Поцелуй Спящего красавца

9. Хрустальная туфелька феи

Приземление в этот раз оказалось весьма неудачным. Мы рухнули не куда-нибудь, а в болото — прямо в мерзкую чавкающую жижу, окунувшись по макушку. Хорошо ещё, что не попали в трясину, но побарахтаться между кочек пришлось. Когда мы с колдуном выбрались на взгорочек, переводя дыхание, праздновать очередной удачный побег никому не хотелось.

— С чего это гвардейцы двумя отрядами оказались на площади? — недоумевал Брайер, пытаясь травой отчистить варган и чехол.

То, что он сам был перемазан грязью, Спящего красавца мало волновало. Зато я, посмотрев на него, ужаснулась — как же выгляжу я?! Одежда противно холодила, по волосам стекала липкая грязь, и сейчас мне совсем не хотелось рассуждать о гвардейцах и их передвижениях.

— Надо найти, где умыться, и переодеться, — сказала я угрюмо, вытирая ладонью лицо. — Надеюсь, мешок с одеждой не промок?

— Нет, конечно, — бодро ответил колдун. — Сухой, в отличие от нас. Я бросил его где-то на кочке.

— Чудесно, — сказала я холодно. — Жаль, что ты нас не бросил на кочку.

— В грязь — мягче, — довольно логично заявил Брайер. — Между прочим, тебе полагается меня благодарить. В очередной раз тебя спасаю.

— Мы попали в беду только из-за тебя… — начала я угрожающе, но Спящий красавец остановил меня, вскинув черный от грязи палец.

— Из-за меня? — спросил колдун, хитровато посматривая в мою сторону. — Помнится, бежать допрашивать старика было твоей идеей.

— А ты поддержал! — не желала сдаваться я.

— Но кто зачинщик?

Нет, переспорит его не было никакой возможности.

— Ладно, сказала я почти с ненавистью. — Забудем уже. А теперь идём искать сначала мешок, а потом речку или озеро. Ручей тоже сойдет, если что.

Мы запрыгали по кочкам, оскальзывая и опять падая в грязь, помогая друг другу выбраться и прыгая дальше. И всю дорогу колдун болтал, не умолкая.

— Что-то мне подсказывает, — рассуждал он с необыкновенно серьезным видом, утирая черную жижу с лица, — что гвардейцы оказались у дома мастера Си… как его там?..

— Сигибертуса, — подсказала я, тоже утираясь и понимая, что выгляжу ещё страшнее, чем Брайер.

— Вот-вот… Сигибертуса… Не зря гвардейцы там появились. Они искали нас. И мастер очень вовремя смылся.

— Какой ты подозрительный, — упрекнула я его. — А кто говорил, что людям надо верить? А вдруг мастера вычислили и посадили в тюрьму? Он ведь помог чёрному колдуну, не забывай. Чехольчик для него сработал.

— Прекрати говорить глупости, — велел Брайер. — Ты прекрасно знаешь, что я не чёрный колдун. К тому же, мальчишка пришел к нам утром и принес сумочку феи. Если бы деда уже схватили, вместе с сумочкой мы получили бы отряд гвардейцев прямо в гостиницу. А, вот и мешок! — он обрадовался, как ребенок, обнаружив нашу брошенную поклажу и первым делом проверил сохранность клатча и фонарика.

— Идиот, — только и вздохнула я. — Куда идти-то? Где мы, вообще?

— В очень милом местечке, — бодро ответил колдун, взваливая мешок на спину. — Возле Вундхайля. Славный городок, там мы найдем и приют, и кров, и…

— Вундхайль? — насторожилась я. — Это не тот городишко с овцами, про который говорила фея Канарейка?

— Ну, насчет овец я не уверен, — так же бодро продолжал Брайер. — Может, всё изменилось за последние сто лет и теперь Вундхайль — это прелестный городок, а не захолу… а не деревенька, окруженная пастбищами.

— И где теперь поклоняются твоей разлюбезной фее, — обреченно сказала я. — Так бы и сказал, зачем ты туда рвешься.

— Ну-ка, не кисни, — Брайер молодцевато откинул с лица повисшие сосульками кудри. — Руки в ноги — и вперёд.

Пропрыгав по кочкам, мы дошли до твердой земли и почти сразу наткнулись на небольшую тихую речушку с тихой заводью, заросшую по берегу ивами. Теперь можно было умыться и переодеться в сухое.

Но это были мои мечты, а колдун первым делом бросился отмывать свой драгоценный варган и застирывать чехол. Потом ушел пристраивать их на солнышке, чтобы быстрее высохли, а я присела у воды на корточки. Потом подумала и встала на колени — всё равно одежда была грязной и мокрой. На руки было страшно смотреть, надо думать, что и голова была не лучше. Как бы выполоскать волосы?

— Мыться разве не будешь? — спросил Брайер и прошлепал мимо меня обратно к воде — совершенно голый.

— Ты бы хоть прикрылся, — запоздало воскнула я, отворачиваясь.

— А что мне скрывать? Ты же уже видела меня с тыла, — подсказал колдун и с довольным уханьем рухнул в реку, подняв тучу брызг. — Хороша водичка! А ты не хочешь искупаться, Крошка? Или настолько вошла в образ бродяжки?

Он ещё сколько-то плескался передо мной, паясничая и рассыпая шуточки, а потом указал на излучину, скрытую за ивами:

— Я поплыл туда и буду там, пока ты не позовешь.

— И не надейся, — пообещала я ему.

Но колдун только расхохотался и уплыл, рассекая воду крепкими взмахами рук.

Я подождала, пока он скроется из виду, и разделась. Вряд ли в болоте кто-то набредет на нас, а вымыться очень хотелось. В отличие от Брайера я не стала плескаться, потому что вода была холодной, да и резвиться голышом под открытым небом в такой компании, да ещё когда на тебя объявили охоту колдуны, было глупо.

Стуча зубами, я выбралась на берег, наплевав на конспирацию натянула свою прежнюю одежду, кроссовки и села на бережку, поджидая, когда вернется Брайер. Но колдун, видимо, заигрался в рыбку, потому что время шло, а он не возвращался. От нечего делать, я достала книгу, которую подарила фея Канарейка и начала читать.

Книга была очень занятная. На каждой странице — заклинания, подробная инструкция по применению, и даже схематичные рисунки — как стоять, как размахивать руками, куда глядеть.

Я так зачиталась, что не заметила возвращения колдуна.

— Чуть не околел от холода, если кого-то интересует, — сказал он, пройдя мимо меня без малейшего стеснения и уже продемонстрировав мне не только тыл, но и фасад. — Сказал же — позови, когда выкупаешься!

— Прости, — ответила я без малейшего раскаяния. — Я думала, ты опять про разврат, бесстыжая твоя светлость, — и добавила, переворачивая страницу и стараясь не смотреть на этого бесстыдника, который прекрасно знал о своей красоте и нагло этим пользовался. — Оденься, пожалуйста. А то вдруг опят нападут, а ты без доспехов, о прекрасный рыцарь.

— Очень смешно, — проворчал Брайер, но начал одеваться. — Учебник читаешь? — спросил он, натягивая штаны. — Брось, скукотища.

— Совсем не скукотища, — возразила я. — Не знаю, как они действуют, но написано очень красиво — стихами.

— Вот удивительно, — фыркнул Брайер. — Во всех заклинаниях должна быть рифма.

— Тут даже есть заклинание «Отпирай-замочек», — заметила я, переворачивая очередную страницу. — Помнишь, фея Канарейка тебя ругала, что ты его не знаешь? Оно на полстраницы, между прочим. Ничего себе — простенькое заклинаньице!

— Ну-ка, дай сюда, — колдун выхватил у меня книгу и начал читать, беззвучно шевеля губами.

Мне пришлось подождать несколько минут, прежде чем он вернул мне учебник, скорчив пренебрежительную гримаску.

— Ерунда! — заявил Спящий красавец. — Какой-то детский стишок. На раз запомнить.

— Ты уверен? — засомневалась я.

— Вся сложность — бессмысленность, — отмахнулся Брайер. — Неуклюжее заклинание. Тем более — одна строчка лишняя. Очень неудобное и громоздкое колдовство. Можно было обойтись шестью строчками, чтобы была закольцованность. А так… Так себе мастер этот Тедерикс. Но книжка полезная. Видала, как я заехал тому гвардейцу? Такими книжкам хорошо от врагов отбиваться.

— А ты внимательно прочитал? — спросила я, и колдун покосился в мою сторону, чувствуя неладное. — Заклинание — внимательно прочитал? Почему там семь строчек, не заметил?

— И почему? — спросил он с уже заметным раздражением.

— Остальные заклинания не похожи на «отпирай-замочек», — я открыла книгу на нужной странице и снова передала учебник Брайеру. — Остальные заклинания читаются как песни. Например, это — заклинание на розы. Оно мне очень понравилось. Самое забавное, что такая песня есть в моем мире. «Это была роза». На фольклорных вечеринках её до сих пор поют. Милая песня.

— Прямо заклинание — песня, — фыркнул колдун, но прочитал вслух:

— Это роза была, гордый цветок,

Я розу сорвал — удержатся не смог.

Я розу сорвал и цветок подарил

Той деве, что нежно и тайно любил…

Он замолчал, но я видела, что он пробегает строчки глазами.

— Красиво, правда? — я встала рядом с колдуном, заглядывая в книгу из-за его руки. — А теперь опять прочти заклинание «отпирай-замочек».

— Бессмысленный набор случайных слов, — заворчал Брайер, собираясь закрыть книгу, но я не позволила, положив ладонь на страницу.

— Ты просто не так читаешь, — подсказала я. — Прочти заклинание не по строчкам, а сверху вниз, первые буквы. Что получается?

— И что получается? — колдун уже злился. — Что ты мне голову морочишь? Какого… — он снова замолчал, и румянец сбежал с его щек в одно мгновение.

— Spindel, — подсказала я, потому что он только открывал и закрывал рот, не произнося ни слова. — Шпиндель. Веретено. Как странно, что твоё милое прозвище зашифровано в заклинании. Между прочим, книгу написал некий Тедерикс. Это не твой друган, с которым вы учились? Мертен говорил, что ваш общий друг Тедерик написал учебник для университета.

— Не знаю… — Спящий красавец перелистывал страницы. — Но теперь понятно, как открылись дверь в замке Мертена и клетка с Канарейкой. Ты назвала краткую формулу заклинания — и это сработало. Ты назвала меня Шпинделем, и это сработало. Крошка, — он посмотрел на меня, и в его глазах заплясали уже знакомые мне бесячие искорки, — да ты магиня пятого уровня! Вот так сходу применять заклинания — это не у всякой феи получится.

— По-моему, ты говоришь ерунду, — торопливо заметила я, — и, по-моему, главное — не это…

— Конечно, это! — заорал он с восторгом и всучил мне книгу, встряхнув вымытыми и уже просохшими волосами. — Я сам займусь твоим обучением, и проверю, на что ты способна. Думаю, начать можно с самых простых колдовских приёмов…

— Пошли в город? — предложила я. — Нам ещё поесть и на ночлег устроиться, если что. И как твоя рука? Теперь у тебя есть варган, магическая гангрена больше не грозит?

— Всё пройдёт, — беззаботно отозвался Брайер, пряча руку за спину, но я успела заметить, что темных пятен меньше не стала. — Но ты права, нам лучше отправиться в Вундхайль. Чтобы поскорее разузнать о моей фее. Я сердцем чувствую, что Канарейка не зря нас сюда отправила.

— Да тебя, а не меня, — чуть не зарычала я на него. — Мне на твою фею напевать с колокольни!

— Фу, как грубо, — сморщил он нос. — Ладно, идём. Но мешок несём по очереди!

До города мы добрались часа за четыре, преодолев болото, рощу, полную мошки, и унылую пыльную дорогу. Но самое раздражающее в этом путешествии было то, что Спящий красавец без остановки тянул песенки типа «любимая порхает по земле на крыльях любви и света», а потом достал варган и начал наигрывать ту мелодию, что мы услышали от студентов.

Слова припомнились сами собой — грустные, как самая грустная колыбельная: усни молодым и проспи сотню лет… кто спит, тот не знает ни горя, ни бед…

Брайер играл с упоением, а в моей душе всё больше и больше нарастал протест. Мелодия была чудесной, но от неё мне становилось всё тоскливее. Так тоскливо, что хотелось плакать и кричать в голос.

— Прекрати играть! — не выдержала я, наконец.

Варган замолчал, и Спящий красавец взглянул на меня с удивлением и обидой. Ещё бы! Кто-то посмел прервать его воспоминания о феечке!

— Что случилось, Крошка? — спросил он, и это невинное удивление взбесило ещё сильнее.

— Противная унылая песня, — сказала я как отрезала. — Хватит уже её наигрывать.

Он помолчал, убрал варган в чехол и сказал упрямо и тихо:

— Её пела моя фея. Мне кажется, нет мелодии прекраснее.

— Извини, но не все влюблены в твою фею, — сварливо отозвалась я. — И пока ты тащишь меня за собой против моей воли, я требую человеческого отношения. Песня — бесит. Слушать её больше не желаю.

Я ждала, что мой спутник сейчас же начнет язвить в ответ, упрекая меня в грубости, нечуткости, черствости и прочем, но Брайер только коротко вздохнул, взлохматил мне волосы, улыбнулся и зашагал вперёд, убрав варган в рукав.

Остановившись на дороге как вкопанная, я смотрела колдуну в спину и чувствовала себя отвратительно.

Если честно, хотелось всплакнуть или найти самой и придушить эту самую фею. Да что же в ней такого, если он так упорно думает только о ней? И даже не стал ругаться со мной… А я только и ждала этого, чтобы наговорить ему в ответку… Но что делать теперь?

Только вздохнуть, позавидовать легкомысленной феечке Роз белой завистью и идти вслед мужчине с глазами ребенка, руками воина и сердцем рыцаря. Да, он — хвастун, и любитель покрасоваться, и… доверчивый до глупости… Но он так трепетно верен образу, который придумал…

Мне вспомнилось, как я поцеловала его, разрушив сонные чары, а н был недоволен, что его разбудила я, а не фея… Вспомнила, как он замерз, дожидаясь, пока я соизволю выкупаться… Даже подглядывать не стал, слишком благородный рыцарь… И в гостиничной комнате он уступил мне постель, а сам улёгся на лавке…

От этих мыслей захотелось всплакнуть ещё сильнее. Потому что пока я покорно тащилась за колдуном, который бодро вышагивал по дороге в своих щегольских туфлях на красных каблуках, как-то так получалось, что я всё сильнее влюблялась… Потому что невозможно было влюбиться в ожившую сказку…

Наверное, я влюбилась ещё когда работала гидом в музее госпожи Шпек. Но так легко было любить портрет — картинку, которая никогда не обманет, не предаст, не исчезнет в один прекрасный (или наоборот — ужасный) день, оставив тебя с разбитым сердцем… И насколько же тяжело мне было сейчас, когда я видела этого красавчика наяву, спала с ним бок о бок, убегала от собак, от злых колдунов, ехала у него на спине, вдыхая аромат его волос… Видеть его, чувствовать рядом, и знать, что эта сказка — не моя сказка…

Лучше бы и правда Карабасиха прикопала меня где-нибудь возле Запфельбурга, чтобы я не заходила в этот проклятый замок, не поднималась в комнату, увитую розами и хмелем… И пусть бы Шпинель спал себе на здоровье, дожидаясь фею. Она бы пришла, сняла колдовство, и эти двое жили бы душа в душу долго и счастливо.

Главное, что я бы этого не видела.

Колдун оглянулся на меня через плечо и снова улыбнулся — совсем не весело, между прочим. И что это его светлость перестал хохотать в тридцать два зуба? Неужели так обиделся, что я не млею от восторга от песенки его разлюбезной феи?

— Что смотришь? — спросила я злее, чем хотела.

— Да вот гляжу на тебя, как ты еле ноги переставляешь, и гадаю — какой герб у твоего папаши-короля? Наверное, пара черепах? А девиз — «Торопиться некуда, и так везде опоздали», — отозвался он и засмеялся собственной шутке.

Больше всего шутничок напрашивался получить булыжником между лопаток, но я сдержалась. Затевать драку на дороге — совсем не по кодексу принцесс, а я же — принцесса. Да и весовые категории у нас с колдуном были разные. Шансов на победу у меня не было. Поэтому только и оставалось, что топать по бесконечной дороге и читать на ходу учебник Тедерикса. Осваивать заклинания я не собиралась, но читать стишки было всяко интереснее, чем выслушивать любовные похвалы какой-то там фее.

Когда впереди показались ворота города, я обнаружила, что не слишком-то и устала — благодаря регулярным пешим прогулкам. Да и джинсы на мне болтались, как на вешалке… Пока вернусь домой, потеряю в этом мире килограммов десять, если не больше.

Нас пропустили, даже не спросив кто мы и откуда, и первый же мальчишка, остановленный Брайером, охотно рассказал, что в городе находится Храм Феи-спасительницы, и даже показал туда дорогу.

Храм оказался достаточно убогим строением в два этажа, но глаза у Брайера горели так ярко, что я не стала язвить по поводу покосившихся ставней и щелястой двери.

Внутри нас встретил седой старичок-смотритель, и за две монетки организовал нам мини-экскурсию, рассказав историю покровительницы Вундхайля.

— Многоуважаемый господин Сэдрик Хайль стал первым мэром нашего города, — рассказывал старик как заправский гид, — но мы бы потеряли этого великого человека ещё в отрочестве, если бы не фея. Господину Хайлю исполнилось двенадцать, когда он чуть не умер. Но появилась Фея-спасительница, поцеловала его и исцелила в одно мгновение.

— Она — сама доброта и щедрость, — произнёс Брайер, который слушал эту историю, чуть ли не со слезами умиления.

— Ага, — не сдержалась я, — очень щедрая — поцелует кого угодно.

Старик-провожатый не услышал моего бормотания, но колдун посмотрел возмущенно.

— Завидуй молча, — произнес он строго. — Ты не понимаешь, что она так же прекрасна душой, как и обликом? Она рассыпает добрые дела везде, где появляется. Ее поцелуи — спасают. Поцелуи… — тут он мечтательно улыбнулся и бросил на меня хитрый взгляд из-под ресниц. — Может, ты — ее внучка? С такими же исцеляющими поцелуями?

— Если только троюродная, — огрызнулась я. — Ты не понимаешь, что всё это — просто сказки? Этот отец города так же выдумал какую-то фею, как выдумал ты, и…

Я невольно повысила голос, и старик-гид меня услышал.

— Сказки?! — он так и подскочил, глядя на меня поверх очков. — Вы совершенно неправы, молодой человек! Это — чистая правда! Подробный рассказ об исцелении был предоставлен в письменном виде самим Сэдриком Хайлем!

— Покажите, дедушка? — взмолился Брайер, и я чуть не плюнула от досады.

— Пожалуйста, сюда, господин, — смотритель музея бросил на меня уничижительный взгляд. — На втором этаже представлены самые важные экспонаты…

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж, и там старик торжественно указал нам на листок бумаги, положенный под стекло.

— «Это было ночью, — важно и с благоговением прочитал дед, и это было кстати, потому что почерк у достопочтенного Сэдрика был не очень, — я упал в воду и захлебнулся. Мой уважаемый отец и моя уважаемая мать не могли привести меня в чувство, но тут появилась фея, она поцеловала меня устами в уста, и моё сердце ожило, я задышал и очнулся. С тех пор приказываю всем моим потомкам чтить Фею-спасительницу, потому что без неё не было бы меня, а без меня не было бы вас. Написано собственноручно в лето такое-то, в день такой-то, встреча с феей произошла тогда-то и тогда-то».

— Потрясающе, — восторженно прошептал Брайер, блестя глазами. — Она спасла его в тот же день, когда спасла и меня! Вот оно — лучшее доказательство!

— Подожди, — осадила я его восторги, — подумай головой для разнообразия. На листе указана дата, этот текст написали пятьдесят лет назад. А бумага-то выглядит, как новая! Даже не пожелтела! Форменный обман. А?

Я мысленно поздравила себя с маленькой победой, потому что колдун заколебался. А тут было от чего заколебаться! Ведь я говорила дело — бумага выглядела, как новенькая. Ни тебе пожелтевших мест, ни выцветших чернил. Старинные документы так не выглядят.

— Это не подлинник, молодой человек, — сварливо отозвался наш гид. — К сожалению, подлинное письмо пришло в негодность. Сначала к нему относились не так бережно, как того следовало. Но потомок господина Хайля переписал текст слово в слово, так что никакого обмана…

— Что и требовалось доказать! — воскликнула я, перебивая его и даже хлопнула ладонью по колену.

— Не обман! — вспылил старикашка.

— Просто подделка, — согласилась я с ним.

— Как вы смеете! — взвизгнул он.

— Не злитесь, — посоветовала я. — Просто рассказывайте сказочки доверчивым дурачкам, а на нас не подействует.

— Письмо не сохранилось, — старик продолжал отстаивать честь феи с таким же пылом, как и Спящий красавец, — но сохранился артефакт! Подлинная вещь, принадлежащая Фее-спасительнице!

Брайер, до этого как флюгер поворачивавший нос то в мою сторону, то в сторону старика, в этот момент чуть не умер на месте.

— Дедушка! — он схватил старика за руку и так встряхнул, что дед охнул. — Какой артефакт? Заклинаю вас кошкой Мерлина, покажите, что за вещь?

— Её туфелька! — торжественно провозгласил старик, глядя на меня почти со злорадством. — Туфелька феи, которую она обронила, когда улетала после спасения господина Хайля.

— Туфелька… — прошептал Брайер, как зачарованный. — Будто в сказке… Прекрасная таинственная дева исчезла, оставив хрустальную туфельку…

— Это про Замарашку, а не про Спящую красавицу, — съязвила я, но уже поняла, что проиграла.

— Конечно, я покажу вам, — старик подвёл нас к железному ларчику, стоявшему на возвышении, извлёк из кармана ключик на колечке и открыл крохотный незаметный замочек. — Вот она, туфелька феи. Молчите все, кто не верит в чудо!

Мы с Брайером одновременно вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что находится внутри ларца.

Там на подушке пожухлого алого бархата лежала поношенная туфелька из тонкой кожи, с пряжкой и ремешками, чтобы завязывать вокруг щиколотки. Каблучок был поцарапан, один ремешок порван, но видно, что он рвался и раньше — был завязан узелком, где крепился к «лодочке».

— Твоя фея была не особого достатка, — заметила я насмешливо. — На хрустальные туфельки у неё денег не хватило. Да и на хорошую обувь — тоже. К тому же, туфель стоптан. Твоя красавица явно не летала по воздуху, а бродила ножками по земле. Что это за фея, если она ходит пешком, а не летает?

— С чего бы ей летать? — мрачно ответил Брайер, не отрывая взгляда от поношенной обуви.

По-моему, он был разочарован, и я очень этому обрадовалась. И не смогла не подшутить над его мечтой о хрустальной туфельке таинственной красавицы.

— А кто пел, что «любимая порхает по земле на крыльях любви и света?», — невинно поинтересовалась я, подтолкнув его локтем.

— Это просто означает, что она щедра с другими, забывая о себе, — парировал Брайер, не сводя глаз с туфли. — Посмотри, какая маленькая и изящная ножка… Только у фей и бывают такие.

— Тридцать шестой размер, — сердито ответила я. — У меня, между прочим, такой же. Но ты обругал мои кроссовки.

— В любом случае, к тебе и твоей подруге эта туфелька не имеет никакого отношения, — отрезал колдун.

— Ну да, — вынуждена была признать я. — У Аньки тридцать девятый, — и я задумчиво посмотрела на свои кроссовки.

Старик-гид стоял немного в стороне, не мешая нам любоваться феечкеным артефактом, но не спускал с нас глаз. Я ему особенно не нравилась, и он дёргался, когда я наклонялась, чтобы рассмотреть туфлю. Эту было смешно. Потому что поношенная обувь, пусть даже и ставшая предметом легенды, меня совсем не интересовала.

Брайер тоже посмотрел на мои кроссовки и скривился.

— Видеть не могу твои грубые башмаки, — пробормотал он. — Никакого изящества, никакой красоты, — и громко добавил, обращаясь к старику: — А вы не знаете, уважаемый, где изготовлена эта прекрасная туфелька?

— Знаю, господин, — проскрипел смотритель, награждая меня уничижительным взглядом. — Туфелька сделана в Найте, там на подошве клеймо.

— Найт? — недоумённо нахмурился Брайер. — Я не знаю такого города. Это где-то за границей?

— Да что вы, господин, — фыркнул старик. — Это милях в пятидесяти от Вундхайля, к югу. Город на излучине, он всем известен.

— Подождите, подождите, — колдун что-то мысленно прикинул, — но на излучине, к югу находится Герештбург…

— Всё верно, — подтвердил старик. — Раньше он так и назывался. Но господин Тедерикс переименовал его в Найт.

— Тедерикс? — переспросила я. — Тот самый маг, который написал учебник?

— Не знаю, кто какой написал учебник, — ответил мне старик с раздражением, — но Найт — семейная вотчина господина Тедерикса Герешта. Он волен переименовывать свой город, как ему нравится. Хоть в Гибельную Зависть, хоть в Гиблое Болото.

— Больше вам нечего нам показать? — спросил Брайер. — Тогда мы пойдем. Спасибо, дедушка. Было очень интересно. Вот, пожертвования на храм. Помолитесь за нас Фее-спасительнице.

— Обязательно, добрый господин! — с чувством заверил его старик, кланяясь, но потом взглянул на меня так, что я поняла — мне молитв точно не дождаться.

Но мне и не нужны были эти молитвы. Появись сейчас эта фея перед нами, даже не попросила бы отправить меня домой. Подумаешь, домой! Через пару недель снова полнолуние, я просто проплыву под круглым мостом и окажусь в своём мире. Главное, чтобы колдун привёл меня к этому мосту. Я покосилась на Брайера, который шёл рядом. Он был необыкновенно задумчивым.

— Странное название для города — Найт, — сказала я, и Спящий красавец встрепенулся, будто только что обо мне вспомнил. — Гибельная Зависть. Зачем так называть город? Я бы назвала город как-то красиво, для поддержания имиджа.

— Тедерик Герешт — мой друг, — сказал Брайер не ответив мне, — Герешт — его родовой город. А отец Мертена был там сапожником…

— И ты собрался найти его могилу, чтобы поднять из мёртвых и спросить, для кого он тачал туфли сто лет назад? — скептически поинтересовалась я. — У тебя даже такие магические способности есть?

— Нет, — с грустной улыбкой признал Брайер. — Ты права, сапожник — это… гиблое дело. Может, поискать зеркало?

— Какое зеркало?

— Помнишь, фея Канарейка говорила, что моя фея сказала мне посмотреть в зеркало прошлого? Может, надо найти какое-то заколдованное зеркало?

Некоторое время мы шли молча, думая каждый о своём. Я заговорила первой, потому что Брайер молчал очень уж долго.

— А если тебе надо не искать волшебный предмет, — сказала я, и Брайер посмотрел на меня с надеждой.

Надеялся, что нелепая женщина скажет что-то умное? Ахаха. Сильно сомневаюсь, что надежды были именно об этом.

— Если речь была не о предмете, — продолжала я, — а о том, что тебе надо разобраться в своём прошлом? Увидеть своё отражение в прошлом, так сказать. Что произошло, когда Карабос хотела тебя убить?

— Что произошло? Она хотела меня убить, — засмеялся Брайер, но смех получился неискренним.

— Но почему Карабос хотела тебя убить? — настаивала я. — Почему она оболгала тебя, назвав чёрным колдуном?

— Ты же видишь, что я не чёрный колдун, — улыбнулся Брайер, но улыбка получилась даже не грустной, а жалкой. — Я, вообще, хороший… Хороших всегда стараются уничтожить плохие…

— А потом она попыталась тебя оживить. Не слишком логично, правда? Ты сам удивлялся, как она проникла к тебе в замок. И как получилось, что чехол от варгана оказался у нее?

Спящий красавец смотрел на меня не отрываясь, и улыбка сползала с его лица.

— По-моему, тебе надо узнать, что произошло на самом деле, — сказала я твёрдо. — И почему Карабос так зла на тебя. Чем ты разозлил её?

— Пойти к ней и спросить её об этом? — уголки его губ опять лукаво задергались. — Бабуля, не соблаговолите ли сказать, какого черта решили начать против меня столетнюю войну?

— Оставь бабулю напоследок, — сердито сказала я, не поддерживая её шутки. — Найди третьего свидетеля.

— Третьего свидетеля?

— Тедерика. Твоего друга. Я уверена, что мы услышим новую версию того, что произошло.

— Тедерик, скорее всего, умер, — возразил Брайер. — Мертен ведь сказал, что ничего не слышал о нем много лет.

— Мертен сказал, что твой друг, что верит тебе, а сам был в сговоре с Карабос. Думаешь, что именно насчет Тедерика он решил сказать тебе правду? — поддела я его.

Колдун задумался, а потом признал:

— Ты права. Давай наведаемся в Гере… в Найт. Может, там удастся что-то разузнать. Да и туфельку моя фея покупала там. Возможно, мы сможем найти лавку мастера, вдруг сохранились какие-то записи о клиентах?

— Сто лет прошло, — кисло напомнила я, понимая, что сама же подтолкнула Спящего красавца на новые поиски феечки.

— Не каркай, — беззлобно оборвал он меня. — Пошли, остановимся где-нибудь на ночь, а завтра отправимся навстречу Гибельной Зависти, — он подмигнул мне и зашагал по улице, беззаботно насвистывая.