Поцелуй Спящего красавца

16. Столетние пророчества

Руатская Лима оказалась холмистой равниной с едва заметной тропой, вдоль которой шла старинная полуразвалившаяся стена высотой около полуметра. Серые, грубо отесанные камни, были оплетены травой и плющом, и в некоторых местах полностью уходили под землю. Или земля поглощала их.

Мы остановились, чтобы осмотреться, и я украдкой взглянула на Брайера. Лицо у него было таким, словно он увидел могилу близкого человека, которого рассчитывал застать живым.

— Сейчас всё не так? Да, мастер? — озвучил мои мысли Стефан. — Я слышал, раньше здесь был самый большой форт в стране. Удивительно, что делает время с гигантами.

— Да, удивительно, — ответил Брайер коротко.

— Куда мы идём теперь? — с готовностью спросил Стефан. — Где будем искать Великого Тедерикса? Или кого мы ищем?

— Вниз, вдоль стены, — Брайер проигнорировал два последних вопроса и пошёл первым, ведя под уздцы осла, на котором сидела я.

Несколько минут мы ехали молча, пока не спустились с холма в низину. Здесь возле пересохшего русла от стены под прямым углом отходили две каменные кладки — такие же разрушенные, заросшие лютиками и мхом.

— Тут был форт, — сказал Брайер таким спокойным голосом, что мы со Стефаном сразу присмирели, поняв, что это место означает что-то важное.

Колдун отпустил поводья осла, и Стефан сразу перехватил их, не давая Панки идти дальше. Я сползла из седла на землю, настороженно наблюдая за Брайером.

Он прошёл мимо лютиков, весело трепыхавшихся на ветру, и остановился возле еле заметной горки, из которой торчали полусгнившие палки, серые камни и сухие стебли роз. Цветы давно искрошились, остались только прутья с толстыми шипами.

Брайер протянул руку и повёл ею в воздухе, словно поглаживая несуществующие розы.

— Что он делает? — шёпотом спросила я у Стефана.

С тем же успехом я могла расспрашивать осла Панки. Стефан мне не ответил, во все глаза глядя на колдуна.

— Бред бредовый… — начала я и замолчала.

Сухие цветы вдруг зазеленели, брызнули алыми головками, лепестки раскрылись, а серые камни и палки сами собой сложились в небольшую башню, скрывшую розы. В узком окне розы светились, как язычки пламени. Я не заметила, в какой момент пламя стало настоящим, оно охватило башню, и я испугалась, что Брайер пострадает от огня. Но огонь скользнул по руке колдуна, не причиняя ему вреда, а потом из огня вышли четыре фигуры — сначала неясные, а потом контуры обрели чёткость.

Трое парней и одна девушка — все в штанах и высоких сапогах, в грубых куртках, у рыжего парня на голове смешная бесформенная шапка. В рыжем я узнала графа Мертена — пусть сейчас у него были локоны до плеч и совсем не было морщин на румяной физиономии. В одном из парней я безошибочно узнала Брайера — он совсем не изменился, а третий был мне незнаком — высокий, худощавый брюнет с тонким, немного болезненным лицом. Девушка была очень красива, с длинными прямыми волосами — черными, блестящими. Они лились, как черный шёлк до самой поясницы. Не надо быть колдуньей или феей, чтобы понять, что это — знаменитый Сумасшедший квартет. Мертен, Брайер, Тедерик и Симилла.

Парни и девушка прошли мимо нас, встали у полуразрушенной стены, и стена сама собой начала расти, превращаясь в огромный каменный вал с зубчатым краем. Я увидела сторожевые башенки, узкие окна бойниц — совсем новые, с ещё блестящими на сточенных гранях камнями, а призрачная четвёрка тем временем встала в круг, взявшись за руки.

— Запечатлённая магия, — благоговейно произнёс Стефан. — Не верю, что вижу это… Сто лет прошло, а заклятье действует…

— Какая магия? — переспросила я. — И при чём тут розы?

Но Стефан опять замолчал намертво, так же, как и Брайер, наблюдая за четвёркой. Парни и девушка постояли с полминуты, держась за руки, а потом повернулись лицом к Брайеру.

— Они его видят? — снова спросила я Стефана, не особенно надеясь на ответ.

Как и ожидалось, мне никто не ответил. А призрачный квартет расцепил руки. Мертен, Тедерик и Симилла указали в землю, а Брайер указал на самого себя. Ещё несколько секунд — и фигуры исчезли, истаяв туманом. Исчезла монументальная стена, снова превратившись в гряду старых камней, исчезла башня с алыми розами, и настоящий Брайер встряхнул головой, словно прогоняя сон.

— Да ответит мне кто-нибудь или нет? — повысила я голос. — Что за ерунда происходит? Почему он указывает сам на себя, а те трое — на землю? Нам надо спуститься под землю?

Брайер закусил нижнюю губу, наклонив голову, а Стефан сказал:

— Это значит, что из них четверых в живых остался лишь мастер. Остальные умерли.

Умерли? Я наморщила лоб, складывая два и два. Ладно, про Симиллу мы давно знали. Про Тедерика — можно было предположить. А вот Мертен всего несколько дней назад был жив-здоров и вполне себе бодр. Крякнул после того, как не смог подстрелить наследного принца? Или Карабос его прибила, за то что не справился с заданием?

Ладно, пусть так. Слишком грустить по нему точно не следовало. А вот смерть Тедерика — это значит, что мы зря тащились сюда. И надо поскорее тащиться обратно. К озеру. Чтобы отправить меня домой.

Я подумала об этом — о возвращении домой — как-то отстранённо. Будто издалека. Будто о чём-то, что имеет не такое уж и большое значение. Брайер шумно вздохнул и завёл руки за голову, сцепив пальцы на затылке.

— Дождь собирается, — сказал он будничным голосом, глядя на небо. — Надо найти, где переночевать.

— Может, повезёт найти какую-нибудь хижину? — тут же подхватил Стефан. — Или шалаш какой-нибудь построим, если повезёт набрести на рощу? Куда пойдём теперь, мастер? Спустимся вдоль стены или повернём назад? И какие у нас теперь планы?

— Подожди, — осадила я наследного принца. — Не для того мы сюда добирались, чтобы сразу уходить. Брайер? Ты сам что считаешь?

Колдун некоторое время молчал, а потом повернулся к нам, потерев подбородок. Я совсем некстати подумала, что борода у него совсем не растёт. Один юношеский пушок на щеках. Ощущаешь себя столетней старушкой рядом с этим эталоном красоты. Да, даже в запылившихся туфлях, с растрёпанными волосами, обожжённый солнцем, он был необыкновенно хорош. Очень хорош. Понимал ли он сам — насколько? И мы с ним целовались…

Теперь мне надо было вздохнуть поглубже, чтобы избавиться от этого швабенского наваждения. Надо прийти в себя хотя бы для того, чтобы услышать, что говорит колдун.

— Возможно, мы опоздали, — сказал Брайер. — А возможно, кто-то нарочно вызвал нас сюда.

— Заманил? — живо переспросил Стефан.

— Я всё равно пришёл бы сюда, — ответил Брайер и улыбнулся нам.

Меня как иголкой уколола эта улыбка. Ему было несладко — такому же попаданцу, как мне. Даже ещё хуже, если говорить честно. Потому что у меня была надежда вернуться, а у Брайера такой надежды не было. И зная это, он улыбался. Хотел подбодрить нас? Или самого себя?

— Надо найти, где переждать непогоду, — продолжал он, подходя к нам.

Брайер перешагивал заросшие травой камни, глядя под ноги, и мы со Стефаном следили за ним, не отрываясь. Колдун подошёл, взял Панки под уздцы и вдруг сказал:

— Не надо прятаться. Мы не причиним вам зла.

— Я не прячусь, — раздался незнакомый мужской голос за нашими спинами. — Хотел убедиться, что пришёл именно тот, кого жду.

Стефан обернулся резко, выхватив кинжал и успев сунуть мне в ладонь мышь. Но Брайер не спешил защищаться, и даже не достал варган. Я тоже оглянулась и увидела по ту сторону стены мужчину в длинном чёрном плаще с капюшоном. Капюшон скрывал его лицо, и в первый момент я суеверно подумала, что это Тедерикс в образе призрака пришёл навестить своего друга.

— Убедились? — поинтересовался Брайер, взяв меня за талию одной рукой и усадив в седло.

— Да, — ответил мужчина. — Я ждал Шпинделя. И рад, что он пришёл.

Шпиндель? Я пыталась сообразить, сколько человек знали это прозвище Брайера. Трое его друзей умерли, но Шпинделем он представлялся, когда мы встретили студентов. Стефан сначала знал его под этим именем. А мужчина в капюшоне — он-то кто?..

— Тогда лучше бы вам представиться, — сказал Брайер, потрепав по холке осла. — Чтобы Шпиндель определился — тоже он рад или не очень. У него нет оружия, — колдун точно так же, как осла, потрепал по плечу Стефана. — Благодарю за бдительность, но пока опасности нет.

Помедлив, Стефан убрал кинжал в ножны, но Маурис у меня не забрал. Я не знала, куда деть мышь, и просто держала её в руках, а она тыкалась мне в пальцы острым носиком, будто удивлялась — что здесь делает, и почему она не у хозяина.

Мужчина отбросил капюшон, и мы увидели, что он черные с проседью волосы, прикрывающие уши, но выбритые на макушке.

— Орден Великого Тедерикса! — сразу догадался Стефан.

— В честь него ещё и орден? — спросил Брайер со вздохом.

— Члены ордена живут отшельниками, — торопливо пояснил Стефан, но зачем-то снова достал кинжал. — Никто не знает, где их убежище. И никто не знает, почему они прячутся. Как будто чего-то боятся…

— Мы не боимся, молодой человек, — с достоинством ответил мужчина в плаще. — Просто мудрость не терпит суеты мира. В своё время Великий Тедерикс покинул мир, чтобы жить в мудром уединении, а потом мы нашли его и стали жить рядом с ним, чтобы служить ему и великой истине.

— Ну, допустим, всё это — только громкие слова, — перебил его Брайер. — Переходите к главному, пожалуйста. Зачем вы искали меня? — и добавил, обращаясь к Стефану: — Убери ножик, ещё порежется кто-нибудь.

— Мастер… — предостерегающе начал Стефан, но Брайер отрицательно покачал головой, и Стефан, пробормотав что-то сквозь зубы, отправил кинжал в ножны, со стуком припечатав рукоять.

— Великий Тедерикс знал, что вы придёте сюда, — торжественно продолжал мужчина в плаще. — Он приказал оставить послание на памятнике в Найте, а потом ждать, когда Шпиндель появится здесь и вызовет тени прошлого. Вы пришли, поэтому я передаю вам послание от магистра.

— От магистра, — негромко хмыкнул Брайер.

— Магистр сказал, что здесь вы найдете ответы на все вопросы, — посланник вынул из складок одежды запечатанный конверт из грубой желтой бумаги и поднёс его Брайеру, держа на ладонях.

Но колдун смотрел на письмо, не спеша его брать, хотя Стефан уже чуть не плясал от нетерпения. В конце концов, он не выдержал:

— Откройте его, мастер, — негромко подсказал он. — Наверняка, там пророчества от Великого Тедерикса.

— Получается, — я тоже с подозрением поглядывала на письмо, как и на того, кто его принёс, — Тедерикс был жив ещё неделю назад?

— Он и сейчас жив, барышня, — ответил мужчина в плаще. — Я прибыл по его приказу.

— Жив?! — переспросили хором Брайер и Стефан.

Только что я чуть ли не до слёз сочувствовала Брайеру, безвозвратно потерявшему прежнюю жизнь, а сейчас испытывала только раздражение.

— Здесь что-нибудь можно узнать наверняка? — спросила я сразу у всех троих, потому что загадки и недомолвки надоели до визга.

— Может, сначала прочтём письме? — предложил Стефан, пропустив мои слова мимо ушей.

— Сначала мы повидаемся с Тедриком, — сказал Брайер, так же не слушая меня. — Отведите нас к своему магистру, — велел он посыльному. — Говорят, он может дать ответы на все вопросы? У нас как раз парочка вопросов в запасе.

— Сожалею, сударь, но таких распоряжений не было, — ответил человек в плаще и вежливо улыбнулся.

В следующую секунду он взмахнул полой плаща и исчез, будто его никогда не было — просто растворился в воздухе, только письмо легко слетело в траву.

— Держите его, мастер! — запоздало завопил Стефан, и я не поняла, о чём он — о письме или о посланце Тедерика.

— Не уйдёт, — коротко бросил Брайер и прижал к губам варган.

Низкий тягучий звук проплыл над разрушенным фортом и резко ударил, взвизгнув высокими нотами. Тут же раздался приглушённый вскрик, и по ту сторону стены, шагах в десяти материализовался посланник Тедерика. Неловко повалившись на землю, мужчина запутался в плаще и теперь судорожно пытался подняться на ноги — куда только девалась вся торжественность и невозмутимость.

Стефан перемахнул через остаток стены и помог ему подняться, придерживая для верности за локоть.

— Вот и хорошо, — похвалил Брайер и потянул осла, чтобы шел по тропинке. — Ведите нас, уважаемый. И без фокусов. Мы сейчас шутить не настроены.

— Не поведу, — гордо объявил посланник, поправив капюшон, который упал ему на нос. — Никто не смеет тревожить покой Великого Тедерикса.

— А мы — не никто, — не менее важно объявил Стефан. — Я, между прочим…

Пока он представлялся во всех своих титулах и регалиях, а Брайер тащил под уздцы осла, я спрыгнула на землю и подобрала письмо. Никто не обратил на меня внимания, и колдун даже не заметил, что ведёт осла с пустым седлом. В другое время можно было бы и обидеться, но сейчас я осмотрела конверт из грубой бумаги, скрепленный печатью с оттиском буквы «Т» и миртовыми ветками, и сломала напрочь эту печать.

Гром не грянул, молнии не засверкали, и я вытащила из конверта листок бумаги — такой же грубой, немного помятой. Ровные строчки, написанные чернилами, немного поблекли, но текст читался без проблем. Я пробежала глазами начало и почувствовала, что мне не хватает воздуха:

«Это произошло ночью, когда в Запфельбурге праздновали день рождения достопочтенного Брайера Хагеботьера Розена фон Розена, после чего он уснул сроком на сто лет».

— Брайер… — позвала я сдавленно, и он сразу же оглянулся.

— Ты поведёшь нас к Тедерику, как приказал мастер, — чеканил Стефан, для верности встряхивая мужчину в плаще. — И как я приказываю. А я — твой будущий король, и от меня зависит…

— Тут про тебя, — произнесла я с трудом.

Мы с Брайером смотрели друг на друга, и ни он, ни я не двигались с места. Это было почище любого колдовства, и объяснить его природу было бы трудно. Хотя, нет. Мне — не трудно. Я испугалась. Испугалась того, что могу сейчас узнать. Если Тедерик был в замке вместе с Брайером, он может знать всё — кто такая эта Фея-спасительница, откуда она пришла и где её искать. Разве не за ответом на этот вопрос колдун бегал по всему Швабену, таская меня за собой на верёвочке заклятий?

Но если со мной было всё понятно, то почему Брайер стоял, как столб? Ему полагалось сразу броситься к письму…

— Читать будешь? — всё так же через силу проговорила я, протягивая колдуну листок бумаги.

Если бы сейчас волшебным образом дунул ветер, и это письмо вырвалось бы из моих пальцев и улетело далеко-далеко…

Но ветер не подул. Наоборот, погода была на удивление тихой. Наверное, после такой тишины и случаются самые страшные грозы.

Шли секунды, а Брайер всё так же стоял на расстоянии от меня, вцепившись в узду осла Панки. Стефан что-то говорил — то вкрадчиво, то сердито, но я не услышала ни единого слова.

— Брайер? — позвала я, и колдун встрепенулся.

Бросив поводья, он подошёл ко мне, в волнении потирая ладони, и не сразу взял письмо, которое я протягивала ему.

— Что он там мог написать? — сказал он с принужденным смешком. — Сейчас мы его увидим, и сам всё расскажет… — говорил, а сам смотрел на меня, будто цеплялся за меня взглядом, как утопающий.

Будто надеялся, что случится что-то, что помешает ему прочесть послание Тедерика. А что должно случиться? Мне надо порвать письмо и съесть? Не достался мне, так не достанься никому?

— Читай, — сказала я замогильным голосом, и Брайер опустил глаза, прочитав первые строки точно так же, как и я — настороженно, держа листок на расстоянии.

Но почти сразу же колдун вцепился в письмо и начал читать жадно, не отрываясь, чуть хмуря брови и беззвучно шевеля губами. Я встала рядом с ним и приподнялась на цыпочки, заглядывая ему через руку.

«Это произошло ночью… — прочла я уже знакомые строки, а потом и дальше: — Фея, усыпившая фон Розена, разрушившая злые чары Карабос, оставила несколько пророчеств, которые я собрал бережно и так же бережно сохранил. К сожалению, пророчества разрозненны, к тому же, были написаны на странной смеси языков, которые я посчитал древнейшим наречием, которым пользовались феи от сотворения мира. Я переписал их точно так же, какими они попали мне в руки, и надеюсь, что они дойдут до тех, кому предназначались».

— Кому она там что напророчила? — пробормотала я. — Пророчица столетняя…

Брайер не ответил, и я тоже продолжала читать:

«Всего было два фрагмента. В каждом — ни начала, ни конца, поэтому трудно сказать, что было сначала, что потом. Первый фрагмент относился к правящей династии Эдвардинов. Я смог разобрать такие слова: проклятье королевского рода в броши в виде зайца, брошь подарил королю граф Мертен, он же убил короля Этельберта, подложив ему отравленное драже. Во втором фея обращалась к достопочтенному Брайеру Хагеботьеру Розену фон Розану. Я переписал всё дословно, не изменив ни одной буквы. Там было сказано: «Если мы расстанемся, я не смогу вернуться к тебе. А это страшнее, чем сон, который длится вечно. Поэтому не отпускай меня, когда найдёшь, держи и не отпускай».

Так себе — пророчество. И никакое не пророчество вовсе. Слёзки и ванилька, как и ожидалось. Обыкновенное любовное письмо, если не считать про конфеты для короля. Но было в письме ещё кое-что.

Я слишком сильно стиснула руки, и Маурис недовольно завозилась, а потом укусила меня за палец. Не до крови, но больно, и я поспешила разжать ладони.

Фу ты! Чуть не задушила любимую мышку принца!

Даже звучит по-дурацки…

Ослабив хватку, я точно так же по-дурацки надеялась, что Брайер не обратит внимания на последнее слово в пророчестве. Может, это слово мне кажется. Так, временные галлюцинации на почве перемещения во времени и пространстве. Но чуда не произошло.

— А это что такое? — спросил Брайер, вглядываясь в конец письма. — Какие странные знаки… Наверное, это — язык фей?

Теперь промолчать было невозможно.

— Это не язык фей, — сказала я, чувствуя себя так, словно Карабос уже прикопала меня возле замка Запфельбург. — Это русский язык. Это — подпись. Имя. Тут написано «Анька».

— Анька? — помедлив, повторил колдун. — Та твоя подруга из твоего мира? Это же была её сумка?.. Которую передал нам дед-гобеленщик?.. Как его? Сиги…

— Сигибертус, — машинально подсказала я. — Её сумка. Значит, Анька попала в этот мир. И попала не в настоящее, а в прошлое. На сто лет назад.

— Круглый мост работает не только как коридор между мирами, но и как коридор между временами? — задумчиво произнёс Брайер. — Я бы сказал, что это — антинаучно.

— Путешествие между мирами — тоже антинаучно, — огрызнулась я. — Не забывай, что я из своего мира попала в твой, который — дремучая древность. Тогда и Анька могла махнуть ещё на сто лет назад. Меня везли слуги Карабос. Наверняка, они знали, как пользоваться этим мостом… Получается, в ту ночь, когда меня похитили, Анька села в лодку, поплыла за мной, чтобы найти меня, а оказалась в Швабене, во время твоей молодости.

— Я и сейчас не старый, — напомнил Брайер.

— Не придирайся к словам, — отмахнулась я. — Получается, это Анька тебя спасла от Карабос? Но как у неё получилось? Она ведь не волшебница… — я осеклась.

— Ты и про себя не знала, что принцесса, — заметил колдун, ещё раз внимательно осматривая письмо, и позвал: — Ваше высочество! Принц Стефан!

Стефан подбежал сразу же, волоча за шкирку последователя Великого Тедерикса, который, впрочем, уже не упирался, а уныло плёлся, куда ведут.

— Тут про твою семью, — Брайер протянул письмо Стефану, а сам принял мужчину в капюшоне, для верности взяв посланника не за шиворот, а за шею.

— Про семью?.. — Стефан начал читать и побледнел так сильно, что сразу было понятно — пророчество о королях в тему. — Королевская брошь! — он посмотрел на нас безумными глазами. — Её надевают во время коронации! Подарок магического университета… А мой предок, действительно, обожал конфеты драже. Но как фея узнала об этом? И правда ли это?

Мы с Брайером дружно промолчали, а Стефан ещё раз прочитал письмо Тедерикса.

— Я должен немедленно сообщить в столицу, — сказал он, возвращая листок Брайеру. — И должен немедленно вернуться сам.

— По-моему, очень верное решение, — серьезно сказал колдун. — Возвращайтесь, ваше высочество. А мы наведаемся к Великому Тедериксу. Ведь я так и не получил ответа на свой вопрос. Мне так и не известно, где искать фею.

Аж ухо резануло, как он заговорил. И к Стефану на «вы» обратился, и впервые сказал «фея», а не «моя фея». Мне страшно хотелось посмотреть на Брайера так же внимательно, как до этого мы рассматривали письмо, но я не осмелилась. Это как будто вот-вот проснёшься, а всё ещё цепляешься за сон, потому что боишься того, что ожидает тебя в реальной жизни…

— Значит, решили, — деловито объявил Стефан, забирая у меня мышь и доставая разноцветный камешек. — Встретимся в столице, когда вернётесь от Тедерикса, а я побежал.

Он и правда побежал — вдоль стены, вниз, на ходу подбросив камешек, который тут же превратился в дракона, расправил крылья и полетел куда-то на восток.

— Ну а мы — тоже побежали, — сказал Брайер, встряхивая посланника Тедерикса, чтобы выглядел пободрее. — К великому колдуну Тедериксу. Бежим и не дрожим, так?