Поцелуй Спящего красавца

Ната Лакомка Поцелуй Спящего красавца

Пролог

Когда черная тень замка упала на меня, я вздрогнула — ничего не могла с собой поделать. Стены, густо оплетенные розами и хмелем, скрывали вход, но я прекрасно знала, где находится крыльцо. Я встала как раз возле каменной ступеньки, которую не было видно из-за цветов, и кашлянула, чувствуя себя необычайно глупо.

Что происходит? Почему я — Марина Крошкина, оказалась здесь, в этом странном месте, то ли в прошлом, то ли в будущем, то ли ещё где? Хотелось броситься прочь со всех ног, но я затылком чувствовала взгляд королевы, притаившейся под замковой стеной вместе со своими верными слугами. Отступать было некуда…

Ладно, я скажу, что они хотят, ничего не произойдет, и они меня отпустят… наверное. А договор — у меня в кармане, свернутый в трубочку. И если он настоящий…

Пока я переминалась с ноги на ногу, поднялся ветер и пробежал по зеленому ковру сверху вниз. Листья и цветы колыхнулись, и ещё сильнее запахли розы — сладко, тонко и нежно. К этому аромату примешивалась терпкая горечь хмеля, и я совсем некстати подумала, как замечательно эти два запаха дополняют друг друга. Почему ни один мировой бренд не догадался выпустить такие духи — роза и хмель?

— Говори! — послышался свистящий шёпот королевы.

Незримая сила подтолкнула меня в затылок, заставляя склонить голову.

— Расступитесь, колдовские розы, — произнесла я обреченно, — пропустите меня, старшую принцессу из рода Хопфен — Маринетту Викторию Шарлен, и не чините препятствий.

Ветер опять всколыхнул зеленый ковер, скрывавший замок от земли до крыши самой высокой башни, и вдруг толстые колючие плети розовых кустов и стебли хмеля дрогнули, поползли в стороны, как живые, и открыли для меня сначала одну каменную ступеньку, потом другую, потом третью…

Разве это возможно?..

Разве такое возможно?!

— Иди! — почти взвизгнула королева за моей спиной, и я опять почувствовала тычок в затылок.

Выдохнув, я сделала шаг, и ещё шаг…

1. Прогулка под луной

— Прошу во второй зал, господа, — произнесла я нараспев, повторяя текст, который знала наизусть — хоть посреди ночи меня разбуди. — Сейчас мы увидим знаменитую Розовую спальню. По одной версии она получила своё название из-за лепного белого узора в виде цветов роз и шиповника на стенах. Обратите внимание — ни один изгиб стебля, ни один цветок в этом узоре не повторяется…

— Мариш, да послушай ты меня! — зашипела мне в ухо Анька — второй экскурсовод и по совместительству моя подруга. — Речь об индивидуальной экскурсии!

— Не мешай, — ровно ответила я, поправляя очки, и продолжала по-французски, потому что сегодня замок Запфельбург принимал туристов из Франции. — Но существует легенда, что именно в этой комнате спала заколдованным сном знаменитая Спящая Красавица, которую увековечили не менее знаменитые братья Гримм, записав сказку и издав её в 1812 году.

Послышалось насмешливое фырканье, и я в очередной раз отвернулась от Аньки, которая как с цепи сорвалась и мешала проводить экскурсию.

Я не в первый раз была гидом у французов и уже знала, что услышу от них в Розовой спальне.

— Как же сказка Шарля Перро? — в тысячный раз задал кто-то один и тот же вопрос.

— Да, сказка о Спящей Красавице впервые была издана во Франции в 1697 году, — ответила я невозмутимо, — но Перро всего лишь пересказал легенду, которая была сложена в этих местах, добавив к сюжету свои фантазии. Настоящая Спящая Красавица или — как её называют у нас — Принцесса-Шиповничек, спала именно в этой спальне. Именно сюда велел перенести свою дочь последний представитель рода фон Розенов — Вильгельм Георг Густав, когда она уколола палец о веретено и уснула заколдованным сном. Кстати, вот его портрет кисти неизвестного художника семнадцатого века, — я указала на картину, где был изображен черноволосый кудрявый юноша в голубом атласном камзоле. Художник постарался на славу, сумев передать характер последнего фон Розена — казалось, юноша с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться. Внизу портрета змеилась еле различимая надпись на немецком — Вильгельм Георг Густав.

Этот портрет всегда производил на туристов огромное впечатление, потому что последний фон Розен отличался необыкновенной, почти колдовской красотой. Но даже если художник многократно приукрасил облик оригинала, портрет всё равно был великолепен.

— А почему он такой весёлый? — спросила одна из туристок — дама преклонного возраста и необъятной толщины, пожирая глазами портрет красавчика Розена. — И что у него за нож в руке?

— Скорее всего, этот портрет был сделан до печальных событий с дочерью фон Розена, — пояснила я, стараясь не обращать на Аньку внимания. — Согласно преданиям, последний фон Розен был очень весёлым человеком, любившим жизнь во всех её проявлениях. Изображенное оружие является загадкой портрета. Историки считают, что это разновидность шотландского кинжала — веретенообразного, обоюдоострого, с заостренным клинком. Возможно, его подарила своему мужу леди Мак-Алистер, которая вышла замуж за восьмого графа Розена. На клинке вы можете видеть три продольные выемки. Обычно мастера делали одну выемку или две — для облегчения массы оружия, но у барона фон Розена мы наблюдаем редкий экземпляр оружейного искусства. Кинжал, изображенный на портрете, не был обнаружен среди вещей фон Розенов, поэтому нам остается только гадать, к какому виду относился этот удивительный клинок… Дочь барона вышла замуж за иностранного принца, который её разбудил, и покинула родовой замок, чтобы больше никогда сюда не вернуться, и род Розенов из Швабии пресекся. В настоящее время замок принадлежит госпоже Аделаиде Шпек, которая является потомком фон Розенов по женской линии, и которая организовала в Запфельбурге семейный музей.

Пока посетители рассматривали удивительные стены спальни и глазели на портрет последнего барона фон Розена, я обернулась к Аньке, которая дёргала меня за руку, будто пыталась её оторвать.

— Ты мешаешь! — снова зашипела я на подругу. — Поговорим потом. У меня французы! Не видишь, что ли?

— Да брось ты своих французов, — очень невежливо заявила Анька. Хорошо, что говорила она по-русски, иначе точно получился бы какой-нибудь международный скандал. — Тут дело на тысячу евро.

— На свидание вслепую я больше не пойду, — быстро ответила я, краем глаза наблюдая за туристами, чтобы не трогали великолепную лепнину и не вздумали отломить на память завиток розы со стены. — И в долг не дам. Ты мне ещё с позапрошлого месяца деньги не вернула.

— Балда! — восторженным шепотом закричала Анька. — Тут и правда дело на тысячу евро! Тысячу за индивидуальную экскурсию.

— Врёшь, — я на секунду отвлеклась от туристов, потому что новость и в самом деле была потрясающая, но тут же опять повернулась к Аньке спиной. — Прошу следовать за мной господа! Теперь пройдем в гостиную.

Тысяча за экскурсию? Да ладно. Так не бывает. Опять Анька хочет втянуть меня в какую-нибудь авантюру. И всё закончится позором и штрафом, как обычно. Проходили. Спасибо.

— Сюда, пожалуйста, — я улыбнулась, приглашая посетителей идти дальше.

Туристы потянулись за мной по комнатам баронского замка, и Анька тоже не отставала.

— Здесь вы видите фамильный герб фон Розенов, — продолжала я, стараясь не слушать, что она там нашёптывает. — На красном поле — два цветка, над ними — баронская корона, увенчанная плюмажем. Внизу герба — рука, держащая копьё. Все мужчины рода фон Розенов отличились на воинском поприще. Родоначальником, как я уже упоминала, является Вальдетюр Розен, рыцарь Ливонского ордена. Его бюст мы можем видеть вот здесь.

Бюст основателя рода вызвал разочарование посетителей, потому что сэр Розен не отличался ангельской красотой своего потомка барона фон Розена.

— Тысяча за экскурсию под мост! — Анька воспользовалась моментом, пока туристы фотографировались на фоне сэра Розена, и пошла в наступление. — Час времени — и тысяча в кармашек! Что скажешь?

— Ты решила привести экскурсию без согласования с директрисой? — догадалась я. — Ни за что. Госпожа Шпек узнает, и мы с тобой вылетим с работы, как пробки. Если ты к этому готова, то я — нет.

— Да никто не узнает!..

— Потомки Вальдетюра Розена переселились в Германию, — продолжала я, решительно отстранив Аньку, — где их фамилия была внесена в дворянский мартикул. Все мужчины рода прославили себя на воинском поприще, и один из фон Розенов был даже маршалом Франции…

— Мариш! Не трои! — бормотала за моим плечом Анька. — Не бойся, всё продумано! Шпекачка уехала на три дня в Испанию. Мы тут теперь главные, никто не узнает.

— В середине семнадцатого века фон Розены обосновались в этих местах, удалившись от ратных дел. Ими был выстроен этот замок, и в нём барон Вильгельм Георг Густав фон Розен проводил шумные празднества, где вино и пиво лились рекой. Именно поэтому замок был назван Запфельбург — Хмельной замок.

— Или ты решила брать деньги у своего папочки? — моя подруга пустила в ход последний аргумент, и попала в цель.

Про своего папочку я ничего не знала кроме того, что он бросил меня и маму сразу после моего рождения и больше никогда к нам носа не показывал. Но деньги присылал исправно. Сначала на мамино имя, а потом — на мой счет. По моей просьбе эти деньги работниками банка переводились сразу же на счет отправителя, потому что я не желала иметь никакого дела с бессердечным типом, который за двадцать шесть лет не удосужился встретиться со своей родной дочерью. Мама мало рассказывала о нем, говорила только, что он был очень красивым и работал в посольстве. Посол доброй воли! Навешал лапши на уши и свалил в закат. Сначала я осуждала мать, но потом решила, что не она виновата. Судя по всему, в отца она была влюблена, потому что после расставания с ним ни разу не задумалась, чтобы завести новые отношения. Мы жили в Москве, пока я не закончила факультет иностранных языков в МГУ, а потом меня совершенно неожиданно пригласили в германский городок Магнефюссон — переводчиком при небольшом частном музее. Порекомендовала меня туда какая-то мамина подруга, и я, немного подумав, решила мир посмотреть и себя показать.

Городок был небольшой, жизнь тут текла размеренно, работа была довольно интересная и совсем не сложная — сопровождать интернациональные туристические группы по замку и произносить один и тот же текст на французском, немецком, итальянском, английском или испанском. Или на русском. Но русских туристов у нас было немного, и те, что приезжали, прекрасно общались на английском.

Потом я осталась без мамы, и только тогда, немного придя в себя от пережитого горя, узнала, что мой папочка не погиб геройской смертью сразу после моего рождения, а был жив-здоров и всё это время присылал деньги на моё содержание. Мне уже исполнилось двадцать три, и мой отец вполне мог прекратить выплаты, но всё-таки отправлял деньги. Каждый месяц, третьего числа. Все мои попытки выяснить, с чьего счета приходят денежные суммы, благополучно провалились. Банк охранял тайну клиентов, адвокат, зачитавший мне мамино завещание, пояснил, что понятия не имеет, кто мой отец, но денежные переводы поступают именно от человека, назвавшегося моим отцом. Как обращаться в банк ДНК или как нанять частного детектива, понятия не имела уже я, и, поразмыслив, решила, что мне и не надо знать, кто этот тип, который решил, что откупился от родной дочери деньгами. Я вполне могу прожить самостоятельно и ни в чьих подачках не нуждаюсь.

Разумеется, уже через полгода я поняла, насколько переоценила свои силы. И были моменты, когда я хотела отправить гордость куда подальше и воспользоваться папочкиными переводами — а присылал он вполне себе ничего. Но я выдержала, выкарабкалась, и теперь была вдвойне горда, что справилась без помощи предателя. А то, что человек, который оказался моим отцом — предатель, я не сомневалась.

И вот теперь Анька, знавшая мою тайну, решила надавить на больное место.

Деньги нужны? Нужны. Я заработаю их своим трудом? Своим. Остается только маленький пунктик, по которому о проведении индивидуальных экскурсий полагалось сообщать госпоже Шпек, и по которому гиду полагалось только десять процентов от суммы оплаты.

Это было справедливо (с одной стороны) — ведь замок принадлежал госпоже Шпек. Но с другой стороны, все экскурсии висели на нас с Анькой, и это мы бегали по замку и окрестностям, выполняя роль не только гидов, но и охранников, и рекламщиков, и массовиков-затейников, по совместительству.

Тысяча евро — это дневной доход от работы музея. Для госпожи Шпек — такая мелочь, а для нас с Анькой…

Стоп. Почему Анька сама это не провернула? Ключи от замка у нее есть, код сигнализации она знает, могла бы провести экскурсию втихую, и никто ничего бы не узнал.

— Ты зачем мне всё это рассказываешь? — зашептала я, подозрительно посматривая на Аньку.

Подруга стрельнула глазами туда-сюда, и я сразу сообразила, что дело нечисто.

— А почему на гербе розы разные? — спросил кто-то из французов, и я вынуждена была оставить расспросы.

— Это роза и шиповник, — пояснила я и снова заговорила по тексту экскурсионной брошюры. — В гербе фон Розенов три цветка — вереск, шиповник и роза. Всё потому, что в 1572 году один из фон Розенов женился на дочери главы шотландского клана Мак-Алистер, а символом клана был вереск. Шиповник включили в родовой герб, когда другой фон Розен женился на своей дальней родственнице, которая тоже носила фамилию Розен, но происходила из рода, который не имел баронского титула.

— Где тут вереск? — одна из дам близоруко прищурилась.

— Если присмотритесь, — улыбнулась я самой вежливой улыбкой из своего арсенала, — то заметите веточку вереска среди страусовых перьев плюмажа. По легенде, Спящую Красавицу звали Брайер Роуз — Шиповничек, то есть Маленькая Роза. Но на местном наречии «Briar» — это вереск Таким образом, барон обыграл все три геральдических элемента в имени своей любимой дочери.

— Как интересно, — сказала одна из девиц и зевнула, а я обернулась к Аньке.

— Говори, — потребовала я, пока туристы делали фотографии на фоне герба фон Розенов. — Зачем я тебе понадобилась?

— Марин, тут такая делюга… — заныла Анька.

Меня всегда раздражало, что она притащилась в Швабию вместе со своими сленговыми словечками из подворотни. «Делюга» — меня от этого слова передергивало, как от таракана.

— Я ужасно всем задолжала, — скороговоркой вывалила информацию Анька. — Хозяйка квартирная говорила, что подождет с оплатой, а потом передумала. Представляешь? Как могут люди сначала сказать, а потом передумать?! А я себе как раз туфельки прикупила. И сумочку. Прямо сумочка моей мечты, Мариш…

— Дорогие? — деловито спросила я, не забывая улыбаться группе.

— Пятьсот евро отдала, — покаянно призналась подруга.

— Так продай их через инет и оплати жилье, — отрезала я и повела группу к выходу, попутно рассказывая о быте прошлых столетий и о жизни фон Розенов, которые давным-давно отошли в мир иной, оставив после себя никому не нужные воспоминания.

Впрочем, нет. Кому-то эти воспоминания были очень нужны. Например, косплеерам, которые устраивали в замке Запфельбург фестивали каждый год, разыгрывая сказку про Спящую красотку. На эти фестивали собиралась уймища народу, и замок — обычно тихий и безлюдный — оживал, на целые сутки снова становясь тем весёлым замком, каким был при прежних владельцах. Замок был нужен госпоже Шпек, которая ревниво отыскивала в архивах доказательства, что является потомком по женской линии той самой Спящей Брайер Роуз, которая уехала отсюда в Россию (конечно же!), чтобы осесть там в Одессе, нарожать дочерей, одна из которых по огромной любви вышла замуж за некого Шпека. Ещё воспоминания были нужны местным властям, которые перед каждой выборной программой посещали замок-музей и приносили клятву верности историческим корням и обещали, что скоро о Запфельбурге узнает весь мир, и Магнефюссон, разумеется, станет культурным центром мира.

Я наблюдала за всем этим со стороны, скептически усмехаясь, но и мне нужны были воспоминания о фон Розенах. Я работала в их замке уже три года и сроднилась с ними ближе, чем госпожа Шпек — так мне казалось. Фон Розены смотрели на меня с портретов печально и ласково, словно говорили: не забывай про нас, рассказывай о нас. Пока о нас помнят, мы живы.

Но я не верила. Никто не может быть жив, если умер пятьсот лет назад. А вот я — жива. И воспоминания о фон Розенах помогают мне раздобыть деньги на оплату квартиры, на покупку книг и на вкусные эклеры, которые продаются в лавке фрау Цауберин.

Эклеры мне нравились. И книги по истории — тоже. И работа моя мне тоже нравилась. И я совершенно не собиралась рисковать ею из-за транжиры Аньки. Но было ещё что-то, чего давно почившие фон Розены не могли знать. Мне нравился этот замок. Иногда, когда групп было мало, я бродила по этому замку, воображая, что он принадлежит мне. Иногда мне казалось, что я — та самая Спящая красавица, которая ждет здесь своего прекрасного принца. Такого, как последний фон Розен. Я задерживалась возле его портрета (когда даже Анька не видела), и гадала — какой была его жизнь вне этой картины? Был ли он ничем не примечательным кроме своей красоты человеком? Или наоборот — личностью огромных талантов? Любил ли он свою жену, как относился к дочери? Или бросил их, как мой отец бросил нас с мамой? И что там случилось на самом деле — чудо с заколдованным сном и явлением прекрасного принца, или дочь барона очень прозаически умерла от заражения крови, занозив пальчик, когда коснулась веретена.

Что поделать? Женщины были глупы во все времена, и я не стала исключением. Всем нам — пусть даже втайне — мечталось о великой романтической судьбе, о счастье взаимной любви. И чтобы избранник был — настоящий принц. На худой конец — граф какой-нибудь. Чтобы дарил розы корзинами, осыпал драгоценностями, носил на руках и с умилением ждал появления маленьких принцев и принцесс.

В моей жизни были хорошие парни, привлекательные мужчины, но… всё это было не то. Что-то совсем не то. И это непонятное что-то заставляло меня сделать шаг назад, когда надо было делать решающий шаг вперёд.

Я убегала от очередного бойфренда, отговариваясь работой, нежеланием создавать какие-то крепкие отношения, а некрепкие отношения тем более были мне не нужны. Сначала мама, а потом и Анька совершенно одинаково вздыхали: «Переборчивая».

Но когда день за днём прогуливаешься по мозаичному полу, читаешь вслух отрывки из рыцарских баллад, воспевавших честь, храбрость и верность, когда любуешься высокими потолками с художественной лепниной, смотришь на портреты гордых дам и кавалеров прошлого, и тебя окружает почти королевская роскошь — поневоле начинаешь мечтать о чем-то несбыточном. Или о ком-то недосягаемом.

Наверное, я цеплялась за эти мечты, потому что они были безопасны. Гораздо проще мечтать, чем встретить такого, как мой папочка, и оказаться потом выброшенной на обочину жизни вместе с ребенком.

Нет, спасибо. Лучше я буду любоваться на портрет фон Розена и есть эклеры, когда захочу.

— Обратите внимание на мост, который является местной достопримечательностью, — вернувшись на землю, я повела группу по саду, вдоль берега озера. — Он называется Рондебрюкке — Круглый мост. Был построен в 17 веке неизвестным архитектором. Мост выполнен из базальтовых глыб и сооружен с удивительной точностью — так, что сам мост и его отражение в воде образуют идеальную окружность.

Туристы снова оживились, фотографируя живописное озеро. Вспышки телефонов вспугнули серую птичку с ближайших кустов.

— Осторожно, не свалитесь в воду, — пошутила я. — Говорят, этот мост и это озеро являются магическим порталом. Местные жители верят, что если в полнолуние проплыть под мостом, не глядя на отражение луны в воде, то попадешь в другой мир. Мне бы не хотелось, чтобы вы попали в воронку между мирами.

Туристы засмеялись, и зевающая девица сказала, увлеченно снимая мост на видео:

— Мне бы тоже не хотелось оказаться не понять где, без интернета и нормальной медицины. Это же просто несчастье какое-то!

— Когда-то люди в этом замке жили именно так, — сказала я, упорно не обращая внимания на изнывающую Аньку. — И не считали себя несчастными.

Экскурсия была окончена, я проводила туристов до каменной арки, где уже ждал автобус, чтобы увести группу в Магнефюссон.

— Всего доброго, приезжайте к нам ещё, — прощалась я, дежурно улыбаясь и останавливаясь между пышно разросшимися кустами розового и белого шиповника.

Туристы спускались по крутым ступеням, отполированным ногами прежних посетителей, и говорили совсем не о фон Розенах, и не об их былом величии, а о предстоящем футбольном матче, необходимости купить капли для носа или корм для собачки.

— Мари-и-ин, — гнусаво протянула Анька за моей спиной, но я не оглянулась.

— Научись решать свои проблемы сама, — спокойно ответила я, наблюдая, как последний турист минует каменную арку и уходит в сторону остановки, где уже ждет экскурсионный автобус. — Если есть желание рискнуть — проводи экскурсию сама, а я на выходные уеду в Берлин. Пройдусь по библиотекам.

— Не получится, Мариночка, — чуть не плача призналась Анька. — Эти буржуи хотят, чтобы экскурсию провела именно ты. Они требуют тебя.

— Меня? — я растерялась, потому что это было странно — я ведь совсем не местная знаменитость, и в рекламных буклетах мое имя не значится, там указано только имя госпожи Шпек. — С чего это я им понадобилась?

— Откуда я знаю? — подруга передернула плечами. — Но попросили только госпожу Крошкен, — она хихикнула. — А может, тебе сменить фамилию, Маринка? Крошкен — это звучит так аристократично…

— Исключено, — отрезала я.

— Ну оставайся Крошкиной, — тут же согласилась Анька.

— Исключена экскурсия, — уточнила я. — Ради твоих курточек и туфелек ни за что не стану нарушать правила.

— Мы же подруги! — с обидой ахнула Анька. — Ты вот так бросишь меня на произвол судьбы?! Не ожидала от тебя, Крошкина!

— Послушай, Анют, — я выдохнула, призывая силу дзен, чтобы не наорать на глупую Аньку. — Мы с тобой учились вместе, и ты всегда стреляла у меня деньги до стипендии. Потом я тебя порекомендовала сюда, потому что ты и в самом деле — классный знаток языков. На этом моя забота о тебе закончилась, потому что я тебе вроде как подруга, а не мамочка. Тут нормальная зарплата, чтобы ни в чем не нуждаться, а ты опять умудрилась задолжать за квартиру. Научись жить по своим возможностям, а не по потребностям.

— Говоришь, как столетняя старуха! Ну что тебе стоит скататься ночью под этот чертов мост!..

— Ночью?! — теперь ахнула я. — Ты спятила?

— Обыкновенная экскурсия, — не сдавалась Анька. — Просто турики хотят проверить, сбудется ли легенда, если проплыть под круглым мостом при полной луне… Сегодня как раз полнолуние будет.

— Ты обалдела? — мы возвращались в замок, чтобы запереть двери, и Анька бежала за мной, как собачка на привязи. — Какие-то идиоты заплатят, чтобы попасть в параллельный мир? Уже это говорит, что надо держаться от них подальше.

— Они уже заплатили, — дрогнувшим голосом объявила Анька. — И я перевела тебе шестьсот евро.

— Что ты сделала?!. — я выхватила из кармана телефон и включила его.

На экране тотчас высветилось сообщение о поступлении на мой счет денежной суммы.

— Марин, они хотели только тебя. Говорили, что ты их так поразила своими знаниями на прошлой экскурсии, что они хотят плыть только с тобой. Шестьсот евро, ты подумай! Такие деньги на дороге не валяются. А я потом отдам тебе остальное. Обещаю, в течение года.

— Анюта, — я на секунду закрыла глаза, чтобы успокоиться и не наорать на подругу, — ты немедленно вернешь эти деньги и забудешь обо всяких несогласованных с госпожой Шпек экскурсиях. Я никогда…

— Маринка-а, но я всё уже потратила, — шмыгнула носом моя подруга и посмотрела на меня, просительно сложив руки на груди. — Проведи, а? Шпекачка ничего не узнает. Я камеры отключила. Вроде как они сломались.

— Мозги ты себе отключила! — не сдержалась я. — Анька! Если тонешь, то зачем ты топишь меня?!

— Да всё обойдется, я тебе обещаю. Вобщем так, они придут в полдвенадцатого…

Мы ругались до самой ночи, пока Анька выволакивала со станции лодку и ставила на неё мотор. Вот с чем-чем — а с этим она справилась на «отлично». Я нервничала, Анька меня успокаивала, лодка барахлила, я ещё больше нервничала, а время неумолимо подталкивало стрелочки на огромных башенных часах, приближая полночь.

— Можно взять мои сто пятьдесят, отложенных, — я шагала вдоль берега туда-сюда, пытаясь найти какой-то другой выход из ситуации, — продадим твои туфли — ещё пятьдесят-шестьдесят, может, удастся занять у кого-нибудь…

— У твоего папочки, — коротко подсказала Анька, проверяя мотор. Двигатель фыркнул — совсем как насмешливый французский турист, потом заработал, и Анька испустила восторженный вопль. — Вот, видишь?! Это — судьба! — и добавила, дурачась: — Не трясись, Мариш, всё будет, как мы хотим.

— Балда, — в сердцах обругала я её в очередной раз.

— Ой, будто бы тебе не хочется чуток подзаработать, — Анька уже сменила песенку и теперь не просила, а напирала. — Вот смотрю на тебя и думаю — как ты была Принцессой с универа, так ею и осталась. Меняться надо, меняться.

— Давай, я твоё университетское прозвище припомню? — предложила я, но Анька только рассмеялась.

Большая стрелка часов наматывала круг за кругом, а маленькая приближалась к одиннадцати.

Ровно в одиннадцать зазвонил Анькин мобильник, и она схватила его, подмигнув мне лукаво и весело.

— Да, господин Ниманд!.. Да, ждём! Приезжайте!.. Прямо к озеру, да!..

Она отключила связь и посмотрела на меня с видом победителя:

— Через час совесть твоя будет чиста. Ты не только заработаешь, но ещё и поможешь подруге. А человек получит свою прогулку под луной. Только если он перенесётся в параллельный мир, ты уж останься в этом, пожалуйста.

— А что? Я тебе ещё понадоблюсь? — огрызнулась я.

— Может быть, может быть, — расплылась Анька в улыбке. — Ну не злись, Маришанечка. Это же круто — прокатиться при луне, с богатым незнакомцем… Вдруг это какой-нибудь аристократ из Монако или Лихтенштейна? Красавец, миллиардер, и ты в него влюбишься, и станешь самой настоящей принцессой!..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лучше помолчи, — посоветовала я ей, и Анька захихикала в ответ.

Мне казалось, она и правда ждала принца, потому что нарядилась, как для похода в шикарный ночной клуб — надела сапожки на высоком каблуке, короткую юбку и майку с глубоким вырезом. Через плечо у Аньки болтался клатч со стразами, который она выдавала за брендовый, но я прекрасно знала, что лейбл на него нашила она сама.

Было свежо, и в своем гламурном наряде Анька совсем замерзла, а я только злорадствовала, потому что чувствовала себя прекрасно в джинсах, куртке и кроссовках.

— Если он станет распускать руки, — сказала подруга, стуча зубами не от страха, а от холода, — у меня с собой баллончик с перцовкой. Дать тебе с собой?

— Не надо, — отказалась я. — Всё равно я им даже воспользоваться не смогу — или кнопку перепутаю, или забуду, что он есть.

— Это — да, — согласилась Анька. — Принцессы с перцовкой не дружат.

Я не успела ей ответить, потому что большая стрелка на часах встала вертикально вниз, и на гравийной дорожке зашуршали камешки.

— Сейчас!.. — восторженно зашептала Анька и выпрямилась, принимая кокетливую позу.

Двое мужчин в укороченных пальто появились возле замка Запфельбург, и Анька сразу скисла.

— Добрый день, госпожа Крошкен, — поприветствовал меня один из них и вежливо приподнял старомодную шляпу-котелок. — Рад встрече с вами. Ниманд к вашим услугам.

— Добрый вечер, — ответила я сдержанно. Смотри-ка, и правда — узнал сразу. Но я не помнила ни этого человека, ни его спутника. Если они и были в числе туристов в Запфельбурге, то когда-то очень, очень давно.

Анькины надежды увидеть красавца-миллионера не сбылись — кроме богатства (судя по одежде, явно брендовой, безо всяких глупых лейблов-нашивок), господин Ниманд не выделался больше ничем. Ни ростом, ни красотой. Он был крепкого сложения, чуть ниже меня ростом, седые волосы коротко острижены. Лицо у него было добродушным, он приветливо улыбался, но глаза смотрели цепко. Его спутник тоже не поражал ни статью, ни изысканностью, так что аристократизмом тут и не пахло. Какие-то подозрительные искатели приключений. Надеюсь, не извращенцы какие-нибудь, а то придется ещё и полицию в дело впутывать. И если об этом узнает госпожа Шпек… Я почти обреченно вздохнула.

— Лодка готова, — защебетала Анька, заглушая мой вздох. — Прошу вас надеть спасательные жилеты и подняться на борт, посетители музейного комплекса «Замок Запфельбург».

Туристы с самым серьезным видом напялили спасательные жилеты поверх пальто, и Анька протянула руку, чтобы помочь забраться в лодку, но господин Ниманд ловко перепрыгнул с берега на борт и сам протянул руку мне:

— Разрешите помочь вам, госпожа Крошкен.

— Благодарю, не надо, — я забралась в лодку.

Не так ловко, как господин Ниманд, но вполне себе справилась. Следом запрыгнул второй турист — молчаливый, бледный в свете восходящей луны.

Я села на корму, заводя мотор, и начала наговаривать привычный текст:

— Замок Запфельбург был основан пятнадцатым бароном фон Розеном. Прекрасный образец готического искусства, хорошо сохранившийся до наших времён…

Мотор заревел, лодка отчалила от берега и поплыла по озерной глади, навстречу восходящей луне.

— Главную достопримечательность составляет мост Рондебрюкке… — продолжала я, но господин Ниманд вдруг меня перебил.

— Заглушите, пожалуйста, мотор, госпожа Крошкен, когда будете подплывать к мосту. Хотелось бы насладиться тишиной и вашим рассказом.

— Экскурсия рассчитана на сорок минут, — тут же ответила я, про себя обругав легкомысленную Аньку.

Ну вот, начинается. Но трусить нельзя. Если они начнут приставать — я просто прыгну в воду и доплыву до берега, а Анька к тому времени вызовет полицию. Госпожа Шпек будет в бешенстве, но…

— По-моему, мы достаточно заплатили, чтобы вы уделили нам особое внимание, — мягко сказал господин Ниманд. — Вы боитесь? Не стоит. Мы всего лишь хотим проплыть под мостом. Ничего больше. Заглушите мотор, прошу вас, и продолжайте. Слушать вас — одно наслаждение.

Я нажала на кнопку, отключая мотор, дождалась, пока на озере станет тихо, и продолжала:

— По верованиям местных жителей, мост является порталом в другой мир. Легенда рассказывает, что если проплыть под мостом ночью, при полной луне, не глядя в воду, то окажешься в параллельном мире.

— А вы верите в это, госпожа Крошкен? — поинтересовался господин Ниманд. — В портал и другой мир?

— Разумеется, нет, — сказала я, раздумывая — может, мне уже надо прыгнуть в воду. — Это всего лишь суеверия. На самом деле мост — шедевр архитектуры семнадцатого века. В настоящее время решается вопрос о его реставрации, так как камни обветшали, и их необходимо укрепить. Мост закрыт для посетителей, и поездки под мостом ночью также запрещены, во избежание несчастных случаев…

— Удивительно, во что верят люди! — усмехнулся господин Ниманд. — Люди в большинстве своем легковерны.

— Если мы хотим плыть дальше, мне надо завести мотор, — напомнила я.

— Не обязательно, — возразил господин Ниманд и дважды хлопнул в ладоши.

Что произошло потом — невозможно было объяснить. Мотор лодки был заглушен, но она вдруг дёрнулась и понеслась по волнам, словно её тащили на невидимом буксире.

Я вцепилась в борта и пыталась заговорить, но ветер бил в лицо, затыкая рот.

Круглый мост, над которым висела идеально круглая желтая луна, приближался с неимоверной скоростью. Господин Ниманд ловко пересел на хвост лодки, рядом со мной, и схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову как можно выше.

— Главное — не смотрите в воду, ваше высочество, — ласково сказал он. — Мы же не хотим испортить ритуал, верно?

Луна освещала его со спины, и лица я не видела — только темное пятно. Но даже так я поняла, что он улыбается.

Я попыталась оттолкнуть мужчину, но получила аккуратный тычок пальцами в солнечное сплетение — не сильно, только чтобы тело обмякло и глаза закатились.

Господин Ниманд заботливо подхватил меня под спину, не дав упасть, и уложил головой на сгиб своего локтя, следя за тем, чтобы я смотрела строго вверх. В то же время я почувствовала, как мужская рука нырнула в карман моей куртки и извлекла оттуда сотовый телефон. Легкий всплеск — и можно было понять, куда улетел мой телефон на веки вечные.

Над нами промелькнула темная полоска моста, а потом луна снова засияла — безмятежная, жемчужная. Лодка остановилась и закачалась на волнах.

— Вы не слишком испугались? — спросил господин Ниманд, отпуская меня. — Простите, ваше высочество, это была вынужденная мера.

— Вы… сумасшедший… — с трудом произнесла я, только-только начиная нормально дышать. — Экскурсия окончена!..

Я собиралась прыгнуть в воду и плыть до берега, но господин Ниманд предупреждающе взял меня за руку — вцепился мне в запястье стальной хваткой.

— Пересядем, ваше высочество, — предложил он. — А Ганс нас пришвартует. Вода сейчас холодная, мне не хочется, чтобы вы простудились.

Психи, настоящие психи!

Меня в два счета перетащили на корму, а Ганс пересел к мотору.

— Вы очень заботливы, ваше величество, — ответила я в тон Ниманду. — Но я справлюсь, не волнуйтесь.

— Я — совсем не король, — господин Ниманд продолжая держать меня, пока Ганс дёргал стартер. — А вам надо поберечь себя. Ваша миссия требует сил.

Мотор завёлся, лодку подогнали к берегу, и я увидела, что нас отнесло от замка — пристани не было, только берег, заросший ивняком.

— Какая миссия, какие силы? — спросила я, чтобы отвлечь мужчин, и когда господин Ниманд отпустил меня, бросилась на берег.

Попытка не удалась. Лодка опасно закачалась, господин Ниманд сгреб меня в охапку и держал, пока Ганс выбрался и примотал лодку к какому-то столбику, вкопанному в землю.

— Вам всё объяснят, ваше высочество, — меня передали из рук в руки, как мешок с картошкой, и, наконец-то, я очутилась на твердой земле.

Медлить было нельзя. Сорвавшись с места, я помчалась в сторону Запфельбурга, где ждала Анька. Только бы она сообразила вызвать полицию, когда мотор заглох!..

Бежать было трудно, потому что вместо гравийных дорожек под ногами был валежник. Я то и дело влетала в какие-то колючие кусты и чуть не потеряла очки. Я расцарапала лицо и руки, но не обращала на это внимания — главное, вперёд! Не останавливаясь!

Ещё немного, и я буду возле замка…

С разгона я взбежала на горку, с которой открывался вид на Запфельбург и озеро, и остановилась, как вкопанная. Нет, замок фон Розенов не исчез в одно мгновение. Он остался там же, где стоял — на берегу озера Форгензе, что возле Магнефюссона в Швабии, Германия. Вот только выглядел замок сейчас… совсем не так, как должен был выглядеть.

Никаких ровных дорожек между кустами шиповника, никаких фонарей и подсветки стен. Луна заливала серебристым светом темную каменную махину, оплетенную снизу до верха вьющимися розами и хмелем. Я чувствовала, как смешались два запаха — сладковатый, розовый, и горьковатый запах хмеля. Узнать Запфельбург можно было только по остроконечной башне, где мягко светилось окно Розовой спальни.

— Что это? — спросила я растерянно. — Где это я?

— Я всё объясню, принцесса, — раздался позади меня женский голос — дребезжащий, но уверенный. — Добро пожаловать в королевство Швабен. Надеюсь, вы выполните ту миссию, ради которой вас сюда и доставили.