Охотник на демонов 3

Глава 7

Дни после праздничного ужина потекли в привычном, почти сонном русле. Смена, отчеты, редкие выезды на мелких демонов. Но под этой внешней рутиной во мне росло нетерпение. Кайл сказал «я подумаю», но не сказал, сколько времени ему понадобится. Каждый день ожидания казался вечностью.

Я пытался найти больше информации о Мстиславских. Прошерстил все доступные источники, базы данных — официальные и не очень. Но, как и говорил Кайл, информации было крайне мало. Упоминания в светской хронике, данные об их официальной клинике, пара научных статей по регенеративной медицине. Ни слова об аугментациях, ни намека на их истинные возможности. Род тщательно охранял свои секреты.

Чтобы отвлечься от ожидания, я погрузился в изучение того, что нашел в тайном кабинете отца. Фолианты и свитки. Это было непросто. Многие тексты были написаны на старославянском, а то и греческом. Но я упорно разбирал их час за часом.

Ночи по-прежнему принадлежали Лире. Мы продолжали наши тренировки, перемещаясь по самым разным уголкам Земли. Я стал заметно сильнее. Бои с тварями третьего уровня теперь действительно были для меня разминкой. Но Лира по-прежнему отказывалась выставлять против меня что-то более серьезное.

— Твое тело достигло предела, Александр, — сказала она однажды ночью. — Остаётся только магия.

Ее слова лишь подстегнули мое нетерпение. Я рассказал ей о своем плане — об аугментации у Мстиславских. Она выслушала молча.

— Это… разумный шаг, — наконец произнесла она. — Но будь осторожен. Вмешательство всегда имеет цену. Иногда скрытую.

Прошла почти неделя с нашего разговора с Кайлом. Я уже начал терять надежду, когда Кайл подозвал меня к себе после утреннего брифинга.

— Зверев, подойди.

Кайл сидел за столом, вид у него был усталый, но решительный.

— Я поговорил с дядей, — сказал он без предисловий. — А он в свою очередь со старым князем Мстиславским.

Он сделал паузу, глядя на меня в упор.

— Они согласны тебя принять. Провести полное обследование и… обсудить возможности.

Я почувствовал, как волна облегчения прокатилась по телу. — Спасибо, кэп! Я…

— Подожди радоваться, — прервал он меня. — Условий несколько. Во-первых, не распространяйся. Особенно чужим, кто знает, тот знает. Ты понял?

— Понял, — твердо кивнул я.

— Во-вторых, цена. Дядя смог договориться о скидке, как для союзного рода. Но это все равно будет… очень дорого. Ты уверен, что твоих «сбережений» хватит?

— Уверен, — подтвердил я.

— И в-третьих, — Кайл наклонился вперед, его голос стал тихим и жестким. — Вся ответственность на тебе. Это будет только твое решение и твои последствия. Род Мстиславских не несет никакой ответственности. Ты идешь на это на свой страх и риск.

— Я понимаю, кэп. И я готов.

Кайл смотрел на меня еще несколько секунд, словно пытаясь заглянуть в душу. Затем он вздохнул и протянул мне визитку.

— Здесь контакт. Андрей Романов, ведущий специалист Мстиславских. Скажешь, что ты от Ивана Николаевича Кайлова. Он будет тебя ждать.

— Спасибо, кэп, — повторил я, беря визитку.

На, что капитан лишь тяжко вздохнул, и поднявшись из-за стола вышел из кабинета.

Я вернулся к своему рабочему столу. В кабинете было тихо. Гром натирал свой молот, Лиса что-то изучала в своем планшете, Ворон, как обычно читал какой-то трактат. Обычная, почти домашняя обстановка. Я сделал глубокий вдох и положил визитку перед собой, и набрал номер на коммуникаторе и нажал вызов.

Последовали несколько долгих, шипящих гудков, а затем в динамике раздался голос.

— Слушаю.

Голос был сухим, лишенным эмоций, точным, как скальпель.

— Профессор Романов? — спросил я.

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Александр Зверев. Я звоню по рекомендации Ивана Николаевича Кайлова.

Я краем глаза заметил, как Лиса на мгновение оторвала взгляд от своего планшета и с любопытством посмотрела на меня.

Наступила короткая, оценивающая пауза.

— Ах, да, — тон не стал теплее, но в нем появилась деловая нотка. — Господин Зверев. Нас проинформировали о вашем… интересе.

— Я хотел бы записаться на консультацию.

— Разумеется. Когда вы можете прибыть на полное обследование?

— Как можно скорее, — ответил я, чувствуя, как Лиса теперь смотрит на меня во все глаза. — Если у вас есть возможность, хоть завтра могу подъехать куда скажете.

В трубке послышался сухой смешок.

— Нетерпеливость — плохой спутник в нашем деле, господин Зверев. Но я понимаю вашу мотивацию. — Я услышал, как он стучит по клавиатуре. — Да, мы можем вас принять завтра, в девять утра.

— Я буду. Куда приехать?

— Наша основная клиника не занимается… интересующими вас вопросами. Адрес я вышлю. Не опаздывайте.

— Я понял.

— И еще одно, — добавил профессор. — Вам потребуется внести обязательный консультационный залог. Это стандартная процедура для… подобных случаев. Сумма невозвратная, вне зависимости от нашего решения.

— Это не проблема, — твердо ответил я, даже не спросив, о какой сумме идет речь.

В трубке снова повисла короткая пауза.

— Очень хорошо. До завтра, господин Зверев.

Связь прервалась.

Не успел я поднять голову, как кресло Лисы бесшумно подкатилось к моему столу.

— Ну что, Зверев? — тихим, язвительным шепотом спросила она. — Судя по твоему серьезному лицу, и рвению, разговор прошел… интересно? Кто это был?

Гром тоже поднял голову, прислушиваясь.

Я посмотрел на Лису, потом на Грома.

— Это были Мстиславские, — тихо ответил я.

Гром тут же отложил свой молот.

— Договорился? — спросил он с надеждой.

— Да, договорился. Завтра утром встречаемся, — кивнул я. — Полное обследование.

— Мстиславские! — пробасил он с довольной ухмылкой. — Это хорошо,

После короткого и непринужденного разговора с Лисой и Громом в кабинет вошел Кайл.

Я тут же поднялся и подошел к нему.

— Кэп, я созвонился. Встреча назначена на завтра, девять утра.

— Хорошо. Где? — спросил он тихо.

— Романов сказал, что пришлет адрес.

Кайл усмехнулся.

— Перестраховываются. Это нормально, — и он похлопал меня по плечу и уселся за свой стол.

Я вернулся на свое место.

Остаток смены, прошел спокойно. Никакой демонической активности, никаких срочных вызовов. Отдел погрузился в тихую бумажную рутину. Я даже умудрился на пару часов прикрыть глаза в комнате отдыха, накапливая силы перед завтрашним днем.

Ровно в восемь утра, мы сдали оружие и начали расходиться. Я уже выходил из здания отдела вместе с Громом и Лисой, когда мой коммуникатор завибрировал. Новое сообщение от Профессора Романова:

«Крестовский остров, набережная генерала Ермолова 22 Б. Служебный вход».

Я нахмурился. Крестовский остров. Это был остров-парк, где жила только высшая аристократия. Никаких промышленных зон. Судя по карте, это был адрес роскошного, уединенного особняка, скрытого за высоким каменным забором и вековыми деревьями, замаскированного под частный медицинский центр или исследовательский институт.

— Удачи, «барин», — Лиса, стоявшая рядом, увидела, как изменилось мое лицо, и все поняла.

— Спасибо, — кивнул я.

Я не стал терять ни секунды. Попрощавшись с командой, я вскочил на свой «Цербер». Мотоцикл взревел, и я помчался в общагу. Времени было в обрез.

Влетев в свою комнату, как ураган. За три минуты скинул с себя служебную форму, в которой провел последние сутки, и натянул обычную, не привлекающую внимания одежду: темные джинсы, кроссовки и старую кожаную куртку.

Я снова выскочил на улицу, вскочил на байк, ввел адрес в навигатор. До девяти утра оставалось меньше сорока минут.

Я выжал сцепление и рванул.

Путь был неблизкий — из моего района на Крестовский остров. «Цербер» выстреливал со светофора, вклиниваясь в плотный утренний поток. Я мчался, прошивая пробки, лавируя между рядами, игнорируя возмущенные гудки.

Я пролетел по мосту, и пейзаж резко сменился. Унылые серые многоэтажки уступили место вековым деревьям огромного парка, сквозь которые виднелись шпили частных особняков. Воздух здесь казался чище, тишина — глубже.

Навигатор повел меня по тихим, идеально ровным улочкам. Никаких магазинов, никакой суеты. Только высокие каменные заборы, камеры слежения на каждом углу и массивные кованые ворота.

Без пяти девять.

Я на месте. Набережная генерала Ермолова 22 Б.

Это был не просто особняк. Это был современный трехэтажный комплекс из темного камня и тонированного стекла, скрытый за монолитной серой стеной без единого окна. Никаких вывесок. Лишь у неприметной служебной двери, спрятанной в нише, виднелась небольшая интерком-панель.

Я заглушил «Цербер». Рев мотора стих, и на меня навалилась тишина этого места, нарушаемая лишь шелестом листьев и далеким криком какой-то птицы.

Ровно в девять я нажал кнопку вызова.

Из интеркома раздался тихий абсолютно ровный, лишенный эмоций голос.

— Назовитесь!

— Александр Зверев. У меня назначена встреча с Профессором Романовым, в девять, — сказал я.

Прошло, наверное, секунд десять, прежде чем раздался тяжелый, глухой щелчок, а затем — шипение, словно сработала гидравлика. Массивная стальная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход.

Я шагнул внутрь.

Меня встретил пустой коридор.

Яркий, но мягкий белый свет лился, казалось, отовсюду — со стен, с потолка. Пол был из цельного, белоснежного полимера, без единого шва.

Пройдя по коридору, и открыв дверь я попал в небольшой тамбур, в котором меня ждал мужчина в белом комбинезоне за стойкой с мониторами. Его лицо было скрыто за полупрозрачным зеркальным визором.

Он просто кивнул.

— Консультационный залог, пожалуйста.

Из браслета я достал пачку купюр.

— Сколько?

— Сто тысяч, — ответил мужчина.

Я молча отсчитал и положил на стойку. Мужчина в белом пересчитал, и убрал их в сейф.

— Следуйте за мной.

Он вышел из-за стойки и открыл следующую дверь.

Я двинулся вслед за ним. Наши шаги были единственным звуком, и они глухо отдавались от безупречных стен. Здесь не было ни картин, ни окон. Лишь редкие двери из матового стекла с лаконичными надписями: «Лаборатория Г-3», «Сектор Биосинтеза», «Крио-хранилище».

Это место внушало. Здесь создавали жизнь. Или перекраивали ее.

Наконец, мы остановились у массивной двери из полированного металла.

— Андрей Евгеньевич ждет вас, — все тем же бесцветным голосом произнес мой провожатый. — Положите руки на панель.

На стене рядом с дверью вспыхнула панель. Я приложил к ней ладони. По пальцам пробежал легкий холодок — сканирование. Раздался тихий щелчок.

— Можете входить.

Провожатый развернулся и ушел, так и не показав своего лица. Дверь передо мной с тихим шипением отъехала в сторону.

Я сделал глубокий вдох и шагнул внутрь.

Комната за дверью была огромной, полукруглой, и одна ее стена была полностью стеклянной, открывая вид на залитую светом лабораторию этажом ниже, где десятки людей в белых халатах работали.

Вдоль глухой стены тянулись встроенные шкафы из матового металла, а в центре комнаты, помимо стола профессора, стояли два объекта: высокотехнологичное диагностическое кресло, похожее на ложе пилота истребителя, и, чуть поодаль, скромная зона для переговоров — два глубоких кожаных кресла и низкий стеклянный столик.

В центре комнаты, за столом из черного стекла, стоял он. Профессор Андрей Романов. Высокий, худощавый, с копной седых взъерошенных волос и пронзительными, невероятно живыми глазами за тонкими очками.

Он поднял на меня взгляд, когда я вошел.

— А, господин Зверев. Проходите, — он кивком указал на одно из кожаных кресел для гостей. — Присаживайтесь.

Я сел.

Профессор Романов обошел свой стол и сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

— Рекомендация от Ивана Николаевича Кайлова всегда привлекает наше самое пристальное внимание, — начал он. — Я так понимаю, вы заинтересованы в наших… особых услугах? В аугментации?

— Да, — твердо ответил я.

— Очень хорошо, — кивнул Романов. — Как вы, наверное, догадываетесь, это не покупка нового костюма. Прежде чем мы сможем обсуждать что-либо — варианты, цены, и, что самое главное, риски, — мне нужен полный анализ.

Он поднялся со своего кресла.

— А теперь, прошу, — он указал на диагностическое кресло в центре зала. — Мне нужно увидеть, с чем мы имеем дело. Ваше текущее физическое состояние, генетические маркеры и, разумеется, детальный скан вашего магического Истока.

Он посмотрел на меня в упор.

— Раздевайтесь до пояса и пересаживайтесь туда. У нас много работы.

Я кивнул и быстро раздевшись, прошел к аппарату.

С сомнением его осмотрев, я выдохнул как перед прыжком и уселся в него. Тут же из спинки и подлокотников бесшумно выдвинулись мягкие, но крепкие фиксаторы, обвивая мои запястья, лодыжки и лоб. Я почувствовал, как десятки крошечных, холодных, как иглы, сенсоров коснулись моей кожи.

— Расслабьтесь, господин Зверев, — раздался сбоку голос Романова. — Не сопротивляйтесь сканированию. Это не больно, но может быть… неприятно.

Раздался тихий, нарастающий гул. Кресло подо мной завибрировало. Я почувствовал, как по телу прошла волна ледяного холода, а за ней — волна жара. Я видел, как на огромном стеклянном экране, разделявшем кабинет и лабораторию, вспыхнула моя трехмерная проекция. Сначала скелет, потом мышечный каркас, кровеносная система. Цифры и графики забегали по краям изображения с бешеной скоростью.

— Физические показатели в норме, — донесся до меня голос профессора, который комментировал данные скорее для себя, чем для меня. — Мышечная плотность, скорость нервных импульсов, плотность костей… все в пределах нормы для вашего возраста. Даже чуть выше. Любопытно.

Затем гул изменил тональность, стал выше, пронзительнее. Я почувствовал волну магии, которая пробежала по моему телу. Сканер больше не щупал мое тело. Он лез глубже. В мою суть. В мой Исток.

Прошло пару минут и гул прекратился. Фиксаторы с шипением отстегнулись. Я остался сидеть в кресле, тяжело дыша. На лбу выступил холодный пот.

В кабинете повисла тишина. Романов не двигался. Он стоял спиной ко мне, глядя на голографический экран, который теперь показывал не мое тело, а какую-то сложную, многоуровневую диаграмму моей ауры.

— Профессор? — хрипло позвал я.

Он не отвечал.

— Невероятно… — прошептал он, и в его голосе прозвучало нечто, чего я не слышал раньше. Не холодный профессионализм, а… благоговейный восторг.

Он медленно повернулся ко мне. Его глаза за очками горели почти безумным, фанатичным огнем ученого, который только что открыл Америку.

— Господин Зверев… — его голос дрожал от волнения. — Ваше личное дело, которое я все-таки запросил… в нем сказано «дефект». Это ложь! Это вопиющая, преступная неточность!

Я молча смотрел на него, пытаясь понять, что вызвало такую бурю. Ученый тем временем сорвал очки и лихорадочно протер их, словно не веря собственным глазам.

— Дефект? — он истерически хмыкнул, водружая очки обратно. — Господин Зверев, то, что у вас… это не дефект. Это… это аномалия! Феномен!

Он подлетел к одному из аппаратов, который все еще тихо гудел, считывая мои параметры.

— Я не знаю, кто мог вообще это так классифицировать! Наверное, их примитивное оборудование просто не смогло распознать структуру. Они увидели «отклонение от нормы» и шлепнули самый простой диагноз!

— И? Я могу пройти усиление? — вернул я его с неба на землю.

— Да вполне, но должен предупредить о последствиях… — голос профессора поскучнел.