Охотник на демонов 3

Глава 5

Из зарослей шиповника, ломая кусты с треском, вырвалась серая, размытая тень.

Существо напоминало волка, но волка, которого лепили в преисподней по памяти. В холке — метра полтора, не меньше. Тело покрыто не шерстью, а роговыми, темно-зелеными пластинами, между которыми сочилась сукровица. Вместо хвоста — костяной хлыст с шипом на конце.

Красные глаза горели не яростью, а холодным, голодным расчетом. Третий уровень. «Костяной Охотник».

— Контакт! — рявкнул старший телохранитель.

Реакция охраны была мгновенной и безупречной… для учебника. Двое магов тут же сомкнули щиты, закрывая Князя. Двое других, синхронно шагнув вперед, ударили на упреждение.

В демона полетел сгусток плазмы и ледяное копье.

Тварь даже не замедлилась. Она приняла удар грудью. Лед разлетелся в крошку, не оставив и царапины. Плазма растеклась по броне, оставив лишь дымящееся пятно. Природная защита третьего уровня держала удар.

Демон прыгнул. Не на магов. Он метил в центр, в Золина.

— Барьер! Держать барьер! — заорал старший.

Я дернулся было активировать свою «Зону тишины» — это мгновенно лишило бы тварь магического усиления мышц. Но тут же одернул себя. Если я это сделаю, щиты телохранителей тоже погаснут. И туша весом в триста килограммов просто сомнет Князя физической массой.

Придется работать руками.

— Меч! — мысленный приказ, и рукоять «Вольности» легла в ладонь.

Тварь врезалась в магический щит охраны. Раздался гул, как от удара в колокол. Барьер пошел трещинами, магов отбросило на шаг, но они устояли.

Демон отскочил, припал к земле и замахнулся костяным хвостом.

Я шагнул вперед, выходя из-за спин охраны.

— «Проблеск»!

Мир смазался. Хлопок — и я оказался сбоку от твари. Серый клинок «Вольности» описал дугу.

Удар!

Меч врубился в хитин, но завяз в плотных, как канаты, мышцах.

Тварь взревела и дернулась, вырывая клинок из раны. Меня дернуло следом, едва не вывихнув кисть.

В этот момент один из магов Золина, решив помочь, вскинул руки.

— Каменный пресс!

Над нами — надо мной и демоном — начал формироваться контур тяжелой каменной плиты.

— Идиот! — заорал я, глядя на мага. — Отставить! Ты меня накроешь!

Маг замешкался, сбивая концентрацию. Плита не сформировалась, но сгустившаяся гравитация ударила по нам обоим. Меня прижало к земле, ноги подогнулись. Демон, воспользовавшись заминкой, крутанулся волчком.

Его костяной хвост врезался мне в бок.

Удар был такой силы, что меня снесло, как кеглю. Я пролетел пару метров, пропахал ботинками землю и врезался плечом в ствол старой липы. Дыхание вышибло, перед глазами поплыли круги.

— Не стрелять по зоне контакта! — прохрипел я, сплевывая вязкую слюну. — Держите щит, мать вашу!

Демон, почувствовав слабину, снова прыгнул. На этот раз — на меня. Он понял, кто здесь опаснее. Его пасть раскрылась, демонстрируя ряды игл, готовых сомкнуться на моем горле.

Времени на раздумья не было.

— «Проблеск»!

Я исчез из-под самой морды твари. Челюсти с клацаньем сомкнулись на пустоте.

Я появился сверху, в прыжке, прямо над его холкой. Вложив в удар весь вес, всю злость и остатки инерции, я вогнал «Вольность» ему в шею, в сочленение пластин.

Меч, созданный убивать магов, сработал. Он погасил природную ауру твари, и сталь вошла глубоко.

Демон забился, пытаясь сбросить меня. Я вцепился в рукоять, повиснув на ней, и провернул клинок, расширяя рану. Черная кровь фонтаном ударила мне в лицо, заливая глаза.

Тварь рухнула на передние лапы, хрипя и булькая.

Я спрыгнул на землю, уходя перекатом от возможного удара хвостом. Встал, вытирая рукавом лицо.

Демон еще пытался подняться. Его живучесть была невероятной. Он скреб когтями землю, пытаясь доползти до меня.

Я шагнул к нему. Маги Золина за моей спиной снова начали формировать заклинания.

— Отставить! — рявкнул я, не оборачиваясь.

Я подошел к умирающей твари вплотную. Мое тело закрывало ее голову от взглядов Князя и его свиты.

Это был мой шанс.

Я положил левую руку на морду демона, прямо между глаз.

— Сдохни, — шепнул я одними губами.

И потянул.

Короткий, жадный рывок. Я не стал выпивать его до дна — это заняло бы время и вызвало бы подозрения. Демон дернулся, его глаза закатились, и он обмяк. Окончательно.

В наступившей тишине было слышно только мое тяжелое дыхание и шелест листвы.

Я выпрямился, стряхивая черную кровь с клинка резким взмахом, и убрал его в браслет, и тут же решив поправить здоровье, вытащил зелье и опрокинул в себя. После чего медленно повернулся к Золину.

Князь стоял там же, где и был. Он не испугался, не побежал. Он внимательно, с холодным интересом наблюдал за боем.

— Впечатляет, — произнес он ровно, хотя я заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих трость. — Ваша техника… весьма грубая, Александр. Но эффективная.

Я посмотрел на его магов. Они выглядели растерянными. Они понимали, что только что чуть не убили меня своей «помощью», и что я сделал их работу.

— Вашим людям не помешает тренировка по работе в смешанных группах, Князь, — сказал я, подходя ближе. — Они привыкли отбиваться от наемных убийц, а не от монстров. В следующий раз их магия может убить того, кого они защищают.

Я кивнул на тушу демона.

— Пожалуй, вы были правы, Князь, — сказал я в наступившей тишине, кивнув сначала в сторону полуразрушенного особняка, а потом на труп демона. — Имению действительно требуется серьезный уход. И, как видите, основательная чистка.

— Да… — наконец произнес он, его голос был слегка хриплым. — Весьма… основательная чистка.

Он замолчал, явно обдумывая произошедшее и мои слова. Но договорить ему не дали.

Сзади, со стороны аллеи, послышался шум подъезжающей машины — не роскошного лимузина, а чего-то более утилитарного, знакомого, с характерным рокотом усиленного двигателя. Машина резко остановилась у ворот парка, хлопнули двери, раздались быстрые, тяжелые шаги и приглушенные команды.

Мы все обернулись.

К дому бежали пятеро мужчин в темно-серой форме. Охотники. Увидев нашу группу и труп демона на поляне, они замедлили шаг, переходя на осторожный подход с оружием наизготовку.

Они остановились в нескольких метрах, оценивая ситуацию. Их взгляды скользили по мне, по Князю Золину, по его напряженным магам-телохранителям, и снова возвращались к чудовищному трупу.

Старший группы, крепкий мужчина с капитанскими нашивками и усталым, но внимательным лицом, шагнул вперед.

— Капитан Ивочкин, Пятый Отдел Нижегородского Управления, — представился он, его взгляд был прикован ко мне. — Что здесь произошло? И кто вы такие?

Прежде чем Золин или его люди успели что-то сказать, я шагнул навстречу капитану.

— Лейтенант Александр Зверев, Тридцать Второй Отдел, Санкт-Петербург, — представился я, показывая свое служебное удостоверение. — Это мое родовое имение. Приехал осмотреть собственность с… товарищами, — я неопределенно кивнул в сторону Золина. — А тут эта тварь. Пришлось ликвидировать.

Капитан внимательно изучил мое удостоверение, затем снова посмотрел на меня, на труп, на моих «товарищей». На его лице отразилось крайнее удивление.

— Лейтенант… из Питера? — он понизил голос и отвел меня на пару шагов в сторону от Золина и его людей. — Вы хоть понимаете, КТО этот человек с вами?

— Вполне, капитан, — спокойно ответил я. — Князь Золин. Мы обсуждали… деловые вопросы.

— Золин… — капитан покачал головой, явно ошарашенный. Было очевидно, что Князь Золин — весьма известная и, вероятно, не самая приятная фигура для местных властей. — И вы… вы вот так просто… — он кивнул на труп Твари Погоста, — … с ним справились? Или…

— С трудом, капитан, — прервал я его, не давая развить мысль. — Но мы справились. Главное — угроза нейтрализована.

Капитан Ивочкин еще раз окинул взглядом магов Золина, самого князя, затем снова посмотрел на меня. Он явно не верил ни единому моему слову, но понимал, что лезть дальше — себе дороже.

— Ладно, лейтенант, — он вздохнул. — Не хотите говорить — ваше право. Разберемся по официальным каналам. Вот, — он протянул мне визитку со своим личным номером. — Если что — звоните. И… будьте осторожнее с князем. Очень осторожнее.

Мы пожали руки.

Я вернулся к Золину, который с непроницаемым лицом наблюдал за этой сценой.

— Князь, нам нужно уезжать, — сказал я. — Сейчас сюда понаедут следователи, группа зачистки. Все перегородят, будем давать показания до утра.

— Вы правы, Александр, — быстро согласился он. — Я как раз хотел предложить то же самое.

Мы быстро сели в машины. Капитан Ивочкин и его люди остались у трупа, обеспечивая периметр и ожидая следственную и группу зачистки. Наш кортеж тронулся с места.

Несколько минут мы ехали в полном молчании. Золин смотрел в окно, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Что ж, Александр, — наконец произнес он, не поворачивая головы. — Вы сегодня все видели сами. Так что подумайте над моим предложением… — он сделал паузу и добавил уже тише, словно себе под нос, — … и я подумаю. Надо ли мне оно такое.

Он явно был поколеблен в своем желании заполучить имение после того, как увидел выскочившую оттуда тварь.

Машины въезжали обратно в город. Когда мы приблизились к центру, я решил, что пора прощаться. Продолжать эту поездку до резиденции Золина не было никакого смысла.

— Князь, — обратился я к нему. — Благодарю вас за компанию и за то, что подвезли. Но здесь мне будет удобнее выйти. Не хочу вас больше обременять.

Золин посмотрел на меня, его взгляд был все еще настороженным, но уже без враждебности. Он, казалось, был даже рад избавиться от моего общества. — Как пожелаете, Александр, — кивнул он и отдал короткий приказ водителю.

Лимузин плавно остановился у обочины недалеко от моей гостиницы «Волга».

— Надеюсь на скорый ответ по моему предложению, — сказал Золин на прощание.

— Непременно, князь, — ответил я и вышел из машины.

Кортеж тут же тронулись с места и скрылись за поворотом. Я остался один на вечерней улице.

Я вернулся в свой номер в гостинице «Волга». Я закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Поездка с Золиным, бой с демоном у стен моего дома… Все это казалось сюрреалистичным.

Рухнув на кровать, глядя в потолок. Имение. Я видел его. Не на фотографиях, а своими глазами. Запущенное, потрепанное временем, но… живое. Настоящее. И оно было моим.

Воспоминания, которые я так долго держал под замком, нахлынули с новой силой. Мама, смеющаяся у фонтана. Запах сосен в жаркий летний день. Ощущение шершавого камня под пальцами, когда я, маленький, пытался забраться на террасу. Отец…

Я вспомнил его кабинет на первом этаже. Большой, с тяжелым дубовым столом и огромными книжными шкафами. Я часто забегал туда, когда играл в прятки или просто искал отца. И было что-то странное… Иногда кабинет был пуст. Я точно помнил, как заглядывал, видел пустое кресло за столом. А потом, через несколько минут, забегал снова — и отец уже сидел там, погруженный в бумаги, словно никуда и не уходил.

«Может, мне это просто казалось?» — подумал я. Детская память — ненадежная штука. А может… может, там действительно было что-то? Какой-то потайной ход? Что-то, что объясняло бы нездоровый интерес дяди и Золина к этому месту?

Я резко сел в кровати. Уехать сейчас, не проверив? Не попытавшись разгадать эту загадку? Нет. Я не мог. Это был мой дом, моя история.

Сейчас там наверняка полно Охотников из местного отдела — капитан Ивочкин и его люди, следователи, группа зачистки. Они будут осматривать место боя, искать следы, опрашивать… если найдут кого. Соваться туда сейчас — значит привлекать лишнее внимание.

Я посмотрел на коммуникатор. Кайл дал мне отгул на неделю. Сегодня только второй день. Суд прошел, имение формально мое. Спешить некуда. У меня есть время.

Нужно подождать до утра, пока официальные службы закончат свою работу. А потом… потом я вернусь туда. Один. И тщательно все осмотрю. Особенно кабинет отца.

Решение было принято. Я почувствовал, как напряжение немного отпускает.

А сейчас нужно было отдохнуть. Сегодняшний день был очень насыщенным.

Приняв душ и сделав заказ в ресторане, я перекусил и завалился отдыхать.

Проснулся я задолго до рассвета. Спать больше не хотелось.

Я быстро принял душ, оделся и вызвал такси.

Машина приехала быстро.

— Куда едем? — сонно спросил водитель. Я назвал адрес имения. Водитель удивленно посмотрел на меня в зеркало заднего вида — ехать в такую рань в полузаброшенную усадьбу было странно, но вопросов задавать не стал.

Мы ехали по пустым утренним улицам, затем по той же разбитой колее, что и вчера. У покосившихся ворот я попросил водителя остановиться.

Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь пением просыпающихся птиц. Я пошел по аллее к дому.

В утреннем свете имение выглядело иначе, чем вчера вечером. Не так зловеще, но все так же печально. Следы вчерашнего боя — опаленная трава, вырванные кусты — были заметны, но никаких признаков присутствия людей не было. Местные Охотники сделали свою работу и уехали.

Я был здесь один. Хозяин, вернувшийся в свой дом.

Подойдя к парадному входу осмотрел массивную дверь. Дернул тяжелую кованую ручку — заперто. Старый, ржавый замок выглядел внушительно.

Ломать дверь не хотелось, и я начал обходить дом в поиске как в него попасть. Второй этаж. Балкон. Тот самый, с проржавевшей чугунной решеткой. Дверь, ведущая на него из комнаты, была грубо заделана листом фанеры.

Старая каменная кладка давала достаточно выступов и щелей. Цепляясь за них, используя трещины, я легко, почти без усилий, взобрался наверх.

Фанера была прибита гвоздями наспех. Я подцепил край листа и с тихим скрипом отогнул его ровно настолько, чтобы можно было пролезть.

Дверь за фанерой оказалась не заперта и я скользнул внутрь.

Комната была пуста и завалена каким-то хламом. Пыль лежала толстым слоем. Воздух был спертым, пахло старым деревом и запустением.

Я осторожно спустился по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж. Здесь было светлее — сквозь грязные окна пробивались лучи утреннего солнца, высвечивая столбы пыли в воздухе.

Дом был большим, с высокими потолками и анфиладой комнат. Я прошел по главному холлу, затем заглянул в то, что когда-то было гостиной. Здесь было видно, что кто-то жил. Недавно. В огромном камине лежала свежая зола, а на пыльном столике рядом стоял пустой стакан и грязная тарелка. На полу валялись какие-то старые газеты. Но обстановка была удручающей. Мебель — старая, разномастная, явно не из первоначального убранства дома. На стенах виднелись светлые прямоугольники там, где когда-то висели картины, но самих картин не было. Ни одной. Ни здесь, ни в других комнатах, куда я заглянул.

То же самое и с другими ценными вещами. Старинные бронзовые подсвечники? Нет. Фарфоровые вазы? Нет. Даже дверные ручки местами были заменены на дешевые современные. Дядя методично вынес и продал все, что представляло хоть какую-то ценность и не было прикручено намертво. Он жил здесь, как временщик, как паразит, высасывая последние соки из умирающего дома.

Наконец, я нашел ее. Дверь в конце коридора. Кабинет отца.

Комната была большой, с высоким окном, выходящим в заросший сад. Но она была почти пуста. Массивный дубовый стол стоял голым. Встроенные книжные шкафы вдоль стен зияли пустыми полками — дядя, видимо, продал и книги до последней обложки. На стенах — бледные пятна вместо картин. Ни канделябров, ни настольной лампы. Лишь пыль и запустение.

Я медленно прошелся по комнате, проводя рукой по пустому столу. Чувство горечи и гнева снова поднялось в груди. Он стер память о моей семье.

Но я заставил себя успокоиться. Вспоминая свои детские ощущения — отец то был в кабинете, то исчезал, — я начал методично осматривать комнату. Стены. Огромный, давно не топленный камин.

Мой взгляд остановился на книжных шкафах. Они были сделаны из темного, почти черного дерева и занимали две стены от пола до потолка. Даже пустые, они выглядели внушительно. Я подошел к одному из них и начал внимательно осматривать конструкцию. Простукивал панели, искал щели, нажимал на выступающие элементы резьбы. Ничего. Все казалось монолитным.

Я перешел к другому шкафу, тому, что стоял в углу, частично скрытый столом. И тут я заметил кое-что странное. На полу, прямо перед центральной секцией этого шкафа, паркет был истерт сильнее, чем в остальной комнате. Словно здесь что-то часто двигали вперед-назад.

Я присмотрелся к самой секции. Она ничем не отличалась от соседних — те же пустые полки, та же темная древесина. Но на боковой стойке, примерно на уровне моих глаз, в сложной резьбе, изображающей виноградную лозу, был небольшой, почти незаметный сучок, чуть темнее и грубее остального дерева. Он выглядел так, словно его вставили туда позже.

Сердце забилось чаще. Я протянул палец и надавил на него.

Раздался тихий, сухой щелчок. И центральная секция шкафа… она легко, без малейшего скрипа, подалась внутрь, а затем отъехала в сторону, открывая темный, узкий проход в стене.