Попаданка ледяного дракона

Глава 4

Долго, пронзительно смотрит отец.

– Считаю до десяти, – предупреждаю я. – Раз, два, три… – На моём лбу выступает пот, пальцы на ручке дверцы сводит до боли. – Четыре, пять…

– Я точно не знаю.

– Что?!

Отец морщится, но признаётся:

– У этого существа нет названия. Оно… Его вывели искусственно, чтобы получить магию, отличную от магии Эёрана – магию Бездны. Оно что-то вроде источника-приёмника, это трудно объяснить тому, кто не понимает принцип работы магии. Только оказалось, что рождённые здесь и в других магических мирах одарённые не могут использовать чужую магию. Пробовали по-разному: неинициированным, до возраста пробуждения источника, прививали новорождённым, но магия Эёрана, пропитывающая магические миры, отторгает эту связь. Одна надежда, что передавшейся от меня магии Эёрана будет недостаточно для отторжения у тебя магии Бездны.

– То есть на мне будут проводить эксперименты?

– Ты попробуешь получить магию Бездны.

– Это звучит как эксперимент надо мной, а я тебе не крыса подопытная.

Отец резким движением отдирает мою руку от дверцы и толкает меня в грудь.

– Уймись! Тебе всё равно надо принять магию. Добровольно согласиться на неё, и лучше получить ту, способов борьбы против которой у местных магов нет. Да, ты можешь получить стандартную магию, как у всех, а можешь завладеть почти непобедимой, – воодушевлённо выдыхает он.

– Но вдруг что-нибудь пойдёт не так?

– Тогда инициируем источник магией Эёрана, и будешь как все.

– Почему против магии Бездны нет способов борьбы?

– Потому что местные не знают её принципов, и нет никого, кто мог бы рассмотреть её структуру и придумать контрзаклинания.

– Если никто не знает, как ей пользоваться, как смогу я? Кто научит? Ты об этом подумал? Вдруг я кого-нибудь взорву или самоубьюсь? Ты вообще думаешь, что предлагаешь?

К первому красному глазку выбираются ещё два, тоже смотрят на отца.

– Оно тебе не даст, – он кивает на глазки, они переглядываются. – Будет гасить вспышки. Принципы освоения магии тебе объяснят, разберёшься. Моя дочь не может быть настолько глупой, чтобы не совладать с магией.

– Ну, спасибо за высокое мнение о моей наследственности.

– И дочь аристократа не должна вести себя, как простолюдинка. – Придерживаясь за стенку кареты, отец встаёт и поднимает сидение, под которым скрыта полость с книгами и сумкой. Один фолиант бросает мне на колени. – Изучай.

Следом за фолиантом летит зелёная сфера, причём в лоб. Она исчезает в голове. В этот раз неприятных ощущений нет, но я потираю лоб.

– Это заклинание понимания письменной речи, – поясняет отец.

Проследив, как он устраивается на сидении, опускаю взгляд на обложку.

«Этикет, пособие для юных леди».

Недовольно смотрю на отца. Он складывает руки на груди и отворачивается к окну:

– Учись, если не хочешь, чтобы даже идиоты догадывались о поддельности твоих документов.

– Значит, это просто маскировка?

– Полагаю, титула меня «посмертно» лишили, но это не отменяет того, что я принадлежу к древнему аристократическому роду Никсэ. А ты моя законнорождённая дочь и должна соответствовать, даже если благородной крови в тебе лишь чуть больше половины.

– Ну почему же, – фыркаю я. – Половина: мама была простой женщиной.

– Ошибаешься: её предки из аристократической семьи. Революция вынудила их смешать кровь с простолюдинами, но благородные гены частично остались, иначе я бы на ней не женился.

У бати моего точно крыша поехала. Бежать от него надо, только куда?

Сильно, почти нестерпимо желание распахнуть дверь и выпрыгнуть, наплевав на неудобное платье и незнание мира. Но я открываю книгу: этикет надо выучить, понять, что здесь и как, получить магию, а потом бежать.

Формулировки в пособии больно витиеватые. Ну, ничего, в наших учебниках и пострашнее пассажи бывают, выдюжу.

***

– А нет какого-нибудь хитрого заклинания, которое могло бы меня всему-всему научить? – Потирая переносицу, зеваю чуть не до вывиха челюсти. Читать в трясущейся карете – то ещё «удовольствие», особенно когда надвигаются сумерки.

– Если не можешь сдержаться, то хотя бы прикрывайся, – ворчит отец. – Заклинаний изучения на сторонние знания нет, только заклинания понимания устной и письменной речи всех существ, кроме драконов.

– А почему драконью не переводят?

– Она защищена их магией, на драконьем могут говорить и писать только драконы.

– Так, стоп, как они пишут, если они – ящерицы размером с дом?

– При желании они могут принять человеческий облик. К сожалению, в такой форме они сохраняют невероятную силу.

– А есть какие-нибудь признаки, по которым драконов можно отличить от людей?

– Сила и высокомерие.

Сказал человек, у которого высокомерие хлещет через край.

– Хм, тогда я подозреваю, что ты дракон. – Захлопываю книгу, поведавшую мне нюансы поведения с аристократами и не аристократами, драконами (что любопытно, по этим описаниям не очевидно, что они могут иметь человеческий облик), вампирами, эльфами, оборотнями, орками, болотными и степными гоблинами. Правда, я изучила только раздел человеческих аристократов и то, что на драконов прямо не смотрят, выражают им почтение и ни в коем случае им не перечат.

– Я человек и горжусь этим, – заявляет отец. – Продолжай, ты не дочитала.

– Я всего лишь человек, мне не дано все нюансы такой толстенной книги запомнить за одно прочтение. И так в голове каша, продолжу читать – совсем запутаюсь.

Он хмуро оглядывает меня, и я предотвращаю выпад по поводу «неправильного» пола:

– У парня возникли бы такие же проблемы: когнитивные способности женщин и мужчин отличаются меньше, чем тебе бы хотелось. Даже наоборот: эта книга полна социальной информации, девушке её запомнить проще.

Карета резко останавливается.

– Что ж, проверим, – запрокинув голову, отец смотрит на меня сверху вниз.

Лежавшее на моей груди глазастое существо втекает под платье.

– Делать реверанс я из описания в книге не научилась, – недовольно произношу я.

– Ты умеешь, – парирует отец. – Научилась в театральном кружке для роли Золушки.

Все язвительные замечания заглушает странное ощущение в груди. Дар речи возвращается лишь после того, как я сглатываю, но голос звучит неуверенно:

– Э… не знала, что ты был в курсе: на представление ты не пришёл.

– Только помни, что к платью, когда за него берёшься, надо прижимать все пальцы, не оттопыривая мизинцы, как принято на Земле.

– Я и так это запомнила, – голос по-прежнему слегка сбоит.

Дверь распахивают, пропуская тусклый свет. Мужчина в тёмной одежде склоняет голову:

– Лорд, леди, прошу.

Так, кажется, это слуга, перед ним реверанс не делают. Отец выскакивает на улицу, под ногами у него глухо скрипит дерево.

– Перекладывайте вещи скорее, мы торопимся, – приказывает отец, оправляя воротник. – Как скоро можем отправляться?

– Как только окажетесь на борту.

Слуга протягивает мне руку. Тело от долгого путешествия затекло, подол путается, топорщится и шуршит, приходится придерживать его и одёргивать, чтобы не обнажить ноги выше щиколотки. Ещё и вылезти надо так, чтобы не вывалится на деревянную брусчатку. Сильная рука мужчины очень и очень кстати. Я даже вполне сносно выбираюсь, поднимаю голову…

Сумеречное небо рядом с нами закрывает дирижабль.

Мужчины в простой, грязной одежде снимают с нашей кареты сундуки, вынимают вещи из ящика внутри кареты и всё это несут на борт летающей громадины, мягко покачивающейся на цепях, соединённых с вбитыми в землю столбами.

Дирижабль.

Настоящий дирижабль…

А… Я ведь стою с открытым ртом. И закрываю его слишком громко, благо за топотом ног по брусчатке никто этого не слышит.

При более спокойном рассмотрении вынуждена признать, что люлька дирижабля не слишком велика, внутри (если нет каких-нибудь магических способов расширения пространства) влезет от силы четыре небольшие каюты. Этакая подводная лодка на воздушном шаре.

Над ухом вдруг раздаётся мурлыкающий голос:

– Нравится?

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто так неделикатно подкрался к «леди» и допустил фривольную интимность в разговоре.

Отправляйся я в этот мир с целью выйти замуж, решила бы, что здесь отличное место для ловли породистых мужчин: уже третий из встреченных здесь особей со статусом отличается привлекательной внешностью. Их привлекательность с каждым новым экземпляром увеличивается. Жаль, занимаются они противозаконной деятельностью. Ладно, хоть полюбуюсь. Украдкой. Ибо леди не положено глазеть на незнакомых мужчин. На знакомых, впрочем, тоже.

Поэтому отворачиваюсь от широкоплечего шатена и продолжаю разглядывать дирижабль, благо он тоже может похвастаться красивой формой, габаритами и завитками украшений на борту.

– Хм, – выдаёт шатен.

Не реагирую, как и подобает леди. Если он чужак, перед которым надо притворяться, я веду себя правильно.

Отец, наконец, замечает его и быстро подходит. Взгляд жёсткий до мороза по коже.

– Капитан Лэв, мы отправляемся немедленно. – Отец подаёт мне локоть.

– Печать пограничного пропуска есть?

– Конечно. Среди вещей.

Только после этого капитан направляется к дирижаблю, а я склоняюсь к отцу:

– Что за печать?

– Мы будем пересекать границу, печать позволит пройти сквозь защитные чары.

– Зачем мы так торопились до закрытия дорог, если всё равно летим?

– Мы не успели, поэтому летим. И к самому месту поедем наземным транспортом: дирижабли слишком привлекают внимание.

– А как-нибудь быстрее нельзя? Телепортироваться там, например…

– Редкий маг может перенести кого-то ещё. Ты должна научиться волшебству и переносить себя сама.

– И как скоро я научусь? – Интересуюсь я, и отец смотрит на меня с подозрением. – Путешествовать в карете мне не понравилось, а на дирижаблях нельзя.

– Увы, нескоро. Сначала нужно хорошо освоить магию.

Какая жалость! Я-то надеялась быстренько научиться или прихватить какой-нибудь артефакт для путешествий и сбежать.

Под руку с отцом поднимаюсь по трапу в тесный коридор, подсвеченный магическими шариками. Странно видеть внутри летающего аппарата обои. Рёбра жёсткости, выступающие из потолка, оставляют надежду на то, что в случае столкновения с землёй гондола в лепёшку не разобьётся. Дополнительными рёбрами жёсткости служат дверные косяки и двери: по две с каждого бока и по одной в концах коридорчика.

Отец практически заталкивает меня в самую близкую к носу левую каюту. Она маленькая, с маленьким иллюминатором, не оставляющим надежды на побег через него, узкой койкой и сундуком, под и в которых не спрячешься, чтобы побег изобразить.

Возвращается отец через минуту, нажимает выпуклость в стене – это зажигает сферу под потолком – и бросает на койку пособие по этикету:

– Чтобы к утру всё знала.

Выйдя, запирает дверь. Мне всё меньше и меньше нравится его общество. Хотя, с другой стороны, если родной отец так со мной обращается, чего ждать от чужаков?

Кстати, о чужаках. Задёрнув шторку на иллюминаторе и прислонившись спиной к двери, наконец вытаскиваю из-за пояса платья записку Эрмила Хаста.

«Витория, в ближайшие дни вы узнаете много существ, некоторые будут с вами добры, другие грубы, третьи пожелают войти в доверие и использовать вас в своих целях. Мне лично будет безмерно жаль, если такая юная прелестная леди сгорит в пламени чужих амбиций. Я не последний человек в империи и Ордене, и если только пожелаете, с радостью стану вашим наставником и опекуном».

При живом-то отце, ну-ну.

«Когда овладеете магией, сможете позвать меня через эту печать, достаточно коснуться её пальцем и влить немного энергии, она сообщит мне ваше местоположение».

Так вот зачем нужен рисуночек, смахивающий на пентаграммы вызова демонов из ужастиков и компьютерных игр.

«Я настолько очарован вами, что готов защищать ваши интересы.

С надеждой на скорую встречу,

Э.Х.»

За идиотку он меня, что ли, держит? Очарован он, будто я не в состоянии понять, что записку он накатал до того, как успел меня увидеть и очароваться.

Но она подтверждает предостережение, что всякие подозрительные личности будут пытаться войти ко мне в доверие и использовать. Как пытается он.

Ладно, буду считать это поводом повысить самооценку. И ещё большим поводом держать ухо востро. А записку на всякий случай приберегу.

Замок за моей спиной щёлкает. Скрутив листочек, всовываю его за пояс и приземляюсь на койку. Дрогнувшей рукой распахиваю книгу одновременно с тем, как открывается дверь.

Капитан Лэв с улыбкой сердцееда проскальзывает в каютку и показывает бутылку:

– Выпьем за знакомство?

Судя по тому, что написано в книге, которой я прикрываюсь, мне надо стоически игнорировать дерзкие предложения.

– А мы никуда не врежемся? – глухо интересуюсь я.

– У этой птички магический двигатель, до границы идём по ориентиру защитной печати, так что можно спать спокойно. – Лэв окидывает меня намекающим взглядом и понижает голос: – Или не спать. На каютах звукоизоляция, твой соглядатай ничего не узнает.

Да, сейчас, два раза.

– Выйди, – отвечаю я. – Твоё предложение неприемлемо для леди.

– Но ты и не леди. – Лэв пробегает пальцами по этикетке. – А вино у меня с магическим ингредиентом: ни похмелья, ни перегара.

– Почему ты решил, что я не леди? Вроде, при встрече я правильно отреагировала на твою дерзость.

– Лицо тебя выдало: ни страха, ни презрения. Тебя не смутила и не изумила моя дерзость.

– Значит, нужно либо больше пугливости, либо больше высокомерия?

– А лучше и того и другого. – Лэв плюхается на койку и засовывает под неё руку.

Щёлкнув, звякнув, вытаскивает пару бокалов.

– Я не буду пить, – качаю головой, – и тебе лучше уйти.

– Почему? – Он пожимает плечами и зубами выдёргивает едва утопленную пробку. Наливает вино. – Торчать в кабинке до ужаса скучно. Не хочешь погреть меня, хоть беседой развлеки. Ты сама-то откуда? Как с Орденом связалась? Куда путь держишь?

Поданный мне бокал переставляю на столик. Прищурившись, оглядываю капитана Лэва. Вопросы у него такие… то ли и впрямь поболтать хочет, то ли он агент местных спецслужб. Усмехнувшись, капитан опорожняет сразу полбокала и ждёт ответа.

– Если так любопытно – спроси моего отца.

– Отец? – капитан вздёргивает брови. – Любопытно.

Может, зря я это сказала? Лэв отпивает вина и доливает в бокал из бутылки.

– Лучше расскажи, – закрываю пособие, изображая готовность к разговору, – как ты стал капитаном дирижабля и попал в Орден?

Порой о мире лучше всего рассказывает судьба населяющих его людей.

– Жениться хотел, но содержать семью было не на что, вот и подвязался к знакомому контрабандой заниматься. Когда нас повязали, человек из Ордена меня отмазал, с тех пор выгода от контрабанды резко возросла.

Если за работу на Орден он получает много денег, значит, с Орденом что-то сильно противозаконно.

– А сам-то ты что думаешь об Ордене? Нужен он?

– То, что они предлагают, весьма привлекательно. – Капитан, улыбнувшись, снова отпивает вина.

– Но?

– Я с ними уже лет восемь, и что-то мне ни отменного здоровья, ни магии не отвесили. Платят же хорошо, тут не спорю.

– Значит, ты не маг?

– Нет, иначе бы здесь не катался. Одарённые всегда имеют возможность найти работу поспокойнее, их же не так много, как простых существ.

– А куда мы летим?

– В Ревернан.

– С географией у меня не очень, так что название ни о чём не говорит.

– Это город в одной из граничащих с империей долин Озарана.

– Как думаешь, стоит туда отправляться?

Фыркнув, Лэв пожимает плечами:

– По мне что империя, что Озаран – одинаковая драконья задница: Срединный альянс он и есть Срединный альянс.

Только задумываюсь, не притвориться ли совсем тупой и спросить об альянсе, как дверь открывается.

– Следи за полётом, Лэв! – рявкает отец.

Он бы, наверное, вошёл и вытащил моего незваного гостя за шкирку, но места для такого манёвра в каюте нет, и отцу приходится отступить и ждать, пока капитан поцелует мне руку, заберёт бокалы (оба осушив до дна) и бутылку.

– Учи этикет! – Захлопнув дверь, отец её запирает.

– А ужин? – кричу я, но потом вспоминаю, что каюты со звукоизоляцией. Прямо летающая тюрьма.

***

Пособие я дочитываю. Справиться с частью о пользовании столовыми приборами помогает опыт сервировки, приобретённой на подработке в почти пафосном ресторане. Так что утро я начинаю сонная, помятая, но со знаниями этикета.

Перекусывая хлебом, сыром и холодным мясом, смотрю на проплывающие внизу поля, деревни, реки, холмы, снова деревни и поля, пока не начинаются неровные постройки города, по форме напоминающего кляксу.

Приземляемся на окраине.

Долина рядом с городом обрамлёна заснеженными горами. От восхищения застываю на трапе. Но отец подгоняет, и дальше всё пестрит и складывается, как в калейдоскопе: поездка по кривым улочкам, гостиница, купание, переодевание, снова карета, снова книга, на этот раз – история Эёрана.

– Выучи, – требует отец.

Хочется его послать, но надо использовать любую возможность получить информацию. И её приходится получать всё утро, день, вечер, а при свете магической сферы – до самой глубокой ночи, когда мы, наконец, прибываем на место.

Учебник истории многое проясняет. Там полно деталей и имён, которые вылетают из головы, но если кратко, то:

Эёран – центральный мир магии в своей ветке миров. Будучи источником магии, он питает ей остальные. Изначально в нём проживали люди, драконы и гоблины. Драконы, суть есть магические существа, быстро заняли доминирующее положение. Воюя друг с другом, они без жалости уничтожали другие виды. Такое положение вещей людям не нравилось, и они тоже стали искать силу. Так появились маги и вампиры. Вампиры обустроились на юге и занялись выяснением отношений друг с другом, причём так жарко, что даже драконы не совались.

Маги организовывали человеческие королевства. У простых людей такой возможности не было: драконы с ними не разговаривали. Снисходили лишь до магов, которые благодаря источнику жили дольше и потому якобы были мудрее.

Что касается людей, то в обретении магической силы и географических завоеваниях впереди планеты всей шёл великий Лис Тар. Настоящий человеческий рай в Эёране: место, где люди впервые стали первыми из первых. Если были магами. Именно маги Лис Тара открыли переход между мирами и наладили дипломатические отношения с Бездной, миром, где магии так много, что ей владеют все, где нет болезней и нищеты, где каждый может получить желаемое.

Но могущественные послы Бездны пришлись не по нраву драконам, и те уничтожили Лис Тар и всех, кто хоть как-то был связан с Бездной. Сторонники объединения с Бездной и её посланники на тысячелетия ушли в подполье. Драконы и до них бы добрались, если бы открытый листарцами способ связи с другими мирами не привёл к экспансии в Эёран эльфов и орков, долгому налаживанию межмировых отношений и переделу мира на королевства, вампирские кантоны в составе Лунной Федерации и империю золотых драконов.

Драконьи, вампирские и эльфийские государства ныне владеют миром. Лишь одна территория независимая от остальных рас – Союз благородных орков. Все остальные – чьи-нибудь вассалы. В том числе и люди с их королевствами.

С гудящей от усталости и тряски головой вылезаю из кареты на плато, освещённое костром и каретными фонарями. Холодный воздух треплет платье и выбившиеся пряди. От шашлычного запаха сводит желудок. Я вся трепещу в надежде поесть, но отец, переговорив с поджидавшими нас мужчинами, тянет меня в пещеру. Десяток мрачных товарищей следуют за нами.

В пещере они открывают тайную дверь в тёмный холодный переход с гулким эхом. Длиннющий. Я начинаю подмерзать, когда нас выводят на другое плато. В свете луны подмечаю и скрытый рычаг, и выступ скалы, напоминающий банан. Надеюсь, смогу найти и разобраться в случае побега.

Тропа, по которой нас ведут вверх, одна, без ответвлений – не заблудишься.

На пути попадаются ещё два пещерных перехода, я всё запоминаю, хотя от усталости тошнит и всё качается.

Спустя немыслимо долгое время мы в сопровождении мужчин добираемся до огромной пещеры. Свод поддерживают колонны, под потолком тускло горят сферы. Пещера настолько велика, что в ней спокойно помещаются тридцать домиков и ещё больше палаток.

Это военный лагерь: за жильём расположены полигоны с манекенами и мишенями.

Навстречу выходят двое мужчин: бархатные костюмы с золотым шитьём, гордые осанки, надменный вид хозяев жизни. С отцом они здороваются, а сопровождающему нас отряду мужчин кивают. Те подхватывают меня под руки, тянут к дому побольше. Сердцебиение ускоряется до головной боли: сейчас не сбежишь, здесь все из Ордена. Что они хотят?