Поцелуй Спящего красавца

15. Пересечь все границы

— А-а… — только и смогла протянуть я, хлопая глазами.

— Но он не самый плохой парень, — продолжал колдун. — И королем, я думаю, будет хорошим. По-моему, он очень расстроился, когда ты ему отказала.

— А ты подслушивал, — наконец-то выговорила я.

— Вы, вроде, и не прятались, — заметил он.

— Конечно, нет. Мы же не знали, что ты стоишь за углом! — я лихорадочно вспоминала наш разговор с его высочеством. Мы говорили о Брайере. Мы всё время говорили о Брайере. — Вообще-то, подслушивать — это низко… — начала я.

— Ну, ничего секретного я и не узнал. Сразу было понятно, что он влюблён в тебя. Ему надо научиться скрывать чувства. Иначе, какой из него политик?

— Что ещё слышал? — потребовала я ответа.

— Больше ничего, — он смотрел такими честными глазами, что очень хотелось поверить. — Когда понял, что у вас там всё серьёзно, вышел и постоял под дверью. Когда вернулся, ты спала в кресле, Стефана не было. Оставил цветок и ушёл.

Несколько секунд я обдумывала то, что он сказал. Верить или нет? Слышал или нет?.. Но даже если и слышал — что с того? Я — взрослая, самодостаточная женщина, и что хочу, то и говорю… А вот правда ли то, что говорит некий колдун? Я посмотрела на Брайера с подозрением:

— Как тогда ты узнал, что я отказала?

— Если бы согласилась, разве он позволил бы тебе уснуть в кресле? Одной?

С логикой у него было всё нормально, это факт, но меня всё равно что-то обидело. И я даже не могла объяснить себе, что именно. То ли что Брайер подслушал наш разговор, то ли что не дослушал до конца.

На плечо колдуну шлёпнулся дракончик, блеснул радужной чешуёй в свете фонарей, скользнул по плечу, по руке и оказался в ладони, превратившись в камешек.

— Стефан в порядке, будет ждать нас у северных ворот, — сказал Брайер и схватил меня за руку. — Идём, Крошка.

Он потащил меня через площадь, мимо фонтана, и я успела заметить веточку хмеля, которая одиноко плавала у самого борта.

Никто не остановил и не задержал нас, пока мы шли по городу, держась за руки. Когда мы свернули с оживлённых улиц к окраине, и звуки праздника приглушенно рокотали и звенели, постепенно отдаляясь, я спросила шёпотом, боясь говорить слишком громко:

— Что это за заклятье — нерушимый обет дружбы?

— Клятва верности между друзьями, — ответил Брайер так же тихо. — Связь на года, на века. Очень сильное колдовство. Тем, кто его нарушает, всегда приходится нести наказание.

— Ты обменялся клятвами со своими одногруппниками, а с будущим королём, почему-то, не стал?

Брайер помолчал, прежде чем заговорить снова:

— В жизни разное бывает. Я не имею права связывать подобными узами будущего короля. Я же почтительный верноподданный, — он усмехнулся, посмотрев на меня.

— Ты думаешь, что Стефан может нарушить клятву дружбы?

— Я думаю, что король должен быть свободен ото всех обязательств, чтобы этим не воспользовались его враги.

— Надо же, — поразмыслив, сказала я. — А ты соображаешь. Но получается, твой Мертен нарушил клятву, и чем он наказан?

— Не забивай голову, Крошка, — он покрепче сжал мою руку. — Будем думать не о других, а о нас.

Прозвучало это как-то очень уж недвусмысленно, но выяснить, что колдун имел в виду, я не успела, потому что впереди замаячили городские ворота, и Стефан в ослом рядом с ними.

— Никто за мной не следил, — тут же отчитался Стефан, чуть ли не встав навытяжку перед Брайером, — я нарочно петлял и всё время оглядывался.

— И осла прихватил, — восхитился Брайер. — Крошка, видишь? Тебе не придётся топтать ножки на наших дорожках.

Он отпустил мою руку, и усадил меня в седло, взяв Панки под уздцы. И мне сразу стало одиноко, хотя Стефан шел рядом.

За ворота нас выпустили за отдельную плату, с ворчанием, что все порядочные люди в это время веселятся, но без проблем.

Молодой месяц болтался в небе, освещая мощёную дорогу, а я вполголоса рассказывала Стефану про появление феи Карабос, и наш с ней разговор. Разумеется, не весь, а только то, что Стефану и Брайеру надо было знать.

Ближе к полуночи я начала клевать носом и не заметила, как задремала, уткнувшись Стефану в плечо, а Панки всё трусил и трусил по дороге.

Потом я открыла глаза только для того, чтобы обнаружить, что Брайер несёт меня на руках и укладывает на расстеленную куртку в душистое сено, а окончательно проснулась только утром, когда солнце светило через щелястую крышу, а Брайер и Стефан тихонько переговаривались, обсуждая варган.

— Три язычка — ты такое пока не осилишь, — объяснял Брайер. — Пока сделай дан-мой с одним язычком. Прижимаешь к губам, а не к зубам, иначе срезонирует в голову, опьянеешь. Ну и надо научиться быть с ним на одной волне — чтобы музыка была продолжением души, а душа сама превращалась в музыку. Тут только практика и желание, ну и талант, конечно.

— Из какого металла лучше сделать варган? — жадно расспрашивал Стефан. — И какой лучше чехол — тканевый или из дерева? И есть ли какие-то монографии волшебников прошлого по варганной магии?

— Это не варган, — поправил его Брайер, — это дан-мой. Изготовить его лучше из златомеди, этот металл даёт самый чистый и долгий звук…

Я перевернулась на другой бок, слушая, как они обсуждают магию, которой владел Брайер. Похоже, Стефан и в самом деле решил учиться у него. Далеко пойдет его высочество. Если Карабасиха не остановит.

— Доброе утро, — сказала я, продолжая лежать, свернувшись клубочком.

— Маринетта проснулась! — обрадовался Стефан. — Позавтракаем, и можем идти дальше.

— Мне кажется, нам надо задержаться дня на три, — мягко сказал Брайер. — Крошке нужно отдохнуть и прийти в себя.

— А я не устала, — проворчала я.

— А я уже договорился, что мы живём на этом замечательном сеновале, — подхватил Брайер. — И хозяин даже нашел место для Панки. И завтра затопит для нас баню. А на завтрак у нас — парное молоко, варёные свежайшие яйца и только что испеченный хлеб.

— Вот с этого и надо было начинать, — подпрыгнула я.

— Не слишком разумно здесь задерживаться, — осторожно заметил Стефан. — Нас ищут, а мы ушли недостаточно далеко…

— Иногда лучше всего спрятаться под носом у врага, — философски ответил Брайер. — Этот хуторок в стороне от большой дороги, никому в голову не придёт искать нас здесь. И день такой чудесный…

Солнце светило во всю силу, заливая уютный деревенский дворик и белый одноэтажный дом, крытый соломой. По двору прохаживались важные куры и не менее важный петух, а рыжий кот развалился на завалинке, прижмурив один глаз и зорко оглядывая двор другим. Всё было так спокойно и мирно, будто и не было встречи с Карабос и бегства от гвардейцев.

Я умылась у колодца, и вода была такая холодная, что дух захватывало, и только тогда поняла, зачем Крошке нужно было отдохнуть. Стефан и Брайер объявили, что пошли прогуляться, а я обнаружила на сеновале не только обещанный завтрак из свежих фермерских продуктов, но и аккуратно сложенную белую ткань — отпаренную и мягкую, как вата. После этого мне стало и смешно и неловко, потому что Брайер подумал о том, о чём позабыла я. И правда, как легко женщина в цивилизованном мире забывает о своей природе, и перестает замечать её.

Следующие три дня прошли в беззаботном безделье, по крайней мере, для меня. Я валялась на сеновале, ела вкуснейшую похлёбку из солонины и тушёного в сметане зайца, которого умудрился поймать Стефан, и слушала бесконечные разговоры о магии и великих колдовских делах прошлого. На второй день с утра пролился тёплый летний дождь, весело отгромыхала гроза, а мы трое ели медовые пряники и смотрели на радугу, которая пролегла через всё небо от края горизонта до края. А были ещё теплые, душистые вечера, когда сумерки спускались тихо и нежно, и сын хозяина дома наигрывал на гармони, сидя на крыльце.

— Признаться, мне начинает нравиться путешествовать вот так, — сказал однажды Брайер. — Новые места, новые люди… Это интересно.

Стефан поспешил согласиться с ним, заверив, что никогда не жил так весело и беззаботно, несмотря на опасности.

— Да, интересно, — ответила я, задумчиво глядя на рыжего кота, который шел по забору, балансируя на штакетинах с грацией самой лучшей балерины. — Но однажды от всего этого заскучаешь. И потянет туда, где твой дом.

— С тобой не поспоришь, Крошка, — засмеялся Брайер. — Но романтики в тебе — ноль.

— Зато в вас её — на сто процентов, от пяток до макушки, — заметила я. — На вас охотятся государство и злая фея, а вы ведёте себя так, будто бессмертные.

— Лучше бы нам и правда поторопиться, — заметил Стефан. — Как бы Карабос не догадалась, куда мы идём на самом деле.

— А как она нашла нас в Найте? — спросила я. — Есть какие-нибудь соображения по этому поводу?

— Мало ли какие методы у феи, — пожал плечами Стефан. — А вот не выследит ли она нас на… на границе, — он вовремя замолчал, чтобы не произнести названия Раэтской Лимы. — Мастер, почему вы решили, что Тедерикс ждёт нас там?

— Тедерик оставил ему знак, — пояснила я, потому что Брайер молчал. — Никто посторонний ничего бы не понял.

— А, ну тогда всё в порядке, — не слишком уверенно согласился Стефан.

— Хотелось бы надеяться, — отозвалась я, внимательно наблюдая за Брайером.

Что-то в поведении колдуна неуловимо изменилось, и это настораживало. Если раньше он так и фантанировал идеями и весельем, то сейчас если и веселился, то это больше походило на притворство.

— Всё в порядке? — спросила я, подёргав колдуна за рукав.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. И мне опять показалось, что эта улыбка совсем не искренняя.

— Всё хорошо, — ответил Брайер. — Всё так, как должно быть.

На следующее утро мы отправились в путь всё в том же составе — я верхом на Панки, Брайер впереди, Стефан — замыкающий.

Теперь, когда путешествие в компании двух колдунов, один из которых был, к тому же, наследным принцем (а значит, при деньгах и с определёнными привилегиями), стало безопасным и даже приятным, я начала обращать внимание на мир вокруг меня.

Всё и правда было похоже на Швабен — те же живописные холмы, озера и леса, горы вдалеке, уютные деревеньки, которые так и просились на фотографию и в рамочку… Но всё равно это был не тот Швабен, в котором жила я. И всякий раз, когда Стефан покупал у крестьянок молоко или яблоки, а Брайер, ухмыляясь, строил глазки, флиртуя с девицами у колодца, я понимала — это не мой мир. Я здесь чужая. Здесь обитают феи, и одна из них — та самая, которая поразила Брайера в самое сердце. Рано или поздно он найдёт её, или она найдёт его, Карабос будет побеждена, Стефан сядет на трон, и Брайер станет первым человеком в королевстве, и у него будет столько дел, что приключения с Мариной Крошкиной забудутся, как забудется и сама Марина Крошкина.

Но я не забуду.

Никогда не забуду мир, в который можно попасть, проплыв под мостом. Не забуду замок, оплетённый колдовскими розами, где столетним сном спал Спящий красавец Брайер Хагеботьер Розен… Смешное имя — Шиповник Вереск Роза… Но даже оно забылось в веках, сохранив для людей лишь безликую принцессу Шиповничек, которая только и умела, что ждать своего принца…

От этих мыслей мне было и горько, и сладко.

Я смотрела в спину Брайеру и думала, что в моём мире только я буду знать правду о том, что произошло в Швабене, в замке Запффельбург, что на берегу озера Форгензе, на самом деле, и каким невозможным, бесячим, но таким очаровательным был последний из фон Розенов…

А почему — последним?

В сердце закрался противный холодок, и я испуганно встрепенулась, потому только сейчас до меня дошло: а что произошло с Брайером после пробуждения? Почему в хрониках Швабена ничего не упоминается о фон Розенах после барона Вильгельма, отца Брайера? Только что я нарисовала такое счастливое будущее для него — как советника короля, самого влиятельного человека и могущественного колдуна, но дело-то в том, что такого будущего у Брайера нет. И мне это прекрасно известно. История не сохранила даже его полного имени, полностью переврала легенду о сне и пробуждении, а потом… Хроники скупо упоминали, что дочь барона фон Розена уехала с мужем куда-то за границу, и больше о ней не было никаких сведений. Это не удивительно — в средневековых летописях женщинам отводилось крайне мало внимания, но дело-то в том, что Брайер не был женщиной. И то, что летописцы забыли написать о нём, могло означать только одно — после пробуждения он исчез… Как если бы… если бы…

— Маринетта, что с тобой? — Стефан оказался рядом, заглядывая мне в лицо, а Брайер резко оглянулся. — Почему ты побледнела?

— Тебе показалось, — умудрилась произнести я, хотя язык не слушался.

Я смотрела в глаза Брайеру, не отрываясь, а в голове крутилось только одно — если бы я не поцеловала его там, на берегу реки, Стефану пришлось бы копать безымянную могилку где-нибудь в ракитнике. А вдруг, когда я вернусь в свой мир, этому глупому колдуну снова захочется подставить бок под стрелу? А в Швабене нет принцесс, есть только принцы…

— Брайер… — прошептала я одними губами, так что Стефан ничего не услышал.

Но колдун услышал. Я поняла это по его взгляду. Прочитала, как в книге. И сразу вспомнила его слова, сказанные как-то странно, не к месту: «Всё хорошо. Всё так, как должно быть».

Что должно быть?! Что будет-то?!.

Я запаниковала, будто Брайеру прямо сейчас грозила смерть от злой феи Карабос, и дёрнулась, собираясь спрыгнуть на землю. Мне показалось, что я должна защитить Брайера — немедленно! немедленно!..

— Смотри-и-ите, — колдун отвернулся, указывая в сторону, и на его губах появилась уже знакомая беззаботная улыбка, — здесь озеро и лесные голуби. Какое хорошее место для привала! Крошка, хочешь покормить голубей? Вот здесь у меня горбушка…

Только что я собиралась спасать его от всех опасностей, а сейчас готова была придушить собственноручно. Брайер умел взбесить парой фраз. Мне стало смешно и стыдно оттого, что я трепетала тут и волновалась, как влюблённая дурочка. Впрочем, почему — как? Дурочка и есть. Потому что никто в здравом уме не станет влюбляться в ожившую картинку.

— Да, Маринетте надо отдохнуть, — согласился Стефан. — И место тут замечательное. Как раз для ночлега.

Мы расположились на берегу озера — не слишком большого, но в нём можно было отлично поплавать, что Стефан с Брайером сразу и сделали. Пока я сидела возле костра, они плескались и плавали наперегонки, как два морских котика, хохоча во всю глотку. Когда они появились из-за кустов — весёлые, с мокрыми волосами, в одних только штанах, босиком и с переброшенными через плечо рубашками, я почувствовала себя сварливой старушенцией.

— От вас шума, как от стада слонов, — сказала я кисло, подбрасывая ветки в огонь. — Осторожнее надо быть, если решили пробираться тайными тропами.

— Не ворчи, Крошка, — миролюбиво заметил Брайер. — Пока мы рядом, тебе никто не угрожает.

— Что-то не верится, — не удержалась я.

— Купаться будешь? — переменил тему колдун. — Вода — чудесная! А я как раз поймаю нам рыбы к обеду.

— Купаться буду, — сказала я сердито. — Но только попробуйте залезть в озеро, пока я буду там.

Стефан с Брайером переглянулись и промолчали, и от этого мне стало ещё обиднее. Да, мне стало обидно. Потому что эти двое сразу сели у костра и начали обсуждать варганную магию, предоставив меня себе самой. Как-то так получалось, что теперь наша компания была не «Спящий красавец и Крошка, принц — довеском», а «колдун и принц, принцесса прилагается». И это злило. Не очень-то чувствовать себя третьим лишним.

Оставив мужчин, я прошла по берегу, под прикрытие ивовых кустов, разделась догола и зашла в воду. Можно было бы искупаться в рубашке, как приличной швабенской девушке, но я не хотела потом сушить одежду. К тому же, я не была приличной девушкой… То есть, не была швабенской приличной девушкой… То есть…

Я совсем запуталась в собственных мыслях и просто перестала об этом думать. Тем более что думать совсем не хотелось.

Далеко я не заплывала, поплескалась у берега и перевернулась на спину, глядя в синее небо. Мне было тихо, спокойно и грустно. Не самое неприятное состояние души, если поразмыслить. Интеллектуальному человеку полезно немного погрустить. А я — интеллигентный, самодостаточный человек цивилизованного мира, а не мира с колдунами и ведьмами…

Что-то скользнуло по лодыжке — будто шелковистая верёвка, а потом шелковистая петля захлестнула меня вокруг щиколоток и резко дёрнула вниз. Я ушла под воду быстрее, чем успела хотя бы вздохнуть, а не то что вскрикнуть. Бешено замолотив руками, я пыталась освободить ноги, но шелковистые путы захлестнули меня уже до колен. Открыв глаза я увидела совсем рядом уродливую змеиную морду с круглыми злобными глазами и разинутой пастью, полной острых редких зубов. Пёстрое змеиное тело обвилось вокруг меня, и я скорее почувствовала, чем услышала голос, который произнёс: «Принцес-са Маринетта…».

В тот момент я поняла, кого напоминает змеиная морда — старуху Карабос.

Карабасиха.

Злая фея.

Я забилась в чудовищных объятиях изо всех сил, грудь сдавило от недостатка воздуха, а змеиная морда надвинулась, как самый ужасный кошмар.

Вот и всё, принцесса Марина. Вот так наступил конец твоей никчёмной, скучной жизни…

Пожалеть себя в полной мере я не успела, потому что воду озера всколыхнуло от низкого, вибрирующего звука. Я сразу узнала варган. Это играл варган, и его музыка словно бы обтекла меня и ударила в змею, прямо в раскрытую пасть и вытаращенные глаза. Её отбросило назад, и она дёрнула меня за собой, но кто-то ухватил меня поперёк туловища, потянув на поверхность.

Солнце в лицо оказалось таким ослепительным, что я зажмурилась, фыркая и отплёвываясь, а кто-то уже тащил меня к берегу, поддерживая на воде.

Под ногами появилось илистое дно, когда я проморгалась и отбросила с лица прилипшие волосы.

— Цела? — услышала я хриплый взволнованный голос и узнала Брайера.

Это именно он тащил меня из воды, тяжело дыша, крепко прижимая меня одной рукой, а другой не менее крепко сжимая варган — дан-мой.

— Карабос… — ответила я так же хрипло. — Там была Карабос…

— Я знаю.

Мы выбрались на берег, и я упала бы прямо здесь, потеряв все силы, но колдун не позволил. Схватив меня на руки, он побежал через ивяник, на взгорок, где мы устроили привал.

Костёр по-прежнему мирно горел, и вокруг огня на распялочках жарилась рыба, но Стефана нигде не было. Брайер усадил меня на бревно и перебросил мне свою рубашку. Только тут я немного пришла в себя — настолько, чтобы побеспокоиться насчёт своего внешнего вида.

Мамочки, я же совсем голышом. Ну просто совсем!..

Торопливо нырнув в рубашку, я услышала, как опять запел варган — низко, стелясь звуком по земле, как лиса, заметающая хвостом следы. Мне показалось, что за щиколотки опять обвивается змея, но это чувство прошло почти сразу же, потому что меня уже опять обнимал Брайер, и от его объятий было тепло и спокойно, и… не грустно.

Я обхватила его за шею, не желая отпускать, и меня затрясло крупной дрожью, так что зуб на зуб не попадал.

— Всё хорошо, — шептал колдун и гладил меня по плечам, по голове, — её нет поблизости… она ушла… всё хорошо, Марина…

Наверное, то, что он назвал меня моим настоящим именем, а не Маринеттой, привело меня в чувство.

— Эй, руки убери, — грубо сказала я, отталкивая Брайера, и совсем жалко шмыгнула носом. — Сказала же — пока я купаюсь, чтобы в воду не лезли!

Но быть сильной и независимой не получилось, потому что я расплакалась тут же и навзрыд. И Брайер, которого я оттолкнула, снова обнял меня, прижимая мою щёку к своей груди.

Он был мокрый, с волос капало, но мне не хотелось его отпускать. Я слушала, как сильно и ровно бьётся сердце колдуна, и думала, что та фея, что его усыпила — набитая дурочка. Потому что надо было не летать где попало, а караулить, когда пройдёт сто лет, и сразу хватать этого оболтуса в охапку, чтобы он не сидел полуголый, в обнимку со всякими…

Я ещё раз шмыгнула носом и решительно подняла голову, чтобы сказать, что утешать меня не надо, я не маленькая и ля-ля-ля, но в это время Брайер взял меня за подбородок, наклонился и поцеловал прямо в губы.

Это был настоящий поцелуй!

Почти такой, как при нашей первой встрече, когда Брайер принял меня за фею. Но всё же… не совсем такой. И это после того, как я столько времени слышала о своей женской нелепости и прекрасности некой цветочной феи?!.

Удивление, испуг, изумление, возмущение, обида — я пережила всё это за несколько секунд, а потом осталось только волшебство. Я ничего не смогла с собой поделать, растаяла, как последняя глупышка от этого неожиданного поцелуя. Впрочем, нет. Совсем не неожиданного. От очень даже ожидаемого. Долгожданного. Потому что я ждала этого поцелуя, даже когда Брайер пел про свою прекрасную фею. Ждала, надеялась, мечтала… И вот теперь это случилось. И случилось не потому, что это я поцеловала его. Это был не мой поцелуй, а поцелуй Спящего красавца. Добровольный, горячий и… очень сладкий.

Конечно, я бы хотела поцелуя в более романтичном месте. Замок в розах подошел бы идеально, но в том-то и дело, что в жизни редко что получается идеально, и мы целовались мокрые, полуодетые, рядом с костром, от которого поднимался едкий дымок, потому что кто-то бросил в огонь сырую ветку, но всё это было неважно. Сейчас всё было неважно, потому что Брайер тянулся ко мне, словно был смертельно ранен, и от нашего поцелуя зависела его жизнь. Но и я тянулась к нему, хотя поцелуи у колдуна меня ни от чего излечить не могли. И от глупости не вылечили бы.

А ведь это — глупо… всё глупо…

В какой-то момент Брайер оторвался от меня, но из объятий не выпустил, коснувшись лбом моего лба. Мы были так близко друг к другу, что мне казалось, что наши сердца перестукивались морзянкой, ударяясь друг в друга. Но такого произойти просто не могло, хотя бы потому, что и у него, и у меня сердца были слева, а значит…

— Сейчас откроем глаза, — сказал Брайер приглушённо, и я почувствовала его горячее дыхание на своих губах, — и проснёмся.

Проснёмся? Мы же не спим.

— Что за глупости, — прошептала я, а голова кружилась даже с закрытыми глазами, и казалось, что земля покачивается под ногами — мягко, нежно, будто укачивает.

Может, я и правда сплю? Но тогда сон слишком уж приятный. И просыпаться совсем не хочется… Да я и не Спящая красавица, чтобы просыпаться от поцелуев…

— Это не глупости, — возразил Брайер тоже шёпотом. — Это…

— Что случилось?! — вмешался в нашу странную идиллию голос Стефана. — Мастер? Маринетта?

Вот тут я открыла глаза и очнулась. Будто свалилась с луны на землю. Так себе пробужденьеце. Мы с Брайером обнимаемся, полуголые, в тине и с водорослями в волосах, и Стефан любуется этой картиной из кустов. Впрочем, Стефан был не особенно рад, обнаружив нас.

— Я не вовремя? — спросил он мрачно. — Просто получил послание и сразу прибежал.

Крохотный дракончик, блеснув радужной чешуёй, опустился на плечо Брайера.

— Вовремя, — ответил колдун, наконец-то отпуская меня и накрывая дракончика ладонью, превращая в камешек. — Карабос напала на принцессу. Собиралась утопить. Нам надо поскорее уходить отсюда.

— Карабос? — Стефан оглянулся по сторонам и сразу позабыл обижаться. — Как она нас нашла?! Уходим сейчас же!

— Да, лучше поторопиться, — сдержанно согласился Брайер. — Надо забрать одежду принцессы. Мы оставили всё на берегу, когда удирали. Я сбегаю, присмотри за ней, — он кивнул на меня.

— Хорошо, — Стефан деловито принялся надевать на осла седло, Брайер исчез в зарослях ив, а я глядела на свои босые ноги, шевеля пальцами.

Некоторое время было слышно, как колдун продирается сквозь заросли, а потом всё стихло.

— Карабос следит за нами, — отрывисто произнёс Стефан, не глядя на меня и затягивая подпруги на ослином животе. — Но чтобы победить её, мастер ещё не нашел добрую фею. Или передумал искать?

— Карабос и в самом деле… — начала я и сразу же замолчала, упрямо стиснув губы.

Сейчас ещё этот принц-недокороль заставит меня оправдываться и извиняться. А за что? И по какому праву, вообще, Шпиндель полез целоваться? Он же фею ищет — только о ней и болтал. Или раз феи пока нет, решил снизойти до простой смертной? Замену нашёл? Очень удобную, влюблённую, глупую, готовую на всё замену?

Тут следовало рассердиться на Брайера, но он очень вовремя смылся, а вот Стефан был как раз рядом.

— Что ты у меня спрашиваешь? — воинственно сказала я. — У своего мастера и спроси.

Стефан помолчал, а потом заговорил со мной уже миролюбиво:

— Прости, не хотел обижать. Но когда я вернулся, вы с мастером… — он замялся, но потом решительно закончил: — вы с мастером целовались?

— И что? — сказала я, завязывая мокрые волосы в узел, чтобы не холодили спину. — Мы — взрослые люди, к твоему сведению. Что хотим, то и делаем. Я, между прочим, чуть не утонула. Брайер спас, вытащил на берег, — меня несло, как пьяного соловья, но остановиться я почему-то не могла. Будто и правда после сладкого поцелуя выпила очень горького и очень крепкого вина. — Вполне естественно, что я поцеловала его в знак благодарности. После такого на шею и дракону кинешься. От радости, что жива.

Я ещё договаривала последнюю фразу, когда вернулся Брайер, держа мою одежду и туфли. Конечно же, он всё услышал. Хотя я не сказала ничего оскорбительного, уши у меня предательски загорелись, и стало стыдно до невозможности.

— И дракону, значит? — спросил колдун, положив мою одежду на брёвнышко возле меня.

— Угу, — промычала я, зачем-то взяла туфель, покрутила его, вспомнила, что сначала полагается надеть чулки, и поставила туфель обратно.

— Отвернёмся, — сказал Брайер Стефану, и первый повернулся ко мне спиной. — Ей надо одеться.

— Я в сторону отойду, — торопливо сказала я, хватая одежду в охапку и готовая бежать в кусты.

— Угу, — даже не оглянувшись, сказал Брайер. — Поосторожней только, если опять повстречаешься с милой змейкой.

Мне сразу расхотелось куда-то идти, и я быстро оделась прямо здесь, у костра, путаясь в шнуровках корсажа и с перепугу перепутав правую и левую туфли.

— Готово, — сказала я, когда с одеванием было покончено.

— Тогда — вперёд, — Брайер взял свою рубашку, которая до этого была на мне, и надел на ходу.

Подхватил меня за талию, усадил в седло и взял осла под уздцы. Стефан накинул на плечо дорожную сумку и сложил жареную рыбу на лист лопуха, обжигаясь и дуя на пальцы, а потом загасил костер, проведя над ним ладонью. На всё про всё — не больше пары минут. Да, парни действовали, как слаженная команда. Далеко пойдут, если никто не остановит.

— И всё-таки, я не понимаю, — заговорил Стефан уже на тропе, — как Карабос нас отыскала? Мастер, у вас есть соображения насчет этого?

Брайер не ответил, и Стефан принялся размышлять вслух:

— Можно установить слежку по какому-то предмету, который раньше принадлежал одному из нас… Можно подослать невидимого шпиона… Но это сложное колдовство и нестабильное… Гроза, ссора — и всё развалится. Ещё можно подсунуть заколдованный предмет, на который потом идти, как по компасу… Мастер, как думаете, что она применила?

— Не знаю, — сказал Брайер, глядя на дорогу перед собой. — У Карабасихи много хитрых штучек. Но вряд ли она подсунула нам заколдованную булавку. Булавок у нас, попросту, нет.

— И правда, это отпадает, — согласился Стефан. — А если…

Он выдвигал новые версии, а я замерла, сидя на осле, и боялась пошевелиться. Потому что одно из предположений наследного принца могло оказаться верным. У меня был предмет, который фея Карабос могла заколдовать. Договор о продаже-покупке замка Запфельбург, который она передала мне взамен поцелуйной услуги. Брайер знал об этом, но… ничего не сказал Стефану. И не отобрал у меня договор. Может, посмотрел и не обнаружил на нём колдовской силы? В конце концов, это — обычные бумажки…

— Перейдём границу часа через два, — сказал Стефан, меняя тему. — А оттуда до Руатской Лимы — совсем рядом, если наш Панки не затребует отдыха. Главное, чтобы Карабос не отыскала нас раньше. Думаете, она поняла, куда мы идём? Может, нам лучше добраться до границы другим путём? Попытаемся сбить Карабос со следа?

— Думаю, мы перешли уже все границы, — сказал Брайер. Он оглянулся и посмотрел на меня, а потом опустил глаза, на пару секунд задержав взгляд на моём корсаже. — Поэтому отступать поздно. Теперь мы можем идти только вперёд.

Он свистнул ослику, и ускорил шаг, а я снова покраснела. Потому что за корсажем, между прочим, лежал свёрнутый в трубочку договор.