Поцелуй Спящего красавца

13. Все на праздник!

— Если честно, мастер, — сказал Стефан, окинув Брайера критическим взглядом, — то на вас вряд ли кто-то посмотрит, а вот девушке лучше сменить платье. Конечно, — спохватился он, делая полупоклон в мою сторону, — госпожа Маринетта выглядит чудесно, но такие рукава носились во времена моей бабушки.

— Возможно, — задумчиво протянул колдун, забыв любоваться собой, и обошёл меня кругом, разглядывая со всех сторон, как игрушку на прилавке. — Попробуем исправить… Так что там сейчас носят? По последней моде?

— Ну, во-первых, юбочку надо покороче, — тут же пустился расписывать Стефан. — Это модно, когда видны щиколотки. И юбка должна быть в полоску, и по подолу — оборка.

Я только взвизгнула, когда юбка на мне дёрнулась, как живая, укоротилась, изменила цвет и выпустила оборку, трепыхнувшись краешками.

— Да, именно так!.. — обрадовано начал Стефан, но вдруг замолчал, уставившись мне на ноги.

Он смотрел на мои кроссовки, которые теперь были видны во всей красе из-под укороченной юбки. Мне хватило того ужаса, что отразился в глазах наследного принца, чтобы встать на дыбы. Точно так же на мои кроссовки смотрел и Брайер при нашем знакомстве.

— Прекратили переодевать меня, немедленно! — возмутилась я, сообразив, что сейчас на мне будет перекроено всё, и хорошо, если не доберутся до нижнего белья. — Я кукла вам, что ли?!

— Э-э… — проблеял Стефан, а Брайер, укоризненно покачав головой, прищёлкнул пальцами.

Подол моего платья тотчас дёрнуло вниз, и я получила прежнюю юбку, скрывшую мои кроссы до самых подошв.

— Похоже, мы проявили бестактность, — сказал Брайер. — Мне жаль.

— Будто бы, — сердито ответила я. — Ты всё время только и делаешь, что проявляешь бестактность. У тебя жалости не хватит. И совести.

— Не надо ругаться, — мягко призвал нас Стефан.

Было видно, что ему жутко неловко, и он пытается как-то сгладить эту неловкость. — Предлагаю, если все готовы, идти за ослом, а потом — в Найт. Нам ведь незачем тратить время на остановки?

— Незачем, — подтвердил Брайер.

— Но прежде чем мы отправимся в дорогу, — теперь Стефан говорил воодушевлённо и обращался к колдуну, протягивая ему правую руку, — мне хотелось бы обменяться с вами, мастер, непреложным обетом дружбы. Чтобы вы знали, что с моей стороны вам никогда не надо бояться предательства, чтобы мы с вами навсегда были связаны клятвой доверия.

Стефан так и светился, когда произносил эту маленькую речь, но я перевела взгляд на Брайера. Колдун смотрел на протянутую руку, как на ядовитую змею, а потом резко отвернулся. Мне показалось, он даже побледнел, но что могло его так напугать? Всего-то рукопожатие, пусть Стефан и преподнёс всё это торжественно, как на приёме у президента.

— Мастер? — Стефан попытался обойти Брайера, чтобы заглянуть ему в лицо. — Вам что-то не понравилось? Я вас чем-то обидел?

— Нет, — колдун обернулся к нам и улыбнулся своей обычной улыбкой — легкомысленной, чуть мечтательной, насмешливой. — Зачем клятвы, ваше величество? Мы можем быть друзьями и без клятв и обетов. Если знаете, где можно раздобыть ослика для перевозки нашего драгоценного груза, — тут он лукаво покосился на меня, — то ведите. Мы готовы идти. Правда, Крошка?

— Чистейшая, — проворчала я.

Они затоптали костёр, Стефан сунул за пазуху Маурис, повесил на плечо сумку, и пошёл первым, указывая нам дорогу.

Я подоткнула подол юбки за пояс, и решительно двинулась за ним. Если вид моих кроссовок повергает некоторых аристократических личностей в шок, то пусть шокируются. А мне так удобнее.

Замыкал шествие Брайер. Я оглянулась на него и хихикнула, не сдержавшись.

— Что смешного, Крошка? — тут же спросил он.

— Да вот подумалось, — ответила я. — Отличная прогулка для барона, принца и принцессы. В Швабене количество титулованных особ на один квадратный метр просто зашкаливает.

— Ситуация и в самом деле нерядовая, — подхватил Стефан. — Но кто знает, не сложат ли о нашем походе легенды?

— Пока мы не совершили ничего героического, — сдержанно ответил Брайер.

— Только глупости, — поддакнула я.

— А я ни одной не заметил, — Стефан оглянулся на нас через плечо и ободряюще улыбнулся.

К полудню мы добрели, как и обещал его высочество, до крохотной деревушки, Стефан отправился добывать осла, а мы с Брайером уселись на обочине дороги, в тенёчке, и отдыхали, поглядывая на живописные окрестности.

— Почему ты не обменялся с ним этими… дружескими клятвами? — спросила я и сразу почувствовала, как Брайер затаился. — Тебя перекосило, когда он протянул тебе руку. Думаешь, Стефан тебе не друг? Что-то скрывает?

— Думаю, что нерушимый обет дружбы — слишком сильное колдовство, чтобы связывать им этого паренька, — ответил колдун.

— Колдовство? Разве это — не простая клятва? Ну, там, будем дружить, пожмём мизинчики и так далее…

— Колдовство никогда не бывает простым, — нехотя ответил Брайер, задумчиво глядя в сторону голубых гор, покрытых снежными шапками, несмотря на лето. — Но ты не забивай себе голову, Крошка. Тебя это не должно касаться.

Прозвучало как-то оскорбительно, — заметила я.

— Не хотел тебя обидеть, — тут же отозвался он. — Просто это совсем другая магия. Та, которой не обучить в университете. Она идёт из сердца. И поэтому ею нельзя играть, как нельзя играть ничьим сердцем.

— Золотые слова, — похвалила я его. — Удивительно слышать это от тебя.

— Почему? — он посмотрел на меня весело, и я сразу разозлилась.

— Потому, — огрызнулась я. — Или ты наивный, как котёнок, или такой притвора, что заслуживаешь пару пинков и удар в ухо в придачу.

— Принцессы не дерутся, — наставительно произнёс он.

— Сколько тебе повторять, что я — не принцесса?! Я — Марина Крошкина, и на этом закончим.

— Обижена на отца, вот-вот взорвёшься от злости, — Брайер с любопытством подался ко мне. — Именно поэтому ты и не подпускаешь к себе никого? Боишься полюбить, чтобы тот, кого полюбишь, не оказался таким же предателем, как твой отец?

Хоть я и считала своего отца первейшим предателем, но услышать об этом от постороннего человека было… слишком обидно. И вдвойне обидны были намёки, что я кого-то там к себе не подпускаю.

— Тебе-то какое дело? — спросила я в ответ. — Я живу так, как считаю нужным и ничьих советов не прошу.

Но если этот фонтан забил, то его было уже не остановить, и колдун продолжал, совершенно меня не слушая:

— Ты не подумай, я не злюсь, что ты меня разбудила. Я очень рад, что появилась ты и разрушила колдовство. Потому что не слишком сладко спать, когда жизнь проходит мимо тебя. Но чем больше тебя узнаю, тем больше мне кажется, что это ты должна была проснуться.

Я посмотрела на него, как на тронутого:

— Ты с ума сошел, что ли? Я не сплю, если заметил.

— Именно — спишь, — он укоризненно покачал головой. — Жизнь идёт мимо тебя, а ты её не замечаешь. Или стараешься не замечать.

— Какие философские разговоры с утра, — фыркнула я, но фырканье получилось каким-то жалким, а не презрительным, как мне бы хотелось.

— Не все такие, как король из рода Хопфенов, — Брайер вдруг взял меня за руку и погладил — осторожно, немного неловко, будто сам стеснялся этого, — ты ведь совсем на него не похожа.

— Откуда ты знаешь? — я хотела разозлиться, оттолкнуть его, но почему-то не получилось. Так и продолжала сидеть, таращась, как моя рука уютно лежит в ладони колдуна. Именно — уютно. И отбирать не хотелось.

— Да знаю уж, — добродушно сказал Брайер.

Я посмотрела на него насторожено — смеётся, что ли? Но он даже не улыбался. И взгляд у него был… совсем… совсем…

— Слушай, мне психотерапевты не нужны, — сказала я торопливо, соображая, не применяет ли он какую-нибудь другую магию.

Любовную, например.

Любовную? А как же фея?

Я чуть не сказала об этом вслух, но тут появился Стефан, ведя под уздцы осла.

— Вот, раздобыл прекрасного скакуна! — радостно представил он нам нашего нового спутника. — Знакомьтесь, это — Панки, и он будет счастлив довезти её высочество до пункта назначения.

— Так уж и счастлив, — проворчала я, освобождаясь из рук Брайера и подходя к ослу. — Он такой маленький… Я его не раздавлю?

— Обыкновенный осёл, — засмеялся Стефан, взял меня без лишних слов за талию и усадил в седло. — Вам удобно, принцесса?

— Не называй меня принцессой, — в который раз попросила я. — И прекрати говорить мне «вы». Я чувствую себя старой ворчливой тётушкой.

— Какое интересное и точное сравнение, — ввернул Брайер, вскакивая и потягиваясь.

— По-моему, кто-то прямо выпрашивает пинка, — сказала я.

— Мне так нравится, когда вы подшучиваете друг над другом, — сказал Стефан, беря осла под уздцы. — Ведь так и поступают настоящие друзья.

— Друзья?! Вот уж нет! — возмутилась я, но колдун только расхохотался.

Но как я ни пыталась рассердиться, у меня ничего не получалось.

Путешествовать на осле было гораздо приятнее, чем тащиться пешком по пыльным дорогам. Седло было мягким, украшенным красными и синими кисточками, и такие же кисточки украшали ослиную сбрую. Наверное, со стороны мы больше походили на путешествующих комедиантов, чем на аристократов, задумавших государственный переворот. Хотя… мы же не собирались свергать действующего короля. Просто хотели освободиться от чар злой феи. Нет, не так. Это они хотели победить Карабос. А я желала только возвращения домой. Наверное, желала…

— Что-то Крошка приуныла, — заметил Брайер, шагавший позади. — Надо её развеселить. Предлагаю добавить немного музыки. Я сыграю, а Стефан пусть поёт.

Он полез в рукав за варганом, и я поспешила остановить колдуна, потому что мне совсем не хотелось слушать очередные стенания по фейской любви.

— Не надо песен, лучше расскажите про Тедерикса, к которому вы идёте, — перебила я Брайера. — Стефан, почему город переименовали в Найт? Не слишком хорошее название, на мой взгляд. Брайер говорил, раньше город назывался по-другому.

— Боюсь, никто не скажет, почему Теберикс переименовал город, — покачал головой Стефан. — Тедерикс был великим волшебником…

Брайер хмыкнул, но я погрозила ему пальцем, чтобы не перебивал.

— Тедерикс всегда делал только добро, — продолжал Стефан. — И изобрел множество полезных заклинаний и артефактов.

— Заклинание «отпирай-замочек», например? — поинтересовалась я невинно.

— Да, и его тоже, — подтвердил Стефан. — Сейчас его знает каждый студент второго курса, а тогда это было новаторством! — он обернулся к нам, и глаза его загорелись. — Какое это было великое, романтическое время! Создавались новые заклинания, осваивались новые земли! Сейчас не так. Всё уже было придумано до нас.

— Ой, ты удивишься, — мне стало ужасно смешно от этих слов. — Можешь быть спокоен, вам ещё столько всего предстоит изобрести…

— Принцесса говорит пророчество? — поинтересовался Стефан.

— Не удивлюсь, если у неё вдобавок к магии сердца откроется дар предвидения, — подхватил Брайер.

— Да ну вас, — только и вздохнула я. — Что вы понимаете… мальчишки.

— Мы не мальчишки! — притворно возмутился Стефан. — Если что — мы старше вас, принцесса! — тут он замолчал и исправился: — Старше тебя, Маринетта.

— Зато я знаю больше вас, — поддразнила я их.

— Вот тут не согласен, — встрял в разговор Брайер. — Что касается знаний, тут я опережаю вас обоих…

— Да ты даже сто базовых заклинаний не освоил, — напомнила я ему. — Фея дала тебе учебник, а ты и его умудрился посеять. Сейчас я знаю больше, чем ты.

— Мне и не надо знать эти детские заклинания, — парировал Брайер, — Я — колдун от рождения, у меня врожденный талант…

Стефан от души хохотал, слушая наши препирательства.

Когда мы с Брайером уставали спорить, Стефан начинал рассказывать нам о том, что произошло в Швабене за сто лет, пока Брайер спал заколдованным сном. Больше всего, конечно, говорили о Тедериксе. Со слов Стефана, великий волшебник жил очень скромно и уединенно, и поэтому сложно сказать, зачем он переименовал город. Найт находился на его родовых землях, и Тедерикс имел право переименовать его хоть в Гнилое Болото.

— Мертен тоже родился в этом городе, — сказал как бы между прочим Брайер.

— Вот как? — встрепенулся Стефан. — Тогда мне кажется, мы не зря идём в Найт. Мы точно узнаем, как победить фею Карабос.

Я покосилась на Брайера, но он скромно промолчал, опустив глаза. Конечно, не слишком по-геройски признавать, что идёшь не для того, чтобы победить злые чары, а чтобы найти некую фею, которая поцеловала тебя сто лет назад и мимоходом.

Мы вывернули на большую дорогу и вскоре влились в нескончаемый поток повозок, пешеходов и всадников, которые ехали в Найт на Праздник Роз. Гвардейцев нигде не было видно, и мы трое приободрились. В такой толчее нас точно невозможно было отличить от остальных жителей Швабена, решивших повеселиться.

Сам Найт оказался довольно большим городом, очень светлым, очень чистым, и благоухающим розами, которые тут цвели прямо на улицах, поднимаясь по стенам домов.

Брайер и Стефан нашли гостиницу — такую же светлую и чистую, где даже полотенца пахли душистым розовым маслом, а в меню на десерт предлагались пять видов варенья из лепестков роз.

Осёл Панки был торжественно препровожден в огромную мраморную конюшню, а для нас Стефан снял один номер на троих, но я даже не возмутилась, потому что номер больше походил на королевские апартаменты, которые я видела только на фотографиях. Пять комнат, мраморная ванная, посеребренные краны и фарфоровые напольные вазы со свежими розами — после дорожно-полевых условий я почувствовала себя на седьмом небе.

Только тут я обнаружила, что один кроссовок приказал долго жить — оторвалась подошва, и моей обуви срочно требовалась починка.

— Я всё сделаю, — пообещал Стефан. — А вы отдыхайте с дороги.

— Точно, прими пока ванну, принцесса, — посоветовал Брайер, располагаясь в мягком кресле на балкончике с видом на город. — Только не слишком долго, потому что я тоже намерен помыться.

— Сколько нужно — столько и подождешь, — отрезала я, запираясь в ванной комнате.

Да, это было настоящим блаженством — вымыть волосы душистым мылом, выкупаться, завернуться в мягкий халат, тоже пахнущий розами. Когда я вышла в гостиную, Брайер как раз попивал кофе, закусывая булочками с корицей.

— Присоединяйся, — радушно предложил он, наливая мне кофе в маленькую белоснежную чашечку. — Выпечка здесь — чудо, что такое!

— Где Стефан? — тут же спросила я, потому что наследного принца нигде не наблюдалось.

— Забрал твою нелепую обувь и побежал искать сапожника, — безмятежно ответил колдун.

— А ты не боишься… — начала я.

— Не боюсь, — перебил меня Брайер. — Я же хитрый и осторожный, как сто лисов, Крошка. Если что — мы с тобой улетим прежде, чем Карабасиха успеет крикнуть «ой! — стой!».

— Ты хвастун, а не лис, — ответила я, но позволила себе точно так же расположиться в кресле с кофе и булочкой. Булочки, кстати, и правда были выдающиеся. На плетёном блюде лежали ещё пять штук, но если Стефан не поторопится, ему вряд ли что-то достанется.

Мы успели отлично перекусить, Брайер поплескался в ванне, пока я сушила волосы и переодевалась, а его высочество всё не возвращался.

— Может, с ним что-то случилось? — спросила я, когда Брайер изволил-таки вынырнуть и появился в гостиной, благоухающий чистотой и лавандовым одеколоном, с влажно вьющимися волосами и в камзоле на новомодный манер — приталенный, с укороченными рукавами, из-под которых виднелась белоснежная рубашка.

— Да не волнуйся, — ответил колдун беззаботно. — Что может случиться с наследным принцем в цивилизованном городе?

— Принца пытались убить, — напомнила я. — Да и сам он — не слишком…

В дверь забарабанили странным неровным стуком, и Брайер вскинул указательный палец:

— А вот и наш принц, — прошептал колдун, и я сразу поняла, что он дурачится, — сейчас проверим, не привёл ли он хвост!

— Балда, — только и сказала я, а Брайер уже исчез в полутёмной прихожей.

Было слышно, как он открывает двери и весело болтает со Стефаном, а потом они оба прошли в гостиную, и Стефан протянул мне квадратную корзиночку с откидной крышкой, украшенной лентами и розами.

— Вот, — торжественно объявил он, поставив корзиночку мне на колени. — Примите в подарок, принцесса. Надеюсь, вам… тебе понравится.

— Починил кроссовок? — спросила я, откидывая крышку корзинки, и замолчала.

Потому что внутри на подушке из алого бархата лежали туфельки из тонкой кожи с пряжкой в виде розы, и с тонкими ремешками, чтобы завязывать вокруг щиколоток. Я уже видела такие туфельки… Вернее — одну туфельку…

— Где мои кроссовки? — произнесла я замогильным голосом.

— К сожалению, ваш башмачок никто не брался чинить, — удрученно признался Стефан. — Сапожники говорили, что работа заморская, им не под силу и…

— А эти туфли? — Брайер шагнул ко мне и схватил корзинку прежде, чем её успела схватить я. — Ты где их купил?

— В лавке на площади, — ответил Стефан. — А что?

— Кто мастер? — колдун рассматривал туфли так жадно, будто собирался съесть их вместо булочек с корицей. — Кто их сделал? Отвечай!

— Не знаю, — растерялся Стефан. — Там лавка мастера… э-э… Розенблюма. Это — самая популярная модель, называется «Туфельки феи». Их очень хвалили, и они красивые… Идеально подойдут госпоже Ма… Эй, вы куда, мастер?!

Брайер сунул корзинку ему в руки и рванул вон из комнаты, а потом мы услышали, как застучали каблуки по лестнице — и стало тихо.

— Что это с ним? — ошарашено спросил Стефан, продолжая прижимать к груди корзинку.

— Так, вспомнил об одном важном деле, — ответила я.

У меня сразу испортилось настроение, и Стефан это заметил.

— Пойду, запру дверь, — произнёс он виновато. — А вы… примерь пока туфли, Маринетта. Мастер сказал, что размер подойдет, но мало ли…

Я примерила туфли без удовольствия. Размер подошел, туфли сели на ногу просто идеально, но ничего не радовало. Стефан сразу понял моё состояние и некоторое время деликатно молчал, пока я затягивала ремешки вокруг щиколоток.

— Что-то не так с этими туфлями? — спросил он, когда я мрачно уставилась в окно, где загорался золотистый закат, и всё сильнее пахло розами.

Этими противными, надоевшими розами.

— Да всё так, — ответила я задумчиво, продолжая глядеть в окно. — Такие туфли носила та самая фея, которую господин колдун разыскивает с тех пор, как проснулся.

— Там всё так серьезно? — коротко поинтересовался Стефан.

— Там любовь до гроба, — так же коротко отозвалась я.

— А, — понимающе кивнул Стефан и предложил: — Может, прогуляемся? Думаю, мастер фон Розен заблудится в городе, пока будет искать лавку. Найдем его, укажем путь.

— Пошли, — вяло согласилась я, потому что мне было всё равно — куда идти, кому указывать путь или, наоборот, кого останавливать.

Город готовился к празднику или уже праздновал — всюду слышались музыка, пение и смех, прогуливались нарядные горожане, и сновали торговцы сладостями и горячими пирожками, и везде стояли цветочные горшки с распустившимися розами.

Мы со Стефаном брели через это пёстро-цветочное море, и мне было так уныло, что хуже и не придумаешь.

Что же такого особенного в этой фее? Поцеловала Брайера? Подумаешь. Я вот тоже поцеловала. Только вместо того, чтобы усыпить его на сто лет, наоборот, принесла пользу — разбудила. И укушенную баронскую попку лечила не фея, а я. И вообще, я тоже спасла Брайеру жизнь. Стефан говорит, это мой поцелуй вылечил его от раны. И не понадобилось ста лет, между прочим.

— А вон — мастер, — сказал Стефан, взяв меня за руку и указывая в сторону.

Я ничего не смогла с собой поделать — тут же выскользнула пальцами из его ладони. Стефан не заметил или сделал вид, что не заметил, но ничего не сказал.

Брайер стоял возле какого-то странного памятника в виде черного колеса. Скрестив на груди руки, колдун смотрел себе под ноги, и вид у него был задумчивый-задумчивый. И ещё — печальный.

— Судя по всему, — сказала я философски, — бедняжка не обнаружил свою фею в сапоженной лавке. Или лавку не обнаружил.

— Подойдём к нему? — спросил Стефан.

— Конечно, — ответила я и первая пошла к памятнику. — Глупо было разбегаться, когда за тобой охотятся все, кому не лень.

Колдун заметил нас, только когда мы подошли совсем близко.

— Ну как успехи? — спросила я вежливо. — Нашёл обувной магазин?

— Маринетта, — мягко упрекнул меня Стефан, — по-моему, сейчас не время язвить над мастером. Что-то случилось? Вы нашли лавку Розенблюма?

— Нашёл, — Брайер невесело улыбнулся. — Оказывается, это — лавка с торговой маркой графа Занфенлита. Когда-то там работал отец Мертена. И он сам, пока не поступил в университет магии.

— И что? — я пыталась понять, как может расстроить эта информация. — Тебя узнали? Ты сбежал? А чего тогда стоишь тут, у всех на виду?

— Нет, не узнали, — успокоил он меня, отвернулся и погладил колесо на памятнике. — Но такие туфли там тачают уже больше двухсот лет. Они удобные, не выходят из моды… Каждый год расходятся до тысячи пар. Говорят, все женщины Швабена ходят в таких туфельках. У них на вывеске написано, что даже феи покупают туфли в этой лавке.

— И?.. — подсказал Стефан, потому что Брайер замолчал.

— Но это просто громкие слова, чтобы привлечь покупателей, — ответил колдун, пересчитывая пальцами спицы на колесе-памятнике. — Никто не скажет, кому были проданы подобные туфли сто лет назад.

— Мне жаль, — с состраданием произнёс Стефан.

— А мне — нет, — сказала я резко. — Вы для чего сюда пришли? Ищите Тедерикса, а не печальтесь тут у колеса. Что это, кстати, за колесо?

— Это не колесо, барышня, а прялка! — рядом с нами возник коротыш с круглым и сердитым лицом. — И не трогайте памятник, молодой человек! — прикрикнул он на Брайера. — За порчу городского имущества — штраф! Триста серебряных монет, к вашему сведению!

— Я не порчу, — ответил колдун, но благоразумно убрал руки от колеса.

— Все вы так говорите, — заворчал коротыш и прошёлся ветошкой по спицам, которые только что трогал Брайер. — Смотрите издали, господа. И дамы, — он хмуро посмотрел на меня.

— А что это за ценность такая? — заинтересовалась я. — Вы сказали — прялка?

— Этот памятник был поставлен Великим Тедериксом, — торжественно пояснил коротыш, не замечая, как Брайенр поморщился. — И это — прялка, да. Это — символ, так сказать.

— Символ чего? — продолжала допытываться я.

— Символ круговорота жизни, — наставительно пояснил коротыш. — разве вы не видите, барышня, что вот тут надпись, — он ткнул пальцем в обод каменного колеса: — «Всё закольцовано». Эту надпись, — он приосанился и заговорил тоном настоящего гида, — эту надпись сделал сам Великий Тедерикс…

Я двинула локтем Брайеру под рёбра, потому что он снова начал морщиться.

— …перед своим уходом в потаённое убежище, ровно пятьдесят лет назад.

— Но никто не знает, где оно находится, — подхватил Стефан.

Коротыш смерил его свирепым взглядом и продолжал:

— Всё верно. Но добрая магия Великого Тедерикса…

Тут мне пришлось ещё раз толкнуть Брайера локтем.

— добрая магия хранит это место. И всякий, кто ищет, находит это здесь, в Найте, — коротыш развёл руки, будто пытаясь обнять весь город. — А меня зовут Каролюс Маркендорф, и я готов провести для вас прогулку по достопримечательностям города всего за две серебряных монеты. Если желаете конную прогулку, это будет стоить…

— Простите, но интересуемся, — перебил его Стефан, подхватывая меня и Шпинделя под руки.

— Пешая прогулка за одну монету, так и быть, уговорили! — затараторил коротыш.

— Нет, спасибо, — Стефан, — мы всё знаем об этом городе, проводник нам ни к чему.

— Подожди, — я почему-то не могла уйти от этого странного памятника прялке, как будто что-то держало невидимой ниточкой. — Дайте ему серебряную монету, я хочу послушать про город и этого самого Тедерикса.

— Маринетта, — закатил глаза Стефан.

Но Брайер уже жестом фокусника извлёк из воздуха монетку и протянул её коротышу.

— Благодарю, сударь, — тут же раскланялся господин Маркендорф, пнряча монету за кушак. — Сударыня изволит прогулку? Могу показать фонтан влюбленных…

— Меня интересует этот памятник, — я ткнула пальцем в колесо. — Зачем Тедерикс сделал его? Он что, был пряхой?

— Почему — пряхой? — обиделся коротыш. — Прялка — это символ. Символ того, что всё возвращается на свои места, и каждому воздается по заслугам. Великий Тедерикс был очень справедливым человеком, поэтому сильно переживал, что оказался другом того самого… — он сделал таинственную паузу, — который уснул. Всю жизнь Великий Тедерикс стыдился этой дружбы и старался искупить свою вину.

Мы с Брайером переглянулись, а Стефан нахмурился, оказавшись в стороне.

— Но какая его вина? — спросила я у гида. — Разве Тедерикс был виноват, что его друг оказался злодеем?

Тут Брайер толкнул меня локтем под рёбра, но я сделала вид, что ничего не произошло.

— Конечно же, он считал себя виноватым, что не разглядел злодея вовремя, — удивился господин Маркендорф. — Это же очевидно. Но все добрые дела, все добрые изобретения Великого Тедерикса полностью загладили в людской памяти его ошибку в выборе друга. Пятьдесят лет он посвятил науке, помощи людям, а потом удалился в потаённое убежище, чтобы вернуться, когда его помощь будет необходима.

— А куда он удалился — не известно?

— Кто же знает о замыслах волшебников, барышня? — ответил мне господин Маркендорф. — Пятьдесят лет назад Великий Тедерикс ушёл из города и больше никогда не возвращался. Кто говорил, что он ушел в пещеру у моря, замуровал вход и ждёт там заветного часа, а кто-то рассказывает, что видел его в лесах возле Запфельбурга — там Великий Тедерикс охраняет замок колдуна, чтобы когда колдун проснётся, встретить его и убить.

— Страсти-то какие, — поразилась я, прижав руку к груди. — Так говорят, что колдун проснулся. Где Тедерикс, чтобы его остановить?

— Кто говорит, что проснулся? — открыл рот гид. — Когда проснулся?

— Спасибо, было очень познавательно и интересно, — вмешался Стефан и уже насильно поволок меня и Брайера с площади. — Всё, уходим, уходим, — сказал он приказным тоном. — Пока некоторые не наболтали слишком много. И всё равно ничего толком не узнали.

— Тедерик не мог решить убить меня, — произнёс Брайер вполголоса, словно не слышал Стефана.

— Начнем с того, что когда я бродила по лесу вместе с королевой, то нам не встретился никакой Тедерик, — успокоила я колдуна. — Если бы он хотел твоей смерти, то вряд ли допустил, чтобы я пошла тебя будить.

— Логично, значит, остается пещера, — подытожил Стефан. — Бросимся на морское побережье, проверять все скалы?

— Тедерик терпеть не мог море, — сказал со слабой усмешкой Брайер. — У него начиналась жуткая морская болезнь как только он слышал звук прибоя.

— Значит, и побережье отпадает, — огорчился Стефан. — Что ж, тогда, может, купим медовых пончиков и пива? Праздник, всё-таки…

На пончики мы согласились.

Купили целую корзинку горячих, пахнущих мёдом и розовой водой золотистых шариков, и уселись на краю фонтана. Брайер со Стефаном предпочли пиво, а я, немного подумав, решилась попробовать апельсиновый сок, который продавал уличный торговец, и нашла напиток очень даже неплохим.

Когда стемнело, по всему городу зажгли фонари, и строи фонтана, возле которого мы расположились, казались в их свете золотистыми. Рядом надрывалась в задорном ритме гитара, а прямо перед нами женщины в пёстрых юбках и чепцах невероятных объемов начали выставлять прямо на мостовую горшки с цветами.

Каких только роз тут не было!..

Красные, белые, розовые, желтые, цвета бордо, в бутонах и полностью распустившиеся!..

— Они простоят на площади до завтра, — пояснил Стефан, — а с первым лучом солнца, когда на цветы упадёт роса, семь самых знатных горожан выберут лучшую розу и объявят её королевой года. Хозяин, который его вырастил, получит медаль и денежный приз. А вам… тебе какая роза больше всего нравится, Маринетта?

Мне не нравилась ни одна, но чтобы не обижать Стефана, я ткнула пальцем в один из цветов — ткнула наугад, даже не приглядевшись толком.

— Куплю ещё пончиков, если не возражаете, — сказал Стефан, поднимаясь с бортика фонтана.

Мы с Брайером не возражали, и наследный принц ушёл искать торговца.

Вокруг нас люди веселились, пели, пили и танцевали, но я чувствовала себя среди этого веселья очень одинокой. Мне казалось, что и Брайер чувствует то же самое. Он дожёвывал последний пончик и задумчиво смотрел на розы.

— Странно, что тут не знают про проснувшегося злодея-колдуна, — первая нарушила я наше молчание.

— Найт — город на отшибе, — ответил Брайер медленно, как будто нехотя. — Пока сюда придёт королевский указ…

Мы помолчали ещё, и я снова заговорила.

— Ладно, не расстраивайся так из-за этих туфель, — неловко утешила я колдуна. — Но надо было сообразить, что за сто лет весь штучный продукт поставили на поток. Не удивительно, что в туфлях, которые когда-то приглянулись фее, теперь ходит полстраны. Это тебе не сказка про Золушку и хрустальную туфельку.

— Какую туфельку? — переспросил он рассеянно.

— Ах, извини, — поправилась я. — Для тебя это сказка про туфельку, отороченную мехом.

— Угу, — ответил Брайер, переводя взгляд на мои туфли. — Размер подошел?

— Идеально, — проворчала я.

— Стефан знает, что делает, — кивнул колдун.

— Красавчик, купи цветочек! — к нам подлетела девица с деревянным лотком на ленте через плечо.

На лотке ворохом лежали розы, фиалки и ещё какие-то цветы. Пахло приторно и сильно, и свой лоток торговка совала нам чуть ли не под нос. Я уже собиралась послать настырную девицу подальше, но Брайер вдруг наклонился над цветами и вытащил из душистого вороха веточку, на которой было несколько листьев с тремя острыми концами и гроздь мелких, совсем невзрачных цветов.

— С вас пять медных монет, — хитро улыбнулась девица, и Брайер отдал ей деньги, не глядя.

Девица помчалась дальше, потрясая лотком, а Брайер покрутил веточку в пальцах.

— Хмель, — сказал он.

— Понятно, что хмель, — ответила я. — Почему не купил розу? Всё-таки, праздник роз, кажется.

— Я проспал в этих розах сто лет, — ответил он и перебросил веточку мне на колени. — Нет цветка красивее и ароматнее розы. Но если бы не хмель, я не смог бы выдержать этой сладости, — тут невесело рассмеялся. — Хмель добавляет аромату роз благородную горечь. Как воспоминание, что невозможно постоянно радоваться, будут и огорчения. Но после них радость покажется слаще вдвойне.

Это было так созвучно моим мыслям, что я подозрительно покосилась на Брайера — не читает ли он мои мысли?

Но колдун смотрел на ряды роз перед нами, и лицо у него было серьезным и немного грустным.

— Не кисни, — посоветовала я ему, поднося веточку хмеля к лицу и вдыхая освежающий, горьковатый запах. — Ты же проснулся, жив-здоров, ищи свою фею, скрывайся от Карабасихи — романтика, а не жизнь.

— Ты права, — Брайер посмотрел на меня и лукаво прищурился. — А знаешь, что говорят?

— Что?

— Если девушка подносит к лицу подаренные цветы, то ей хочется, чтобы её поцеловали, — заявил этот нахал без тени смущения.

— Так это был подарок? — делано изумилась я. — Надо же! Знала бы, сразу от него избавилась, — и я бросила веточку хмеля в фонтан.

— Какая же ты горчинка, Маринетта, — рассмеялся Брайер, и теперь его смех звучал так, как и должен звучать смех — звонко, весело, без тени грусти. — Но ты ведь это мне назло говоришь, верно? Ты же меня поцеловала уже два раза.

— Поправочка! — торопливо выдохнула я, чувствуя, что начинаю краснеть. — Первый раз я тебя целовала по принуждению, а второй раз — потому что думала, что ты помрёшь у меня на руках. Там поцелуй был такой… в лобик.

— Да неужели? — совсем развеселился Спящий красавец. — И почему я тебе совсем не верю?

— Потому что ты — глупый и самонадеянный мальчишка, — подсказала я ему.

— А пойдём-ка, потанцуем! — он схватил меня за руку и вытащил на середину площади, в круг танцующих пар, несмотря на то, что я упиралась, как только могла.

— Мы в розыске! — зашипела я на колдуна, когда он картинно приосанился и обнял меня за талию. — И танцевать я не умею!

— Не волнуйся ты так, — посоветовал он мне. — Тут никто не умеет. Все скачут, кто во что горазд.

— И тебе захотелось поскакать?

— Я сто лет лежал, как бревно, так что потанцевать с красивой девушкой — это давнишняя мечта, — он подмигнул мне и повёл меня в танце, лавируя между танцующих пар.

— А как же… — я хотела сказать «фея», но не успела, потому что колдун подхватил меня на руки и закружил, умудряясь делать это под музыку.

Эту выходку встретили аплодисментами и подбадривающими криками, а я уже стояла ногами на земле, а головой улетала куда-то в облака, потому что Брайер продолжал кружить меня, ещё успевая при этом выделывать кренделя ногами.

Мы промчались галопом по кругу, опять покружились, опять проплясали по кругу, и ещё раз по кругу, и вот уже я поймала себя на том, что смеюсь, сдувая волосы со лба, а Брайер смотрит так… так… будто я и есть его долгожданная фея…

Музыка закончилась быстрее, чем хотелось, но музыканты собирались играть дальше, и мы с Брайером остались среди танцоров.

— Неплохо, Крошка! — подбодрил он меня. — А говорила — не умеешь!..

— Мне кажется, у Маринетты много талантов, — Стефан возник рядом с нами, как из-под земли, держа в руках горшок с алой розой. — А у меня для вас подарок. Та самая роза, которая вам так понравилась.