Охотник на демонов 3

Глава 16

Две недели пролетели. Время сжалось.

На службе я превратился в тень самого себя. Пока Гром с упоением крушил молотом черепа мелким бесам, а Лиса шинковала их своим копьем, я стоял, я лениво добивал подранков.

— Зверь, ты уснул? — орал Гром, стряхивая черную жижу с молота. — Твой фланг!

— Чисто, — коротко бросал я, скупым движением снося голову одиночному демону. Никакой магии. Никаких Рывков. Настроения не было заниматься этой мелочью.

Кайл узнав о предстоящей дуэли, вызвался меня погонять.

Бои происходили в его поместье на площадке, где он меня и проверял.

Он гонял меня до седьмого пота. Без жалости. Без скидок на усталость.

— Воротынского учили танцевать с мечом. Стойки, выпады, этикет. Он ждет от тебя дуэли. Боя на его поле, по его правилам, — рявкнул он, выбивая меч из моей руки резким, коротким ударом гарды в запястье. — Это твоя ошибка.

Я зашипел, поднимая оружие. Рука ныла.

— А что мне делать? Его с рождения учили.

— Плевать, — Кайл сплюнул на пол, и сделал шаг вперед.

— Тебя никто не обучал, и ты пытаешься научиться за две недели. Не выйдет! Ты — охотник. Ты выживаешь и побеждаешь там, где другие не могут. Твоя задача не сделать красиво, а выжить и уничтожить.

Он снова атаковал. На этот раз я не стал пытаться поймать клинок на блок. Я нырнул под удар, сокращая дистанцию, и ударил плечом. Жестко, в корпус. Кайл отшатнулся, но устоял. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Вот! — гаркнул он. — Ломай ритм. Входи в клинч. Используй локти, колени, голову. Есть только мертвые и живые. Ты не салонный повеса, ты не из паркетной гвардии. Ты охотник! Если он встал в стойку — бей ногой. Если он ждет звона стали — дай ему в зубы гардой.

Мы тренировались по четыре часа каждый свободный вечер. Кайл учил меня не искусству меча, а искусству убийства мечом. Грязным приемам, которые презирают в дуэльных залах, но которые спасают жизнь.

— Он будет техничней и опытней, — вдалбливал Кэп, когда мы сидели на скамейке, тяжело дыша. — Но ты сильнее физически и вероятно быстрее. Твое тело — это оружие. Заставь его играть на твоем поле. Зажми его. Задави. И главное — не бойся пропустить удар, если в ответ ты сможешь нанести смертельный.

Пару раз за эти две недели я ходил на охоту с Лирой, где я просто выпускал пар, вырезая демонов и увеличивая исток под завязку. Она наблюдала за этим с ленивым интересом, сидя где-нибудь на возвышении.

— Ты копишь силы, — заметила она однажды, когда я добил очередную тварь. — Надеешься, что это поможет тебе в клетке без магии?

— Я надеюсь только на себя, — ответил я, вытирая клинок. — Магия — это инструмент. А оружие — это я сам.

Лира лишь загадочно улыбнулась и растворилась в тенях, перенеся меня в общагу.

И вот этот день настал.

Я протирал тряпкой свой меч. Вольность. Он хоть и отлично действует против магии, качественная сталь, которая не подведет, когда магия исчезнет.

Лиса сидела на своем столе, болтая ногами, но в её обычной позе не было привычной легкости. Она нервно крутила в пальцах карандаш, то и дело бросая на меня косые взгляды.

— Ты протрешь в нем дыру, Зверев, — наконец не выдержала она. Карандаш с хрустом переломился в её пальцах. Я отложил тряпку и поднял меч, проверяя баланс. Сталь тускло блеснула в свете ламп.

— Оружие любит ласку, — спокойно ответил я, вкладывая клинок в ножны. — Особенно когда от него зависит, останется ли голова на плечах.

Лиса спрыгнула со стола и подошла ко мне.

— Город гудит, Саша, — тихо сказала она. — Ставки один к пяти против тебя. Даже букмекеры считают, что ты смертник. Говорят, Воротынский заказал банкет на вечер, чтобы отпраздновать победу.

— Пусть празднует, — я встал, поправляя перевязь. — Плохая примета — делить шкуру неубитого медведя. Особенно если медведь — это я.

Она покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она подвинула ко мне небольшую тактическую сумку.

— Я собрала всё, что может пригодиться. — Она начала выкладывать на стол ампулы и флаконы. — Это отличные регенераты. Если тебя зацепят, но ты выживешь, вколи сразу. Затянет мясо за пару минут. Это — антишоковое. А вот это… — она протянула мне металлическую коробочку с красной маркировкой. — Ворон сказал, это на самый крайний случай. Армейский стимулятор Берсерк. Разгоняет реакцию, глушит боль, выжимает резервы организма досуха.

Я посмотрел на коробочку. Берсерк, слышал о нем. Штука мощная, но опасная. Откат после неё такой, что можно неделю проваляться овощем. Я взял регенераты и убрал в пространственный браслет. Коробочку со стимуляторами я отодвинул обратно к ней.

— Спасибо, но это лишнее.

— Саша, — Лиса схватила меня за руку. Её пальцы были холодными. — Не дури. Там не будет магии. Ты будешь драться с Воротынским и его натаскивали с пеленок. Тебе нужен допинг.

— Нет, — я мягко, но твердо убрал её руку. — Мое тело уже перестроено. Химия может войти в конфликт. А сердце, например, не выдержит.

Я посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

— Мне не нужны стимуляторы, Лиса.

Она смотрела на меня несколько секунд, пытаясь найти в моих глазах браваду или страх. Не нашла ни того, ни другого. Только холодный расчет.

— Ладно, — выдохнула она, убирая коробочку. — Но, если ты сдохнешь, я тебя сама воскрешу и убью еще раз за упрямство.

— Договорились.

Смена закончилась в восемь утра. Я коротко кивнул парням и вышел на крыльцо. Утренняя прохлада ударила в лицо, но она не бодрила.

Лиса перехватила меня у выхода.

— Я заеду за тобой в семь вечера, — сказала она, не глядя в глаза. Она нервно теребила лямку рюкзака.

— Договорились.

— И, Саш… — она запнулась, но так и не продолжила.

Я добрался до общаги и рухнул в кровать, даже не раздеваясь.

Меня разбудил будильник в шесть вечера. В комнате сгущались сумерки. Я встал, чувствуя, как тело налилось силой. Усталость ушла. Осталась только холодная ясность. Я принял ледяной душ, смывая остатки сна. Затем начал собираться.

Сегодня в Яме будет грязно. Я надел плотные черные штаны карго с усиленными вставками на коленях. Удобные армейские ботинки на толстой подошве. Черная футболка, поверх — кожаная куртка. Ничего лишнего. Ничего, за что можно ухватить.

На столе завибрировал коммуникатор, звонил Строганов.

— Слушаю, Кирилл.

— Саня, ты готов? — голос Графа был бодрым, но сквозь эту бодрость прорывалось напряжение. На фоне слышался гул голосов и музыка. — В яме аншлаг полный.

— Я готов.

— Отлично. Я все утряс с организаторами. Подавители проверены. Они работают штатно. Никаких сюрпризов. — Он помолчал секунду. — Никита уже здесь. Нервничает, но храбрится. С ним свита, целители… В общем, целый цирк. Ждем только тебя. Не опаздывай. Главное блюдо подают холодным, но передерживать его не стоит.

— Скоро буду.

Я сбросил вызов. Тут же экран снова вспыхнул. Лиса.

— Я внизу.

— Выхожу.

Выйдя из общаги, сразу заприметив ее авто. Семь шагов и я завалился на переднее сиденье.

— Погнали, а то Строганов уже звонил, — хмыкнул я.

— Уже, — улыбнулась Лиса. Мотор взревел, и мы сорвались с места, растворяясь в вечернем потоке огней.

Подъехав к главному входу, я понял, что вокруг уже было не протолкнуться. Парковка, обычно полупустая, была забита машинами стоимостью в годовой бюджет нашего отдела. Спортивные купе, лимузины с затемненными стеклами. Строганов не врал — он собрал здесь весь цвет и всю грязь города.

— Готов? — спросила Лиса, заглушая мотор.

— Более чем, — ответил я.

Мы вошли внутрь. Гул толпы ударил по ушам, как физическая волна. Сегодня яма не была похожа на подпольный бойцовский клуб — она напоминала римский колизей перед казнью. Воздух был спертым, горячим, в нем висела смесь ароматов дорогого парфюма, алкоголя и той особой, острой нотки жажды крови, которая всегда сопровождает такие события.

Мы попытались найти свободное место, но это было дохлым номером. Люди стояли даже в проходах.

— Черт, — прошипела Лиса, оглядываясь. — Тут яблоку негде упасть. Наши тут тоже должны быть. Тебя поддержать.

И тут меня резко, по-хозяйски, обхватили за шею сзади.

— Зверев! Ты чего тут по углам жмешься?

Я обернулся. Строганов. В идеально скроенном твидовом пиджаке, с бокалом в руке и сияющей улыбкой. Он выглядел как хозяин этого вечера, как конферансье, который вот-вот выпустит львов.

— Пойдем к нам! — пророкотал он, не убирая руки с моего плеча. — Места — люкс! — Он перевел взгляд на Лису, мазнув по ней быстрым, оценивающим взором. — И даму бери. Боевая подруга? Уважаю. Пошли, народ ждет.

Мы прошли через оцепление охраны в VIP-зону. Стол Строганова действительно был лучшим. Он располагался на выступающем балконе, прямо над ареной. С этого места открывался вид на площадку, никаких слепых зон. За столом уже сидела компания. Трое парней и четыре девушки. Все — из того же мира, что и Никита. Дорогие ткани, небрежные позы, часы по цене квартиры.

— Народ! — громко объявил Строганов. — Знакомьтесь! Это тот самый Александр Зверев! Мой фаворит и, надеюсь, причина нашего сегодняшнего обогащения. — Разговоры за столом смолкли. Семь пар глаз уставились на меня.

Они смотрели странно. В их взглядах был интерес — как к диковинному зверю, которого привели на потеху. Но за этим интересом скрывалась стена ледяного презрения. Для них я не был своим.

Я спокойно встретил их взгляды. Мне было плевать. Я пришел сюда не дружить.

— Зверев? — лениво протянул один из парней, развалившийся в кресле. Глеб, кажется. На его пальце массивным пятном выделялся перстень с гербом. — Это тот… в общем, охотник?

Лиса рядом со мной напряглась, её рука дернулась, словно она хотела что-то сказать, но я едва заметно сжал её локоть.

Строганов перестал улыбаться. Он положил тяжелую руку мне на плечо, жестко пресекая любые насмешки.

— Этот парень, Глеб, — веско сказал он, — уже помог мне. И он единственный здесь, у кого хватило духа выйти против Воротынского без магии. А тебе слабо? Ну вот и замолкни, и прояви уважение.

Глеб хмыкнул и отвернулся к своей спутнице, потеряв интерес к конфликту.

— Присаживайся, — кивнул другой парень, в очках. — Кирилл все уши прожужжал как было в Грифоне. Посмотрим, как ты владеешь сталью.

Мы сели. Лиса чувствовала себя неуютно, но держалась достойно, выпрямив спину и глядя на золотых девочек с холодным спокойствием профессионала. Строганов сел рядом со мной и наклонился ближе. Тон его сменился на деловой.

— Теперь о деле, Саша. — Он кивнул в сторону закрытой ложи, напротив. — Никита уже там. С ним полковник Шереметьев — он будет его секундантом. Серьезный мужик, гвардеец старой закалки, так что подстав с их стороны быть не должно. Шереметьев не позволит запятнать мундир грязной игрой.

— Во что Никита одет? — коротко спросил я. — Белый дуэльный колет. Легкая защита, не стесняет движений.

— Оружие?

— Офицерская сабля образца 1812 года. Заказная, из голубой стали. Легче твоего меча, длиннее. Он будет делать ставку на скорость и уколы. Держать дистанцию.

Строганов сделал глоток вина, и я заметил, что его рука едва заметно дрожит.

— И еще, Саша… Посмотри направо. Вон та ложа, за темным стеклом. — Я скосил глаза. Ложа была закрыта наглухо, но вокруг неё стояла охрана в форме Императорского Конвоя.

— Там кто-то из? — тихо спросил я, глянув на вверх.

— Не знаю, — прошептал Граф. — Но здесь половина гвардейского полка. Офицеры взяли увольнительные, чтобы посмотреть, как их сослуживец накажет выскочку. И ходят слухи… — он понизил голос до шепота, — … что Сам просил доложить ему о результатах.

Я усмехнулся.

— Императору интересна драка в подвале?

— Ему интересно, кто победит, все-таки и ты и Воротынский служат стране, он в гвардии, а ты в охотниках, — серьезно ответил Строганов. — Ты сегодня не просто дерешься, Зверев. Ты сдаешь экзамен, о котором даже не подозревал. — Он сжал мое плечо. — Не подведи.

Свет над ареной изменился, став резким, мертвенно-белым. На песок вышел распорядитель в алом фраке. Его голос, усиленный магией воздуха, раскатился по залу, перекрывая гул толпы.

— Дамы и господа! Кровь и песок! Бои начинаться!

На арену выпустили первую пару. Слева — маг Огня, окутанный плащом из живого пламени. Справа — воздушник, вокруг которого воздух дрожал от напряжения. Бой начался без предупреждения. Огненные хлысты с ревом рассекали воздух, оставляя на песке спекшиеся черные борозды. Воздушник отвечал невидимыми, но чудовищными ударами, сбивая пламя и швыряя противника на стены. Это было ярко, громко и зрелищно. Толпа ревела, требуя крови.

Я сидел неподвижно, даже не притрагиваясь к бокалу с водой. Мой взгляд скользил по арене, но я смотрел не на бой, настраиваясь. Лиса, напротив, заметно нервничала. Она то и дело крутила ножку бокала, и я видел, как белеют костяшки её пальцев.

А вот наша золотая компания едва удостоила бой взглядом.

— … ну я ему и говорю, какой смысл брать её в базовой комплектации? — лениво рассуждал Глеб, накалывая на вилку кусок краба. — Это же моветон. Только индивидуальный заказ. Карбон, кожа…

— А мне папа обещал на день рождения остров в Средиземном, — жеманно протянула одна из близняшек, даже не глядя на то, как внизу воздушник сломал огненному магу руку с отвратительным хрустом. — Но там такая скука…

Они жили в другом мире.

Я молча встал из-за стола.

— Ты куда? — встрепенулась Лиса.

— Нужно кое-что сделать. Скоро вернусь.

— Скоро выход, Сань, — предупредил Строганов, не отрываясь от беседы с Валерой.

— Я успею.

Я вышел из прохладной VIP-зоны в душный коридор общего сектора. Здесь атмосфера была другой. Здесь пахло потом, дешевым пивом и азартом. И направился к кассам букмекеров. Очереди были длинными, но для участников был отдельный проход. На экранах горели коэффициенты. Никита Воротынский — 1.2 Зверь — 4.8

Почти один к пяти. Толпа не верила в меня. Все ставили на фаворита, на гвардейскую выучку.

Подойдя к окошку. За бронированным стеклом сидел усталый кассир с землистым лицом.

— Ставку? — спросил он, не глядя на меня. — На Воротынского очередь в соседнее окно.

— На Зверя, — ответил я. И положил руку на прилавок. Импульс воли к браслету-хранилищу. На стойку упали банковские пачки. Много пачек. — Пятнадцать миллионов, — спокойно произнес я.

Кассир поперхнулся. Он поднял на меня глаза, потом посмотрел на гору денег, потом снова на меня.

— Пятнадцать… — он сглотнул. — Вы уверены? Коэффициент высокий, но риск… Это же на победу андердога.

— Я знаю, на кого ставлю. Оформляйте. — Он пересчитывал деньги дрожащими руками, видимо, боясь ошибиться. Машинка для счета купюр жужжала несколько минут, привлекая внимание зевак. Наконец, он протянул мне чек. — Принято. Максимальная выплата по коэффициенту… семьдесят два миллиона. Если он победит, конечно. Удачи… э-э… вам.

Я взял чек, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман куртки.

— Зверев?

Я обернулся. За моей спиной стоял Строганов. Видимо, он решил спуститься, чтобы лично проверить, не сбежал ли его гладиатор. Он смотрел на закрывающееся окошко кассы, потом на меня. В его глазах, обычно насмешливых, сейчас читалось искреннее, глубокое удивление.

— Я не ослышался? — тихо спросил он. — Пятнадцать миллионов? — Он подошел ближе, понизив голос. — Я думал, ты живешь на зарплату лейтенанта. Откуда такой капитал? И главное… зачем? Я и так поставил на тебя достаточно, ты получишь свой процент. Зачем рисковать?

— Это мои деньги, Кирилл, — пожал я плечами.

— Тем более, — Граф нахмурился. — Если проиграешь… ты останешься ни с чем. А если Воротынский тебя покалечит, тебе эти деньги понадобятся на лечение. Ты слишком уверен в себе.

Я усмехнулся. Холодно и зло.

— Я не уверен, Граф. Я просто знаю, что назад пути нет. — Я похлопал по карману, где лежал чек. — А насчет риска… Если я проиграю сегодня, мне не понадобятся ни деньги, ни лечение. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Мертвым деньги не нужны.

Строганов молчал пару секунд, изучая мое лицо. Потом медленно кивнул.

— Железная логика, — хмыкнул он, но в его голосе прозвучало уважение. — Ладно. Пошли. Пора. Он кивнул в сторону служебного коридора, ведущего вниз, к арене. — Шереметьев и Воротынский уже внизу. Начинаем через десять минут.

Я развернулся и шагнул в темноту коридора. С каждым шагом гул толпы становился тише, сменяясь гулкой тишиной подземелья.

Строганов шел рядом, чеканя шаг. Он молчал, но я чувствовал его напряжение. Для него это тоже был риск — репутационный. Если я проиграю, его имя будут полоскать во всех салонах столицы, и на нем останется пятно на всю жизнь.

Я же вытащил меч из браслета, держа его за ножны.

Чем ближе мы подходили к решетчатым воротам, тем отчетливее становилось давление. Сначала это было похоже на легкую головную боль. Потом — как будто на плечи положили свинцовую плиту. А потом мы пересекли невидимую черту.

Беззвучный удар прошел сквозь тело.

Я не чувствовал свой исток, я не чувствовал свою магию!

Строганов поморщился, потирая висок.

— Работают на полную мощность, — процедил он сквозь зубы. — Имперский стандарт. Даже у меня зубы ноют. Как ты, Саня?

Я остановился на секунду, прислушиваясь к себе.

— Нормально, — выдохнул я. — Жить буду.

Мы подошли к предбаннику арены. Там, у самой решетки, отделяющей нас от залитого светом песка, уже стояли двое. Воротынский выглядел так, словно сошел с картины баталий девятнадцатого века. Белоснежный дуэльный колет с серебряной вышивкой, идеально подогнанные брюки, высокие сапоги из мягкой кожи. Никакой брони, только стиль и скорость. В руке он держал длинную саблю. Голубая сталь, сложная гарда, хищный изгиб. Рядом с ним стоял его секундант — полковник Шереметьев. Седой, сухопарый мужчина с жестким лицом, одетый в парадный мундир Семеновского полка. Он стоял, и смотрел на нас как на гражданских, без злобы, но с профессиональным безразличием.

Увидев нас, Павел расцвел. Его лицо, обычно искаженное высокомерием, сейчас светилось искренним, почти детским торжеством. Он повел плечами, наслаждаясь моментом.

— Ну здравствуй, Зверев, — его голос в этом бетонном колодце прозвучал звонко. Он сделал шаг навстречу, не пересекая линию ворот. — Чувствуешь это? — он глубоко вдохнул, раскинув руки, в одной из которых сверкала сабля. — Тишина. Какая благословенная тишина. — Его глаза впились в меня, ища признаки страха или слабости, он усмехнулся. — Теперь мы в равных условиях. Человек против человека. Сталь против стали.

Строганов шагнул вперед, кивнув полковнику.

— Господа, — сухо произнес Граф.

— Оружие проверено?

— Клинок работы мастера Шульца, — коротко ответил Шереметьев, его голос скрипел как старое дерево. Без артефактных вставок. Чистая сталь. Мы готовы подтвердить чистоту клинка оппонента.

— Артефактный меч Вольность, — Строганов указал на меня. — Против магии, но в данных условиях просто хороший клинок.

Никита не слушал секундантов. Он смотрел только на меня.

— Молчишь, Зверев. Страшно? Понимаешь, что теперь ты просто кусок мяса.

Он крутанул саблей красивую восьмерку, воздух рассек тонкий свист.

— Сегодня я преподам тебе урок, который ты не успеешь усвоить. Потому что сдохнешь.

Я посмотрел на Воротынского. На его красивую позу. На его открытую шею. И улыбнулся. Не как человек. Как зверь, которого по глупости заперли в клетке с едой.

— Ты много болтаешь, Никита, — тихо сказал я. — Открывай ворота.

Решетка с лязгом поползла вверх. Свет прожекторов ударил в глаза, и тысячи глоток взревели, приветствуя нас. Мы шагнули на песок.