Попаданка ледяного дракона

Глава 2

Приоткрываю губы её окликнуть, но отец зажимает мне рот ладонью, шипит на ухо:

– Тихо!

Ну и ладно, главное – разрешает двигаться к свету.

Трещат кусты. Мы входим в них по проторённой блондинкой дорожке. Та с остервенением раздвигает ветки, оставляя на них нити и лоскуты платья. Краем сознания отмечаю, что ей, наверное, больно, но почти сразу мысли пронзает непреодолимое желание добраться до источника пульсирующего света.

Блондинка первой прорывается сквозь кусты.

– А-а-а-а! – раздаётся оттуда мужской голос.

Отец отодвигает меня за спину. Я бросаюсь вперёд, но он, ловко придерживая меня, пробирается первым. Замирает. Выглядываю из-за его плеча: посередине поляны стоит мерцающий столб, и я хочу подойти, всё во мне жаждет коснуться его…

– Кто я? Где я? – рыдает сидящий перед блондинкой мужчина в балахоне.

Отвернувшись от него, она касается столба – и исчезает.

– Пора! – Схватив меня под мышку, отец проносится через поляну к столбу и вдавливает меня в него – сквозь него, в парализующий холод. Почти мгновенно исчезает и холод, оставив меня в мире без ощущений, без эмоций.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Сумрачно. Меня придавливают к каменной стене. От испуга перехватывает дыхание. Но это всего лишь отец. И носатый брюнет в сюртуке. В рот пихают что-то кисло-ватное.

– Ешь, а то умрёшь, – шепчет отец. От неожиданности шире распахиваю глаза. Мы в каменном зале. За плечом отца белеет лохматая голова блондинки.

– Ешь, глотай, – настойчивее требует он.

Гудят голоса, эхо – всё звенит. Челюсти будто сами двигаются, пережёвывая кислую гадость. И сглатывает её тело само собой.

– Идём, – приказывает отец.

Пока не объяснит – не пойду! Но вопреки желанию ноги несут меня за ним. Отец скользит вдоль стены, я – следом, а в конце – неизвестный носач. От него веет… силой.

Протянувшая руку блондинка истуканом стоит посередине зала. Что с ней? Что будет со мной? Почему тело действует само по себе? Паника нарастает, мешая дышать.

Из-за эха кажется, будто хлопки и голоса звучат отовсюду, пронизывают весь зал. Мы почти доходим до тёмного проёма, когда незнакомец сжимает моё плечо. Отец тоже останавливается. Вдвоём они прижимают меня к стене.

Из темноты бесшумно выходит невысокий старик в кожаных штанах и рубашке странного кроя. Кинжал поблёскивает на его бедре, в руке качается портфель. Старик приближается, но на нас будто не замечает.

Поравнявшись с нами, останавливается и смотрит на меня, не мигая. Смотрит в глаза. По его лёгкой растерянности, по движению зрачков понимаю – не видит меня. Нахмурившись, тряхнув головой, старик продолжает путь.

Отец выдыхает. Снова делает шаг вперёд. Моё тело следует за ним по пятам. Точно в кошмарном сне. Да! Иного объяснения нет: это кошмарный сон, и когда проснусь, всё закончится.

Мы ступаем в тёмный коридор. Голоса и хлопки здесь намного тише. Отец шарит рукой по стене. Что-то щёлкает, мы ныряем в ещё более густую темноту. Нога соскальзывает со ступени, но незнакомец ухватывает меня за шиворот, не давая упасть. Трещит блузка, врезаясь под мышки и в горло.

Отец перекидывает меня через плечо и торопливо спускается вниз. Кровь приливает к голове. Шуршат подошвы, доносятся отголоски хлопков. Болтающаяся внизу голова кружится, к горлу подступает тошнота, но оцепенение не разбивается даже рвотным позывом.

Что со мной? Неужели меня парализовало? Нет! Только не это!

Сквозь свисающие тёмные волосы не сразу замечаю забрезживший свет. Носатый обгоняет отца. Тихо всхлипывает дверь, пропуская на лестницу поток оранжевого света. Отец выныривает в коридор. В некоторые из каменных плит пола инкрустированы медные символы. Потрескивают свечи. Пахнет странно.

Мы минуем лестницу и коридор, вновь оказываемся во тьме: гулкой, сырой и холодной. Кровь в голове не гудит, а ревёт, и больше не страшно, мне… тесно, будто стискивает со всех сторон. Давит сверху.

Снова остановка. Меня сажают на ящик, приваливают спиной к ледяной стене. Без предупреждения вспыхивает свет. Он исходит из маленькой парящей в воздухе сферы. Невероятно! Носатый брюнет оглядывает меня. Кивает.

Отец, взяв с соседнего ящика шкатулку, поднимает крышку. С щелчком вскрывается второе дно. Шкатулку подносят ко мне. Чувствую – нельзя в неё заглядывать, надо бежать, и я пытаюсь, но тело не слушается. Всё же заглядываю внутрь. Там – тьма.

Во тьме открываются алые глаза и зубастая пасть. Тьма выплёскивается мне на колени, взбирается по груди и окутывает шею, плечи…

Неведомая тяжесть, душившая меня последние минуты, отступает. С этой страшной тварью на груди я вдыхаю глубоко и свободно. Значит, это не чудовище, а помощник, просто страшненький такой.

Носатый, улыбнувшись, достаёт из кармана шар, тот увеличивается втрое. Медленно подносит его к моему лбу и прижимает. Шар проваливается в голову, её охватывает нестерпимый зуд, но прежде, чем успеваю вцепиться ногтями в кожу, он исчезает.

– Добро пожаловать в Эёран, Витория, – носатый протягивает ладонь. – Я Малри Эста, друг твоего уважаемого отца. Рад познакомиться с такой очаровательной леди.

О да, я очень очаровательна сейчас: волосы растрёпаны, синяк на скуле, одежда в сравнении с его бархатным камзолом просто нищенская. Но руку для пожатия поднимаю, Малри подхватывает её и, словно в фильмах о галантном веке, прижимается губами к тыльной стороне ладони.

– Прости, если напугал, но надо было действовать быстро, чтобы вас не перехватили враги.

Наверное, надо спросить, что за враги и как от них спастись. Или уточнить, за что уважают отца, которого дома считали чуть ли не сумасшедшим. И ещё нужно выяснить, что за чёрная штука окутала шею, но я тыкаю пальцем в сияющую сферу и ошеломлённо бормочу:

– Это магия? Магия, да? Мы в…

– В Эёране, – улыбается Малри, его рассечённое тенями носатое лицо становится жутким. – Самом волшебном из всех миров. И самом несправедливом. Но об этом позже: вам надо бежать.

– Магия… другой мир, – повторяю я. Кажется… кажется, у меня сдают нервы. Хочется хохотать в голос: магия. Это же просто… – Невероятно!

– Да, и у тебя тоже будет магия. – Малри гладит мою руку. От прикосновений по коже растекается успокаивающая прохлада. – А сейчас переодевайтесь, вам надо скорее отправляться в Озаран, вы должны успеть до того, как перекроют дороги.

Холодок от его руки ползёт выше. Существо на моей шее издаёт клокочущий звук, на плече открывается пять алых глазок и выпучиваются на Малри.

– Что это? – не своим, писклявым голосом спрашиваю я, косясь на фыркающее создание. – Оно меня не укусит?

– Оно поглощает излишки магии, – отец по кивку Малри открывает ящик и вытаскивает мешок, вытряхивает из него одежду. – Ты не привыкла к магии в таком количестве, за стенами Академии тебя без него убьёт.

– Мне всю жизнь с этим ходить?

– Пока не адаптируешься, – отец бросает мне длинное старомодное платье.

– А ты? Тебе такая штука не нужна?

– Я коренной эёранец, магический фон не вредит мне даже после долгого перерыва.

Ох, чувствую, нам есть о чём поговорить.

– Я проверю повозку. – Малри уходит в темноту.

Его шагов не слышно за шелестом одежды переодевающегося отца.

– Витория, скорее, нам надо бежать.

Отец никогда не оправдывал моих надежд, но… в этом чужом мире он единственный мой близкий человек, единственный, у кого есть повод обо мне заботиться. Я встряхиваю платье. Тут история наверняка идёт иначе, но вид одежды часто диктуется традициями общества. Сюртуки и подобные платья по аналогии с земной историей – век девятнадцатый, максимум – начало двадцатого. В те времена одиночкам жилось несладко.

Расстегнув мелкие пуговицы на спине лифа, напяливаю платье поверх блузы и джинсов. Из-за тёмного цвета оно кажется невзрачным, но ткань мягкая. Чёрное существо растекается по мне, словно комбинезон, и легко помещается под платьем.

– Развернись, – велит застёгивающий свою жилетку отец.

Ловко справившись с пуговками у меня на спине, он вытаскивает из ящика жакет и берет с пёрышками и серебряной брошкой.

– Убери под него волосы.

– Ты должен мне объяснения, – скручиваю пряди в жгут и вкладываю их в берет, надеваю его чуть набок, поправляю брошку с пёрышками. – Долгие и подробные.

– У нас будет время. – Отец подхватывает меня под локоть и ведёт в темноту.

Светящаяся сфера остаётся в воздухе рядом с ящиками и пустой шкатулкой. Несколько раз оглядываюсь на неё: сияет. Она висит прямо в воздухе, ничто её не держит.

– Ступени, – предупреждает отец.

Шагаю осторожнее, натыкаюсь пальцами на влажную стену. Мурашки вздыбливаются, и неведомое существо на моей шее ёрзает, отчего мурашек становится ещё больше.

– Долго я буду адаптироваться? – Мой шёпот звучит удивительно громко.

– Тсс, – доносится из глубокой темноты.

Вопросы распирают голову, язык зудит – выспросить все-все подробности, понять, что происходит. Но молчу. Впереди мелькает тусклый свет, всполохи теней. Тянет запахом сена и навоза. От конского ржания вздрагиваю. Отец выводит меня в… ангар.

В глазах кобылы, запряжённой в крытую повозку, мерцают отсветы подвешенного к потолку светильника. Придерживающий полог повозки Малри машет рукой, предлагая скорее забираться внутрь. Отец дёргает меня сильнее, и облепившее меня существо натягивается на коже, будто пытаясь сопротивляться.

Бесшумно приоткрываются ворота, внутрь заскакивает серокожий карлик с красными глазами. Точно не человек! Он проносится к Малри и почти истерично спрашивает:

– Достал?

– Дорога свободна?

– Их вывезут, ты достал? Достал? Ты обещал!

– Тс-с, да, – Малри оттопыривает полу сюртука. – Только что из Бездны, проскочил при схождении так ловко, что не задел охранных чар.

– Сильный и ловкий, – восхищённо цокает карлик и протягивает руки.

В его маленькие ладони плюхается чёрный комок, слабо дёргает щупальцами. Похож на моё существо, но у этого нет глаз, рта, да и у меня возникает ощущение, что это нечто другое. Карлик влюблённо оглядывает сгусток тьмы.

– Что это? – спрашиваю я, отец вталкивает меня в повозку.

– Сила, – Малри подсаживает меня под ягодицы.

Карлик прячет чёрное существо в перекинутую через плечо сумку. Меня так настойчиво всовывают в телегу, что я наконец туда вскакиваю.

– Спрячься. – Отец забирается следом и вталкивает меня за пахнущие копчёным мясом бочки. – Залезай глубже, сиди тихо. Нас не должны засечь, иначе казнят.

– Оружие слева под мешками, – предупреждает Малри.

Закусываю губу. Под мешками, если я верно рассмотрела в сумраке, спрятаны два меча, пояс с метательными ножами и склянками в кожаных петлях. Застегнув пояс на бёдрах, отец присаживается рядом и, положив мечи поближе, натягивает на нас мешковину. Становится трудно дышать.

– Не думай ни о чём, – шепчет отец в жаркой темноте. – Нас могут выдать даже мысли.

– Мысли?

– Тс-с-с!

Только собираюсь переспросить, раздаются голоса. Шаги. Всхрапывает кобыла. Повозка скрипит, как если бы кто-то грузный забрался на козлы.

– Н-но!

Щёлкают вожжи. Под тихий цокот повозка трогается с места. Чуть разгоняется. Замирает. Продолжает путь, с поскрипыванием сворачивая в сторону. Цокот усиливается, словно под копытами не земля, а камни. Моё сердце колотится быстрее и громче, чем подковы о землю. Накатывает паника: правильно ли я поступаю? Вцепляюсь в рукав отца. Неожиданно он поглаживает мою ладонь. Чёрное существо на мне шевелится, будто пытается приласкать. Немного жуткое ощущение.

– …считай, у принцев по два отбора было, а избранных не нашли, последний шанс у них, – басит кто-то. – Стой!

Повозка притормаживает. Отец напряжённо застывает, даже не дышит. А я, наоборот, кажется, дышу слишком громко.

– В Академии найдут, – хмыкает кто-то пискляво. – Аранский точно найдёт, как я слышал, а нашему северному союзнику уж как повезёт.

– Поменьше бы ты языком трепал о Них, – цыкает бас и тут же гаркает: – Что в телеге?

– Пустые бочки и мешки, – сипло отвечает возница. – Доставка продовольствия. Склад мистера Эволи, Нарнбурн, Прибрежная пять. Только что разгрузился на складе, еду домой. Завтра вернусь с новой партией.

Металлический лязг. Чьи-то тяжёлые шаги вдоль борта. Глухой удар по нему. Дёргаюсь, едва сдерживая вскрик. Холодная ладонь отца ложится на губы. Да будто я сама не понимаю, что надо молчать!

– А что? – интересуется возница. – Кому-то нужны хозяйские бочки? Ха-ха!

– Сегодня пик схождения миров и прибывают принцы, – басит неизвестный совсем рядом. – Повышенные меры безопасности. Так что слезай и открывай свою телегу, будем досматривать.

Рука отца соскальзывает на лежащий возле колена меч.

– Вам делать, что ли, больше нечего? – лениво отзывается возница. – Поздно уже, я домой хочу жёнушкин ужин пробовать, и если бы я хотел что-то против принцев сделать, то въезжал бы в Академию, а не выезжал.

– Поговори мне тут, и спалим тележку дотла! Вместе с тобой и кобылой.