Поцелуй Спящего красавца

3. Воспоминания о прошлом

Настало время разговора по душам, и что-то подсказывало, что Спящий красавец не просто так держит варган между нами. А может, это и правда — не варган? А кинжал?..

Но не зарежут же меня, в самом деле! Если тащили по небу под мышкой!

— Я — не мальчик, — сказала я, глядя на юношу снизу вверх, потому что всё ещё сидела на траве. — Уже ведь говорила. Я — женщина. Крошкина Марина Николаевна. И я старше вас, молодой человек. Вам сколько? Шестнадцать? Семнадцать? Не считая того времени, что вы всласть продрыхли.

— Женщина? — это удивило его ещё больше, чем когда он обнаружил меня в своей постели. — Ты — женщина? Крошка, ты в этом уверен?

Вряд ли он понял, что означала моя фамилия, но попал со своей «крошкой» точно в цель, разозлив меня до слёз.

— Уверена! — воскликнула я, пытаясь вскочить. Получилось совсем не изящно, потому что после полёта под облаками меня хорошо покачивало.

— Волосы — короткие, — он разглядывал меня, как телячий филей на прилавке мясного магазина. — Совсем худышка, и одета ты не как женщина. Почему ты в штанах? И что на тебе за туфли? Деревянные башмаки у крестьянок — и те лучше, — и он, красуясь, выставил ногу, показав самый изящный мужской туфель, какой только можно было вообразить.

Кожа тонкой выделки, широкий красный каблук, узкая остроносая модель с двойной контрастной строчкой, да ещё красные кожаные ленточки, завязанные бантиками над серебряными пряжками.

Вот они — эти великолепные мужские туфли!

По сравнению с этой щёгольской обувью мои кроссовки выглядели немного изящнее кирпичей.

Ха! И что из этого? Зато кроссовки удобнее… И тоже красивы — по-своему, конечно. И волосы у меня ничуть не короткие — ниже плеч. Оптимальная длина для женской прически моего времени.

— Я — женщина, — сказала я, воинственно выставив подбородок. — И если вы — мужчина, а не манерная девица, то отнесёте меня обратно к замку, мне надо успеть проплыть под мостом, пока луна на небе.

— Ах, так речь уже не о соединении меня с безутешной от горя матушкой? — нарочито испугался спящий красавец. — Ты из другого мира, дитя? Почему-то я не удивлён. В моём мире просто не бывает… — он улыбнулся и снова окинул меня взглядом ног до головы, — таких нелепых женщин.

— Нелепых? Ты, глупый мальчишка… — поправляя очки на носу, почти простонала я, потому что луна уже на четверть скрылась за кронами.

— Хотя, ты не очень уж и плоха, — задумчиво протянул юноша и подошёл ко мне так тихо, что когда я оторвалась от луны и опустила взгляд, то чуть не шарахнулась, обнаружив Спящего красавца напротив себя, на расстоянии полуметра. — Только вот это мешает, — он медленно поднял руку и осторожно снял с меня очки. — Так лучше, — похвалил он. — Ты миленькая. И совсем не похожа на мальчика. И как я ошибся?

— Верни очки, — жалобно попросила я, потому что мир вокруг сразу превратился в неясные пятна.

— Плохо видишь? — посочувствовал принц.

— Плохо. Верни!

Я хотела выхватить у него очки, но промахнулась, а Спящий красавец вдруг с хохотом дунул мне в лицо, заставив зажмуриться.

— Отдай очки! — свирепо потребовала я.

— Отбери! — последовал игривый ответ.

Нашёл время играть! Игрунок!

Протерев глаза, я огляделась, чтобы отыскать шутника, и завертела головой, не понимая, как это произошло — моя близорукость исчезла. Испарилась! Её просто не стало! Я чётко и без очков видела небо, искорки звезд, исчезающих в предрассветном свете. Я видела каждую травинку, каждый листочек и… видела, как улыбается Спящий красавец, показывая в улыбке сразу тридцать два зуба.

— Волшебство?.. — только и спросила я.

— Так гораздо лучше, — он снова подошел и взял меня за подбородок — очень осторожно, очень бережно, совсем не так, как господин Ниманд, слуга королевы. — Как ты сказала, тебя зовут?

— Марина, — запинаясь ответила я, потому что когда невероятно красивый парень рассматривает тебя вот так — с интересом, пристально, да ещё и ласково щекочет под подбородком, как расшалившегося котёнка — можно собственное имя забыть, а не то что начать заикаться.

— Марина… — повторил он, словно пробуя моё имя на вкус, а потом решительно покачал головой, отпуская меня: — Нет. Это имя тебе не подходит. Оно слишком богатое для такой малявки, как ты.

— Я — не малявка!

— Ладно, не малявка, — легко согласился он. — Значит, будешь Крошкой.

— Не буду я никакой крошкой!.. — начала я возмущенно.

— Стой! — юноша вскинул руку, прижав указательный палец к моему лбу — совсем как королева Репробария.

Я силилась произнести хоть что-то, но язык попросту не слушался, а слова застряли в горле, как непрожеванный сухарь.

— Меня зовут Брайер Хагеботьер Розен, барон фон Розен, — произнёс Спящий красавец торжественно, — и силой своего имени я привязываю эту женщину к себе.

Тут он расплылся в улыбке и совсем не торжественно добавил:

— Ну вот, теперь ты от меня — никуда.

— То есть как это — никуда?! — я опешила, услышав такие слова.

— Я тебя заколдовал, — объявил этот негодник Брайер Хагеботьер Розен так спокойно, будто объяснял, как пройти к городской библиотеке. — Захочешь избавиться от меня или убежать — и тут же умрёшь жестокой и безвременной смертью. Отличное заклятье, правда? — похвастался он. — Называется «невидимая удавочка».

— Колдун? — переспросила я холодно, испытывая огромное желание применить удавочку (и самую настоящую!) на шее у баронского сыночка.

— Лучший в этом королевстве, — подтвердил он с очаровательнейшей улыбкой.

Но сейчас эта улыбка на меня не подействовала.

— А вы точно не в родстве с той милой дамой? — сказала я, сжимая кулаки и с трудом сдерживаясь, чтобы не врезать Спящему красавцу по точёному носику. — Которая похитила меня и тоже тыкала пальцем в лоб, а потом — магией в голову?

— С Карабасихой?! Я никогда не состоял в родстве со злыми феями! — он возмутился так правдиво, что можно было и поверить и принялся перечислять, загибая пальцы: — Ни со злыми феями, ни с чёрными колдунами, ни с ведьмаками, ни с некромантами…

— Может, заткнётесь? — зло перебила я его. — Мне, вообще-то, надо домой. И в ваших колдовских играх я участвовать не намерена. Потрудитесь отнести меня, откуда взяли.

Брайер Хагеботьер Розен перестал паясничать и прищурился. И этот задумчивый, совсем не юношеский прищур, мне не понравился.

— А ну, иди сюда, — произнёс вдруг Спящий красавец и будто притянул меня на невидимой верёвке.

Мне только и оставалось, что ахнуть и подбежать к нему, цепляясь кроссовками в высокой траве.

Он сцапал меня за пояс джинсов и притиснул к себе, прижавшись грудью к моей груди.

— Вы что позволяете… — забормотала я, а мысли уже поплыли совсем в другом направлении. Может, стоит обнять его? Если поцелую — он уснёт обратно?.. Или поцелует меня?.. Как тогда, в Розовой комнате…

— Вернуть тебя обратно? — Брайер Хагеботьер Розен посмотрел насмешливо. — Нет, крошка. Сначала ты мне всё расскажешь, потом я подумаю — верить тебе или нет, а потом решу — стоит ли тебя наказывать.

— Наказать меня? — вспыхнула я. — Меня-то за что?!

— Моя фея сказала, что я должен буду проспать сто лет, — произнёс Спящий красавец тихо и почти с угрозой, — пока весь яд не исчезнет из крови. А потом она придёт и разбудит меня поцелуем. Но почему-то поцелуем меня разбудила ты — самая нелепая женщина на свете! Вот я и хочу узнать, кто ты такая, что смогла разрушить чары моей любимой, и как ты посмела меня разбудить.

— Меня заставили! — выпалила я, трепыхаясь в его руках и пытаясь освободиться.

Но не тут-то было — миндально-цветочный принц держал меня хваткой медведя. Никогда бы не подумала, что у мужчины на каблуках могут быть такие сильные руки.

— У нас целая ночь впереди, крошка, — процедил Спящий красавец сквозь зубы. — И я хочу услышать всё с самого начала. Как ты оказалась в Швабене и как прошла через колдовские розы.

Я глубоко вздохнула и на секунду замерла, и зажмурилась, призывая себя к благоразумию. С этим Розошиповничком я точно не справлюсь, значит, нет смысла устраивать потасовку, в которой я точно проиграю. Надо попытаться договориться. И как можно скорее, пока луна ещё в небе.

Открыв глаза, я посмотрела в лицо баронского сыночка, старательно нахмурив брови.

— Если всё расскажу — вы вернете меня к озеру? — я хотела поставить условие, но прозвучало это жалкой просьбой. Не помогли и брови.

— Смотря что услышу, — нахально ответил он.

— Тогда отпустите. Не желаю стоять с вами в обнимку, — вот это уже прозвучало пожестче, и колдун отпустил меня, позволяя отойти на несколько шагов.

Сбиваясь и путаясь, я торопливо рассказала, как проплыла под мостом Рондебрюкке, как старуха, назвавшаяся королевой, пообещала вернуть меня обратно, если разбужу её сына, и как выяснилось, что я, вроде бы, старшая дочка короля какого-то непонятного королевства.

— Ну конечно, — пробормотал Спящий красавец, и лицо у него прояснилось. — Настоящая принцесса… настоящая принцесса может разрушить любые чары… Вот хитрюга!..

— Попрошу! — обиделась я. — До сегодняшней ночи я ничего не знала ни о принцессах, ни о чарах! Ни о вас, тем более!

— Я не про тебя, — отмахнулся он, что-то лихорадочно обдумывая — даже взволнованно заходил по поляне туда-сюда, сжимая в ладонях варган. — Я про Карабасиху. Значит, ей было мало, что она меня едва не прикончила, и она решила пойти против моей дорогой феи… И ведь у неё получилось… Почти, — тут он снова уставился на меня, что-то мысленно прикидывая.

— Только попробуйте что-нибудь со мной сделать… — начала я дрожащим голосом.

— Ты слышишь? — спросил вдруг Спящий красавец совсем невпопад и склонил к плечу голову.

Я прислушалась. Где-то далеко тявкала и подвывала собака. И ещё одна… и ещё…

— Собаки лают, — пожала я плечами.

Что в этом такого удивительного? Лают и…

— Собаки? — колдун присвистнул сквозь зубы и сунул варган за пазуху, а потом схватил меня за руку и потащил в чащу, в противоположную сторону от собачьего лая. — Это волки, моя дорогая Крошка! И встречаться с ними мы лучше не будем.

Волки? Я сразу поднажала, потому что и мне не хотелось встречаться с волками. По крайней мере — в лесу, а не в зоопарке, когда они сидят в клетке.

— Подождите-ка, — вспомнила я метров через пятьдесят, когда мы продирались через какие-то кусты, постоянно спотыкаясь о валежник. — А почему мы убегаем? Как же колдовство? Разве колдуны боятся волков?

Мне показалось, что красавчик немного смутился.

— Видишь ли, — произнёс он, продолжая прислушиваться, — и магию надо использовать разумно. Пока нам лучше поберечь мой варган.

— Хм… — не слишком поверила я ему, а потом обнаружила, что Спящий красавец продолжает держать меня за руку. Я тут же вырвалась. Не хватало ещё идти с этим самодовольным болваном за ручку, как влюбленной парочке. — И как же такого сильного, могущественного, умного колдуна, — я вложила в эти слова весь свой сарказм, — одолела какая-то там чёрная фея?

— Хитростью, — спокойно ответил Брайер. — Она хотела убить меня, не получилось, и вот теперь Карабасиха вернулась с тобой…

— По-моему, вы ошибаетесь, — сказала я, втайне удивляясь, как он умудрялся так шустрить по лесу, в темноте — и на каблуках. — Та старая дама хотела вас спасти. Разбудить от колдовского сна.

— Тоже не понимаю этого. Но, скорее всего, она не хотела, чтобы я встретился со своей любимой. Ты не знаешь, сколько прошло лет с тех пор, как я уснул?

— Она сказала, что сто.

— Она могла и соврать, — досадливо бросил он. — Надо добраться до какого-нибудь города, села, деревни… Я должен узнать, сколько точно прошло времени, кто сейчас правит, и… где мне найти мою фею. Ведь она должна была прийти, должна была…

Его болтовня насчет феи уже поднадоела, но деваться было некуда. Не хватало ещё умереть «страшной и безвременной смертью», благодаря магической удавочке. Пока меня эта удавочка не беспокоила, но проверять, что произойдет, если я отстану на несколько шагов, не хотелось.

— А как всё произошло? — полюбопытствовала я. — В смысле — как вас усыпили? И что такого вы сделали этой Карабос, если она помнит про вас и через сто лет?

— Сам не знаю, — голос Спящего красавца прозвучал очень искренне. — Я слышал о ней — чёрная фея, могущественная, злая, как сто чертей… Но никогда не встречал её до праздника. У меня был праздник — мне исполнилось двадцать…

Двадцать! Совсем мальчишка! Я старше его на пять лет! Ну, не считая столетнего сна, конечно. Но пока спишь — вряд ли умнеешь и набираешься опыта.

А Брайер продолжал:

— Были приглашены только свои, только друзья. И вдруг каким-то невероятным образом появляется Карабасиха и требует, чтобы я на ней женился.

Вот и причина проклятья. Наш красавчик обольстил кого-то и не заметил. Может, тоже поцеловался спросонья?

— Какой ужас! — не смогла не съязвить я.

— Конечно! — горячо согласился колдун, помогая спуститься с горки, и мне пришлось снова взять его за руку. Рука была сильная, крепкая, и поддерживала меня осторожно, даже заботливо. — Конечно, это самый ужасный ужас, — говорил он тем временем. — Чтобы я женился на этой жабе? Да ей уже в то время лет двести было! В чем только душа держится! Естественно, я отказался.

— Ну, естественно, — пробормотала я, — не для старух розанчик расцветал.

— Что? — переспросил он.

— Ничего, — громко ответила я. — И что было дальше? На этом празднике?

— Она прокляла меня, — со вздохом признался Спящий красавец, помогая мне перелезть через поваленное дерево. — Сказала, что я уколюсь о собственный варган и умру.

— В сказке было веретено, — опять пробормотала я.

— Что?

— Продолжайте, — уклонилась я от ответа. — Очень интересная история.

— Просто захватывающая, — в темноте было слышно, как он усмехнулся. — Она прокляла, я посмеялся, схватил варган и — укололся. Варган оказался без чехла, да ещё и отравленным в придачу. Я бы умер, но появилась прекрасная фея. Она прогнала Карабасиху, поцеловала меня и сказала, что я не умру, а усну. Просплю сотню лет, а потом она вернётся, разбудит меня поцелуем, и мы всегда будем вместе.

— Это я уже слышала, не надо повторяться, — я начинала ненавидеть фею-спасительницу почти так же, как фею Карабос, по чьей милости мне пришлось вляпаться в эту историю.

— А я готов говорить об этом снова и снова, — простодушно сказал Брайер. — И, между прочим, очень зол на тебя, Крошка. Тебе не следовало вмешиваться. Кто знает, может, моя фея пришла бы через день или два…

— Боже, боже! — протянула я. — Какие страсти, какая романтика! Ждали прекрасную фею, а тут я вместо нее. Кстати, как она выглядела, эта фея? Может, мы похожи?

— Я не видел её лица, — признался он. — Тогда мне было совсем плохо от яда.

— Не видел лица?! Да вы с ума сошли, господин колдун!

Мы присели передохнуть, я пыталась отдышаться, мечтая о бутылочке ледяного фруктового чая, но расспрашивать Брайера Хагеботьера Розена не перестала.

— А вдруг она уродливая, как фея Карабос? Ваша спасительница?

— Нет! — с негодованием возразил Спящий красавец, даже не запыхавшись от быстрой ходьбы. — Моя любимая — прекрасна. И когда я увижу ее, то влюблюсь ещё сильнее.

— Как ребенок, — фыркнула я.

— Помалкивай, Крошка, — снисходительно бросил он. — Я старше тебя больше чем на сто лет, прояви уважение.

— Если учесть, что все эти сто лет вы продрыхли, как сурок…

— Я должен всё выяснить, — перебил он. — И ты мне поможешь.

— Не желаю, — отрезала я, для верности хлопнув себя ладонями по коленям. — Выясняйте, ищите, а я хочу отправиться домой.

— И как ты собираешься это сделать? — засмеялся он, и мне снова захотелось его придушить. — Скоро утро, полнолуние прошло, Крошка. Ты сможешь вернуться в свой мир только через месяц. И то если я тебя отпущу.

— Как это — если? — опешила я. — Ищите свою фею Сирени без меня!

— Почему — фею Сирени? — заинтересовался он.

Пришлось рассказать, что по известной мне сказке, Спящую красавицу спасла от проклятья колдуньи фея Сирени.

Брайер выслушал меня очень внимательно, помолчал, а потом рассмеялся:

— Какая ерунда, — заявил он, поднимаясь и потягиваясь. — Меня, скорее, спасла фея Роз, потому что она пришла ко мне, пахнущая розами, и во сне я постоянно чувствовал запах роз.

— А-ха-ха! — передразнила я его, поднимаясь с трудом, потому что ноги болезненно заныли, требуя более продолжительного отдыха. — Розы — это банально. Ваша фея работала без фантазии.

— Не говори о ней плохо, иначе накажу за оскорбление моей дамы, — заявил Спящий красавец очень серьезно. — Розы — это цветы любви. Она сказала, что любит меня и вернется ко мне. Но почему же тогда не пришла?..

— Могла просто забыть. Старческий склероз, знаете ли, — сказала я безжалостно, когда мы пошли дальше — то в горку, то с горки, через кусты и болотца. — Ей сейчас лет сто двадцать. Вряд ли она захочет увидеть вас — вы ведь как были красавчиком, так и остались. А она? Сильно сомневаюсь. А может, она умерла? Или у нее куча детей, внуков и правнуков — от другого? Вышла замуж и была счастлива.

Он молчал довольно долго, а потом сказал тихо и твёрдо:

— Я должен узнать, что с ней стало. Я должен её найти.

Мне оставалось лишь закатить глаза, услышав это.

Наивный мальчишка, у которого ещё молоко на губах не обсохло! Придумал себе какую-то фею, влюбился в неё заочно, и из-за этого все мои неприятности!

Я накручивала себя напрасно, потому что в моих приключениях фон Розен был совсем не виноват. Виноваты были Анька и… и моя жадность. Да, жадность. Потому что не смотря ни на что я согласилась провести эту проклятую экскурсию. А потом согласилась идти целовать прекрасного принца в обмен на Запфельбург.

— Куда мы идём-то? — спросила я устало.

— Сначала найдём любую деревеньку, — бодро ответил Спящий красавец, — а оттуда будем добираться до Ванттепихена. В этом городе ткут лучшие гобелены, и мне как можно скорее необходим чехол для варгана.

— Без чехла — никак? — равнодушно спросила я, потому что какие-то там гобеленовые чехлы для колдовских варганов казались мне ерундой на постном масле.

— Варган без чехла — всё равно, что человек без кожи, — сказал Спящий красавец наставительно. — Ужасное зрелище! И магия страдает.

— Ваш варган лежал без чехла сто лет, — напомнила я ему.

— Но магию-то он не творил, — возразил Спящий красавец. — А сегодня он знатно постарался. Видишь? — он показал мне металлическую пластинку. — Видишь? Тут ржавчина.

В полутьме я разглядела крохотное пятнышко на металлическом язычке.

— Это последствия применения магии без чехла, — серьезно объяснил Брайер. — Не надо пока его использовать, иначе будет ещё хуже.

— Впервые слышу о варганной магии, — проворчала я, спотыкаясь на каждом шагу.

— Дремучий ты человек, — снисходительно сказал юноша, — из дремучей страны. Я сам сделал это варган, — он поднял музыкальный инструмент к небу, любуясь на ходу. — Он — продолжение меня самого. Будет плохо ему, будет плохо и мне. Мы с ним едины. И столько славных дел мы совершили вместе…

— Как же этот замечательный варган чуть вас не погубил? — быстро спросила я, пока он не начал хвастаться своими подвигами.

— Карабос заколдовала его, — колдун сразу оставил восторженные воспоминания и задумался. — Мне очень хотелось бы узнать, как она это сделала. Она не приближалась к нему, её вообще не должно было быть в замке. Приглашены были только мои друзья, никто из посторонних не мог пройти в ворота… Мой варган всегда слушался только меня, и никакие чары на него не действовали, Но странное дело, что Карабос смогла заколдовать варган, а фея — расколдовать. Где-то Карабасиха меня обошла по знаниям…

— Да уж, — не удержалась и съязвила я. — Значит, и на самого хвастливого колдуна найдется управа.

— Очень смешно, — откликнулся он с добродушным упрёком. — Но моя фея сильнее старухи Карабос. Ведь моя фея разбила её колдовство одним поцелуем…

— Поцеловала ведьму — и победила? — спросила я со смешком.

— Поцеловала меня, — снисходительно поправил колдун. — И тем самым нейтрализовала яд. А потом очистила варган от колдовства. Он сам пошел к ней в руки, как котенок. Ах, она — лучшая, — он почти замурлыкал, мечтательно прищуривая глаза, и это взбесило меня сильнее, чем быть привязанной к нему колдовством.

— Всё, хватит болтовни! — взорвалась я. — Думайте, как отправить меня обратно. Мне совсем не хочется застрять в этом дурацком мире! Меня ждут в моем!

— Кто ждет? — живо спросил Спящий красавец.

— Кто?.. — я замолчала, соображая, что ответить.

— Дай, угадаю, — колдун приобнял меня, хотя я пыталась отпихнуть его руку. — У тебя нет ни мужа, ни возлюбленного, ни котенка, ни даже примулы в горшочке на окне, чтобы излить ей свою душу.

— С чего это вы взяли? — возмутилась я. — У меня есть друзья!

— Неужели? — вежливо усомнился он.

— Да, Анька… — я осеклась и опять замолчала.

Подруга. С ума сойти, какая подруга. Поставила под удар, чтобы раздобыть денег на свои бесконечные бестолковые траты.

— Нет, крошка, я сразу понял, что девица ты строптивая, никем не любимая, — заговорил колдун, увлекая меня в чащу, — и от этого очень несчастная.

— С чего это нелю…

— А кто полюбит такую нелепость? Девушка должна быть как роза — нежна, ароматна и прекрасна.

— Вы отлично подходите под описание, — огрызнулась я. — Вы точно не девица?

— Хочешь меня оскорбить? — расхохотался он. — Я — мужчина. Швабен — королевство сильных мужчин и прекрасных женщин. И так будет всегда. Бесполые нелепости вроде тебя всегда будут здесь осмеяны.

— Ха-ха! — сказала я ему в лицо.

— В чем дело? — он посмотрел на меня с улыбкой. — Хочешь, чтобы я доказал тебе, что мужчина? Прямо здесь и сейчас? — последние слова он произнес, понизив голос до сладкого мурлыканья, и наклонился ко мне, будто собирался… поцеловать.

Я ничего не смогла с собой поделать — меня словно парализовало. Мысленно я утешала себя тем, что это была какая-то особенная магия — магия очарования или что-то в этом роде, потому что глупо было вот так растекаться лужицей перед юнцом хвастливым, бессердечным, легкомысленным…

— Нет, — прошептал он и покачал головой.

— Нет? — с трудом произнесла я, всё ещё находясь во власти колдовского морока.

— Никаких больше поцелуев, Крошка, — произнёс он. — Я поклялся в верности своей фее, и целовать буду только её.

И он пошел вперёд, весело насвистывая, а я осталась одна и в темноте, и мне было совсем не весело.

— Не очень-то и хотелось с вами целоваться! — крикнула я вслед колдуну.

Он не ответил, но засмеялся так самодовольно, что старуха Карабос показалась мне вполне здравомыслящей особой.

Но сейчас я зависела от этой особы, поэтому мне только и оставалось, что плестись за юнцом по лесу, стараясь не отставать. Несмотря на каблуки, Спящий красавец шел по лесу, как по ровной дороге. И так бодренько шёл, что я в конце концов заныла:

— Может, отдохнём? Ночь, всё-таки. Хотелось бы и поспать.

— Я и так слишком долго спал, — бросил он через плечо. — Столько времени потеряно! Нет, спать я точно не хочу.

— Зато я хочу! — я демонстративно села прямо на землю, хотя больше всего хотелось лечь и не вставать до утра. Или даже до следующего полудня.

— Вот теперь вижу, что Крошка — совсем не парень, — пошутил Спящий красавец, останавливаясь рядом со мной. — Вставай, нелепая девица, нам надо уйти как можно дальше.

— Не встану, — наотрез отказалась я. — Я вам не подписывалась на забеги по пересеченной местности.

Он присел на корточки, заглядывая мне в лицо, и я зло посмотрела, скрестив на груди руки. Пусть хоть двадцать чёрных фей вылезут сейчас из чащи! Мне требуется полноценный отдых, а не скачки по лесам.

— Э-э, да ты и правда совсем раскисла, — сочувственно протянул фон Розен. — Эх, Крошка, Крошка… Ну-ка, забирайся ко мне на спину.

— Зачем это?! — перепугалась я, но он уже вздёрнул меня на ноги и закинул себе на спину, как мешок с картошкой.

— Устраивайся поудобнее, Крошка-коротконожка, — сказал колдун, подхватывая меня под бёдра.

— Ноги у меня — не короткие, — огрызнулась я, но даже не подумала сопротивляться.

Потому что ехать на чужой спине оказалось на удивление приятным. Особенно если обнять кое-кого за шею и уткнуться носом в тёмные кудри, пахнувшие розой и хмелем.

Спорить мне сразу расхотелось, и я закрыла глаза, наслаждаясь отдыхом и… близостью смазливого колдуна. Потому что как бы я ни ершилась, всё равно не могла противостоять его магии очарования. Одна фея чуть не убила его, другая спасла поцелуем… Да, только в жизни такого красавчика могло случиться нечто подобное. Наверное, при его жизни в Швабене гремели нешуточные страсти, да и сейчас они не поутихли.

Колдун словно не замечал моего веса, и вышагивал с прежней неутомимостью. Я задремала, верхом на нём, и даже увидела сон — что это я сплю в заколдованном замке, и прекрасный принц целует меня, чтобы разбудить, а когда я открываю глаза, то вижу Брайера Хагеботьера и-как-его там-дальше перед моей постелью.

Сон закончился неожиданно и на самом многообещающем месте, потому что я полетела куда-то вниз, оказалась на земле, и успела увидеть, как колдун из моих снов улепётывает в чащу, сверкая красными каблуками.

— Куда?! — заорала я и бросилась следом за ним.

Впрочем, долго бежать мне не пришлось, потому что я почти сразу налетела на спину фон Розену — он зачем-то остановился и для верности схватил меня за руку.

— Помогите! Помогите! — услышала я, и сон о зачарованном замке был забыт окончательно.

Мы стояли на каменистой тропе, прямо над обрывом, и солнце должно было вот-вот взойти. Внизу, у кривой берёзы, копошились люди — человек пять или семь. Они бестолково бегали по краю тропы, заглядывая вниз, а один лежал ничком, спуская верёвку.

— Не хватает немного! — услышала я жалобный крик, а потом увидела, что под берёзой, метрах в десяти, на крохотном уступчике чудом держался толстый парень.

Он поднимал грязное заплаканное лицо и с надеждой смотрел на верёвку, которая висела прямо над его головой, но не доставала каких-нибудь полтора метра.

— Найдите что-нибудь! — орали на тропе. — Поясок! Ремень сними!

— Ребята! Не бросайте меня! — повизгивал толстяк, боясь пошевелиться.

На его месте я тоже боялась бы — потому что прямо под ним вниз уходил песчаный обрыв, и где-то далеко внизу виднелись камни и русло пересохшей реки.

— Стой позади, — сказал вдруг Спящий красавец и оттолкнул меня назад, подальше от обрыва, а сам театрально взмахнул руками и неизвестно откуда достал свой варган — блестящая, как зеркало, поверхность поймала первый луч солнца и пустила «зайчика» в лицо толстяку.

Тот зажмурился, а колдун дёрнул металлические язычки.

Зазвучала тягучая, вибрирующая музыка, от которой дрожь пошла по всему телу. Колдун играл медленно, цепляя язычки указательным пальцем и далеко отводя руку — как будто красовался напоказ.

Нашёл время играть!.. Да ещё на таком опасном инструменте!.. И вообще…

Я начала думать — и забыла о чём думала, потому что в этот самый момент верёвка, висевшая над обрывом, вдруг извернулась змеёй, закрутилась и… стала удлиняться, постепенно дотягиваясь до толстяка.

Как живая, верёвка скользнула по плечу парня, обвила его вокруг пояса и завязалась узлом.

— Тащите! — истошно закричал кто-то на обрыве, и все схватились за верёвку, подтягивая её вверх.