Попаданка ледяного дракона

Глава 19

– Но она же была вся во льду! – Шурн с таким ужасом смотрит на меня, словно живые пугают его больше, чем мёртвые… что взять с некроманта. – Замёрзшая, даже сосульки свисали.

Старик закатывает глаза.

– Шурн, в мире существуют такие заклинания, которых ты даже представить не можешь, среди них отыщется и то, что защищает от обморожения. – Он пристально смотрит мне в лицо, хотя не может разглядеть его под платком. – Стихийница?

– Я не маг, – лгу, не моргнув глазом: если моя магия уникальна, как говорил отец, заметят это сразу. К тому же её как-то заблокировали, возможно, тем ошейником, что до сих пор висит на мне. – Совсем.

– Надо же. Ты, Шурн, привёл ко мне, в моё убежище, живую девушку, неодарённую, которая даже клятвы магической дать не может.

– Ой… – Шурн, как нашкодивший кот, приседает.

Бросаюсь к выходу. Дверь, выпростав костяную руку, хватается за косяк, захлопывается и запирает себя сама. Ещё и пальцем мне грозит. Ну это… просто уму непостижимо!

Сжимаю притаившееся под рубашкой существо – пусть спасает! Запускаю руку под ткань, пытаюсь его выковырять, а оно ни в какую: обняло меня, как утопающий соломинку, и не вытащишь даже. Защитничек!

– Девушка, ты не бойся, – любезно просит старик-некромант. – Убивать тебя я не собираюсь: будешь проживать здесь до конца своих дней и после них. Понимаешь ли, я совершенно не силён в менталистике, а ты, как всякая особь женского пола, непременно начнёшь трепать о том, что здесь увидела. Так что лучше сразу смирись с тем, что жить тебе здесь ещё очень долго.

– Ну… это… прости, – бормочет Шурн, отводя взгляд. И тут же снова его поднимает, смотрит с детской наивностью. – Зато тут кормят хорошо.

– О да, повар у меня самый лучший, – кивает старик. – Он и при жизни был хорош, а за семьдесят лет посмертия стал ещё лучше.

Хотела бы сказать, что живой не сдамся, но при двух некромантах это может быть чревато. И, собственно говоря, ароматы мяса в верхней части дома весьма и весьма многообещающие. У меня есть туз в рукаве – чёрное существо с неведомыми свойствами. Правда, пока немного околелое и почему-то боящееся вылезти. А идти всё равно некуда.

– Ну, раз так, – вздыхаю, – то, может, пообедаем?

– Да, учитель, у вас пахнет так вкусно, – оживляется Шурн. – Я чуть слюной не захлебнулся.

Старик вытягивает за цепочку серебряные карманные часы с черепами, кивает:

– Да, самое время пообедать.

Граница королевства Озаран и империи Эрграй

Впереди шумит река, отделяющая королевство Озаран от империи Эрграй. Тихо покачиваются редкие кустики. По снежной равнине, мерцая, перекатываются снежинки. Всё такое спокойное, безопасное, яркое… Но под одеялом снега в землю вплавлены магические ловушки. Саран ощущает их сразу – по почти неуловимым изменениям в воздухе, по зуду, тревожащему не покрытую тонкой чешуёй кожу.

«Прежде их здесь не было», – Саран останавливается. До слёз вглядывается в ослепительно сверкающий покров. Огромное снежное пространство, рассечённое свинцовыми водами, будто предлагает идти дальше, не думать о последствиях, довериться снегу.

Закрыв глаза, Саран прислушивается к ощущениям, к своему внутреннему компасу. Ветер колышет пряди, набрасывает на плечи и спину Сарана снежинки. Будь Саран свободен от наручников и ошейника, он бы улетел, но сейчас… Он прикован к земле надёжнее, чем цепями, и магические ловушки выдадут его положение отцу, задержат, свяжут.

«Отец понял, что я направляюсь в Эрграй, – Саран неохотно поворачивается боком к пограничной реке и направляется вдоль неё. Шагает уверенно, хотя глаза его закрыты, чтобы удобнее было представлять карту. – Перекрыть всю границу он не мог, не хватит сил. В самых непреодолимых местах должны остаться бреши – в самых опасных местах, куда ни одно нормальное существо не полезет».

Саран распахивает глаза. Он знает такое место. Внутреннее чувство направления тянет его немедленно рвануть через реку, мчаться к Витории по кратчайшему маршруту, но усилием воли Саран смиряет инстинкт, ведь ему важно не быстрее идти, а дойти.

Империя Эрграй, приграничные земли, территория Фламиров

Ароматы еды отбивают охоту думать о возможном отравлении. Единственная предосторожность, от которой я не отказываюсь: прикрытое платком лицо. Суп-пюре с сыром и зеленью, рулет из гуся, заливное из рыбы, овощи с незнакомой крупой, сладкое желе с горькими жёлтыми ягодами, ароматный чай… Пока Шурн ест и жалуется, я жую и почти умираю от восторга. В жизни ничего вкуснее не ела! Повар некроманта определённо стоил того, чтобы превратить его в зомби и приковать к плите навечно.

После обеда учитель, представившийся магистром Лаэром, отводит меня на второй этаж в комнату с широкой кроватью. Я останавливаюсь, как вкопанная. В сонном от переедания разуме звенят колокольчики тревоги.

– О, да не подумай ничего такого. Будь я лет на семьдесят моложе, другое дело. И хотя я некромант и много чего могу поднять, но не всё, – старик Лаэр со вздохом опускает взгляд на свой пах. – Далеко не всё.

Шагнув в комнату, оборачиваюсь:

– Вы так говорите об этих семидесяти годах… а сколько вам?

– Сто восемьдесят.

– Ага. – Невежливо закрываю перед ним дверь, чтобы не переспросить от удивления «сколько-сколько?», ведь по человеческим меркам он выглядит на шестьдесят-семьдесят.

Похоже, маги живут дольше обычных людей. Как минимум некроманты.

Но все мысли вылетают из головы, когда я опускаюсь на кровать: я просто отключаюсь.

***

Утром, несмотря на посещавшие накануне опасения, просыпаюсь живая, здоровая, посвежевшая. В конце коридора общая ванная с туалетом. Довольно скромно обставленная, но с полным набором всех необходимых моющих средств, со свежей, хоть и непривычной на вид щёткой, полотенцем и даже простеньким платьем.

Высунувшееся из расстёгнутой рубашки существо оглядывается и залезает назад.

Я проверяю на прочность тонкий металлический ошейник, но он не поддаётся, на нём даже замка нет. Похоже, какая-то магическая защита.

По дому я расхаживаю, прикрывая лицо полотенцем. В столовой ожидает безумно вкусный завтрак. Единственные звуки в просторном двухэтажном доме – тиканье часов да треск каминов. Костяная кошка спит на окне в коридоре.

На втором этаже находится и библиотека. Здесь книги не такие шикарные, как в подземном музее, зато очень полезные. Усевшись в кресло у окна, знакомлюсь с историей Эёрана, в которой нет никакого Ордена, благородно принявшего послов Бездны, зато есть безумцы, которые пустили в этот мир и поддерживали чудовищ из Бездны, скармливали им людей, родных – всё ради власти и долголетия.

Культ Бездны – так называют этих сумасшедших теперь.

Эта официальная история, о которой так презрительно отзывался отец, может быть, как и «правдивая история Ордена», выдумкой вместе с кровавыми ритуалами Культа, жертвоприношениями и существами, вселяющимися в тело, но поведение отца и его приятелей даже в кошмарном сне не назовёшь благородным. И Культ уже убивал правящую семью, правда, в империи и много лет назад. Но преемственность с тем, что мы сотворили в Озаране, налицо. Та же дерзость и бескомпромиссная жестокость.

Связалась с какими-то террористами, религиозными фанатиками и безумцами.

Захлопнув книгу по истории Эёрана, откидываю голову на спинку кресла. Чёрное существо, окутывающее моё тело, мирно спит. Хоть вселиться в меня не пытается и то ладно, а то превращусь в чудище, жрущее человеческую плоть.

Краем глаза замечаю движение, поднимаю голову: Лаэр, прислонившись к косяку, задумчиво меня разглядывает.

А полотенце, которым я прикрывала лицо, лежит на подлокотнике. Протягиваю к нему руку и застываю: всё равно некромант меня уже рассмотрел.

Видел ли Лаэр мой портрет в объявлении о розыске?

– Ты вполне симпатичная девушка, – Лаэр склоняет голову набок. – Зачем скрываешь внешность?

– Ну… – Облизнув пересохшие губы, пожимаю плечами. – Беззащитной симпатичной девушке опасно показывать свою симпатичность.

– Здесь можешь ходить без этого.

– Ты правда меня никогда не отпустишь?

– Думал отпустить, если найду менталиста, способного подчистить твои воспоминания.

– Думал? А теперь?

– Всё зависит от направленности твоей магии. Если ты менталист, я вряд ли найду достаточно сильного специалиста, чтобы заблокировать память.

– Я не маг.

– Антимагические ошейники надевают только на магов, девочка. – Лаэр указывает на мою шею. – Они слишком дорого стоят, чтобы тратить их на неодарённых. И ещё раз: зачем ты скрываешь внешность?

В жилах стынет кровь. Кажется, я слышу, как шестерёнки в мозгу щёлкают в поисках приемлемого ответа. Наверное, его нет. Неважно, что я придумаю: если мой портрет распространяют, когда-нибудь Лаэр его увидит и всё поймёт.

Но, может, удастся отсрочить разоблачение и убежать раньше, чем это произойдёт?

Тонкий перезвон наполняет дом.

Бросившийся к окну Лаэр впивается пальцами в подоконник:

– Проклятие, проклятие, проклятие! – рычит нечеловеческим голосом. – Идём.

Я тоже подскакиваю к окну: за оградой темнеют крытые сани, люди в тулупах с красными нашивками стучат в хлипкую калитку так, что вот-вот вышибут.

– Идём, – стиснув локоть, Лаэр тянет меня к двери. – Только укрывательства беглой мне не хватает для полного счастья!

– Не отдавайте меня им, – неожиданно жалобно взвываю я. – Не хочу.

– Я тебя спрячу, – бормочет Лаэр. – Барагун не поверит, что я не знал, будто ты преступница.

Мы вихрем сбегаем с лестницы. Лаэр нажимает на раму зеркала, проталкивает меня в открывшийся проход и снова задвигает зеркало на место.

Оно прозрачное! Из пропахшего фиалками тайного хода прекрасно видно всё, что происходит в коридоре. Лаэр, пригладив волосы, отворяет дверь.

– Барагун, какими судьбами? – он отступает перед вооружёнными людьми.

– Лаэр Мианор, именем Тавегрина Фламира ты арестован за скупку краденого, организацию похищений артефактов и изготовление запрещённых препаратов, – чеканит низкорослый бородач в красной шапке.

Закатив глаза, Лаэр качает головой:

– У тебя нет доказательств, Барагун. Можешь снова обыскать мой дом, но ничего противозаконного не найдёшь.

– Обязательно обыщу, – хмыкает Барагун и, развернувшись к зеркалу, стряхивает с бороды капельки растаявших снежинок. Оглаживает раму зеркала, и стоящий рядом с ним Лаэр бледнеет. – Нашёл я одного мастера, у которого ты значишься в заказчиках одностороннего зеркала.

Барагнун вытаскивает из-за пояса кнут с металлической обивкой на рукояти и заносит руку для удара по стеклу.