Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 7. Ещё один фамильяр, или о пользе кладов

Если я по наивности думала, что целители продержат меня в палате хотя бы пару дней, то ошибалась.

Очаровательная девушка с характером кобры, Юйэ Фаэн, сначала допросила меня с пристрастием по поводу моих травм — так не каждый дознаватель сможет. А потом — проводила в палату, где было удивительно уютно, тихо журчала вода в маленькой каменной чаше с искусственным водопадом, а зелень растений радовала глаз и приводила в состояние полного умиротворения.

Я бы здесь поселилась. Только вот — не судьба.

Целительница работала быстро, движения ее были четкими, плавными, летящими. Тонкие пальцы крепко держали кисть. Сверкающие иероглифы один за другим ложились на квадратики бумаги и взмывали в воздух.

Задержалась она только на моем предплечье. Нахмурилась, пробежалась тонкими пальцами — но так, что, удивительно, боли не было.

— Тяжёлая травма, и старая. Быстро не вылечим, — пропела, щуря глаза, — напрягать руку нельзя хотя бы несколько дней, что для заклинателей практически невозможно, — широкие рукава скрыли на миг ее ладони.

— А что, освобождения от занятий по боевым искусствам из-за травм не дают? — Спросила я недоверчиво.

И получила в ответ спокойное:

— На раз или два, но не больше. Я постараюсь вам помочь. Обычные упражнения первого года не должны причинить вам вреда… Вы будете приходить сюда два раза в неделю и, думаю, мы сумеем разобраться с вашей травмой. Настолько, что она перестанет мешать вам даже в поединках, не говоря уж об обычной жизни.

Не верю! Горло сжало. Это какое-то запредельное обещание, нереальность — сладкая, манящая.

К деве Фаэн спикировала золотистая птичка и рассыпалась искрами.

Целительница нахмурила точёные брови и вежливо мне улыбнулась.

— Полежите в постели, госпожа Ли Ссэ, пока сила знаков не впитается в ваше тело. После я принесу вам отвар из ягод ми, а помощник целителя предоставит необходимые мази и бальзамы.

Я и подумать не могла, что дежурный целитель — высокий хмурый эль-драгхо, больше похожий на разбойника с большой дороги из-за густой задорно торчащей бороды, явится уже через два часа.

Ещё более удивительным было мое сносное самочувствие к этому времени. Тишину зелёных покоев я покидала с искренним сожалением.

Ещё меньше рассчитывала увидеть у выхода Аргенарая. Родоку был бледно-серым, но удивительно жизнерадостным. Если это слово вообще к нему применимо.

— За мной должок, Лисси, — подмигнул мне разморозившийся невовремя ледяной, — а теперь — пойдем-ка поскорее, нас ждут…

— Великие деяния? — Съязвила, не удержавшись.

Но получила в ответ только любопытный взгляд и лёгкое пожатие плечами.

— Не знаю, как насчёт великих, но нас совершенно точно ждут наши любезные соученики.

Только вот у меня не было настроения вести пространные беседы. После выпитой бурды жуткого цвета и не менее жуткого вкуса хотелось есть. Жрать!

— Что это было, Родоку? — В коридорах было пустынно.

Но уже по той причине, что на дворе стемнело и занятия давно закончились. — Если у нас не случилось группового помешательства, то нечто заставляло тебя меня убить. И меня тоже… — Потёрла я запястье.

К слову, отделалась я всего лишь лёгким ожогом.

— Ты не сошла с ума, Алисия. Можно я буду называть тебя Лиссэ? Надеюсь, да, потому что мне так нравится гораздо больше, — засверкал глазами разговорившийся маг.

— Я бы не сказала, что это будет умест… — договорить мне не дали.

— Брось. И это позлит Эль-Шао. Они здесь все помешаны на традициях, — криво усмехнулся Родоку.

— Когда я попала сюда, а ты сделал вид, что мы не знакомы, мне не показалось, что мы так уж дружны, Аргенарай, — ядовито заметила я.

И потуже затянула пояс спортивной формы.

Я все ещё была в ней, а в коридоре было весьма прохладно.

— Кто старое помянет… Так у вас говорят? — Нахальная улыбка потускнела. Не ожидал, что припомню?

— Я могла погибнуть прямо там, Родоку. Это ни капли не смешно! Ты мог бы попросить быстро выкинуть меня назад по следу портала, в первые минуты это ещё было возможно! — Пальцы сжались в кулак. Я прикусила щеку изнутри, злясь.

— Не думаю, что это стоит выяснять прямо сейчас, но если тебе так хочется… — В голосе Родоку мелькнула знакомая холодная сталь. — Я не мог, поскольку, уж прости, но моя шкура была мне дороже твоей глупости, Алисия. Это во-первых. Во-вторых, кто сказал тебе эту чушь про остаточные следы порталов? В эти байки даже ученики сельской школы не верят. В-третьих… Я и подумать не мог, что тебе хватит ума броситься в портал, ведущий неизвестно куда. Интересно — зачем было так рисковать? Что именно тебя так напугало? Не гонг ли тревоги над академией, когда мы уходили? Знаешь что-то о запрещённой магии? — Каждое его слово шепотом, свистом, иглой врезалось в висок.

Туше. Он все запомнил. Эх, глыба твоя ледяная, пенек необтесанный!

— Как это могло сказаться на твоём положении, хотела бы я знать? — Прошипела негромко.

Сейчас я была уязвима, как никогда… Прижата к стене. С двух сторон — ограждение из чужих рук, сверху нависает сильное тело.

Только ручки-то подрагивают, Родоку.

— Что ж, — меня окинули новым, оценивающим взглядом.

Вся мягкость, ирония, уязвимость — исчезли с гладкого лица мага без следа. Вот теперь я видела знакомого мне Аргенарая. Жёсткого, расчетливого, умного и безжалостного мерзавца. Но хорош был актер, хорош!

— Мне поаплодировать — или опустим? — Я постаралась не скрещивать руки на груди в защитном жесте.

Стояла, как и смотрела — прямо. И почему-то вспоминала безбрежное спокойствие Вэйрина Эль-Шао.

— Было бы неплохо, но ты ведь не станешь… — его пальцы дернулись вперёд — и медленно, очень медленно заправили прядь моих волос за ухо.

И смотрит — внимательно, выжидающе. Раньше бы — повелась. И в первый раз чуть не повелась, когда этот красавец ко мне в Академии Ледяных пределов подошёл, галантно поклонился и мягким вкрадчивым голосом пригласил на бал.

К счастью, мне хватило ума не наступать на те же грабли, что и с Логратом. Проследить. Информацию собрать. Понаблюдать за хищниками в естественной среде обитания.

Я обхватила его за запястье и мягко отвела руку в сторону.

— Не надо, Арг. Не усложняй. Это не нужно уже ни мне, ни тебе, — бросила коротко.

— Нет? — Его волосы растрепались, глаза сияли, а по губам скользила странная легкая усмешка.

Подначивает.

— Нет, — ответила уже жёстче, строже, — а теперь либо выкладывай все до конца — либо мы прекращаем общение, — заверила бесстрашно.

Он старше, сильнее и куда более изощрен в местных интригах.

Я слабее, но могу быть хитрее, когда понадобится. Не сдаюсь, не оступаю, и не забываю. Ничего. Мы оба здесь чужаки — он это осознает. Мы одни против этого опасного мира с его традициями, магией и культом силы и совершенствования.

Вот тебе, бабушка, и портал от Зимы "все включено".

— Я тоже бежал из Академии ледяных пределов. И мне нельзя было выделяться, нельзя было привлекать к себе внимание. Правда, как оказалось, все зря, — незнакомая злая ухмылка сделало холодное лицо Родоку зловещим, — да и не думаешь же ты всерьез, что меня бы кто-нибудь услышал? Узнай кто, что мы знакомы, тогда, в первый же день, — это только приблизило бы твою смерть, — маг отвернулся.

Мы шли по коридорам какое-то время молча. Под проживание адептов в Конактуме было выделено отдельное крыло. Родоку жил не на нашем, "привилегированном" этаже, и времени у нас было дойти в достатке.

— Мой отец был трижды женат, — коротко вздохнул юноша, смотря перед собой.

Вот только у древнего рода магов льда наследует сильнейший, а не самый старший. Так уж вышло, что сильнейшим стал Аргенарай. Трем его старшим братьям такое положение дел, мягко говоря, не понравилось. Покушения следовали одно за другим.

Рассказать отцу? Это значит расписаться в собственной слабости. Поверит или нет — но защищать младшего сына он не станет. Такие вот милые порядки. Таков закон магии. Аргенарай не сдавался до последнего. Пока ему не прислали прядь волос матери и не намекнули, что следующей станет она. Даже если это против правил.

Он хотел уйти. Набраться сил, познать новую магию и вернуться — чтобы уничтожить соперников раз и навсегда. Братская любовь тут не в чести. Обмен с закрытой академией другого континента подвернулся кстати, но тут прошла информация, что убийцы проследовали за ним. Кого-то из адептов подкупили.

Уже здесь он пережил два успешных покушения.

— А третье? — Мрачно поинтересовалась я, уже зная ответ.

В свете вечерних светильников кожа мага показалась мне светло-серой. А глаза — темными, запавшими.

— А третье — нет, — хмыкнул Родоку и повернулся ко мне спиной.

Шел он быстро, размашисто шагал, не смотря под ноги.

Хитрому и расчетливому Аргенараю повезло. Он был на хорошем счету в Конактуме с первых дней учебы, как сильного мага его обхаживали и не раз намекали на дальнейшее "сотрудничество". Он успел добраться до помощи. Да, он был смертельно ранен, да, его магия была почти выжжена ядом… Но шанс был.

Лаиди Даршан предложил ему этот шанс. Понятно, что предложение исходило не от него и было согласовано. При обряде присутствовал Вэйрин Эль-Шао. Его провели немедленно, без всякой подготовки — как и со мной.

— Было не слишком приятно, — только и сказал Родоку, — но зато я жив. Хоть и почти бессилен. Но, — он обернулся. Глаза оживлённо блеснули, — это временно, Алисия. Я уже вычислил убийц, — тонкие бескровные губы тронула ласковая улыбка, — и они от меня не уйдут. А после, когда я выучусь и раздам долги — я верну-усь… домой. И…

— Догонишь и одаришь всех сопротивляющихся? — Я хмыкнула, раскашлявшись. — А стоит ли мне все это знать?..

Вопрос повис в воздухе.

— Ты же будешь моим другом, Лисси? Мы уже даём друг другу милые прозвища! — От тихого смеха Родоку тянуло инеем. Могильным.

Я заколебалась, но — ненадолго. Проклятый дар то ли иссяк, то ли просто молчал. Ну и к лучшему. Я ведь уже знала ответ, не так ли?

Я подняла голову. И протянула Аргенараю руку, согнутую в локте. Плевать, что я не в курсе всех его мотивов, не фиалка, не растаю.

Его рука зацепилась за мою в традиционном жесте скрепления сделок у магов.

— Предашь — сама прикончу, — заверила буднично.

И получила в ответ новую порцию восторженных смешков.

— Я начинаю думать, что слишком рано поставил на наших нежных чувствах сосульку, Лисси, — несколько адептов на нас обернулись, но Родоку было очешуительно безразлично.

— Шутить изволите, Ваша Снежность? — Я выдавила усмешку-оскал.

Нет уж. Больше я сердце не доверю никому. Хватит с меня.

Меня проводили до самых дверей аппартаментов Эль-Шао. Убедились, что я могу зайти. И только потом меня покинули.

Я чувствовала себя совершенно обессиленной. Это день оставил заметный шрам и на душе, и на теле.

— Кормилисса, поилисса! Страшилисса… — ошарашенно прошипел Жо… То есть Смолли, вылетев из-за угла.

Рассмотрел мою заляпанную форму и общий потрёпанный вид.

Он стал заметно крупнее — или мне показалось?

Из комнаты Эль-Шао не доносилось ни звука. На кухне меня ждал обедоужин под стазисом. Ещё помню, как ела его, как добралась до ванной, вымылась, переоделась, и рухнула в постель.

Что было после — не помню. Об испытаниях, которые якобы грядут для нашей группы, я не вспомнила тоже. Просто провалилась в темную яму сна.

И, надо сказать, два дня протекли удивительно спокойно. Кроме того факта, что я катастрофически отставала по учебе, а помогать никто не спешил.

Или ещё того, что Эль-Шао со мной практически не общался, если не считать пожелания "попутного северного ветра и яркого солнца" по утрам и "темных грез" на ночь. Зато он всегда провожал меня из аудитории в аудиторию. В столовую и комнату, как смена караула, меня вел Родоку.

Все было слишком тихо. Приближался день треклятого поединка, но все вокруг от этом словно забыли. Поэтому, когда гром всё-таки грянул — и снова не оттуда, откуда ждали, я даже успокоилась. Ожидание кошмара порой выматывает куда сильнее самого кошмара. Вон, вечноголодный Смолли соврать не даст! Ожидание нагоняя за то, что каким-то образом выкрал огромный замороженный кусок мяса на косточке из морозильного шкафа — и умял его как удав в гордом одиночестве, выматывает его гораздо сильнее, чем финальный нагоняй по хвосту.

Впрочем, я не об этом…

Утро третьего дня началось вполне мирно и даже обычно.

Тишина. Я проснулась рано — снова. Удивительно, но все следы схватки растаяли без следа, голова не кружилась, только рука совсем немного поднывала. Но это мелочь.

Дэйлун отсутствовал вторые сутки — очевидно, занимался расследованием. А вот ашсар Вэйрин…

А вздохнула, набросила на себя тонкий верхний халат, и босиком прошлепала в ванную.

Магическое игнорирование — новый уникальный способ общения с господином Вэйрином Эль-Шао. Но почему-то он становился все более невыносимым. Нет, упаси снеговик, меня не терзало мнимое чувство вины или прочая дребездень. Разве что одиночество надкусывало ласково и осторожно.

Он не рычал на меня, не тиранил, не предъявлял никаких требований. Как он сказал, каждый из нас получил то, что заслуживал. Если подумать, я заслужила немало — уютные аппартаменты, элитную учебу, с которой не справляюсь и скребущее ощущение в груди — как будто из меня собирался вылупиться чужехищник.

В этом мире — это очень много. Я успела натаскать из местной библиотеки достаточно литературы, чтобы немного разобраться в местных нравах и обычаях — хотя бы поверхностно.

Во главе эль-драгхо — императорский род эрро Шаан. Император назначает наследника самостоятельно — и далеко не всегда им становится его родной ребенок. Как при таком раскладе ещё никого не убили? О, Ваша Снежность, здесь отдельный разговор.

Никто не знает, как именно происходит назначение наследника. Вплоть до самого последнего ритуала все ещё можно изменить, но после — даже злейшие враги будущего императора становятся не опаснее ручной обезьянки и готовы выполнить любой его приказ.

Сейчас у императора эль-драгхо трое законных сыновей в браке и семь внебрачных. Плодовитый маг. Внебрачных детей здесь осуждать и считать "байстрюками" не принято. Если их не признает отец, они просто остаются детьми рода своей матери — хоть это и не слишком уважаемо. Картинка не такая уж глянцевая, как ее рисуют.

Так вот, кроме детей императора есть и другие претенденты на престол. По каким критериям их отбирают, кто они, как это не приводит к смене династии — никаких пояснений. То ли все это знают и так (что сомнительно), то ли знают те, кому положено, а остальные не вмешиваются.

За императором стоят Десять Высших мастеров. Великая десятка сильнейших магов-заклинателей. Каждый из них даёт Владыке личную присягу, которая навеки связывает его незримыми путами и привязывает к трону. И снова — никаких пояснений.

За ними идёт Орден заклинателей, Великие дома магов и наиболее крупные магические ордена.

Род Эль-Шао я тоже нашла. Он стоял особняком от других, не входил ни в один Орден, но считался одним из самых богатых как золотом, так и магией одаренных. А ещё это был единственный род, во главе которого стояла женщина. Нет, реальным главой его считался небезызвестный Вэйрин Эль-Шао, а фактически за отсутствием сына в родовых владениях родом управляла госпожа Минно-Шао, сестра почившего главы клана. Он погиб бездетным и довольно рано — спустя год после того, как власть перешла в его руки.

Что удивительно — больше на власть над кланом никто не претендовал. Ледышки-кочерыжки, куда я вляпалась? Ещё больше у меня зачесалась левая пятка в предчувствии неприятностей, когда я нашла список молодых шаи, которые составляли свиту императрице много лет назад. Среди них была и юная госпожа Минно-Шао. Ее взлёт был ярким, она считалась сильным магом и стала одной из распорядительниц императорских празднеств — что для девы ее положения почти немыслимо.

Вот только спустя год и пять месяцев госпожа стремительно покинула дворец по неизвестным причинам.

Вскоре она вышла замуж за мастера-заклинателя — и снова немыслимый мезальянс.

И спустя "положенный срок" у них родился совершенно здоровый сын. Вэйрин Эль-Шао. А ее брат, он же глава клана, таинственным образом погиб.

Госпожа стала временной главой клана и опекуном своего сына и наследника рода. Снова — единогласно.

Её супруг заклинатель ничего не решал, он считался низшим.

Но никто, никто не оспорил власть женщины…

Жёлтые страницы книг. Вырезки из местных новостных листовок. И более свежие — из современных газет и даже модных изданий для дам. Пара робких ласточек.

Помню, что после изысканий в библиотеке у меня разболелась голова, и домашняя работа по заклинательным знакам оказалась не готова.

Слишком много всего. Я не успевала. И от массы догадок и безумных мыслей я ощущала себя смесью Шерлока Холмса, мисс Марпл, Эркюля Пуаро и героев Рекса Стаута. Привет, юный детектив! Слава дедуктивному методу, позор местной разведке!

Если все так, как я думаю. Если юная госпожа Минно-Шао сошлась с императором… Если Вэйрин Эль-Шао на самом деле…

Ой, нет, не буду думать. Это вредно для девичьего цвета лица и хорошего настроения. Ещё не хватало, чтобы мои зубы беспрерывно стучали, и я грохнулась в восторженный обморок или начала нести какую-нибудь чушь — как я умею — при нашей следующей встрече.

Это просто мои домыслы, а если и нет — что же, за свою жизнь я бы и кулька с карамельками не дала.

Зато слова мастера принимали теперь совсем другой оттенок. Стать незаменимой. Да, это, похоже, единственно возможный выход. Вот только как это осуществить?

Голые пятки оставляли на полу мокрые пятна, но и те в скором времени исчезли.

Я оделась — не в форму, в одно из немногих свободных платьев, которые напоминали мне о прошлом. "Европейского" кроя, с темным строгим подолом и игривым вшитым наверх корсетом. Конечно, по правилам мне нужен был тот, кто этот корсет затянет, но девочки бывают очень изобретательными — я просто затянуло его нетуго лентами заранее, и влезла во "все готовенькое".

Мягкая шелковистая ткань сливочного оттенка рукавов приятно ласкала кожу.

— Как же это надоело. Опять биться с этими заданиями. Они с детства этому учатся, а я даже писать на их языке толком не могу! — Со злости ударила кулаком в стену.

А мне постучали… В ответ. Это что ещё за чупакапра с доставкой на дом?

Я осторожно стукнула по стене костяшками. Мне в ответ мягко отстучали неизвестной азбукой морзе.

Тили-тик. Пон-пон-пон.

— Эй, ты кто? — Позвала тихо.

— Это я, — ответили мне в полнейшей звенящей тишине.

— Кх, — я поперхнулась.

Обычно люди, которые спрашивают "Кто там?" всё-таки ждут ответа на свой вопрос. Логично, да? А вот я не ждала. Зачем спрашивала? Сама не знаю! Логика, и не только женская, весьма загадочная штука.

— Я это, — повторили ворчливо, — давай ты уже пройдешь стадии гнева и отрицания и перейдешь к печенькам.

А-аа? Что? Я медленно моргнула. Снова поднять веки — опустить веки. Здравствуй, Вий. Ещё раз. Что здесь происходит?!

Я все же доработалась до голосов в голове — или как?

— О небесный цилинь, неописуемая ты дурочка, глаза разуй! Куда ты смотришь? Куда, я спрашиваю? Развернулась — и посмотрела на меня! В мою сторону! Дверцу открой, там же все видно, — за стеной нетерпеливо поскреблись.

Я помотала головой, приподнялась на цыпочках, а потом вдруг заметила главное. Кое-что с этой стеной было не так. Почему я раньше этого не замечала?

Небольшая картина, что изображала закат на море, брызги пены морской, алеющие крыши далёких пагод. Ее край прилегал к стене не совсем плотно — кажется, сдвинулся от моего удара. И теперь был виден неровный шов. Щель в стене. Настоящее испытание для человека, который обожал в детстве искать "пиратские клады".

Спустя пятнадцать минут с помощью такого-то сугроба, найденного кинжала и нечеловеческих усилий, слой местного цемента был вскрыт. Четко очерченная квадратная дверца была равнодушна к моим дальнейшим усилиям.

— Нет, они ещё тупее стали за это время, куда только наставники смотрят, — вздохнул невидимый собеседник. — Тебе сила на что дана? Лягушек иероглифами поджаривать и быков огненными шарами?

— Но здесь нет замка, и… — Знаю, что это звучит как оправдание.

— Зато у тебя есть мозги! Надеюсь, — ответили мне.

Больше мне ничего нового поведать не успели — вандал Алиса решила действовать. И первым делом я оставила в покое бесполезный, хоть и оказавшийся прочнее, чем я думала, кинжал. У меня было кое-что получше. Великая сила попаданки — способности разрушать вокруг себя все на вид весьма прочное. Даже с помощью бытовых артефактов!

К счастью, они у меня были. К счастью, тайник не был запечатан какой-то могущественной магией. Как говорила бабушка: "хорошая мыслишка приходит опосля".

Маленький невинный бытовой артефакт, тандем очумелые ручки — и… Вот. Нет, не дырка в стене, а всего лишь вырванная с корнем дверца!

Прикрою картиной. Надеюсь. Наверное.

— Ну, забери меня уже скорее, прославленный маг, эээ-э? Ты хоть начальную орденскую школу закончила? — На меня смотрело, вытаращив золотистые глазюки, самое очаровательное существо на моей памяти.

Больше всего это мелкое встопорщенное чудо с хохолком и торчащими во все стороны перьями напоминало птенца! Только немного чешуйчатого. И мраморного. То есть выточенного из камня — честное слово адептки-неудачницы, все именно так.

Кроме статуэтки в тайнике были какие-то пожелтевшие от времени свитки, маленькое блекло-серое колечко и затянутый плотными золотыми веревками и как будто совсем не тронутый временем мешочек. Цянькун — всплыло слово из прошлого. Так называли мешочки заклинателей. Кажется, у них там внутри был настоящий пространственный карман.

Я поспешно сгребла все из тайника, не обращая внимания на возмущения статуэтки — и спрятала в сумку. Теперь картину придется перевесить — и хорошо, что здесь есть клей. Посажу на него, и так, что и не видно будет, что за ней ниша. Потому что дверцу я точно назад без инструментов не посажу. Уфф, устранять последствия своего вандализма под вопли:

— Немедленно вытащи меня из этой смрадной темноты, бесстыжая девчонка!

— Неблагодарная, ты сейчас познаешь мой гнев!

— Я утоплю тебя в крови, прогрызу путь в твоих киш… Ой, лапа застряла! Мне хохолок помнут, вытащи немедленно!

Увы, я была слишком занята. И невероятно благодарна тому, что Эль-Шао явно накладывал на свою комнату какое-то заклинание тишины. И меня бы не услышал.

— М, палец ушибла, — пробормотала, — так криво? Да нет, вроде вполне нормально. В конце концов, сюда они почти не заходят…

Но по телу то и дело пробегала опасливая дрожь. Авантюрная жилка боролась с трусливой осторожной Алисой. Рассказать о находке? Мало ли, какая магия в ней сокрыта. Но тогда у меня все наверняка отберут. Или оставить — и нарваться на неприятности?

Что там говорили про печеньки?

Я вытащила гневно сверкающую статуэтку из сумки, поставила на стол.

— Если я пойму, что ты мне лжешь — а я пойму, немедленно сообщу эль-драгхо, — проговорила строго, — поэтому ты мне четко рассказываешь, что ты такое, что это за тайник и зачем со мной заговорил — в обмен на вкусный завтрак. Если ты умеешь есть, конечно. Если тебе есть чем, — я смешалась.

Точно! Можно спросить о находке Смолли! Он уж точно не обманет.

Минуту бусинки-глаза изучали меня с мрачным предвкушением.

— Сначала накорми! А потом и поговорить можно, — заявило мелкое нахальное чудовище.

Так я и оказалась с утра на кухне.

— Во имя Ктулху, хорошо, что у тебя пёрышки, а не щупальца, не люблю я морских гадов, — засмеялась я своим мыслям.

— Твои восемь волшебных меридианов почти сформированы. Даньтан слаб, ну да твоему источнику до золотого ядра — как подземникам до вознесения, — распушил пёрышки этот специалист по совершенствованию.

Даньтан — я услышала и поняла это слово именно так, клянусь китайскими новеллами. Насколько помню, это особая область тела, где концентрируется внутренняя энергия, ци. Лаоши там, на Земле, рассказывал нам об этом, но немного.

— Ты про то самое золотое ядро, которое высшая степень совершенствования заклинателя? — Невинно уточнила, проверяя морозильный шкаф.

— Ну конечно, бестолочь! — Вспушились каменные перья. Прыгать мой каменный друг не мог, но весьма энергично ругался.

Всё-таки забавно, как пересекаются наши миры. Теперь я поняла, чем пользовалась целительница — иероглифы на бумаге — талисманы. Правда, я и не думала, что они имеют такую силу. Похоже, у эль-драгхо были свои магические техники. Да и целительница не была заклинателем — только магом.

— Кто будет обзываться — тот останется без конвертиков с яйцом и мясом, — я подмигнула птицу.

Интересно, насколько этично предлагать птице яйца, даже если эта птица — чешуйчатая? Вечно я сначала делаю, потом думаю.

Кто бы это ни был — он очень напоминал мне птенца. А мне не хватало для готовки бодрой мелодии старой рок-группы, от которой проснулись бы и мертвецы, не то, что местные злобные ашсары.

Я как будто проснулась и обрела точку опоры.

— Что это? Что? Что за конверр-ртики? — Заволновалось каменное чудовище.

Статуэтка застучала по столешнице и чуть не упала.

— Тц! — Щёлкнула его по носу. — Это вкусно, хотя возможно и не полезно. Но потолстеть нам не грозит, друг мой птичий.

— Я тебе не птица, я фэйчи! — Быстро раскололся этот пакостник. — Я хранилище знаний, дарующий удачу, я талисман, о котором могли только мечтать правители! А они! Они посмели… — обиженный, гневный клекот, — они бросили меня в этот каменный мешок! Закрепили печатью! Думали, приползу исполнять их поганенькие желания задаром! А потом… — клекот стал тише. Тихое повизгивания почему-то подозрительно напоминало писк вовремя не переодетого младенца, — они просто сгинули! Оставили меня на полке, как будто я не магический зверь, а так, тьфу, козявка из-под ногтя. Я лежал веками бедный, всеми заброшенный, покрытый пылью, и…

— О, сс-солнышко, где ты фс-сяла фэйчи? Эти твари с-сдохли ещё пару веков нас-сад, мс-стительные были, такие эти… как их… инс-сталляции устраивали кас-сней врагов своих! — В кухню зарулил, помахивая хвостом Смолли.

Он подрос за эти дни. Крылья окрепли, и поганец целыми днями исследовал комнаты, раз уж сказали не высовываться.

— А ушш какие они ис-собретательные были, нам до сих пор в пример с-ставят! — Присвистнул с восхищением.

— Потому что они твари все! Ваши маги! Злобные мстительные твари, они использовали нас, наши таланты, крали наших женщин, а потом решили нас уничтожи-ик-ить! — и за моей спиной раздался горький отчаянный плач.

Инстинкт, присущий всем женщинам, сработал моментально.

Нажейго я показала кулак и прошипела:

— Не расстраивай мне ребенка!

Статуэтка была прижата к груди, чмокнута в перья и я начала ласково бормотать про то, какой он красавец, что никому в обиду я его не дам, что он умница, хороший птенчик, будет накормлен и напоен вопреки всему — и расколдован — тоже.

И не сразу поняла, отчего закололо кончики пальцев. Я растерянно замерла, глядя на жемчужное сияние, что окутывало мои руки и льнуло к фигурке из камня.

— С-своей силы много, решила с этим проглотом поделиться? — Без особого осуждения курлыкнул Смолли — и свернулся довольным чешуйчатым колечком на большом блюде.

Здравствуйте, я ваша колбаска.

Я осторожно, почти опасливо поставила резко умолкнувшую статуэтку на стол.

— Давай уже, инструктор, колись, хоть и не кактус, — вздохнула, — кто такие фэйчи? И что он там про птицеженщин бормотал?

Пока суд да дело — принялась за завтрак.

Итак, если рассчитывать на одну-две порции, у нас: яйца, колбаса… здесь такого не делали, но зато было жутко вкусное вяленое мясо со специями — сойдёт. Сыр — есть. Какая вообще жизнь без сыра? Масло есть, и не какие-нибудь, а натуральное, оливковое… Или у них тут нет оливок? Неважно, на вкус и запах — оно самое.

И, конечно, зелень. Непривычно выглядящая оранжевая петрушка, синенький укроп и золотистый сочный сельдерей. Ну, это сейчас скорее для баловства, для украшательства.

Здесь не было привычной мне тёрки, но я быстро приспособила под нее небольшой плотный лист железа, проплавив бытовыми нагревательными артефактами нужные дырочки и заострив края.

Голь на выдумки хитра. Жаль, своего Кальцифера, как у Хаула, нет! Есть в ожившем очаге своя прелесть. Ничего, может и на моей улице говорящая плита попадется. Что там у нас?

Нарезать мясо на тонкие ломтики и натереть на тёрке, сыр — следом. Крупновато, ну да ладно.

Следом в другую посудину идут яйца. Я ловко разбила первое — предпочту приготовить яйца по очереди. Взбить, немного молочка, размешать, снова взбить до густой аппетитной пенки.

К счастью, здесь не было нужды растапливать печь — этого бы я уже не пережила, да и кто позволит в студенческой комнате?

— Поменьше камень грей! — Шикнул нажейго. — А то спалишь наш завтрак!

— Советник из тебя, — пробормотала я недовольно.

Но послушалась. Смазать сковородку маслицем, залить яйцом, обжарить получающийся блинчик пару-тройку минут. Так, а теперь переворачиваем блинчик на другую сторону. Вот, другое дело, можно и начинку в дело пускать!

Я полюбовалась на чудо маготехники — ровную золотистую корочку. Вдохнула яичный аромат. Выложила на мой будущий "блиноомлет" тёртого мяса и сыра.

— А теперь ловким движением руки, очень ловким движением пальцев блинчик становится коробочкой со вкусняхами, — пробормотала.

И осторожно согнула его лопаткой по бокам, придавив на несколько секунд. Потом экзекуции подверглись верхняя и нижняя части "блина". Ловко прижав их лопаткой, я выждала ещё тридцать секунд, перевернула получившуюся тарталетку, и поджарила ее с другой стороны.

— Первый пошел! — Скомандовала. — Лапы и хвосты прочь, не жрать, брысь!

Жемчужный комок света на столе стал нестерпимо ярким, а я принялась за следующий "подарочек". Сделаю штук восемь, с запасом.

Потом порежу зелень и повялю немножко местные томаты и курли, овощи, похожие на баклажаны, — их можно положить сверху.

— Фэйчи — нечисть, — тем временем оживлённо шипел Смолли, — по легенде они родились из капли крови богини Зимы, которая смешалась с кровью Хранителя этого мира, когда они повздорили.

О да, как я понимаю этого хранителя. От такой богиньки с ума сойдешь. Но молчание — золото, Лиска. И я промолчала.

Руки продолжали порхать и делать знакомую работу.

— Они действительно считаются хранителями знаний — тащат эти знания отовсюду, — явно копируя кого-то, проурчал змейство, — и магией весьма одарены. Они считались священными существами у древних заклинателей, делились своей силой и знаниями. Про удачу — недокасс-суемо, — махнули на меня хвостом и хищно принюхались, — но вс-се может быть.

— А что он там про женщин-то говорил? Маги самок у фэйчи крали? А зачем? — Полюбопытствовала.

И едва не упала, услышав.

— С-сабыл, что ты неуч. У всех священных рас-с есть двуногояс-с форма. Они больш-ше люди, чем с-сами человеки. А "с-существа" — это лишь именование. Фэйчи — дитяс-с бош-шественной крови. И богиня былас разгневана, когда с-стало известно, что ее с-слобных деток перебили.

— Так он… Он ребенок! — Ошарашенно прошептала, глядя, как пухнет и разбухает жемчужный ком.

Одна секунда. Вторая. Третья.

Мой источник пронзило тепло. На столе сидел, болтая длинными голыми ногами, никак не младенец, а очаровательный, стервец, юноша!

Диковатой, диковинной красоты. Черные растрёпанные волосы, разноцветные глаза, тонкий нос, пухлые губы и золотая кожа с узором перьев.

Бам! — Надгробной плитой скрипнула где-то в дверь.

— Или живо в птицу и в карман — или станешь трупом! — Зашипела сама едва не лучше змейса.

Мое бедное сердце дрожало зайцем, на лбу выступила испарина, а от страха затряслись руки. Я не готова объяснять Эль-Шао голого мужика на его кухне!

Юноша скривил губы, нахохлился очень по-птичьи — и явно приготовился завопить. Начинаю понимать тех, кто не любил фэйчи.

Но в этот момент до нас донеслись быстрые шаги.

Раз — и на столе замерла статуэтка. Два — и она у меня за пазухой. Три — и я деловито поджариваю овощи на сковороде.

— Пахнет… вкусно, — раздался задумчивый, хрипловатый со сна голос.

Вэйрин Эль-Шао в одних штанах замер в кухонном проёме, жадно втягивая ноздрями воздух.

— Садитесь, господин маг, откушайте. Завтрак не такой изысканный, как вы привыкли, но…

Договорить я не успела.

Меня властным жестом отстранили в сторону и направились в сторону стола. Ша Вэйрин щурился. Как кот, которому поставили миску сметаны — и он идёт на запах.

Сел с царственно-спокойным выражением лица, плотной белой салфеткой ухватил себе сразу пять яичных квадратиков и положил на тарелку.

— Куда столько? — Слабо возмутилась и махнула рукой. — Ешьте, ещё сделаю.

И я сделала. Ещё пять — просто на всякий случай, вдруг Дэйлун заглянет? Мне двух хватит.

— Вкусно, — повторил мужчина, умяв, как будто ужинал в изысканном ресторане, три квадратика-конвертика, — не думал, что такая простая пища может быть настолько интересной. Видимо, каждое изделие очень сильно зависит от настроения мастера.

Он пытался помириться? Подлизывался? Или просто говорил, что думал?

Я молча вышла, сходила в свою комнату, перепрятала сверкающую статуэтку — и вернулась.

Надеюсь, я не найду по возвращению голого парня в своем шкафу или в ящике для нижнего белья и полотенец.

— Ешь, — мне милостиво пододвинули тарелку с тремя яичными квадратиками и присыпали сверху зеленью и овощами. Своими руками!

На какое-то время на кухне воцарилась умиротворяющая поедательная тишина.

Я не знала, что сказать мужчине, который перевернул мою и так не слишком спокойную жизнь с ног на голову. В голове было пусто.

— Я знаю, что ты искала информацию в библиотеке, — прозвучали громом среди ясных вкусностей откровения, — Дэй за тобой почистил.

— Шисюн Лун просто прелесть, — протянула я, и ожесточенно растерзала ножиком кусочек яичного квадрата.

А что, шисюн — обращение вполне уважительное. Мол, мой старший братец соученик, я тебя смертельно уважаю и низко кланяюсь, — правда не в ножки.

— У тебя рациональный склад ума. Ты умеешь искать и понимаешь, что именно искать, — я подняла голову.

Голос Вэйрина Эль-Шао… эти низкие нотки, вкрадчивые интонации, то, что сводит с ума женское сердце. Хочется докопаться до того, что он скрывает под толщей этой невозмутимости, на самом дне. Какие твари там водятся?

Темные ртутные глаза смотрели на меня в упор. В его лице проскальзывали, как у большинства эль-драгхо, азиатские черты. Чуть суженные и вытянутые уголки глаз. Бледная светлая кожа. Строгий профиль. Тонкие сухие губы.

Пальцы… красивые, длинные. С отливающими серо-стальным отблеском когтями.

Его ладонь накрыла мою так стремительно, что я дернулась от неожиданности.

— Очень лестно слышать, но я не припомню, чтобы мне запрещали искать важную информацию о новом для меня мире и месте, где я проживаю, — мой голос не дрогнул.

— Учитывая, что ты и читаешь пока с большим трудом… Я поражен твоим упорством, госпожа Ли Ссэ, — изогнулись темные брови.

Смешно. У снежного блондина темные брови…

— Я не буду твоим врагом, Ли Ссэ, — его лицо стало серьезным, взгляд похолодел, — если ты меня не вынудишь. Но я не отпущу тебя. Смотри…

Он вдруг ловко ухватил нож — и ударил себя лезвием по руке. Я даже не успела остановить этого сумасшедшего!

Левую руку прошила неприятная тянущая боль. Я машинально схватилась за нее — и замерла под пронизывающим взглядом.

— Нажейго, полотенце, — приказал моему змейству этот… Ненормальный! Сударь, да вам лечиться и лечиться, в палату к Наполеонам!

Мой капризный и самоуверенный змей повиновался мгновенно. Раз — и полотенце в зубах тащит, а оно едва ли не больше него самого.

— Вот так. Ощутила? — Тяжёлый взгляд пригвоздил к стулу. — Я знаю, что ты не веришь в нашу связь. Вам, чужакам, вообще сложно даётся вера в магию. Может, поэтому по воле богини вы появляетесь не у нас, а на другом континенте. У нас вы бы стали рабами — и из-за дерзкого языка, и из-за лени, и из-за неспособности принимать мир таким, какой он есть. Не нужно пытаться ничего менять. Особенно, там, где вы ни священного зверя не понимаете.

Он не отпускал мою руку. Только чуть сильнее сжал пальцы — и смотрел. И под его взглядом горечь мешалась в груди со злостью. А потом — со светлой благодарностью и глухим раздражением.

В чем-то я готова была с ним согласиться.

Его пальцы выскользнули из моих. Мужчина молча стёр кровь с руки и одернул рукав формы. На коже стремительно зарастала царапина.

— Мы связаны, — повторил он, — умрёшь ты, девочка, умру и я. А ты будешь ощущать мою боль. Если я погибну, — оценивающий взгляд, — теперь, может, и выживешь. Но можешь и умом повредиться.

Бархатная сталь голоса уколола.

— Я, — голос звучал хрипло. Как бы с этой мыслью мне переспать? — поняла.

— Рад, что это так, — Вэйрин Эль-Шао отвернулся к окну. Забранные в тугой хвост волосы царапнули мое лицо, — прошу тебя не забывать об осторожности, Ли Ссэ. Ты слабо понимаешь происходящее, хоть и смогла сделать кое-какие правильные выводы.

— Прошу вас не испытывать мое хрупкое терпение и глупое женское любопытство, — пропела, одергивая платье.

Он смотрел. Как ткань облегает мои бедра. Как она струится по ногам. Как подчеркивает небольшую грудь.

Но я не видела в глазах желания — лишь лёгкий прохладный интерес.

— Если мы вынуждены действовать вместе, — я задавила вспышку раздражения, — быть может, вы, наконец, поделитесь со мной тем, что может вам — нам — угрожать?

Нас разделял стол.

На миг на кухне воцарилась лёгкая, но густая, плотная тишина. Хоть режь ножом.

Как статуя замер Вэйрин Эль-Шао. Только глаза манили и переливались, сверкали. Вдруг в них вспыхнуло что-то донельзя яркое и живое. То, что заставило меня потянуться вперёд, поддаться этому очарованию.

Мои ладони оперлись о стол. Я сглотнула, сжала зубы.

Он даже не нравился мне. Я должна была его ненавидеть, а не прослеживать тонкие светлые шрамы на шее. Может, именно он тут главный злодей?

— Я… — он открыл рот. Задвигались губы. Несколько прядей упали на лоб. Не так уж безупречен, — ещё не настолько доверяю вам, госпожа Ли Ссэ. Вы взбалмошны, и неизвестно, что ещё можете устроить, при всей благодарности за спасение моей жизни.

Я закусила воздух. Возмущённо зашипел что-то Смолли, аж полотенце выплюнул, труженик.

Возникло ощущение, как будто меня сосульками закидали.

Я не сделала ничего, чтобы заслужить такое отношение, правда же? Не скалься мне, воображаемый фэйчи, в чем мать родила!

— Вы умеете налаживать отношения, господин бывший Глава заклинателей. Или кто вы есть на самом деле, — прошипела, понимая, что мне далеко до их хваленой невозмутимости.

— То есть вы совершенно честны со мной и ничего не утаиваете? Если сейчас вам дадут портал в Академию ледяных пределов — не забудете немедленно о всех своих обязательствах и не ринетесь туда, как там говорят? Сверкая ногами? — Вэйрин сел. И невозмутимо потянул к себе на тарелку седьмой яичный квадратик.

— Пятками, — выдохнула, сжимая кулаки.

Да, он прав. А кто бы на моем месте остался здесь, к великим снежным небесам?

— Заканчивайте есть. Мы должны успеть позаниматься перед первой парой, — величественно кивнули мне.

Серебристо-снежные волосы подчеркнули спокойную бледность лица.

Мне вдруг стало нестерпимо стыдно и неловко. Ведь он тоже спас мне жизнь. Пусть из-за него я и попала во все эти переделки.

Унижение — вот, что выводило меня из себя.

— Так не давайте себя унижать, — раздался насмешливый ответ.

Я сказала это вслух! Растяпа.

— Хорошо, — как взрослая и безукоризненно воспитанная юная госпожа, я постаралась взять себя в руки. Я только недавно говорила себе, что получила даже слишком много, — непременно воспользуюсь вашим любезным советом, ши Вэйрин.

— Приятно иметь с вами дело, госпожа Лис-сэ. У вас дивный цвет лица, когда вы пытаетесь не поперхнуться от злости, — пропели в ответ.

Что?! Я ослышалась?

Я резко подняла голову. Эль-Шао почесывал блаженно шипящего нажейго. И тот ни слова бранного ему не сказал, мелкий предатель.

— А у вас такая аристократичная бледность, что я гадаю, не прикладываетесь ли вы к чьей-нибудь шейке из гастрономических побуждений, — не осталась в долгу, вспомнив о вампирах.

И прикусила язык. Скромнее, Лиска!

— Готовить у вас выходит лучше, чем подбирать остроты. С такими умениями вы наживете себе только огромное количество желающих пощекотать ребра клинком, — тонко усмехнулся мужчина, поднимаясь, — но уж никак не статус бессмертного заклинателя, — таковых единицы. Пока ваш путь скорее можно назвать путем несовершенствования.

Отодвинулся стул с грохотом. Похоронным.

— Жду вас в комнате для медитаций через десять минут, — сухо проинформировали меня.

Безупречная осанка. Закрытый взгляд. Холодная, снежная красота. Ледяная ярость.

Он пошатнулся лишь на миг, когда был уже в коридоре. Я поспешно опустила глаза. Ничего не вижу, ничего не слышу.

В горле пересохло. Завтрак встал колом. Похоже, нашла коса на камень с нашими характерами.

Будь мудрее, говорили мне. Уступай, Алиса, иначе так и будешь старой девой! Хотя это-то здесь причем? Проклятье, я же не торю себе дорожки "темного пути"?

Но отмотать все назад мне захотелось впервые. И… Нет, не уступить, но… Взглянуть на этот мир немного иначе.

Имею ли я право бежать, даже если мне тяжело, зима?

Я не думала, что ответ получу куда скорее, чем могла предположить.