Охотник на демонов 3

Глава 21

Я разжал кулак. Воздух, секунду назад вибрировавший магии, стал мертвым и пустым. Тишина. Зона абсолютного антимагического вакуума. Фиолетовый щит вокруг демона мигнул, пошел рябью и исчез. Огни в прорезях его костяной маски тускло мигнули, потеряв яркость. Теперь мы были равны. Или я так думал.

— Трюкач… — голос демона прозвучал в моей голове, но тут же оборвался, превратившись в белый шум. Демон замер на долю секунды, осознав, что ментальный канал перерезан. Затем он открыл пасть под маской и впервые издал реальный, физический звук. Это был сухой, скрежещущий рык, похожий на трение камней:

— Ты…

Его хлыст, потеряв магию, обвис тяжелым костяным тросом. Он отшвырнул его в сторону. И за его спиной с хищным щелчком распрямились два гибких хвоста, увенчанных зазубренными лезвиями.

— Думаешь, это спасет тебя? — прохрипел он. — Я убиваю с тех пор, когда твой род еще лазил по деревьям.

Он бросился в атаку. Я ожидал, что без магии он станет медленным. Я ошибся. Рывок был такой скорости, что я едва успел среагировать.

— Проблеск! — выдохнул я. Моя магия работала, хоть и требовала большего контроля. Я сместился в сторону, уходя с линии атаки. Но демон словно предугадал это. Он развернулся на пятке, используя инерцию, и нанес удар левым хвостом наотмашь.

ДЗЫНЬ! Я подставил меч. Искры брызнули в лицо. Клинок выдержал, но удар был чудовищно тяжелым. Руку отсушило до самого плеча, словно по ней ударили кувалдой.

— Слабый! — прорычал Рыцарь.

Серия ударов. Кулак. Хвост. Колено. Хвост. Я крутился как уж на сковородке.

— Узы! — я попытался сковать его ноги. Черные жгуты вырвались из пола, но демон просто порвал их, даже не замедлившись. Я наносил удары оставляя на его панцире глубокие зарубки, высекая крошку, но не мог пробить.

— Лира была права… — прохрипел я, пропуская скользящий по ребрам. Бронежилет смягчил удар, но он порвался, а платины погнулись, мешая дышать, пришлось его сорвать. — Серьезный противник.

Он теснил меня. Методично. Жестко. Загонял в угол, как крысу.

Я попытался контратаковать. Нырнул под его замах, метя мечом в уязвимое сочленение под коленом. Демон среагировал мгновенно. Он не стал убирать ногу. Он ударил меня вторым хвостом. Снизу вверх.

ХРЯСЬ! Удар пришелся в бок. Меня снесло. Я пролетел метров пять, кувыркаясь по бетонному полу, собирая спиной битое стекло и арматуру. Врезался в бетонную колонну спиной. Из легких выбило весь воздух. В глазах потемнело. Если бы не усиления, меня наверно переломило пополам. А так — только треск и тупая, нутряная боль.

Я сплюнул густую кровь. Демон шел на меня. Спокойно. Вальяжно. Он понимал, что в физической силе превосходит меня в разы.

— Вставай, — проскрежетал он. — Покажи мне свою силу.

Я вскочил, шатаясь, и рванул в новую атаку. Отчаяние придало сил. Он перехватил мою руку с мечом, выкручивая кисть, а левой лапой схватил меня за горло. Поднял над землей, как щенка, и со всей дури впечатал в колонну. Бетон за спиной раскрошился, посыпавшись мне за шиворот.

— Ты жалок, — прошипел он мне в лицо. — Конец, — и он занес оба хвоста лезвия для финального удара. Хотел пригвоздить меня к стене, как насекомое в коллекции.

В этот момент время словно замедлилось. Я понял: честно мне не победить. Я не пересилю его. Мое усиление дает мне выжить, но не дает преимущества перед древней тварью.

Разжал пальцы правой руки. Вольность с лязгом упала на бетон. В глазах демона, в этих фиолетовых щелях, мелькнуло торжество.

Сдался. Сломался. Он ударил. Левый хвост лезвие метнулось вперед, целясь мне в сердце. Я не стал уклоняться, лишь чуть сместился, подставляя под удар плечо, а не грудь.

ХРУСТЬ. Звук был отвратительным. Костяное острие толщиной с руку пробило мое левое плечо насквозь. Разрывая мышцы, выходя из лопатки. Шип вошел в стену позади меня, намертво пришпилив мое тело к бетону. Адская, белая вспышка боли едва не выключила сознание. Перед глазами поплыли красные круги. Меня затошнило.

Я ждал именно этого, и был зафиксирован. Но и он тоже. Его лезвие застряло во мне и в стене. Дистанция — ноль.

Демон дернулся, пытаясь вырвать хвост, но я перехватил его конечность своей левой рукой. Мышцы вздулись.

— Попался, — выдохнул я, забрызгивая его маску своей кровью. Моя правая рука метнулась вперед и легла на его гладкий, холодный череп. Прямо на маску. Пальцы впились в прорези глазниц.

— Что ты… — начал он, и в его голосе впервые прозвучал страх.

Я закрыл глаза.

Мир цеха исчез. Исчезла боль в плече. Теперь, когда наши разумы соединились напрямую. Меня швырнуло в ревущий, багровый океан. Это было сознание Демона Четвертого уровня. Если у первой твари, которую я поглотил, в голове был хаос и животный голод, то здесь царил ледяной, структурированный ад. Я видел бесконечные поля битв. Тысячи лет войны. Я видел черные цитадели под фиолетовым небом. Я чувствовал его гордыню — холодную, твердую, как гранитный монолит. Этот разум был крепостью. И эта крепость сейчас пыталась меня раздавить.

«Ты — ничтожество! — голос демона здесь, в ментальном пространстве, гремел как гром. — Ты смеешь касаться моего разума⁈ Я уничтожу твою душу! Я сотру тебя!»

На меня обрушилась волна. Образы моей смерти, боли, унижения. Он давил меня своим опытом, своей древностью. Пошатнулся, я был песчинкой против скалы.

Я вспомнил всё. Приют. Канаву. Презрение аристократов. Вся моя ненависть, вся моя жажда жизни сжалась в одну точку. В иглу.

— Ты жертва! — прокричал я в этот багровый шторм. — Ты просто ЕДА! Перестав защищаться, я атаковал.

Увидел его ядро. Пульсирующий фиолетовый сгусток в центре шторма. Его Воля. Я бросился на него. И вцепился в это ядро всем своим существом, всей своей яростью, как голодный пес в кусок мяса.

Демон взревел. Он не ожидал такого напора.

— МОЁ! — рявкнул я и сжал ментальную хватку. Я ломал его. Я вбивал в него одну простую мысль: ты проиграл.

ТРЕСК. Звук ломающейся воли был страшен. Фиолетовое ядро пошло трещинами. Демон взвыл, мне казалось, я даже слышал мольбы. Но вот ядро рассыпалось.

Меня выбросило обратно в реальность. Я все еще висел на стене, пронзенный его хвостом. Моя рука все еще была на его маске. Но теперь демон не пытался вырваться. Он бился в конвульсиях. Его тело выгнуло дугой. Энергия хлынула в меня. Это было больно.

Я почувствовал, как мой Исток растягивается, поглощая эту силу. Стенки каналов трещали, расширяясь, пропуская через себя чудовищный объем чужой сути. Ритуал перемалывал структуру демона, отделяя силу от личности, и вбивал эту силу в меня. Каждая клетка моего тела горела. Вены вздулись, став черными.

— ААААА!!! — я заорал в голос, не в силах сдержаться. Крик эхом отразился от стен цеха.

Демон под моей рукой начал ссыхаться. Его мощная броня посерела, пошла мелкими трещинами и стала осыпаться хлопьями. Секунда. Две. Три. Под моей рукой осталась лишь пустая, сухая оболочка. Хвост, державший меня, превратился в прах.

Я рухнул на пол, в кучу серого пепла, подняв облако пыли. Плечо горело. Сквозная дыра никуда не делась.

— Черт… — прохрипел я, пытаясь нащупать пояс. Пальцы скользили по разгрузке. Наконец, я нащупал флакончик. Усиленное зелье регенерации.

Я сорвал крышку зубами и залпом влил в себя густую, горькую жидкость.

Вкус был отвратительным, но эффект наступил почти сразу. Кровотечение начало останавливаться. Боль притупилась, сменившись жгучим зудом. Тут же второй флакон пошел в дело, я его вылил на рану, а там и третий, и четвертый. К врачам идти все равно придется, но и этого пока достаточно.

Я перекатился на спину, глядя в дыру в потолке. Тихо. Слишком тихо. Но я знал, что это обман. Снаружи, за стенами этого цеха, все еще гремело. Кайл, Гром, Ворон, Лиса — они все там. Они держат оборону. Без меня. Я кряхтя поднялся. Подобрал Вольность, вытер клинок о штанину. Меня шатало.

— Соберись, Зверев, — сказал я сам себе. — Ты только что сожрал четверку. Веди себя соответственно. Я сделал шаг к выходу. Потом второй. Там мои друзья. И я иду к ним.

Пока я разбирался с демоном, ситуация у моих стала паршивой. Они давили числом. Гром, весь залитый черной жижей, махал молотом уже медленнее — он устал. Щит висел на одной петле. Лиса держалась из последних сил за бетонным блоком, огрызаясь короткими выпадами копья. Кайл крутился волчком, работая топорами, но кольцо сжималось. Они были зажаты. Еще минута — и их просто сомнут массой.

— Ну уж нет, — прорычал я.

Расширенный Исток позволял качать ману ведрами. Мой Проблеск стал длиннее, резче.

Я возник прямо перед Громом. Здоровяк как раз пропустил удар лапой в грудь от массивного демона и пошатнулся. Тварь занесла вторую лапу. И я перехватил эту лапу в воздухе…

— Лежать, — холодно бросил я.

Рывок вниз и в сторону. Суставы демона хрустнули. Тварь рухнула мордой в бетон. Я, не отпуская руки, с размаху опустил ботинок ему на голову и вдавил её в асфальт. Череп лопнул.

— Саня⁈ — Гром вытаращил глаза. — Ты… ты живой⁈ А где четвертый?

— Мамке своей жаловаться побежал, — бросил я. — Вставай, Гром. Работаем.

Я развернулся к наступающей стае. Меч я даже не доставал.

Я выставил обе руки вперед.

— Темные Узы!

Раньше я мог создать десяток жгутов. Сейчас я даже не считал. Земля перед нами взорвалась. Взметнулся настоящий лес черных копий. Десятки уплотненных плетей ударили одновременно. Они были быстрыми, жесткими и послушными. Они прошивали низкоуровневых тварей насквозь. Они хватали Гончих и швыряли их друг в друга. Я просто сжал кулаки, и волна моей силы смяла нападающих, превратив их в фарш.

Я шел вперед, и смерть шла вместе со мной. Я не напрягался, и просто тратил тот избыток, который распирал меня изнутри.

— Воздушная волна! — короткий жест ладонью. Ударная волна пошла веером, сбивая с ног целый отряд демонов, пытавшихся зайти с фланга. Кости трещали, тварей отбрасывало на десятки метров.

Лиса опустила копье. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она, как сенсор, чувствовала изменения лучше других. Как изменилась моя аура. Она стала плотной, тяжелой, давящей.

— Ты… — одними губами выдохнула она, стирая кровь с подбородка.

В этот момент небо над нами озарилось ослепительной белой вспышкой.

То, что происходило в сотне метров над землей, заставило меня замереть. Там, в багровом, затянутом гарью небе, сражались не люди. Там сражались стихии, облеченные в человеческую плоть. Магистры. Элита Империи. Те, чьи имена шепотом произносят в академиях.

Их было трое. Крошечные фигурки на фоне туши демона Пятого уровня. Эта тварь напоминала оживший грозовой фронт — сто метров клубящегося черного дыма, внутри которого горели два красных глаза размером с автомобильные колеса. Из его тела били молнии, каждая из которых могла бы испепелить танк. Но Магистры не боялись. Они танцевали вокруг него.

Я увидел женщину в белоснежной мантии, которая парила в воздухе. Она просто указала пальцем. Небо над демоном раскололось. Без звука. Без предупреждения. Сверху ударил столб ослепительно-белого света. Это была чистая, концентрированная солнечная плазма.

Копье Гелиоса.

Заклинание высшего порядка, требующее такого объема маны, которого даже после всех ритуалов у меня не было.

Столб света ударил в демона. Тварь взревела — звук этот ударил по ушам так, что у меня из носа пошла кровь. Черный дым начал испаряться.

— Держи его, Корсаков! — прогремел голос, усиленный магией.

Второй Магистр — коренастый мужик, висящий в позе лотоса — сжал кулак. Гравитация сошла с ума. Я почувствовал, как меня прижало к земле, хотя я был в километре от эпицентра. А демона… его просто сплющило. Вокруг него воздух сгустился до плотности бетона. Невидимый пресс весом в тысячи тонн ударил со всех сторон, фиксируя тварь, не давая ей уйти в тень.

— Есть фиксация! — рявкнул Корсаков. — Жги!

Третий Магистр, фигура, объятая пламенем, сделал хлопок ладонями. Пространство внутри ловушки вспыхнуло. Там не было огня. Там родилась сверхновая. Демон Пятого уровня — существо, способное уничтожить город за час, — начал распадаться. Его структура не выдержала. Он выл, пытаясь закрыться щитами, но Магистры ломали их, как яичную скорлупу.

Я стоял, забыв, как дышать. Моя победа. В сравнении с этим была ничтожна. Вот она — настоящая сила. Власть над материей. Изменение физических констант. Бесконечный резерв. Они не просто убивали демона. Они стирали его из реальности.

— Чисто, — прозвучало в небесах.

На земле это произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Я тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Магистры сделали свою работу. Теперь очередь за нами.

— Они посыпались! — заорал Ивочкин поднимаясь во весь рост. — Добиваем!

Я сорвался с места.

— Темные Узы!

Это была уже не битва. Это была бойня. Мы гнали их. Мы мстили за страх, за погибших, за горящую Москву. Через двадцать минут все было кончено. Последняя тварь издохла, пришпиленная к земле копьем Лисы.

Наступила тишина. Тяжелая, звонкая, пахнущая озоном и жженой плотью. Я стоял, опираясь на колени, и жадно глотал воздух.

Ко мне подошел Кайл. Он выглядел жутко, но в его глазах светилось мрачное торжество. Он посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на разрушенный цех, откуда я вышел. Потом — на небо, где исчезали сияющие следы Магистров.

— Ты убил Четверку? — спросил он тихо.

— Да.

— Один?

— Да.

Кайл помолчал, глядя мне в глаза.

— Ты псих, Зверев. Но сегодня… сегодня ты прыгнул выше головы. Только не зазнавайся. Ты видел их? — он кивнул на небо.

— Видел, — серьезно ответил я. — Мне есть куда расти, Кэп.

— Вот и расти, — он хлопнул меня по здоровому плечу так, что я чуть не упал. — А пока — мы победили.

Я смотрел на свои руки, покрытые коркой чужой крови. Я выжил. Я стал сильнее. Но я запомнил тот столб света с небес. Я хочу так же. И однажды… я смогу.

В этот момент воздух над полем битвы завибрировал. Разнесся громовой голос, усиленный мощной армейской магией. Он звучал не из динамиков, а словно с самого неба, давя на уши. — ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ! Мы подняли головы. На уцелевшей крыше полуразрушенного административного здания, в километре от нас, стояла фигура в форме.

Рядом с ним светились магические усилители звука.

— ГОВОРИТ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК БЕЛЬСКИЙ! — голос перекрывал все звуки умирающей промзоны. — СЕГОДНЯ ВЫ СОВЕРШИЛИ НЕВОЗМОЖНОЕ. ВЫ ОСТАНОВИЛИ ТЬМУ У ПОРОГА СЕРДЦА НАШЕЙ ИМПЕРИИ! ВРАГ РАЗБИТ! МОСКВА ВЫСТОЯЛА БЛАГОДАРЯ ВАШЕМУ МУЖЕСТВУ!

Он сделал театральную паузу. Она была весомее любых слов.

— ПРИКАЗОМ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, КАЖДОМУ БОЙЦУ, ПРИНЯВШЕМУ УЧАСТИЕ В СЕГОДНЯШНЕЙ ОБОРОНЕ, ОБЪЯВЛЯЕТСЯ БЛАГОДАРНОСТЬ. КАЖДОМУ! СПИСКИ УЖЕ ФОРМИРУЮТСЯ. НИКТО НЕ БУДЕТ ЗАБЫТ. ВСЕМ ВЫЖИВШИМ — ТРОЙНОЙ БОЕВОЙ ОКЛАД. РАНЕНЫМ — ПОЛНОЕ ЛЕЧЕНИЕ В ЛУЧШИХ КЛИНИКАХ ЗА СЧЕТ КАЗНЫ. Генерал поднял руку, сжатую в кулак. — ОСОБО ОТЛИЧИВШИЕСЯ… ТЕ, КТО СМОТРЕЛ СМЕРТИ В ЛИЦО И НЕ ОТСТУПИЛ… БУДУТ ПРЕДСТАВЛЕНЫ К ГОСУДАРСТВЕННЫМ НАГРАДАМ И ВНЕОЧЕРЕДНЫМ ПОВЫШЕНИЯМ. ИМЕННЫЕ НАГРАДНЫЕ ЛИСТЫ УЖЕ ГОТОВЯТСЯ. ИМПЕРИЯ УМЕЕТ БЫТЬ ЩЕДРОЙ К СВОИМ ГЕРОЯМ! УРА!

— УРА! — рявкнули тысячи глоток в ответ. Даже Гром, едва стоящий на ногах, поднял молот и проревел клич.

Я лишь криво усмехнулся, глядя на далекую фигурку генерала. Красиво говорит. Правильно. Внеочередное повышение? Тройной оклад? Награды? Вот это было кстати. И лишняя звездочка на погонах аргумент весомый.

— Левиафан прибывает через десять минут! — раздалось в рации Кайла, возвращая нас с небес на землю. — Эвакуация сводных отрядов! Точка сбора — сектор Альфа.

— Уходим, — скомандовал Кайл. — Гром, помоги Ворону. Лиса, ты как?

— Жить буду, — буркнула рыжая, вытирая лицо рукавом. — Но косметичку придется менять.

Мы побрели к точке сбора. Гром опирался на молот как на трость. Лиса шла рядом, чуть прихрамывая. Я замыкал шествие.

Москва выстояла. Я выжил, стал сильнее, богаче и, возможно, выше по званию. Но главное — я прошел проверку. Мы погрузились в конвертоплан молча. Едва я сел в жесткое десантное кресло и пристегнулся, как навалилась тяжесть. Не физическая, а моральная.

— Домой, — выдохнул Гром, закрывая глаза и прижимая к груди помятый шлем. Турбины Левиафана взвыли, поднимая нас в черное от дыма небо. Мы летели в Питер.

Мы вернулись в Питер, когда город уже накрыла глубокая, сырая ночь. Левиафан сел на том же аэродроме, откуда мы улетали.

Эйфория победы схлынула, как наркотик, уступив место свинцовой, давящей усталости.

Кайл построил нас прямо у аппарели, под моросящим дождем. Турбины конвертоплана затихали, переходя на низкий, умирающий свист.

Он провел ладонью по грязному, покрытому копотью лицу, размазывая черноту.

— Все свободны, — его голос был хриплым, сорванным командами. — Сутки на восстановление. Приказ руководства. Отоспаться, подлататься. И… Он замялся, подбирая слова, что было ему несвойственно.

— Спасибо. Всем. За то, что мы вернулись полным составом. Это… дорогого стоит. Свободны.

— Есть, Кэп, — нестройным хором ответили мы.

Строй рассыпался мгновенно. Гром, не говоря ни слова, махнул нам рукой и побрел к проходной аэропорта, волоча щит по асфальту. Здоровяк мечтал только об одном — упасть лицом в подушку. Ворон, как всегда, исчез по-английски.

Лиса стояла, прислонившись плечом к бетонному столбу фонаря. Её рыжие волосы намокли и потемнели, прилипнув к щекам. Она не спешила уходить. Она подняла на меня глаза. В них не было привычной искры, насмешки.

— Зверев, — тихо сказала она. Голос звучал глухо, без звонких ноток. — Есть предложение.

— Какое? — я сплюнул вязкую слюну на асфальт. — Выпить кофе и обсудить, какие мы молодцы?

— Нет, — она покачала головой. Жестко. Без тени улыбки. — Нажраться.

Я вопросительно поднял бровь.

— Не посидеть в баре с бокалом вина, Саня. Не пафосно отметить победу. А именно нажраться. До беспамятства.

Она отлепилась от столба и подошла ближе.

— Ты видел их? — спросила она шепотом, глядя куда-то сквозь меня. — Другую группу, их просто разорвали. Мгновенно. Сегодня это были они. А завтра… В следующий раз на этом асфальте можем лежать мы. Или ты. Или я.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Не. А с остальными… они не поймут.

— Согласен, — кивнул я.

— Ко мне, — она выдохнула, словно сбросила тяжелый груз.

— У меня есть водка. Хорошая.

— Вызывай такси, — сказал я.

Желтая машина подъехала через пять минут к проходной аэропорта, разрезая фарами дождливую муть. Мы сели на заднее сиденье, не говоря ни слова. Водитель, увидев наши лица и грязную одежду, благоразумно промолчал и выключил радио. Город мелькал за окном размытыми пятнами огней. Люди спешили домой, в теплые квартиры, к ужинам и телевизорам.

Мы ввалились в квартиру Лисы молча.

— Ванная там, — Лиса махнула рукой в сторону коридора, сбрасывая грязные ботинки прямо на коврик, даже не расшнуровав их до конца. — Иди первым. Я пока… подготовлюсь. Я не стал спорить или изображать джентльмена. Мне нужно было смыть с себя этот день.

Я стоял под душем минут двадцать. Врубил воду на максимум, почти кипяток. Смотрел, как в слив уходит черная, густая жижа — смесь пепла, демонической крови и московской грязи. Я тер кожу мочалкой до красноты, словно хотел содрать с себя кожу. Выключив воду, я глянул в зеркало. Из зазеркалья на меня смотрел незнакомец. Глаза запали, под ними залегли черные тени.

— Живой, — сказал я отражению.

Когда я вышел, обмотавшись полотенцем, Лиса уже успела принять душ во второй ванной. Она сидела в гостиной, на широком подоконнике, поджав ноги. На ней была лишь растянутая футболка, доходящая до середины бедра, и мокрые волосы, которые темными прядями липли к шее. На низком столике стояла запотевшая бутылка водки Белуга. Рядом — тарелка с наспех нарезанным лимоном и черным хлебом. Никаких изысков.

— Садись, — она кивнула на кресло напротив.

Она подняла стопку.

— Не чокаясь. За тех, кто остался.

Я молча кивнул. Мы выпили. Водка обожгла горло, упала в желудок ледяным комом, но тут же взорвалась теплом. Напряжение чуть отпустило. Лиса тут же налила по второй. Выпили снова. Она закусила долькой лимона, поморщилась и посмотрела в темное окно, по которому хлестал дождь.

— Мне было страшно, — вдруг сказала она. Голос был тихим, ломким. — Так страшно мне не было ни разу.

Я молчал, давая ей выговориться. Ей это было нужно.

— Когда ты увел того… в костяной броне… Я думала: всё. Конец. — Она повернулась ко мне, и я увидел в её зеленых глазах влажный блеск. — Я чувствовала его мощь, Саша. Даже на расстоянии. Я думала, что больше тебя не увижу. Что мы найдем только куски твоего тела если сами выживем.

Она потянулась к бутылке, плеснула себе еще, но пить не стала. Просто сжала стекло пальцами до побеления костяшек.

— А потом ты вышел. Весь в черной крови. И эта дыра в плече… Она подняла на меня взгляд. В нем плескалась смесь страха и профессионального, почти болезненного любопытства. — Как? — спросил она. — Как ты смог одолеть Четверку в одиночку? Без поддержки? Что ты с ним сделал?

Я покрутил в руках пустую стопку. Врать Лисе не хотелось. Она была слишком проницательной. Она не готова. Никто не готов.

— Помнишь мой меч? — начал я, выбирая удобную полуправду. — Вольность.

Лиса кивнула, не сводя с меня глаз.

— Артефакт. Но это просто сталь, Саша.

— Не просто, плюс моя антимагия, — я говорил спокойно, уверенно. — И новые аугментации. Вторая процедура в клинике дала мне крепость, что я смог биться.

Я налил себе еще, чтобы смочить горло.

— Ну и зелья, как только я туда пошел я выпил парочку. Если бы не это все вкупе, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

Я залпом опрокинул водку. Лиса молчала. Она смотрела на меня своим сканирующим взглядом, пытаясь найти брешь в моей защите. Она знала про меч. Знала, что я стал сильнее. Теоретически, это могло сработать. Теоретически. Она вдруг подалась вперед, и её взгляд зацепился за мое левое плечо. Полотенце слегка сползло, открывая свежий шрам.

— Это он тебя так? — её голос дрогнул. Она протянула руку и кончиками пальцев, невесомо, коснулась рубца. Её пальцы были холодными.

— Он был быстрым. Чертовски быстрым. Пришлось… импровизировать.

— Импровизировать? — переспросила она, не убирая руку.

— Размен, — коротко ответил я. — Я подставился под удар. Дал ему пробить плечо, чтобы заблокировать его лезвие и подойти на дистанцию удара. Моя рука в обмен на его голову.

Лиса отдернула руку, словно обожглась.

— Размен… — прошептала она. В её глазах ужас сменился чем-то другим. Темным, горячим. — Ты псих, Зверев. Ты понимаешь, что он мог просто пробить тебе сердце? Или оторвать голову?

— Мог, — согласился я, глядя ей прямо в глаза. — Но не успел.

Тишина в комнате стала плотной, звенящей. Было слышно только, как дождь барабанит по карнизу. Мы были в полумраке. Алкоголь, наконец, ударил в голову. Барьеры рухнули. Мы оба видели сегодня смерть. Мы оба стояли на краю. И теперь нам нужно было доказательство. Самое примитивное, самое древнее доказательство того, что мы все еще здесь.

Лиса сделала маленький шаг ко мне. И прижалась вплотную. Футболка сползла с одного плеча.

— Мы могли сдохнуть сегодня, Саш, — прошептала она. — Любой из нас. В любую секунду.

— Но мы живы, — хрипло ответил я.

— Живы… — эхом повторила она.

Её пальцы снова коснулись моего плеча, но теперь не шрама, а шеи. Скользнули выше, зарылись в мокрые волосы на затылке.

— Раньше… когда ты у меня отсыпался… я тебя не трогала. Ты был просто напарником. А сегодня… Она резко, порывисто выдохнула и накрыла мои губы своими.

— Лиса… — прохрипел я, оторвавшись от её губ, чтобы вдохнуть.

— Заткнись, Зверев, — жарко выдохнула она мне в шею, кусая кожу. — Просто… давай почувствуем, что мы живы. Прямо сейчас.