Поцелуй Спящего красавца

4. Правда о прошлом

Толстяк оказался на обрыве раньше, чем мы с Брайером успели спуститься к кривой берёзе.

— Спасибо вам, мастер! — бросился к нам навстречу высокий парень с приятным и простоватым лицом. — Вы спасли Помбрика! Тысяча благодарностей! Сами мы ещё не владеем такой тонкой магией…

— Это не составило труда, — важно отмахнулся Спящий красавец, — такие мелочи, право слово. Значит, вы — студенты магической академии?

— Третий курс, мастер, — с готовностью подтвердил парень. — Я — Стефан Вильер, староста. У нас была практика, а теперь мы возвращаемся в академию. Вот этот, который обязан вам жизнью — Питер Помбрик, вот это — Ларьер, это — Ксавье, это… — он назвал своих товарищей по именам, а потом шагнул к нам. — Позвольте ещё раз поблагодарить и узнать ваше имя, если это не тайна.

— Не тайна, — нос фон Розена задрался уже до небес.

И если Спящего красавца распирало от гордости, то меня распирало от злости. Но кроме злости было ещё что-то… В отличие от старосты Вильера остальные студенты не выказывали такой радостной радости. И даже спасённый Помбрик смотрел на нас настороженно.

— Меня зовут Шпиндель, — говорил между тем колдун, — а это, — он указал на меня широким жестом, — мой слуга, Крюмель. Он чудаковатый малый, но очень мне предан. Не обращайте на него внимания, иногда он болтает ерунду, но в целом хороший парень.

Но на самом деле ерунду болтал именно он! И врал, как дышал, между прочим! Какой Шпиндель?! Какой Крюмель?! Что за дурацкие имена! И какой-такой парень, и тем более — слуга?!

— Очень приятно, — произнёс староста, и чувствовалось, что ему, действительно, приятно.

Он обменялся рукопожатием со Спящим красавцем, а потом протянул руку мне. Едва я коснулась его ладони, как из рукава куртки Вильера выглянула белая мышиная мордочка. Я не удержалась и взвизгнула, шарахнувшись в сторону.

Кто-то из студентов тихо засмеялся, а Вильер принялся торопливо объяснять:

— Не бойтесь, это Маурис, она не кусается и совсем не страшная. Она смешная — видите, у неё вокруг одного глаза чёрное пятнышко? Будто ей один глаз подбили! Я её поэтому и назвал Маурис — это значит «смешная».

— Какая очаровательная крыска, — сказал Спящий красавец, давясь от смеха. — И правда, смешная. А мой Крошка перепугался на ровном месте!

Я поджала губы, глядя, как они забавляются с крысой. Как маленькие, честное слово! Было бы чем там восхищаться и над чем смеяться!

— А куда вы идёте? — спросил Вильяр, запуская белую крысу к себе в капюшон куртки. — Мы идём в Сюрен. Если нам по дороге…

— По дороге, — тут же кивнул Спящий красавец. — Мы тоже туда идём.

— Тогда присоединяйтесь, — радушно предложил староста. — Где ваши вещи?

— Потеряли по дороге, — тут же соврал колдун. — Мы налегке, к сожалению.

— А у нас с собой, как раз, еды вдосталь! — просиял Стефан Вильер. — Помбрику всё равно надо прийти в себя, поэтому давайте-ка устроимся где-нибудь и как следует отдохнём и позавтракаем.

Студенты подхватили дрожащего Помбрика под локти и повели прочь от обрыва. Толстяк едва переставлял ноги и хныкал, а Стефан сделал ему строгое внушение, что глупо было подходить к самому краю обрыва, тем более, если весу в тебе — как в откормленном баране.

Мы шли позади студентов, и Спящий красавец с удовольствием слушал упрёки Стефана и вялые оправдания Помбрика, прыская в кулак, а мне происходящее нравилось всё меньше и меньше.

— Шпиндель и Крюмель?! — зашипела я, дёргая фон Розена за рукав. — Это как понимать?

— Ну что ты кипятишься, Крошка, — прошептал колдун мне в ответ. — Это же так забавно…

— Веретено и Крошка?! Обхохотаться просто! Особенно, что Крошка, оказывается — слуга!

— В любом деле лучше всего держать имена в тайне, — Спящий красавец постарался сделать серьёзное лицо, но ему это плохо удалось. — Так мы узнаем больше. Разве нет?

— Узнаем о чём? Мы первый раз видим эту банду! А если они — головорезы с большой дороги? Пристукнут нас — мы и пикнуть не успеем.

— Не будь трусишкой, — колдун погладил меня по голове, и я в ответ шлёпнула его по пальцам, чтобы не распускал руки. — Я справлюсь с сотней таких, как они, — самодовольно заявил он.

— Хвастун, — презрительно сказала я. — Если вы утверждаете, что за вами охотится ведьма…

Спящий красавец зевнул — вежливо, аккуратно, прикрыв рот ладонью, а потом рассеянно посмотрел на меня.

— Знаешь, что, — сказал он и снова зевнул. — Помолчи, Крюмель. Ты так суетишься, что я уже утомился.

«Утомился, потому что болван!», — хотела сказать я и тут обнаружила, что не могу произнести ни слова.

Горло сдавило, и все членораздельные звуки остались где-то там, не в силах выбраться наружу.

Я посмотрела на колдуна с бешенством, но тот только подмигнул и принялся весело насвистывать.

Это было подло, очень подло — лишить меня права голоса. Но, поразмыслив, я пришла к выводу, что кулаками делу не поможешь. Самое глупое — драться с колдуном, который ещё не понятно что с тобой может сотворить. Вспомнились детские сказочки про прекрасных Василис, которых ревнивый Кощей Бессмертный превращал в лягушек. Не хватало ещё застрять в чужом мире лягушкой. Я точно вряд ли дождусь прекрасного принца, чтобы он расколдовал меня поцелуем.

Потому мне только и оставалось, что плестись за Спящим красавцем и уныло прислушиваться, как он расспрашивал Стефана о том, что происходит в Швабене.

— Мы совсем недавно в вашем королевстве, — заливался колдун соловьем, — у Крюмеля здесь дальние родственники, решили проведать по случаю. А так мы сюда не собирались, хотели посетить южные земли. Говорят там самые искусные колдуны — вот у кого бы поучиться! А кто тут сейчас при власти?

— Король Эдмунд, — с готовностью рассказал Стефан.

— Он ведь из династии Эдвардинов? — подкинул очередной вопрос фон Розен.

— Правнук Эдварда Великого, — подтвердил староста, усаживая свою крысу на плечо. — Король Эмунд у власти уже пятнадцать лет.

Я заметила, как Спящий красавец судорожно оттянул ворот рубашки, будто он его душил.

— Что-то я подзабыл… — голос колдуна дрогнул, — сколько Эдвардины уже при власти?

— Уже сто десять лет, — Стефан протянул крысе корочку хлеба, и не заметил, как переменился в лице Спящий красавец.

Он оглянулся на меня через плечо, и глаза у колдуна-насмешника были почти испуганные.

Или мне показалось?

Я сморгнула, а он уже отвернулся, и Стефан уже расспрашивал его, где он обучался магии.

— Обучался? — пробормотал фон Розен. — Да я умею это с детства. Это врожденное.

— Врожденное… — зачарованно повторил Стефан, да и другие студенты смотрели на колдуна во все глаза.

Мы остановились на лужайке, рядом со звонким ручейком, и студенты быстро развели костер и постелили плащи, чтобы Помбрик мог отдохнуть и прийти в себя после чудесного спасения.

— Наверное, своё искусство вы совершенствовали за границей? — вежливо спросил фон Розена один из парней — тощий, рыжий, с оттопыренными ушами.

Он угостил нас, подав толстые ломти ржаного хлеба, на которые были положены такие же толстые ломти жирного желтого сыра. Прежде я сто раз подумала бы, чем есть такую калорийную пищу, но тут, после волнительной ночи и пробежки по свежему воздуху, варварский бутерброд зашёл на «ура». Я уплетала хлеб и сыр за обе щеки и с неодобрением слушала, как хвастается господин Брайер, к которому уже вернулась прежняя самоуверенность.

— Совершенствовал магию за границей? Совсем нет, — небрежно говорил он, уничтожая хлеб и сыр ещё быстрее меня. — Там я не встретил никого, равного мне по мастерству.

Я кашлянула, обращая на себя внимание.

— Поперхнулся? — заботливо поинтересовался Брайер и похлопал меня по спине. — Ешь и не болтай, Крошка. Ты мне нужен живым и здоровым.

Не болтай! Как будто я могла хоть слово произнести!

— А мы сейчас проходим превращения, — Стефан подобрал с земли пару камешков, зажал их в кулаке, а когда разжал пальцы — на ладони красовались два полупрозрачных камня, синий и красный.

— Неплохая иллюзия, — кивнул Спящий красавец. — Но всего лишь иллюзия. Всё это — детские фокусы, знаете ли.

— Может, вы покажете нам своё мастерство, мастер Шпиндель? — спросил Стефан почти умоляюще.

— Боюсь, это будет слишком нескромным, — отказался этот наглец, хотя я видела, что его так и подмывало показать, на что он способен.

— Пожалуйста, просим, — Стефан смотрел жадными и жалобными глазами.

— Ладно, уговорили, — согласился Брайер, хотя уговаривал его только Стефан, а остальные студенты молчали. — Смотрите и учитесь, деточки!

Уже знакомым мне выверенным жестом колдун достал варган, взмахнул им и поднёс к губам.

Я успела подумать, что поступает Спящий красавец очень нелогично — то стонал, что без чехла нельзя пользоваться волшебным музыкальным инструментом, а сейчас достал варган с такой радостью… Но тут зазвучала музыка — на этот раз не пронзительно ударяющая в мозг, а нежно-вибрирующая, немного монотонная, как ласковый шёпот. Сама по себе музыка завораживала — не надо и колдовства, и все мы замерли, позабыв жевать.

Прошла минута, другая, а Шпиндель-Брайер всё так же играл, и ничего не происходило. Студенты потихоньку зашевелились и зашептались, а один рыжий и худой, с оттопыренными ушами сказал вполголоса:

— Без доказательств всё — пустая болтовня.

— Ребята… — простонал Помбрик. — Да вы не видите…

— Смотрите! — воскликнул Стефан. — Цветы!

Мы все дружно ахнули, потому что Стефан был прав — вокруг нашего привала вдруг вырвались из-под земли и пошли в рост самые прекраснейшие цветы на свете — розы белые, алые, розовые… Нежный аромат накрыл нас душистым облаком.

— Вы чувствуете запах?! — Стефан раздувал ноздри. — Иллюзия с запахом! Да это же гениально! Мастер, вы — настоящий мастер!

Но колдун продолжал играть, и из чащи осторожно и бесшумно вышел олень с золотыми рогами. Рассыпая сполохи солнечных зайчиков запрыгали по стволам сосен, олень посмотрел и грациозно наклонился, чтобы напиться из ручья. А музыка всё лилась, всё шептала — лаская, утешая, обволакивая нас… Когда олень напился, с его морды упали несколько капелек. По поверхности воды побежали круги…

— Это — не иллюзия! — выдохнул рыжий. — Ребята, это — не иллюзия!

Цветы и златорогий олень пропали в одно мгновение. Ошарашенные студенты завертели головами, а потом посмотрели на Шпинделя, который хохотал во всё горло, наслаждаясь их изумлением.

— Смотрите, — Стефан подобрал несколько упавших лепестков. — Цветы исчезли, а лепестки остались!..

— И следы на берегу, — тихо сказал рыжий, указывая на глубокие отпечатки оленьих копытец.

Я только пожала плечами — если некоторым так нравится хвастаться, то получилось эффектно. Признаться, запах роз чувствовался до сих пор. Но я не знала — был ли это запах колдовских роз, или просто мой спутник насквозь пропах розами за время своего сна.

Наконец, колдун перестал смеяться и снисходительно сказал:

— Конечно, это не иллюзия. Всего лишь изменение реальности. Для меня это — пустяки.

Судя по вытянувшимся лицам студентов, даже в этом мире это было не пустяки. Парни потрясенно молчали, но Стефан вытянул шею, что-то разглядывая, и спросил:

— А что у вас с рукой, мастер?

— Ничего, — беззаботно ответил Брайер, натягивая рукав, чтобы спрятать синяк на запястье. — Просто ударился.

— Да вы не видите, что ли?! — заблажил вдруг Помбрик. — У него же вар… — тут он прихлопнул рот ладонью, испуганно вращая глазами.

— Завидуете? — Брайер самодовольно покрутил варган в пальцах, показывая его всем. — Да, это — варган. Мой верный друг, мы с ним…

— Надо было сразу догадаться, — дрожащим голосом произнес рыжий. — Он из этих!.. Надо бежать!.. Надо сообщить в префектуру!

Студенты вскочили, готовые бежать, Помбрик, которого собирались бросить, дико завизжал, вцепившись кому-то в ноги, но тут Стефан рявкнул так, что вспугнул воробьев с кустов поблизости:

— Заткнитесь! Он спас Помбрика, дурачье! Как мы можем донести на него?!

Это остановило бегство, но студенты всё равно смотрели на Спящего красавца с ужасом. Я никуда бежать не собиралась, потому что бежать мне было некуда. К тому же, меня окутывали магические чары немоты и внезапной смерти — куда уж страшнее, поэтому испугать меня уже не получалось.

— Донести? Вы о чем? — нахмурился Брайер.

— Наверное, вы не знаете, мастер, — Стефан единственный сохранил в этой ситуации спокойствие, — но вот этот предмет, который у вас…

— Этот? — колдун поднял варган повыше, и студенты чуть не рванули прочь. — Это всего лишь магический варган, что тут…

— Подобные предметы запрещены законом короля, — Стефан строго оглянулся на своих приятелей, а потом опять принялся объяснять Брайеру: — Мы понимаем, что вы — не чёрный колдун, но лучше выбросите его, пока не пострадали. Всех, у кого найдены такие предметы, судят сокращенным судом, в течение суток. И хорошо, если присудят к пожизненному заключению, а не к смертной казни.

— Из-за варгана?! — поразился Брайер.

— Не произносите этого слова! — наперебой закричали студенты.

— Но почему? — не понимал Спящий красавец. — Он не страшнее классической волшебной палочки…

— Это всё из-за чёрного колдуна, — Стефан понизил голос и оглянулся, будто чёрный колдун мог вылезти из кустов. — Сто лет назад в нашем королевстве жил хитрый и жестокий колдун. Он натворил столько чёрных дел, что до сих пор его имя под запретом. Он происходил из знатного рода, которому принадлежал замок на берегу озера. В этом замке колдун занимался черной магией, насылая смертельные проклятия при помощи вот этого самого инструмента, — он указал на варган. — Всякий, кто встречал колдуна, погибал, потому что для колдуна убивать людей было забавой. Особенно он любил мучить юных девушек, внушая им любовь, но не отвечая взаимностью, после чего несчастные сходили с ума. Однажды добрая фея решила избавить мир от этого чудовища. Она вступила с ним в бой и победила. Но он всё равно был очень силен, поэтому она не смогла убить его. Смогла только погрузить его в вечный сон, замуровав колдуна в его родовом замке на берегу озера Форгензе…

— Стефан! — испуганно взвизгнул Помбрик.

— Озеро Форгензе? — озадаченно переспросил Брайер. — Это где замок фон Розе..

— Тише! — оборвали его студенты дружным хором.

— Не произноси этого имени, оно под запретом, — торопливо произнёс Стефан и ещё раз оглянулся. — Ты же не хочешь получить десять лет каторги?

— Десять лет за упоминание фон Розенов?! — не унимался Спящий красавец

— Тише! — простонал толстяк Помбрик. — Я же говорил вам! Надо бежать! Бежать!

— Не скули, — презрительно ответил Стефан. — Трус несчастный. Вот оставим тебя здесь, а сами убежим. Готов поспорить, волки доберутся до тебя быстрее, чем королевские гвардейцы.

Помбрик присмирел и остался сидеть у костра, но вид у него был несчастным.

— А нам, мастер, лучше и правда не говорить о колдуне, — обратился Стефан к Брайеру. — И лучше бы вам спрятать свой магический инструмент, если не хотите неприятностей. Боюсь, и статус иностранца вас не спасёт. И вообще, держитесь нас. Вместе ведь веселее.

Бедняга Стефан сам не знал, что говорил.

Веселее — в компании с колдуном, которого вот уже сто лет боятся даже вспоминать?! Жизнь показалась мне особенно безрадостной и полной тотального и невезения. Надо же было мне вляпаться не просто в колдуна, а в самого злющего колдуна…

Студенты разбрелись по полянке — кто-то дремал, кто-то достал книги, Стефан играл со своей белой крысой, Помбрик стонал, лежа на расстеленном плаще, хотя даже не был ранен, и требовал горячего чая с дополнительным бутербродом с копченым салом…

— Пойдем, надо пошептаться, — сказал мне на ухо Брайер и не дожидаясь согласия схватил меня за шиворот, вздёрнул на ноги и повёл в кусты.

Мы отошли на порядочное расстояние, и здесь Спящий красавец выпустил меня и в волнении заходил туда-сюда — от берёзки к осинке. Я обреченно следила за ним взглядом, не имея возможности высказаться, потому что язык во рту был тяжелым и чужим, как котлета.

— Это какая-то ошибка! — Брайер остановился и взъерошил волосы, глядя мимо меня невидящим взглядом. — Всё было не так. Мой день рождения… — он прикрыл глаза, вспоминая, — Появилась Карабос… Все бросились бежать, а мой варган оказался заколдован… Я схватило его, но не было чехла, и я уколол палец… Яд сразу начал действовать… А потом прилетела фея… И она спасла меня, а не наказала! Ты же мне веришь? — он взглянул на меня, и взгляд опять был отчаянный, немного испуганный. — Ты ведь мне веришь, Крошка? — колдун подскочил ко мне, схватил за плечи и встряхнул для верности.

Вместо ответа я выразительно постучала себя пальцем по губам.

— А, прости, — он соизволил вспомнить, что сам лишил меня дара речи. — Можешь говорить.

— Почему это я должна тебе верить?! — прорвало меня после вынужденного молчания. — Значит, весь мир заблуждается, и только ты говоришь правду? Надо же! Все идут не строем, и только ты — шагаешь в ногу! Мой тебе совет — отпусти меня по-хорошему, и сам куда-нибудь сбеги, пока тебя не сожгли инквизиторы!..

— Плохая была мысль, — сказал колдун задумчиво. — Лучше помолчи.

— Ты… — начала я, но язык снова стал каменным.

Я готова была броситься на колдуна с кулаками, но это было бы ещё одной ошибкой. Вдруг он парализует меня полностью? И бросит здесь, в лесу? Даже если не всё рассказанное Стефаном — правда, дыма без огня не бывает. Внушать любовь наивным девушкам — на это господин Брайер кажется способным.

— Надо во всём разобраться, — продолжал размышлять вслух Спящий красавец. — Уверен, это козни Карабасихи. Это она оболгала меня. Но как король мог поверить?! Мы ведь были такими друзьями с Эдвардом! И я не сделал ему ничего плохого. Ну… — он поскрёб подбородок, — почти ничего. Но это были шутки, если что…

Закатив глаза, я застонала, потому что даже мне было понятно, что дружить с колдуном фон Розеном было невозможно. А ведь я знаю его всего лишь сутки. Подумать только, столько лет я таращилась на его портрет, мечтая узнать, чем жил и каким был этот красивый человек!.. Ну вот, узнала! И лучше бы не знала!

— Ты как-то неважно выглядишь, Крошка, — Спящий красавец с тревогой посмотрел на меня. — Уверен, что думаешь сейчас обо мне какую-нибудь ерунду. Но всё не так. Я — хороший, на самом деле.

«В глубине души, — зло подумала я. — Где-то о-о-очень глубоко!».

— Вернёмся к нашим студентикам, — предложил колдун, — и постараемся разузнать про меня побольше. Хочу узнать, что за чертовщина здесь происходит…

Вернуться? Я перепугалась ещё больше, чем когда представила себя обездвиженной посреди леса. Потому что в это как-то не очень верилось (не зачем тогда было Брайеру тащить меня на закорках по лесу, да и привязывать к себе колдовством тоже было лишним), а вот в то, что студенты сдадут нас при первой же возможности — это было очень реально. Замотав головой и замычав, я встала на пути колдуна, показывая пальцем в противоположную от лагеря сторону.

— Боишься, что студентики опасны? — колдун самодовольно усмехнулся. — Ты с самым могущественным колдуном Швабена. Тебе нечего бояться, милочка.

И он пошел по лесу, насвистывая песенку.

Я побежала за ним, путаясь в траве, и оставалось только поражаться, насколько столетние дедули бывают упрямыми и безмозглыми.