Поцелуй Спящего красавца

2. Сон на сто лет

Медленно обернувшись, я лицом к лицу столкнулась с незнакомой старухой. Она опиралась на клюку, волосы у нее были седыми, почти белыми, лунный свет глубже обозначил многочисленные морщины на лице, а кожа на шее обвисла, как у старой черепахи. Одета старушка была в черный бархат, отороченный натуральным мехом, и на крючковатых пальцах красовались кольца с огромными блестящими камнями. Седые волосы прикрывала черная бархатная шапочка, украшенная жемчугом, и две жемчужные нити спускались с неё на грудь, соединенные крупной золотой брошью в виде розы.

До костюмированного фестиваля было далеко, и я не видела, чтобы в Швабии хоть кто-то рискнул щеголять в натуральных мехах — гринписовцы устроили бы такой скандал, что пришлось бы сбегать на Южный Полюс в поисках спокойствия.

В свою очередь, старуха тоже смотрела на меня, вытаращив белёсые глаза — куда только девалась спесивая уверенность.

— Забавно, — произнесла старуха и вдруг усмехнулась.

Усмешка при свете луны выглядела пугающей — будто мне ухмыльнулся череп.

— Что забавно? Какую миссию? — сказала я, отчаянно храбрясь. — Что происходит?

— Происходят исторические события, принцесса, — старуха перешла на деловитый тон. — И вы должны сыграть в них главную роль.

Кусты раздвинулись, и к нам вышли господин Ниманд и Ганс. Ни тот, ни другой не выказали удивления по поводу странного вида замка, и было похоже, что с ума тут схожу я одна.

— Подождите, — попробовала я остаться в рамках здравого смысла, — во-первых, я — никакая не принцесса…

Старуха кивнула господину Ниманду, и тот выступил вперед, доставая из кармана сложенный лист бумаги.

— Вы — самая настоящая принцесса, госпожа Крошкен, — сказал Ниманд. — И вот — ваше свидетельство о рождении. Всё, как полагается, с печатями и подписями. Вы — старшая дочь короля Виллема V Лимбургского, из Хопфенской династии. Маринетта Виктория Шарлен фон Хопфен. И вам предстоит совершить сегодня настоящее чудо.

— Взлететь на луну? — машинально съязвила я, поправляя очки и разворачивая листок, который он мне протянул.

Мне мало что сказали рукописные витиеватые буковки, и печати с гербами не произвели впечатления. Сейчас можно напечатать любую ерунду на принтере. Но я всё равно принялась внимательно изучать бумажку, чтобы потянуть время.

— Вы не верите, — удовлетворенно кивнула старуха. — Попробуйте размышлять здраво. Вы же не думаете, что вас пригласили в Швабию за красивые глаза? Пригласили, устроили на работу, обеспечили жильем… За вас походатайствовал отец. Потому что вы — старшая принцесса Лимбургская, и нравится вам или нет, но сегодня вы должны снять древнее проклятие с моего сына. Принцесса Маринетта, — продолжала старуха в черном громко и торжественно, — мой сын вот уже сто лет спит в замке Запфельбург, проклятый злобной феей, и только поцелуй настоящей принцессы способен пробудить его.

— И эта настоящая принцесса — именно я, — проявила я необыкновенную догадливость.

— Старшая. Настоящая. Принцесса, — подтвердила старуха, криво улыбаясь углом рта. — И вы не откажете несчастной матери в помощи.

— С чего вы так решили? — я вернула господину Ниманду бумагу с печатями и начала потихоньку пятиться.

Придумали тоже. Мой папочка — король. Ага. И я — вроде прекрасного принца с воскрешающим поцелуем. Только коня не хватает. Белого.

— Потому что теперь вы принадлежите мне, принцесса Маринетта. Я купила вас у вашей семьи. И заплатила очень дорого, — старуха оперлась на клюку.

— Это ваши проблемы, — заметила я. — Никто не вправе меня продавать и покупать. Я — свободный человек, и…

Старуха кивнула Ниманду, и тот в одно мгновение сцапал меня за руку.

Завизжав от страха, я пыталась вырваться, но Ниманд подтащил меня к старухе, и та, что-то бормоча, коснулась костлявым пальцем моего лба.

Ничего не произошло, и я постепенно затихла, понимая, что не освобожусь от Ниманда — он был гораздо меня сильнее. Может, если я буду тихой и послушной, меня отпустят?

Так и получилось. Старуха отняла палец от моего лба, и я перевела дыхание.

— Отпусти её, Гайдин, — велела старуха, и Ниманд, который оказался вовсе не Нимандом, сразу разжал руки.

Я сразу же бросилась бежать, никто меня не преследовал, но через несколько шагов я получила сильный удар по затылку. От удара я полетела лицом вниз, очки улетели куда-то в траву, а я распласталась по земле, пытаясь собрать мозги в кучку.

— Ты не убежишь, принцесса, — раздался голос старухи надо мной. — Где бы ты ни была, моя сила тебя настигнет.

— Не имеете права… — жалобно проскулила я, от души благодаря жадную и глупую Аньку, и своё собственное легкомыслие.

Надо было послать сразу эту индивидуальную экскурсию…

Молчаливый Ганс нашел мои очки и вложил в мою ладонь, пока Ниманд-Гайдин помогал мне подняться.

— Проявите благоразумие, Маринетта, — продолжала старуха, опираясь на клюку и следя за мной внимательно, как хищная птица за цыплёнком. Сходство только усиливали крючковатый нос и впалый, беззубый рот. — Вас предали, но если поможете мне, я исправлю эту несправедливость и щедро вас награжу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я — не Маринетта. Я — Марина Николаевна Крошкина, — ответила я почти с ненавистью. — И я — гражданка другого государства, вы будете отвечать за похищение по международным нормам…

— Да неужели? — старуха презрительно скривилась. — Где же ваши нормы? Кто будет их исполнять? — паясничая, она оглянулась по сторонам. — Надо же — никто не спешит вам на помощь! Послушайте, — она надвинулась на меня, как самый жуткий кошмар. — Теперь никто и ничто меня не остановит. Я ждала этого момента сто лет. Я жила только ради этого дня. Решайте — хотите помочь и получить свободу и награду, или предпочтете бесславно погибнуть и быть безвестно похороненной рядом с Запфельбургом. Вам ведь нравится этот замок?

— Безумно, — ответила я с иронией, хотя было совсем не до шуточек. — Всегда мечтала провести здесь остаток жизни.

— Могу вам это устроить, — милостиво объявила старуха. — И есть два варианта, чтобы исполнить вашу мечту.

Ганс и Гайдин встали по обе стороны от меня, пресекая любую попытку к бегству.

— Не волнуйтесь, мальчики, — успокоила их старуха. — Далеко она не убежит, — она вскинула вверх костлявый кулачок, и я получила удар в висок — удар невидимый, не слишком сильный, но ощутимый.

— Как это вы… — пролепетала я, потирая голову.

— Волшебство — огромная сила, — объяснила старуха. — Итак, принцесса, у нас два варианта развития событий.

— Ну, один я уже поняла, — тут же согласилась я. — Объяснять повторно не надо. А какой второй?

— Всё очень просто, — старуха указала клюкой в сторону Запфельбурга. — Вы идёте в замок, проходите через колдовскую изгородь, находите в комнате в самой высокой башне моего сына, целуете его и пробуждаете от зачарованного сна. Потом вы свободны, получаете всё, что угодно, и в эту же ночь отправляетесь домой. В свой мир, принцесса, — голос её зазвучал вкрадчиво. — Вы ведь знаете легенду про путь между мирами? Если не вернетесь в ночь полнолуния, то придется ждать месяц… Или, вообще, не дождаться возвращения…

— Значит, это — другой мир, — я покрутила руками, указывая на заросли, окружавшие нас. — А вы?..

— А я — королева Репробария, — представилась старуха. — Этот замок, и все эти земли принадлежат моей семье уже двадцать поколений. Мой сын — единственный наследник, и я надеюсь увидеть его пробуждение.

— Вы долго ждали, — сказала я, чтобы хоть что-то сказать.

Больше всего это походило на глупый розыгрыш, но чем дальше, тем меньше я верила в розыгрыши. Все было таким… настоящим… Особенно удары в голову на расстоянии. От них до сих пор ломило затылок.

— Очень долго, — согласилась королева-волшебница. — Поэтому не желаю тратить время на разговоры и уговоры. Вы мне — сына, я вам… Хотите получить Запфельбург?

— Замок? — зачем-то переспросила я, хотя других Запфельбургов не было.

— Его, — старуха ухмыльнулась. — В полное пользование, плюс ежемесячное содержание, чтобы вы могли платить налоги, оплачивать аренду земли и поддерживать это великолепие в должном состоянии.

— А… мадам Шпек?

— Её мы отправим в Одессу, — старуха вдруг хихикнула, но сразу же стала серьезной. — Ну? Мы договорились?

— Как вы это устроите? Мадам Шпек не продаст замок.

— Продаст, — уверенно ответила старуха и приказала: — Гайдин, покажи ей.

Господин Ниманд достал из кармана другой листок бумаги и протянул мне. Я опять изучила этот документ самым внимательным образом. Это был договор купли-продажи недвижимости — исторического объекта замка Запфельбург. И внизу стояла подпись госпожи Шпек. И подпись была неотличима от настоящей. А может… и была настоящей? Графа «покупатель» была пуста, я испытала нечеловеческий соблазн поскорее поставить там своё имя.

— Принцесса? — поторопила меня старуха. — Что вы решили?

— Выбора у меня всё равно нет, как я понимаю, — пожала я плечами. — Хорошо, я согласна. Как мне попасть в замок и как разбудить вашего сына, госпожа Репробария? Есть какие-нибудь инструкции? Заклинания?

— Никаких, — старуха, казалось, была полностью удовлетворена. — Просто иди туда и назови своё имя — Маринетта Виктория Шарлен. Запомнила?.. Колдовские розы пропустят тебя. Пройдешь в башню, поцелуешь моего сына — и отчаливай от этого берега. Лодка на прежнем месте. А договор оставь себе. Чтобы знала, что я тебя не обманываю.

— Ясно, — я спрятала документ за пазуху, под свитер, чтобы точно не потерять, и затопталась на месте, не торопясь идти.

— Что ещё? — спросила старуха резко.

— У кого-нибудь есть фонарик? Там ведь темно, — сказала я.

— Дайте ей фонарик, — скомандовала старуха. — Вперёд, принцесса. Или сейчас будет вариант номер один.

Гайдин пошарил в кармане и протянул мне небольшой электрический фонарик. Я сжала холодный металлический тубус в ладони, нажала кнопку, проверяя — работает или нет…

— Последнее предупреждение, — старуха поджала губы и пристукнула о землю клюкой.

Мне, действительно, ничего не оставалось, как развернуться и пойти к замку, который казался теперь не шедевром архитектурного искусства, а горой, где прятались чудовища. Вроде анаконды с берегов Амазонки.

Пока я не включала фонарик — луна светила ярко, но даже если бы и не было луны, я смогла бы найти дорогу и с закрытыми глазами. Сколько раз я водила этой тропой туристические группы.

Оглянувшись, я увидела, что Ганс и Гайдин подхватили старуху под локти и потащили следом за мной, держась на расстоянии.

— Иди! — велела старуха и для верности подтолкнула меня в спину магическим ударом.

— Иду, — уныло ответила я.

Когда черная тень замка упала на меня, я вздрогнула — ничего не могла с собой поделать. Стены, густо оплетенные розами и хмелем, скрывали вход, но я прекрасно знала, где находится крыльцо. Я встала как раз возле каменной ступеньки, которую скрывала листва, и кашлянула, чувствуя себя необычайно глупо.

Что происходит? Почему я — Марина Крошкина, оказалась здесь, в этом странном месте, то ли в прошлом, то ли в будущем, то ли ещё где? Хотелось броситься прочь со всех ног, но я спиной чувствовала взгляд королевы, притаившейся под замковой стеной вместе со своими верными слугами, и отступать было некуда.

Я скажу, что они хотят, ничего не произойдет, и они меня отпустят… наверное. А договор — он у меня. И если он настоящий…

Пока я стояла на одном месте, переминалась с ноги на ногу, подул ветер и пробежал по зеленому ковру сверху вниз. Листья и цветы колыхнулись, и ещё сильнее запахли розы — сладко, тонко и нежно, к этому аромату примешивалась терпкая горечь хмеля, и я совсем некстати подумала, как замечательно эти два запаха дополняют друг друга. Почему ни один мировой бренд не догадался выпустить такие духи — роза и хмель?

— Говори! — послышался свистящий шёпот королевы.

Незримая сила подтолкнула меня в затылок, заставляя склонить голову.

— Расступитесь, колдовские розы, — произнесла я обреченно, — пропустите меня, старшую принцессу из рода Хопфен, Маринетту Викторию Шарлен, и не чините препятствий.

Ветер опять всколыхнул зеленый ковер, скрывавший замок от земли до крыши самой высокой башни, и вдруг толстые колючие плети розовых кустов и стебли хмеля дрогнули, поползли в стороны, как живые, и открыли для меня сначала одну каменную ступень, потом другую, потом третью…

Разве это возможно?..

Разве такое возможно?!

— Что ждешь? Иди! — почти взвизгнула королева за моей спиной, и я опять почувствовала тычок в затылок.

Выдохнув, я сделала шаг, и ещё шаг…

Зеленая стена раздвинулась, как зеленый занавес. Лепестки роз закружились, легко касаясь моего лица, моих рук…

Створки дубовой двери сами собой распахнулись, приглашая меня войти.

Неужели, я и правда — принцесса?..

И заколдованный замок целых сто лет ждал именно меня?..

Я вошла под знакомые своды Запфельбурга, где сейчас было царство цветов. Розы оплели колонны, добрались до люстры и свешивались с неё благоухающими гирляндами, полностью заполонили оконные проёмы…

Двери позади меня захлопнулись с глухим стуком, и стало темно. Я замерла, слушая, как что-то шуршит в темноте — будто растения ползли ко мне, как змеи.

Я включила фонарик, ударив лучом света в сплетение роз и хмеля, и обнаружила, что кусты и в самом деле ползут. Но не ко мне, а в разные стороны — давая мне дорогу. Я посветила вокруг, выхватывая то знакомую напольную вазу, то ножницы старинной ковки, которые в моем мире лежали под стеклом — с бирочкой и датой изготовления, а здесь — валялись на столике… А потом я увидела портрет. Последний фон Розен смотрел на меня с привычной улыбкой, будто подбадривая. Надпись внизу портрета была четкой и я привычно прочитала «Вильгельм Георг Густав…», но на этом портрете надпись она не обрывалась. Я подошла ближе и отодвинула в сторону розы, пышно обвившие картину.

«Вильгельм Георг Густав — в день рождения сыну своему Брайеру Хагеботьеру Розену фон Розену».

Что за бред. У Вильгельма фон Розена не было сына. Это известно каждому. Ну, каждому — кто изучал историю семьи фон Розенов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Фонарик мигнул и погас. Я потрясла его, несколько раз нажала на кнопку включения — бесполезно. Шуршание в темноте начало нервировать, но я не позволила себе испугаться.

Не паникуй, Марина. Ты знаешь этот замок, как свои пять пальцев. Не ошибешься и в темноте.

Сунув фонарик в карман куртки, я добралась до лестницы и начала подниматься по ступеням, держась за перила. Перед тем, как двери закрылись, я видела, что перила были плотно оплетены розами и хмелем, но сейчас моя рука ощущала только гладкий мрамор. Как будто цветы расступались передо мной, пропуская в самую высокую башню… В Розовую спальню… Где по легенде на сто лет уснула спящая красавица — Брайер Роуз фон Розен… Но получается, была не принцесса, а принц… то есть сын барона…

Я добралась до башни, и ни разу не наткнулась на кусты и корни. Хотя растения должны были заполонить тут всё…

Вот и нужная дверь…

Толкнув её, я зажмурилась, потому что в глаза ударил яркий свет.

Проморгавшись, я обнаружила, что внутри летают светлячки — целый рой светлячков. Зелёные, голубоватые, жёлтые огоньки кружили в воздухе, освещая розы, покрывавшие пол и стены. Цветы тянулись к огромной кровати, стоявшей посредине, и нависали над ней, подобно балдахину. Лепестки медленно кружились, падая на постель, застланную шелковыми покрывалами, на которых лежал самый красивый юноша в мире.

И этот юноша был точной копией юноши с портрета…

Байер Хагеботьер Розен…

Ой, мамочки! Такое разве бывает? Чтобы как в сказке?

Ни один актер, ни один модельный мальчик не смог бы сравниться с ним. Сначала я решила, что вижу идеальную статую — такими точеными были черты, и поразилась, как скульптору удалось передать мечтательную полуулыбку в уголках губ.

Но вот один из розовых лепестков упал прямо на щеку юноши, и он чуть повел бровями — вот-вот проснётся!..

Живой! Просто спит…

Я, как зачарованная, подошла к постели и склонилась над ней, отодвигая полог из живых роз. Впрочем, цветы сами раздвинулись, пропуская меня к заколдованному принцу.

Черные кудри рассыпались по подушке, прямые брови вразлет — черные, как нарисованные, длинные ресницы бросают тень на нежные щеки. Да он ещё и не брился, наверное, никогда в жизни! Казалось, даже розы померкли рядом с его нежной красотой. Эльф какой-то, а не мужчина… Нет, не эльф. Прекрасный принц.

Значит, королева не соврала. Принц существует. И легенда о замке Запфельбург — не ложь. Просто здесь спала не Спящая красавица, а спящий красавец.

Не слишком-то похож на королеву Репробарию… Но она ведь сказала, что принц проспал сто лет… Значит, королеве сейчас… сейчас… лет сто пятьдесят… А ему? Двадцать? Восемнадцать?

Так, Марина, очнись. Что у нас по плану дальше?.. А дальше — поцелуй.

Я заволновалась и испугалась ещё больше, чем когда меня похитили. Поцеловать прекрасного принца, пробудить его своим поцелуем… Это — сказка. Нет! Это — больше, чем сказка, потому что всё это — реально. И я в волшебном замке, и сам волшебный замок, и прекрасный принц.

Успокойся, Марина. Спокойствие, выдержка и…

Встав на постель на одно колено, я вплотную приблизилась к спящему красавцу. Что уж скрывать — я не раз целовалась с мужчинами. Но такого восторга и трепета не испытывала никогда. Колдовство — не иначе…

Я поцеловала принца в губы — сначала чуть коснулась, а потом не смогла удержаться и поцеловала по-настоящему, одновременно коснувшись кончиками пальцев бархатистой щеки, шелковистых кудрей… Это было всё равно, что целовать радугу — так же невероятно и волшебно.

Губы под моими губами дрогнули и ответили на поцелуй. Черные ресницы затрепетали, приподнялись, и принц взглянул на меня затуманенными ото сна глазами. Глаза были светлыми, и это добавляло ему ещё больше необычного очарования.

Я затаила дыхание, восторженно таращась на юношу, а он сонно потягивался и улыбался… Да как улыбался!.. Словно обещал все сокровища мира!..

— Где же ты была? — пробормотал он, обнимая меня за шею и притягивая к себе. — Я так долго тебя ждал.

Новый поцелуй был ещё головокружительней первого, и я как-то незаметно уже лежала в постели рядом с принцем, прямо в куртке и кроссовках. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что секс с незнакомцами — вещь опасная, а совсем не волшебная, но всё это было забыто сразу и напрочь. Потому что розы осыпали нас душистым лепестковым дождём, и прекрасный принц целовал меня всё жарче…

Сказка, невероятная сказка, которая тем прекраснее, что она происходит на самом деле…

Сказка оборвалась в одно мгновение.

Прекрасный принц резко прекратил поцелуй и оторвал меня от себя, удерживая за плечи на расстоянии. Светлые глаза удивленно распахнулись, черные ресницы взмыли до черных бровей.

— Ты кто?! — воскликнул принц и для верности встряхнул меня. Довольно сильно, кстати, встряхнул. — И где прекрасная фея?..

— Какая фея? — переспросила я, но принц уже спрыгнул с постели, разминая плечи и оглядываясь по сторонам. — Где же вы, моя прекрасная грёза? — позвал он. — Выходите, прошу! Я ждал вас сто лет, сейчас точно не время для игры в прятки.

— Здесь нет никакой феи, — я тоже слезла с кровати, только сейчас почувствовав, как противно хлюпает в мокром кроссовке. Наверное, когда убегала от слуг королевы — наступила в лужу. — Это я разбудила…

— Ты? — прекрасный принц оглянулся, приподнял брови и смерил меня взглядом с макушки до пяток. — Ты говоришь неправду, парнишка. Меня могла разбудить только прекрасная фея. Она сказала: любимый, я приду к тебе через сто лет и разбужу тебя поцелуем, а пока — спи спокойно…

Лицо Спящего красавца приняло такое мечтательное выражение, что мне ни с того ни с сего захотелось двинуть по нему, чтобы не видеть этой мечтательности.

— Она сама мне это сказала, — повторил юноша и ещё раз окинул меня взглядом — чуть насмешливо, чуть презрительно. — А про чумазых мальчиков не было сказано ни слова.

Сравнение с «парнишкой» показалось мне обидным.

— Вообще-то, я — не парнишка, — сказала я холодно. — Меня зовут Марина Николаевна Крошкина, и я должна была…

— Тише! — разбуженный спящий красавец вскинул руку, к чему-то прислушиваясь. — А это ещё кто?

Он подбежал к окну, убрал плети хмеля, висевшие, как штора, и выглянул наружу.

— У неё получилось, я знала, — услышала я голос королевы Репробарии. — Поспешим! Нельзя терять время!

— Вот так-так, — прищелкнул языком спящий красавец. — Только этого нам не хватало. Пора сматываться, мальчик. Где же он?..

Я тупо смотрела, как прекрасный принц обыскивает комнату, заглядывая под подушки, под плети роз и хмеля, отгоняя цветы как надоедливых бабочек. Цветы спешили отползти в сторону, и это ничуть не удивляло юношу.

— А, вот! — он с радостным смехом вытащил из-под каскада розовых бутонов что-то длинное, блестящее, похожее на металлическое веретено или на кинжал без рукоятки. — Ну, здравствуй, мой приятель-предатель! Зачем же ты так со мной? Но сейчас-то ты не опасен, верно? — любовно заговорил с кинжалом Спящий красавец и пристукнул ногтем по странному предмету. Задрожали три внутренних вырезанных язычка, и я закрыла ладонями уши, потому что звук ударил в мозг ещё похлеще магической силы королевы. — Чехла нет, дружище, — юноша ещё раз огляделся. — Ладно, обойдемся пока без чехла. Главное, что ты со мной. Ну, готов? — тут он лукаво подмигнул мне. — Давай, мальчик, не бойся.

— Э-э… — только и успела сказать я, как Спящий красавец схватил меня за руку и притянул к себе. — Держись покрепче за мой пояс, — доверительно болтал он, заставляя меня обхватить его вокруг талии. — Я совсем не хочу, чтобы ты потерялся где-нибудь по дороге. У меня к тебе кое-какие вопросы. Готов?

Прежде чем я успела хоть что-то ответить, он поднёс к губам странное веретено, оттянул и отпустил указательным пальцем острый металлический конец…

Пиу-у-у!.. П-пиу-у-у!..

Глубокий низкий звук, от которого дрожь пробила до самого сердца, наполнил комнату. Дверь распахнулась, и из темноты появилось перекошенное лицо королевы. Рот её раскрылся в беззвучном крике, но новая волна звука заставила и королеву, и её слуг зажать уши — совсем как меня только что.

Нас со Спящим красавцем звуковая волна не коснулась, зато напрочь выбила дверь, и выкинула вон из комнаты Ганса и Гайдина, которые, пригибаясь как против сильного ветра, только-только переступили порог.

Меня тоже подхватило, закружило, и я изо всех сил вцепилась в Спящего красавца, потому что пол уплыл из-под ног. Нас с прекрасным принцем вынесло в окно и помчало куда-то к розоватым облакам на востоке, а слева сияла огромная полная луна…

Луна… возвращение домой в ночь полнолуния…

— Нет! Нет! Остановись! — заорала я, потому что мы улетали куда-то очень далеко от замка Запфельбург, от озера Форгензе и от моста Рондебрюкке, через который можно было вернуться в мой, настоящий мир.

Но принц и не подумал остановиться. Порыв ветра заткнул мне рот, заглушая все крики, и мы едва не столкнулись с какой-то птицей, мчавшейся навстречу. В последний момент Спящий красавец успел увернуться, и от этого пируэта у меня засосало под рёбрами.

Я закрыла глаза, потому что лететь вот так, на крыльях ветра, было очень страшно. В ушах свистело, ветер бил в лицо, и я не могла произнести ни слова, даже дышала с трудом. Зато слышала, как весело хохочет Спящий красавец. Ему это нравилось! Точно, нравилось!

Не знаю, сколько длился наш полёт, но когда мой бедный желудок уже готов был вывернуться наизнанку, мы наконец-то начали снижаться.

— Голову береги! — услышала я голос Спящего красавца, а потом мы кубарем покатились по земле.

Хорошо, что травка тут была мягкая. Но я всё равно ушибла плечо и больно ударилась локтем. Голова кружилась, и это было вовсе не волшебное головокружение.

— Ну что, мальчик, ты цел? — весело спросил Спящий красавец, а следом за этим послышалось уже знакомое мне «пиу-пиу», которое могло издавать металлическое веретено. — Замечательный был полёт! Сто лет мечтал о таком! Так, мне, определённо, нужен чехол. Нужен чехол для моего варгана…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я открыла глаза, потирая плечо и морщась, и первым делом нашарила в траве очки, которые свалились с моего носа при падении. Очки явно пострадали больше меня — их перекосило, как от знакомства с попой слона. Я попыталась поправить загнувшуюся дужку, но она зловеще хрустнула, и я не стала испытывать судьбу — и надела очки, как были, придерживая из за ухом и пытаясь поймать фокус. Не хватало ещё оказаться в чужом мире слепой кротихой.

Оглядевшись, я обнаружила, что мы находились на поляне, в лесу, где деревья уходили макушками высоко-высоко в небо. На востоке небо посветлело и порозовело, но на западе ещё было тёмно-синим, с блестящими пылинками звёзд.

Спящий красавец стоял, повернувшись в пол оборота, и тихонько дёргал за остриё металлическое веретено-кинжал. Над поляной летели низкие тягучие звуки.

Пиу… пиу-у…

Варган. Это не веретено, и не оружие. Это… это — музыкальный инструмент. На них играли шаманы, по-моему…

Странная музыка резонировала в черепную коробку, и я поморщилась уже не от боли в плече.

— Не могли бы вы перестать играть, уважаемый? — спросила я, стараясь говорить вежливо. Потому что быть невежливой с тем, кто только что утащил тебя куда-то в непроходимую чащу — это могло быть последней ошибкой в моей жизни. — Почему мы сбежали? Лучше бы нам вернуться.

— Вернуться? — юноша посмотрел на меня через плечо и блеснул белыми зубами, улыбаясь. — Зачем?

Улыбался он очень мило, но мне эта улыбка не понравилась.

— Ваша мама мечтала о встрече с вами, — сказала я, старательно подбирая слова, — а вы так невежливо улетели. Вернёмся?

— Ты — хитрый мальчишка! — он погрозил мне пальцем. — Расскажи-ка, что произошло, пока я спал. Кто сейчас у власти, и что вы задумали с этой старухой Карабос?

— С кем? — переспросила я слабым голосом, и договор купли-продажи прижег меня сквозь футболку и лифчик, словно огненный. — Разве это была не ваша мама? Королева Репробария?

— Дитя моё, — Спящий красавец посмотрел на меня с наигранным участием, — да будет тебе известно, что мою матушку звали Авророй, и она умерла, когда я был ещё младенцем.

— Э-э… — заблеяла я, с отчаянием глядя, как луна всё ниже скатывается к вершинам деревьев.

— А проклятье на меня наслала именно та старуха, с которой ты заявился в мой замок. И зовут её точно не Репробария, а Карабос. Крыса Карабос. Жаба Карабос, — он дурачился, коверкая это имя на разные лады, а потом склонил голову к плечу и сказал уже без шуток: — Сто лет назад она хотела убить меня, но ей помешала прекрасная фея. Где фея, мальчик? Где моя любимая?