… но её будто нет.

– Лэв, не наследил? – спрашивает кто-то другой.

– Нет, – отзывается мой «помощник». – Всё будет выглядеть, как её самостоятельный побег.

– Тогда живо в дирижабль, твоё участие не должны обнаружить.

– Да сам знаю, – совсем близко отзывается Лэв и шлёпает меня по ягодице. – Удачи, Витория.

Лошадь подо мной срывается с места. Куда-то мчится и, кажется, рядом скачут ещё лошади. В лицо летят брызги. Отворачиваясь от них, пытаюсь осознать, что произошло, в каком убийстве меня обвиняют?

И вдруг жгучим ужасом приходит осознание.

Тот мужчина назвал четыре имени.

Четыре…

Во дворце мы украли четыре сокровища Озарана.

Их высочества – это же принцы и принцессы Озарана, и их жизни… это действительно сокровища королевства.

Невозможно вдохнуть, ужас парализует тело, мысли. Так страшно мне не было никогда.

От зомби эти безопасники не избавились – лишь заморозили, оставив стоять вдоль тропок. Трясясь в седле, сплёвывая воду и то и дело получая по лицу мокрыми прядями, пытаюсь собрать мысли в гудящей от притока крови голове.

Что делать?

Наверное, смириться и сотрудничать, но… мне ведь и предложить особо нечего. Я видела отца, которого здесь вряд ли ожидают встретить живым, Эрмила Хаста, начальника императорского дворца, вампиршу и чернявого парня, ещё слышала об инфицированных продуктах. Стоят эти показания хоть что-нибудь? Поверят ли мне?

В голове гудит всё сильнее, от притока крови тошно.

А капитан Лэв… надо же: казался таким бесшабашным парнем, а на деле – агент службы безопасности. Красавчик, что б ему икалось! И что б ему повезло в деле против орденцев, только лучше бы он арестовал ту троицу менталистов, чем меня.

Постепенно дождь сходит на нет, и тучи обнажают звёздное небо. В их тусклом свете удаётся оценить масштаб катастрофы: только с видимой мне стороны скачет десяток всадников. Меня считают очень опасной. С таким конвоем не сбежишь.

Поняв это, бессильно опускаю голову.

То, что арестовавший меня офицер представился и объяснил причину задержания, даёт надежду, что права жителей тут соблюдаются хотя бы отчасти. Но это впечатление может быть обманчивым. И я здесь нелегально. И вряд ли можно надеяться на щепетильность при допросе подозреваемой в убийстве королевской семьи. Ещё и орудия пыток, всякие инквизиторские ужасы вспоминаются некстати, скручивая и без того сжатые внутренности. Кажется, меня сейчас стошнит от страха… Зачем я вспоминаю «испанский сапог», забивание гвоздей под ногти и прочие кошмары? Теперь меня перетряхивает судорогами, а надо успокоиться, собраться, потому что в любой момент может начаться допрос, на котором нужна трезвость мысли, чтобы убедительно сотрудничать со следствием. Может, меня какие-нибудь менталисты проверят? Определят степень вины…

Мысли мечутся по замкнутому кругу, бросая то в оцепенение страха, то в судорожную жажду действий. За ними я почти не замечаю качку и странные ощущения в теле. Потом всё же осознаю, что по спине что-то струится… но что?

И только когда по шее проползает нечто мягко-тёплое, а под прикрытием моих растрёпанных волос открывается глаз на тонкой ножке, понимаю: чёрное непонятное создание никуда не пропадало – оно просто незаметно приклеилось ко мне и теперь вылезло. Друг оно или враг? Поможет или ещё больше навредит?

Королевство Озаран, приграничные земли

Саран пробуждается, будто от толчка. Озноб пробегает по телу, заставляя сесть на кровати. Падающий в окно свет фонаря освещает комнату в трактире, дремлющих у стен стражников.

Подняв руку, Саран проводит языком по натёртому ограничивающим браслетом запястью. Вылизывая ранку, пытается понять, что его разбудило, какое такое странное ощущение, и не сразу замечает, что вкус его крови изменился.

«Значит, обмен кровью сработал как ритуал. Я изменяюсь. И Витория где-то там далеко меняется тоже», – Саран плавно сползает с кровати. Ощущение чужого взгляда мурашками пробегает по его обнажённому телу, но он не оборачивается. Накинув на плечи одеяло, подходит к окну, замерцавшему из-за наложенного на стёкла магического щита.

Тихо шевелятся стражники.

– Я не собираюсь убегать, – равнодушно сообщает Саран и запрокидывает голову, прокручивает её по кругу, разминая шею.

Закрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям… и застывает, осознавая, что ему не хватает…

Не хватает совсем маленького, на грани осознания, присутствия Витории… Словно её больше нет.

Паника захлёстывает Сарана, сковывает всё внутри, останавливает дыхание. Этот ужас ослепляет, выжигает разум. Кожу рук и ног вздыбливает чешуёй, мышцы спины ноют от потребности распахнуть заблокированные вместе с магией крылья.

– Ваше высочество… – обращается к нему один из стражников. – Ваше высочество, успокойтесь…

– Да, конечно. – Саран отступает от окна, а в следующий миг всем покрывшимся чешуёй телом бросается на стекло.

Хрустнув, рама проминается. Саран отскакивает и бросается на неё опять. На этот раз массы его тела хватает, чтобы её выбить, и вместе с рамой спадает укрепляющий окно щит.

Саран вскакивает на подоконник и подпрыгивает. Вонзившись когтями в деревянную стену, подтягивается к крыше.

– Держите его!

– Тревога, тревога!

– Он сбежал!

Саран выскакивает на крышу. Один быстрый взгляд вокруг – и он уже прикидывает маршрут, с разбегу перескакивает на соседнее здание. Отросшими на ногах когтями останавливает скольжение по черепицам. Вдохнув, бросается дальше – как можно дальше, пока отец не превратился в дракона и не бросился в погоню.

Единственное, чего не знает Саран, так это цели побега. И лишь выбравшись из города, понимает, что его ведёт надежда. Ничем необоснованная надежда, что на грани сознания он снова ощутит присутствие своей пары. Сможет до неё добраться.

Империя Эрграй, приграничные земли

Кони останавливаются в сером предрассветном сумраке. Рядом гудит вода. Наконец развязывают верёвки, и чьи-то руки стягивают меня вниз. Онемевшие ноги подгибаются, я проседаю на обрамлённые инеем коричнево-красные листья.

Жутко ноют мышцы заведённых за спину рук. Запах прелой травы, дыма – всё кажется далёким. Кони недовольно похрапывают.

– Геринх, подними её.

Мои плечи стискивают, тянут вверх. Самой мне не хватает сил даже голову поднять. Тёмное существо точно корсетом обтягивает тело под рубашкой.

– Голову ей подними.

Меня тянут за волосы. Отдавший этот приказ мужчина подходит, держа на уровне моего лица какой-то лист. Смотрит на него, на меня, снова на дрожащую на промозглом ветру бумагу. Взгляд тёмных глаз очень пытлив. За его спиной спешившиеся мужчины подходят к костру, греют руки и мрачно переговариваются. Дальше за ними – каменная ограда и мрачный осенний лес.

– Сходство на лицо, – заключает мужчина, и его взгляд становится ещё более пытливым. – Итак, я капитан Шаржан Илан, имперская служба безопасности. По-хорошему всё расскажешь? Или обращаться к плохим инструментам?

Последнее время мужчины в звании капитанов мне нравятся всё меньше, но:

– Сама всё расскажу. И с радостью, потому что меня заставили.

Уголок губы Шаржана дёргается, и я вдруг понимаю, что «меня заставили-подставили» ему говорят часто, он такому больше не верит… Наверное, надо начать с рассказа об инфицированных продуктах – это легче проверить. А потом можно попробовать сдать известных мне орденцев, включая ту стерву, что устроила моё похищение из магазина…

Громкий хлопок заставляет мужчин схватиться за оружие. Шаржан оборачивается, и моё сердце уходит в пятки: возле костра, на площадке чёрного камня, стоит громила. Тот самый Халанхар, начальник охраны императорского дворца, который состоит в Ордене. И не один – с ним трое таких же широкоплечих гигантов. Все в красной форме – внушительные, страшные.

Мои конвоиры, хоть и смотрят на явившихся настороженно, оружие опускают.

– Халанхар, что ты тут делаешь? – недовольно спрашивает Шаржан. – К нам должно прибыть подкрепление ИСБ.

– Мы ваше подкрепление, – Халанхар медленно приближается, а меня начинает потряхивать от страха. – Как узнал, кого вы схватили, сразу пришёл на помощь.

Только от кого узнал, от орденцев? Кричать, что он предатель? Мне не поверят, если только он не нападёт на безопасников.

– Это не ваша юрисдикция, – ворчит Шаржан.

На освобождённом пяточке чёрного камня с хлопком появляются ещё трое хмурых мужчин в красных мундирах. Не знаю даже, хорошо или нет, что волшебники перемещают лишь себя, и никого дополнительно притянуть не могут.

– Я был в Инклестине, – басит надвигающийся Халанхар, – видел тот кошмар собственными глазами, теперь это личное.

Осторожно оглядываюсь по сторонам: кажется, безопасников около двадцати, но магически они могут уступать вновь прибывшим.

– Это ваша подозреваемая? – Халанхар дёргает меня за подбородок и рассматривает, будто видит впервые, но выражение глаз с неестественно крупными радужками весьма красноречиво советует держать язык за зубами.

Шаржан цедит:

– Да. Когда доставим арестованную в Столицу, допрашивать её будет ИСБ. Потом можешь ознакомиться с протоколом допроса. – Наконец Шаржан втискивается между мной и Халанхаром. – Если пришёл помочь, отлично – вставай со своими медведеоборотнями в караул. Наш дирижабль прибудет в течение часа, ещё неизвестно, устроили ли культисты погоню, и сколько их будет.

Культисты? Какие культисты? Или… Орден для остальных – Культ?

И как бы ещё сказать этому недогадливому Шаржану, что погоня возвышается над ним. Поверх его головы Халанхар смотрит на меня, и от этого взгляда стынет кровь.

С третьим хлопком на площадке появляются ещё трое в красном. Расстановка сил меняется просто стремительно.

– Геринх, отведи подозреваемую в сторону, – приказывает Шаржан.

Меня оттягивают назад. В каких-то нескольких шагах от Халанхара дышать легче, я готова расцеловать Геринха за мгновение почти счастья.

– Стоять! – рычит Халанхар.

Геринх замирает. Я пячусь, пытаюсь оттолкнуть его подальше, но он стоит на месте.

– Не смей приказывать моим людям, – Шаржан приподнимается на цыпочках, чтобы казаться выше, но этого мало.

– Она опасна, – рычит Халанхар, – держи её поближе к нам!

Да-да, поближе, чтобы я лишнего не сказала. Я перестаю напирать на стоящего позади Геринха – всё равно это бесполезно.

Что делать? Если начну рассказывать – Халанхар и его мрачные типы нападут на безопасников?

Под грудью щекотно проползает чёрное существо и вываливает глаз в расстёгнутый воротник рубашки. Только бы это не заметили: мне кажется, местные при всей их магии такую деталь между грудями не оценят.

– На ней антимагический ошейник, – Шаржан и не думает отступать.

Во взгляде Халанхара, направленном на меня поверх его головы, читается обещание жестокой расправы.

«Он мне ничего не сделает, сейчас он мне ничего не сделает, – пытаюсь убедить себя, но от страха трясусь. – Просто хочет запугать, чтобы молчала».

По моим рукам щекотно проскальзывает существо, выползает из-под рукавов на запястьях. Ё-моё, оно же меня сейчас выдаст!

Вдруг наручники размыкаются. Где оно прежде было? Их надо было открыть раньше! Или к действиям его подтолкнуло присутствие Халанхара? Оно его тоже боится?

С отчётливым «ЗВЯК» наручники падают на землю. Все опускают взгляды на них.

– Антимагический ошейник, да? – рычит Халанхар.

А я… не знаю, что делать. Чёрное существо опутывает мою шею и растопыривает глаза на ножках во все стороны. Геринх отскакивает от меня. Я – подальше от Халанхара.

– Порождение Бездны, – произносит кто-то.

И от меня отступают, образуя полукруг. Мужчины достают оружие, на ладонях некоторых вспыхивают сияющие символы, загорается огонь.

– Я не опасна, – нервно уверяю, оглядываясь по сторонам.

Бежать некуда: мы на поляне, обнесённой каменной оградой с трёх сторон. Ворота закрыты. За оградой – лес, в котором можно было бы скрыться. Увы, от него меня отделяет не только каменная кладка, но и вооружённые мужчины.

С третьей стороны – перила с привязанными к ним лошадьми. За ними – обрыв. Там гудит вода. И к перилам, окружая меня, тоже пробираются безопасники. А товарищи в красных мундирах встают за их спинами.

– Смотрите, чтобы в реку не сиганула! – рявкает Шаржан.

Значит, там я могу спастись. Только, боюсь, на занемевших ногах не успею добежать, меня сразу скрутят.

Чёрное существо вытягивает во все стороны щупальца. С громким «Пф!» из них выстреливают чёрные струи, распыляются чёрным туманом.

– Бить на поражение! – командует Шаржан.

Кони бешено ржут. Под прикрытием чёрного тумана я бросаюсь к реке. Врезавшись в перила, понимаю, что надо было бежать к ограде, рваться в лес. Может, не поздно?

Потоки воздуха разгоняют чёрную дымку. Точно надо было в лес: до реки падать метров тридцать, она бурная. Оборачиваюсь: Геринх заносит нож, чтобы метнуть в меня. Наши взгляды встречаются. И… его рука чуть опускается. Всего на миг, достаточный, чтобы я, оттолкнувшись, провалилась в пустоту.

Ветер ударяет в спину, ощущения замедляются, в одуряющем падении я вспоминаю, что с такой высоты в воду надо входить вертикально. Надо повернуться в воздухе и нырнуть вертикально, так у меня есть шанс выжить.

А надо мной – край обрыва, перекошенные лица и летящие вслед сгустки огня и шарики молний.