Попаданка ледяного дракона

Глава 14

На миг прикрываю глаза в надежде, что чудовище исчезнет. Спины что-то касается, тёплая лента окутывает шею. Снова открываю глаза: у моих висков торчат по два глаза на тонких стебельках, и над головой ещё один. Чёрное существо не только последовало за мной, но и почти незаметно на меня забралось.

Отвлёкшись на него, выпад клешни я пропускаю. Чудовищный зажим смыкается на талии, меня вздёргивает вверх. Клешня врезается под рёбра, кажется, сейчас раздавит, но я жива. Многосуставные лапы приходят в движение. Монстр направляется к особнячку, из которого я сбежала. Сдавливает так сильно, что ни вскрикнуть, ни толком вдохнуть. И даже если бы могла вырваться – до земли метров десять, разобьюсь.

– Отпусти её, – чеканит мужской голос.

Клешня открывается. Головокружительный ужас падения перехватывает дыхание – и я приземляюсь в чьи-то руки. Сердце бешено стучит, перед глазами пляшут пятна и красные шарики глаз безымянного чёрного существа.

– Спокойнее, дыши глубже, – насмешливо предлагает брюнет.

Он молод, радужки неестественного жёлто-золотого цвета, а на макушке блестят гогглы. А ещё у него третий глаз на лбу. Пусть татуировка, но жуткая настолько, что мороз по коже, разом убивающий очарование весёлых глаз и красивого лица.

– Не ушиблась? – интересуется брюнет.

– На землю поставь.

– Уверена? – он улыбается шире.

– Да.

Поставив меня, он отступает и беззастенчиво оглядывает с головы до ног.

– А ты симпатичная, просто отлично. Я – Нэранил.

– Тебя это не напрягает? – указываю на возвышающееся над нами чудовище.

– Я им управляю, – незнакомец постукивает пальцем по глазу на лбу. – Ты тоже научишься. Хотя сейчас, теоретически, уже можешь активировать магию и приказывать ему. Хочешь попробовать, Витория?

– Откуда ты знаешь моё имя?

– Я буду отслеживать, как ты осваиваешь новую магию. – Он подмигивает. – Так попробовать хочешь?

Управлять этой махиной? Чтобы иметь возможность всем навалять? Дайте два!

– Хочу.

– Тогда прижимайся ко мне спиной, сейчас всё сделаем.

– А спиной зачем?

– Прижимайся, не бойся. Ты хороша, но я тебя не трону, по крайней мере, пока не освоишь магию настолько, чтобы не сгореть в моей. Давай, подходи.

И этот тоже, как Ран, может навредить? Но желание завладеть неведомой магией и научиться управлять монстром пересиливает. Я вхожу в распростёртые объятия Нэранила.

Он прижимает к себе слишком крепко. Неприятно горячее дыхание бьёт в висок, горячие руки скользят по плечам к низу живота.

– Эй, ты чего? – пытаюсь вывернуться, но он легко удерживает меня, прижимает ладони к животу.

Слишком горячие для человека, слишком сильные, точно каменные, руки.

– Там источник магии, – поясняет Нэранил. – Ты должна обращаться к нему, чтобы зачерпнуть силу.

– А трогать зачем? – От его неестественного жара тошно. – Отпусти, мне неприятно.

– Успокойся, иначе не получится.

– Ты слишком горячий.

– Обычно людям это нравится. Но, ладно.

Он становится холоднее, намного холоднее, словно неживой. Кто он, если не считает себя человеком? Как расслабиться в объятиях неизвестно чего?

– Итак. У тебя внутри источник магии. Его действия можно стимулировать импульсами мозга. Наиболее простой вариант воздействия – визуальный. Ты представляешь, что хочешь получить, разум транслирует команду источнику, источник выполняет.

Нэранил сплетает наши пальцы.

– Что ты хочешь? – шепчет на ухо. – Просто представь, обратись к силе внутри себя и прикажи исполнить…

Что я хочу? Разнести здесь всё.

Странное ощущение похоже на дуновение ветерка по внутренностям. От разума вниз живота, под ладонь Нэранила, от которой тоже что-то вливается внутрь меня. А потом нервы обжигает: нечто огромное и всесильное наполняет меня, переполняет…

С ладони срывается сгусток тьмы, отшвыривает пауко-краба. Половину деревьев аллеи срезает, как бритвой. Вдали громыхает взрыв.

– Отличный результат! – Нэранил разворачивает меня к себе, заглядывает в лицо. – Прижилась! Магия прижилась!

На его руке вспыхивает золотой рисунок. Поморщившись, Нэранил до боли сжимает мои плечи, с каждым его словом мерзкий глаз на лбу бледнеет.

– Это был выплеск накопившейся, застоялой энергии. Пока отдохни, новых экспериментов не проводи, это может навредить здоровью. Сначала я должен тебя осмотреть, измерить скорость восстановления. Возвращайся в дом, за пределами поместья для тебя опасно.

Он отскакивает от меня. Теперь лоб у него девственно чист. Вокруг Нэранила вспыхивает стена золотого огня, а когда опадает, от нечеловека не остаётся даже горстки пепла. Что это было? Он жив? Или всё, возвращения не ждать?

Оглядываюсь: пауко-краб сидит притихший. Бежать? Даже дёрнуться не успеваю – тело само разворачивается и направляется к дому. Безымянное глазастое существо сочувственно поглаживает меня по щеке.

Ничего, научусь колдовать, и они у меня попляшут.

В распахнутую дверь веранды на меня пристально смотрит отец. Вроде хмурится, но уголок губ приподнят, и взгляд не слишком тяжёлый. Да он… кажется, он доволен. Что его так порадовало? Проявление моей магии? Аллею ему не жалко?

За его спиной разговаривают двое, один – такой же, как отец, гордо раскинувший плечи шатен, а напротив него – склонившийся, бледный мужчина.

Чем ближе, тем отчётливее слышны голоса: командный и дрожаще-блеющий.

– Н-но мой л-лорд…

Шатен вскидывает руку:

– Мы выдали достаточно материалов для того, чтобы инфицировать всю вашу продукцию, а не одно наименование.

Если бы шла сама, наверное, споткнулась бы: я точно присутствую при чём-то незаконном. Бледный мужчина бросает на меня, входящую на веранду, затравленный взгляд и опускает очи долу, бубнит:

– «Вкусная печенюшка для любимого дедушки» очень востребованный товар, он даёт широкий охват… а если все товары, то меня… нас… же вычислят, – он сжимается ещё сильнее. Кислый запах его страха обжигает ноздри.

– Тордос, все ваши наборы для домашней кулинарии должны быть инфицированы, иначе вы никогда не увидите свою семью. – Шатен оборачивается и расплывается в змеиной улыбке. – А, леди Витория.

Тело само собой делает лёгкий реверанс и вкладывает ладонь в его руку. Он, овевая меня ароматами горьких трав, едва ощутимо целует тыльную сторону ладони.

– Безмерно рад знакомству с наследницей великих Никсэ. Я – лорд Эрин Пирст. Вы всегда можете на меня рассчитывать.

Ещё один мужчина хочет, чтобы я на него рассчитывала. Как-то это подозрительно.

– Благодарю, – моё тело любезно улыбается и покидает веранду.

– Но вы же понимаете, – продолжает блеять несчастный Тордос, – что когда всё начнётся, имперская служба безопасности придёт за мной.

– Вам не обязательно быть дома, когда они решат вас допросить.

Больше ничего разобрать не удаётся. И лишь у дверей спальни настигает плаксивый возглас: «Нет! Не надо! Умоляю, нет, только не трогайте моих девочек!»

Сердце сжимается. Впервые в подконтрольном состоянии тело выдаёт хоть какую-то эмоцию. Но и она скоро гаснет.

***

Отец заходит минут через пятнадцать. Небрежным мановением руки сгоняет с моей шеи чёрное существо. Почти неощутимое до этого, оно щекотно соскальзывает по руке и с невероятной ловкостью переползает на стену.

Усевшись перед туалетным столиком, отец расслабленно облокачивается на него и оглядывает меня. А потом улыбается:

– Ну как, понравилась сила?

Той, которой я аллею подстригла? Если бы я могла управлять, пожалуй, понравилась бы, а так – какой в ней толк, если я – только инструмент в чьих-то руках?

– На самом деле всё в твоих руках, – отец вскидывает ладонь и шевелит пальцами. – Посмотри на своё поведение: любое послабление заканчивается попыткой сбежать.

Ощущение свободы накрывает внезапно.

– Поверь, – отец сцепляет пальцы, – мне не доставляет ни малейшего удовольствия контролировать каждый твой вдох: даже когда опираешься на помощь ментального артефакта, это трудно, нудно и постоянно отвлекает.

– Тот лорд тоже менталист? – Разглядываю свои руки.

– Даже не надейся вырубить меня ударом. Не получится. Я дал тебе свободу, чтобы ты вспомнила, как приятно действовать самостоятельно. Если нравится – жду тебя на обед готовой к сотрудничеству. Если не нравится, то, так и быть, продолжу управлять твоим телом. Выбор за тобой.

Поднявшись, он с чуть насмешливой улыбкой кивает мне и выходит из комнаты.

Выбор? Как между повешением и удушением.

***

В моём плане практически всё зависит от удачи.

Если повезёт – отец не стоял под дверью и не подслушивал мои мысли о дальнейшем.

Если повезёт – мыслями об удивительности окружающего, магии и прочих творящихся здесь вещах я заглушу мысли о побеге.

Если повезёт – со временем отец и орденцы потеряют бдительность.

Если повезёт – после этого я смогу удрать достаточно далеко, чтобы меня не взяли под контроль.

Если повезёт… План отстойный, когда он рассчитан только на удачу, но другого у меня нет и пока не предвидится, ведь доставшаяся мне магия, совершенно очевидно, не спасёт от промывки мозгов, иначе бы меня ей учить не стали.

В соответствии с планом я спускаюсь в столовую, думая только о том, в какой ужас я вляпалась и чем мне это грозит. Никакого сочувствия Тордосу, никаких законопослушных мыслей, я же теперь вроде как злодейка.

Из-за сервированного стола навстречу мне поднимается отец, отодвигает стул, помогая усесться перед набором фарфоровых тарелок и столового серебра.

Здесь даже прислуга есть – зомби-дворецкий. С него не сыплются ошмётки мёртвой плоти, с губ не капает кровь невинных жертв, и пахнет он всего лишь нафталином, но как зомби этого жилистого мужчину определяю сразу: по бледной коже, иссохшим мышцам, деревянным движениям и остекленевшим мутным глазам.

После всех происшествий меня это почти не впечатляет.

Зомби сноровисто выставляет нам суп.

За супом идут ростбифы с фруктово-овощным гарниром.

И десерт с кремовым мороженым.

Отец вроде только ест, но наблюдает, правильно ли я пользуюсь столовыми приборами. Я же постоянно размышляю о нюансах поведения за столом, чтобы не выдать себя лишней мыслью.

– Отлично! – Отец аплодирует, после того как я опускаю чайную ложку. – Чувствуется моя кровь.

На мой вкус комплимент так себе.

– И зря так думаешь. Не сердись. – Поднявшись, отец отодвигает мой стул и подаёт руку. – Со временем ты поймёшь все прелести нашей стороны.

– Если раньше вас не арестуют.

– Орден скрывался столетиями.

– Тот мужчина, Тордос, думает иначе.

– Он не член Ордена, он просто исполнитель. – Отец укладывает мою руку себе на предплечье и направляется к выходу. – Тебе не о чем беспокоиться. Прогуляемся.

Выбора нет. Следуя за ним, я не могу не выразить свою обеспокоенность.

– Чем вы инфицируете товары Тордоса? Не боитесь, что эпидемия этой заразы доберётся до вас? В фильмах такое частенько случается.

– Мы не в глупом фильме, моя дорогая, – отец проводит меня через веранду в парк. – А инфицирование подразумевает совсем не то, к чему ты привыкла на Земле.

– Неужели?

Парк здесь, надо признать, чудесный. Но любоваться его красотами не получается.

– Мы инфицируем не болезнью, а Бездной. Наборы магкулинарийной выпечки Тордоса идеально для этого подходят: мы добавляем в состав пассивные компоненты, которые невозможно выявить никакой проверкой, но когда маги при выпекании вкладывают в них магию, происходит активация первого уровня, после которой попавшие через желудочный тракт компоненты внедряются в источник магии. По нашей команде происходит активация второго уровня, и тогда Бездна начинает поглощать источник.

– А цель? Убить этих людей?

– Ускорить единение с Бездной. – Отец обнимает меня за плечи и сворачивает за угол дома. – Не думай об этом, это задание лорда Эрина, а он не любит, когда вмешиваются в его дела.

– Но мне хочется знать, где я оказалась и чем вы занимаетесь, я же тоже в этом участвую.

– Более полной информации достойны только очень хорошие девочки, доказавшие свою преданность, а я за твою преданность поручиться не могу, хотя и доверяю чуть больше тайн, чем следовало бы. – Отец пальцем стукает меня по носу. – Из родственных чувств.

Или на случай, если я сбегу и расскажу властям о происходящем: чтобы обломать лорда Эрина в попытках выслужиться перед главой Ордена. Вроде как с паршивой овцы хоть шерсти клок.

– Даже не рассчитывай на это. – Отец ведёт меня дальше. – Тебе нужно думать не о побегах и наших интригах, а об этом…

Он широко взмахивает рукой, указывая на то, что расстилается перед нами.

Королевство Озаран, Серабургский округ, Вортредский район

Десять дней спустя

За последние дни, каждый из которых начинается трёхчасовой пробежкой по амфитеатру тренировочного полигона, который мне широким жестом показал отец, я значительно подтянулась, и к концу третьего часа уже не нуждаюсь в ментальном контроле, чтобы продолжать бег.

Бежать самой, без чужого воздействия – какое это нереальное блаженство!

Организм действует, как отлаженный механизм, вскидывает руки и ноги, дышит, несётся вперёд. А по мышцам разливается не только кровь, но и новая субстанция – магия. Нечто физически почти неощутимое, пока не превращаешь это в уничтожающую силу.

Чёрное существо развевается на шее шарфиком.

Свернув с наружного круга дорожки на спирально уходящую к центру тропу, подбегаю к каменным воротам. Существо подбирается в ожидании удара. Вскинув руку, я обращаюсь к источнику магии внизу живота. По нервам пробегает дрожь возбуждения, магия перетекает по ним, покорно собираясь в ребре ладони.

Я вертикальным ударом рассекаю воздух. Хрустнув, ворота осыпаются песком.

Каждый день я их разрушаю, и каждую ночь их восстанавливают.

Перебравшись через серо-охристую гору песка, бегу дальше и, не сбавляя темпа, сношу ещё одни ворота. Всего ворот сорок семь. В первый день я едва пробила одни, сегодня моя цель – разрушить все ворота в этой спирали.

Последние мне не давались никогда – просто не хватало сил. Я делаю всё, чтобы ни у кого не возникло сомнений в моём искреннем желании достичь этой поставленной отцом цели.

Но правда в том, что добиться я этого хочу не из-за его приказа: эти десять дней позволили понять, что из поместья не убежать. Даже если разрушу ворота – за ними территорию охраняют несколько сотен вечно бодрствующих зомби. А в моём арсенале пока только сорок шесть ударов магией.

Чем ближе последние ворота, тем тревожнее бьётся сердце. Ноги тяжелеют, усталость вливается в мышцы, точно свинец. Вскидывать руку, наполнять ребро ладони магической энергией всё сложнее, но я поднимаю, наполняю и бью, пробегаю по образовавшейся горке песка, вновь поднимаю, наполняю…

Приятная утренняя прохлада исчезает, в лучах обеденного солнца я словно горю, и от этого тошно. Как перегревшаяся техника, как расплавленная свеча. Но я собираю волю в кулак: я должна быть сильной, должна разрушить последнюю дверь и узнать, что уготовано мне дальше, какую дорогу открывают эти каменные створки, пусть фактически они закрывают лишь путь на пятачок сухой земли…

Последние ворота передо мной. Дыхание сбивается, жжёт гортань, а губы трескаются, словно здесь действительно нестерпимо жарко, а не я слишком долго и напряжённо бежала.

Удар получается наискосок. Миг ворота стоят, заставляя сердце остановиться, а душу заледенеть от разочарования, но в следующий они вздрагивают. Каменная поверхность подёргивается рябью. И осыпается к моим ногам.

Над амфитеатром раздаются короткие, звонкие хлопки.

Запрокинув голову и прикрывшись ладонью от солнца, нахожу взглядом две тёмные фигуры на верхнем краю амфитеатра. В одной безошибочно узнаю отца, а второго опознаю только когда на солнце вспыхивают стёклышки гогглов. Нэранил, во вторую нашу встречу подробно объяснивший мне, как использовать магию, наконец снова здесь. Это он аплодирует моему успеху.

Но когда я перехожу с подъёма лестницы на траву газона, там находится лишь отец.

Он улыбается. А я старательно думаю об усталости тела и горжусь достижением: это единственный способ незаметно спрятать истинные мысли, мимикрировать под этих странных людей.

– Ты справилась на день раньше, поздравляю. – Ничуть не смущаясь моей мокрой от пота рубашки, отец подставляет мне локоть. – Тебя ждёт модистка.

– Зачем? – Покладисто берусь за его руку.

– Создать тебе великолепное платье.

– Но зачем?

– Мы едем на королевский бал.

Королевство Озаран, южная граница

Судорога сводит крылья Сарана, и он захлёбывается ледяным воздухом. Лучи заходящего солнца вспыхивают на его чешуйках, когда он уходит в штопор, почти сразу обрывающийся в падение. У самой земли Саран успевает выбросить в сторону действующее крыло и, заваливаясь на спину, вложить всю магию в усиление тела.

С треском он проламывает кроны дубов и шмякается на усыпанный желудями мох, до визга перепугав диких свиней. Пока те, оглашая лес ором, улепётывают без оглядки, Саран растерянно смотрит на темнеющее небо сквозь выломанное среди желтеющих листьев «окно».

Листья качаются на ветру. А Саран внезапно осознаёт: «Осень наступила… скоро зима, и всё покроет искристый снег… Будем ли мы с Виторией любоваться им? Нравится ли ей снег?»

Тряхнув головой, Саран зацепляется когтями за мощные стволы дубов и переворачивается на чешуйчатое брюхо, нервно дёргает хвостом. Мышцы ещё ноют после удара падения и судорог, ни о каком полёте речи быть не может.

Впервые за долгое время Саран задумывается, сколько летел без перерыва, и не может вспомнить… От усталости в его голове всё путается.

Он утыкается мордой в листья и мох, пытается сосредоточиться, вновь почувствовать Виторию хоть самую малость, хоть надежду её почувствовать, ведь сердце подсказывает, что она где-то в Озаране, сердце знает, что она рядом.

Но будто что-то прячет её, мешает ощутить, запутывает, кружит, отправляет не в ту сторону…

– Витория!!! – ревёт Саран во всё горло.

Ответа нет. И тогда Саран снова поднимается, чтобы искать Виторию дальше. Ему так много мест надо проверить до королевского бала, – «Этой пустой траты времени!» – где он обязан появиться.