Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 15. Чайная церемония

— Нет! — Выдохнула я настойчиво. — Нет, ни за что!

Сопротивляться было довольно сложно, учитывая, что меня зажали в углу трое здоровенных парней.

— Нет, прекратите немедленно! Это насилие над свободной личностью! — Добавила возмущенно. — Ухаа… Ха-ха-ха, хи-и-и… Не могу, прекратите! Вы зачем научились плохому, изверги! Не-ет!

Увы. Это был запретный и очень секретный прием боевых искусств. Щекотка.

И в нем Шилиню Да-ни не было равных. Теперь мою тактику успешно применяли против меня, а все, что я могла — это беспомощно извиваться и придушенно хихикать.

Ещё хорошо, что в этом маленьком закутке на втором этаже нас никто не видел. Иначе боюсь представить, какие бы сплетни разнеслись по Конактуму. Ещё этого не хватало!

Я успело жёстко зафиксировать руку сунувшегося к нам Лайо и дернуть на себя.

В результате я вылетела из ловушки, как пробка из бутылки. Мучители только мрачно переглянулись.

— Арг, но ты-то как можешь выступать с ними против меня! — Возмутилась я искренне. — А ещё "братец", называется!

— Мужская солидарность, — сверкнул глазами Аргенарай.

Его волосы заметно отросли, хотя до той длины, что была в Академии Ледяных пределов было ещё далеко.

Глаза азартно блестели.

— Нас убьют. Сначала исключат, потом убьют, а потом меня всё-таки запрут в какой-нибудь башне, что твою Рапунцель, — обречённо пробормотала я.

Конечно, они не поняли. Да и ладно.

— Ты непоследовательна, — тонко усмехнулся Шилинь.

— Я… — не знаю, что я хотела сказать.

Вернее, подозреваю, что дать четкий аргументированный отказ. В отличие от других заклинателей, учёба давалась мне непросто, на сон оставалось от силы четыре-пять часов каждый день. Но чтобы догнать других, этого было мало. Моих усилий всегда немного не хватало.

— Ли-и-сьйа, — с трудом выговорил Ри Лайо.

Он осунулся ещё сильнее, под глазами залегли тени. Всегда безупречно опрятный, сегодня он выглядел взъерошенным, на вороте ханьфу виднелось пятно от чая, пусть и едва заметное, а прическа казалась растрёпанной.

— ЛиСи, мы, — он неловко дернулся и нахмурился, но после упрямо вздернул подбородок, — вели себя отвратительно по отношению к тебе. Ты не такая, как, — сглотнул, — известные мне женщины. Не ядовитый шип, не беспомощный цветок. Я услышал твой разговор с нашим куратором вчера, — он сглотнул, — о том, что ты можешь быть оборотнем.

Вот и доверяй секреты местным стенам! Я не успела ответить. Не успела даже осознать свою реакцию, как Ри Лайо — несгибаемый, непробиваемый сноб Ри Лайо, попытался мне поклониться едва не до земли! Я едва успела его подхватить.

— Лайо, совсем ум растерял! — Выдохнула почти испуганно, успев схватить его за плечи.

— Помоги мне, Ли Ссэ, — упрямец дернулся. Посмотрел мне в глаза, — позавчера пропал Шанир Наэ… Мой старший брат, единственный в клане, кто поддерживал меня и помогал мне. Я обязан ему жизнью. Понимаю, что найти брата живым надежды нет. Но я хочу знать, кто это сделал! Хочу сам отомстить за его смерть! — Его глаза полыхнули лихорадочным огнем.

— Но чем я могу помочь? Я знаю меньше вашего! — Возмутилась.

— Говорят, что у лис тонкий нюх на дурную магию, — блеснул золотыми глазами Шилинь.

Я тихо застонала. Ведь ещё пять минут назад, когда эти трое поймали меня после занятий с просьбой помочь найти пропавшего студента — я сказало твердое, безоговорочное "нет"! Я была уверена, что теперь буду прилежной и тихой адепткой. Что мне хватило проблем с недоброжелателями Вэйрина. С капризным фэйчи. Со стремительно растущим нажейго.

Мне вообще нельзя ни во что ввязываться, если жизнь дорога!

Меня в Конактуме до сих пор не жалуют. Но… Но…

… Мы вернулись в Конактум больше недели назад. Успели до того, как снегопад обрушился на город сплошной стеной.

До сих пор я хранила в памяти каждое мгновение, каждую секунду безумного полета на змее. Мне кажется, я не видела никого прекраснее. Огромный — высотой с трехэтажный дом, серебристого оттенка, с ало-золотыми глазами, длинными рогами-наростами на голове и потрясающими стрекозиными крыльями. Не могу сказать, что летать было удобно, но чувство, что под тобой перекатываются мощные мышцы. Что совсем рядом бьётся сердце огромного зверя. Что небеса распахнулись перед тобой, а впереди — безбрежная бесконечность и океан снежных пакостей, пикси, феек, сверкающих морозных шаров с одним глазом, мелких вертких угрей и прочей морозной радости…

Я не успела, мне кажется, даже ощутить толком полет, как мы уже оказались на одной из крыш Конактума, откуда, оказывается, был специальный спуск вниз. Площадка для змеиных ипостасей мастеров.

В голове царили восторг, сумбур, смущение и опаска. Каждый день с Вэйрином напоминал безумную карусель. Каждый раз я пыталась повторять себе, что для него долг на первом месте, что меня ожидает только разочарование, но…

Сложно не поддаться, когда сердце тянется к нему.

К счастью, разум мой был со мной — и поэтому в общежитии мы молча разошлись по своим комнатам. А на следующий день я нашла на нашей кухне сборник старинных рецептов, забитый до отказа морозильный шкаф и два дополнительных амулета. Один — от кражи вещей, он вешался на сумку. Второй — помогал скрывать свое присутствие, пусть и ненадолго.

Ещё через день я нашла на своей постели тот самый комплект украшений "Лунная полночь", который так понравился мне в модном доме в городе. И куда мне в нем ходить? Звякать кольцами на боевых искусствах?

Украшения нравились, но больше абстрактно, как произведение искусства. Я никогда не мечтала примерить их на себя.

На следующий день меня ждало несколько великолепных костюм для занятий боевыми искусствами и два полных комплекта одежды полноценных заклинателей. Даже какой-то черный и гладкий, как беззвездная ночь, "ниндзю"-костюм.

Вэйрин Эль-Шао определенно сошел с ума. И сводил меня. Окончательно я это поняла, когда он явился в общую столовую, отобрал мой поднос, велел мне сидеть и ждать — и вернулся через несколько минут с двумя полными подносами еды. Он взял именно то, что мне бы точно понравилось.

Зато произошедшие с ним изменения явно не нравились многим другим. И адептам. И мастерам.

Я видела, что многие недовольны моим обучением в Конактуме. Моей близостью к Эль-Шао. Парадоксально. Его вроде бы презирали, вроде бы считали низвергнутым, опальным, слабым, едва ли не безумным, но… При этом ревностно оберегали от внимания "неправильных" учеников.

Вэйрин на всю эту возню смотрел с царственной небрежностью. Учиться на первых курсах ему было нечему, но он продолжал исправно посещать занятия, лишь изредка куда-то исчезая. Помогал усталому, измотанному чем-то (наверняка, внеурочной работой) Дэйлуну меня тренировать.

И разговаривал со мной. О Земле он расспрашивал мало. Его не интересовал технический прогресс, а истории о самолётах, метро, троллейбусах и автокарах вызывали только брезгливое недоумение. Мол, зачем мне это? Этому миру техника со всеми ее достижениями была совершенно чужда.

Его больше интересовали люди. Их привычки и традиции. Моя семья (пришлось отвечать уклончиво). Мои парни (сделать вид, что не расслышала вопрос).

Но пару дней назад вечером мы всё-таки разговорились.

Может, этому способствовала сама атмосфера вокруг. Может, то, что время приближалось к одиннадцати — хотя здесь в сутках и было больше на пару часов. А, может, то, что Вэйрин Эль-Шао пригласил меня на чайную церемонию. Только для нас двоих. Ночная церемония — так она называлась по здешним правилам. Поздняя ночь и до четырех часов утра.

Увы мне, начало подготовки к чайному великолепию я не видела. Но беловолосый маг блеснул глазами, склонил на миг голову и бросил:

— Скоро все увидишь, подожди. Тебе ещё придется научиться самой. И довольно скоро. А сейчас пока отдохни. Это ведь я тебя пригласил.

Меня выгнали в гостиную. Комната была ярко и уютно освещена, на стенах висели приятные глазу акварельные пейзажи. Природа Драгнаана, империи эль-драгхо. Крутые горы в одеяле из тумана, густые леса, похожие на тропические, пропасти, полные белесой дымки и сверкающие крыши затерянных дворцов.

Вокруг низкого столика были раскиданы подушки, играла нежная, чарующая музыка — как капель водопада.

В Конактуме были широко распространены музыкальные кристаллы. На живых инструментах тоже играли, но не в академии.

Аристократов учили этому искусству исключительно дома, и оно было не предназначено для чужих глаз. Взять хотя бы шуаньши, "владыку" музыкальных инструментов у эль-драгхо — струнный инструмент из семейства цитр, который очень походил по форме на гуцинь. У него было двенадцать струн, но звуки, извлекаемые им, напоминали мне небесное пение птиц. Нет, вживую я его не слышала. Но мне хватало и записи.

Кстати, на земле гуцинь когда-то называли просто "цинь", и только значительно позже дали ему приставку "гу", что значит — древний.

Искусство игры на его местном тезке — не менее старинное и изысканное, и у эль-драгхо доступно лишь аристократам древних семей.

Другие инструменты, попроще, были доступны всем. В Драгнаане можно было найти и современные инструменты. Даже что-то вроде гитары, не говоря уж о флейте или тяжёлых барабанах. Увы, меня музыкальным слухом жизнь обделила — максимум, что я могла бы сделать — это отстучать на рояле "чижик-пыжик, где ж тебя носило".

Именно поэтому я искренне восторгалась нежной красотой мелодии, которая лилась по комнате сейчас.

Я так увлеклась, что не заметила, как появился Вэйрин…

Миг — и стол уже уставлен посудой для чайной церемонии. Пока я слишком мало в этом понимаю, глаз выхватывает лишь отдельные части.

Вот чабань с выдвижным поддоном. Это небольшой деревянный столик для слива лишней воды — он нужен, когда мастер обмывает посуду перед началом церемонии, и не только.

Сильные руки Вэйрина держат хрупкие пиалы (из чего они? Фарфор ли?) бережно и осторожно. Чайные пары — вытянутая "рюмка" и овальная чаша, которые используют для того, чтобы насладиться ароматом заваренного чая. Пиалы. Чайник.

Все маг промывает кипятком тщательно, длинные пальцы ловко скользят по стенкам чаши.

Вэйрин в рубашке и тонком жилете, в длинных широких штанах. Какой-то особенно близкий и домашний. Обманчиво понятный.

Я не знаю местных сортов чая, но, когда Вэйрин мне подносит чахэ — особую посуду, похожую на вытянутую ракушку со свернутыми краями, медленно вдыхаю густой немного сладковатый аромат чайного листа.

Это тоже — часть церемонии. Ознакомить гостя с чаем. Дать почувствовать его аромат.

Я смотрю, как ровной струёй льётся вода в пузатый толстобокий чайник. Уютный, с узором из листьев, в цветах обожжённой глины. Вода уже горячая, от нее идёт пар.

Скользит, летает над этой гладью фарфоровая ложка. Медленно тают звуки флейты.

Хищная бабочка дремлет рядом со мной на диване, тигр на ткани веера пытается покусать черепаху.

Первую заварку Вэйрин сливает — удаляет пыль с чайных листьев.

А вот вторую…

Из незнакомого мне толстобокого сосуда с крышечкой, который используется для заваривания, Эль-Шао медленно сливает чай в чахай — этот сосуд напоминает мне маленький чайник без крышки с длинным узким носиком.

Я не решилась прерывать священнодейство вопросами. Потом уточню.

Потом и выяснилось, к слову, что чай сливают из гава́ни в чахай, чтобы сделать заварку более равномерной, "перемешать" слои. Более крепкий нижний — и более слабый — верхний.

Мелькают деревянные щипцы, ловко переставляют пиалы.

Я вспоминаю, как на одном из уроков этикета нам объяснили, что по правилам вежливости гость должен употребить напиток из пиалы в три глотка. Знакомство с напитком — его оценка — ощущение послевкусия. Пиалы совсем крошечные!

— Это настоящее искусство, — тихо сказала я тогда.

— Мне далеко до настоящих мастеров. Все же они познают тонкости церемонии всю свою жизнь, — впервые Вэйрин был таким… расслабленным? Разнеженным? Не застегнутым на все пуговицы?

Терпкий горячий напиток ухнул в желудок.

— А для чего это? — Я показала на чайную пару, белую, с золотыми облаками.

— Чтобы вдохнуть аромат заваренного чая. Тебе понравится, смотри, — жестом показал Вэйрин.

Он ловко наполнил вытянутую "рюмку" из чахая. Надел на нее сверху донышком вниз круглую пиалу — и быстро, в одно биение сердца, перевернул. Чай оказался в пиале.

— Завораживает, — только и сказала я.

Мы перебрасывались ничего не значащими фразами, как в самом деле вежливые и едва знакомые гости.

А потом Вэйрин Эль-Шао склонился ко мне, пряди его волос защекотали мое лицо, и…

— Ты ведь была очень одинока там, в своем мире, Ли Ссэ? Для того, чтобы другой мир позвал и принял тебя — нужно иметь особое состояние души и тела, — на тонких губах плясала загадочная улыбка.

— Я, — на миг захлебнулась своими чувствами. Почему он? Откуда он?! — возможно. Немного. Но это весьма личный вопрос.

— Обещаю ответить на твой личный вопрос, — заявили мне с обезоруживающей наглостью.

Снеговик оттаял? Что случилось?! Спасите, у нас глобальное потепление!

— Моя семья неплохая. По меркам того мира — достаточно состоятельная, — неловко пожала я плечами. Говорить об этом все ещё было тяжело и странно, — но… Я не знаю, — сглотнула, — возможно, я была не той дочерью, которую они хотели. Мне не был интересен бизнес. Да и деньги — только как средство для существования. Они, — я запнулась, — были заняты своей жизнью. Отец, мать, бабушка. У них было все, а я им была не нужна, если делала не то, что они хотели, понимаешь?

Зачем я это говорю? Мрак снежный. Выворачиваю душу перед мужчиной из другого мира, мужчиной иной культуры, который мне нравится.

А я ему жалуюсь на жизнь. Великолепно, Алиса! Десять баллов заклинателям!

— Забудь, — выставила я вперёд руки, — давай сделаем вид, что я ничего не говорила, а ты — ничего не слышал, ладно? Я люблю свою семью, но предпочту делать это на расстоянии. Мне больше нравится их любить из этого мира, — и просияла своей самой радостной улыбкой.

Белые брови дрогнули. Маска пошла трещинами. Вытянулся в тонкую струну вертикальный зрачок.

Лицо Вэйрина Эль-Шао на миг показалось мне ликом древнего божества. Но вот губы дрогнули. Полуусмешка. Странная, теплая, предназначенная только мне. Его рука взметнулась вверх — и заправила прядь моих волос за ухо.

— Выбилась из прически, — пояснил спокойно.

— А… — я на миг застыла.

Палец его скользнул по щеке, отдернулся, как будто обжегся.

Нить между нами натянулась до предела. Я ощутила почти болезненную потребность в его объятьях, его шепоте, в запахе мороза и стали.

Его рука медленно опустилась — и через мгновения моя ладонь оказалась в ловушке между его ладоней.

— Не бойся показать мне слабость, потому что я не посторонний, — вспыхнули глаза ртутным серебром, — мы открыты друг перед другом. Залог нашей связи — наше доверие. Доверяешь ли ты мне, Ли Ссэ?

Низкий бархатный голос скользнул по нервам.

Доверяю ли? Он знает почти все обо мне. Кроме Данки. Но я о нем — гораздо меньше. Хоть и знаю его самую главную тайну. Которая наверняка скоро перестанет быть таковой.

— А ты мне? — Посмотрела прямо, с лёгким прищуром.

Да, я знаю, что дурно отвечать вопросом на вопрос.

Но ещё совершенно точно знаю, что мне сложно доверять умному, расчётливому змею, который четко дал понять — долг превыше всего.

И это правильно, я не собираюсь оплакивать свою судьбу и биться в истерике. Иногда самые правильные решения вызывают горечь, неприятия, боль и злость.

Просто… все равно обидно, да? Мне не так уж много лет, и впереди ещё — годы, которые мне бы хотелось провести счастливой.

Помни о своем собственном долге, Ли Ссэ! Сохранить чистым разум. Добиться высокого положения. И не сойти с ума.

— Я тебе доверяю, пока ты мне не докажешь мне обратного. То есть пока не докажешь делом, что верить тебе нельзя, — его ладони грели мои.

Его слова жгли душу. И это было откровеннее любых поцелуев.

— Но ты… — я оборвала себя и снова улыбнулась.

Все в порядке. Не накидывайся на змеище с обвинениями, дорогая. Он не обязан перед тобой отчитываться. Он тебе вообще ничего не обещал. Только туманные намеки раздавал.

Мои ладони стиснули. Вэйрин Эль-Шао подался вперёд, напрягся, изменяя своей бесстрастности. Как будто был готов услышать что-то неприятное.

— Ты не думаешь, что мне стоит знать, с какой стороны ожидать удара здесь? Наверняка в Конактуме ещё остались те, кто готов сыграть на одной стороне с твоими врагами. Да и эти нападения… — я едва уловимо нахмурилась.

Я серьезная, ответственная и внимательная. И вовсе не думаю сейчас о том, что было бы, если бы у меня был хвост. И каков хвост местных лис-оборотней на ощупь!

— О. Хороший вопрос, — поднялись и быстро опустились ресницы мага.

Большой палец нарисовал свой узор поверх моей правой руки. Прикосновение отдалось теплом.

Но я увидела главное — он был удивлен, клянусь подштанниками нашего мастера по талисманам!

Он ждал обвинений. Ждал слез, злости, уговоров, может даже соблазнения. А мы разобьём шаблоны.

Ишь чего придумал, плакать из-за мужиков? А вот и не буду, даже если хочется. Фыр на вас всех с кисточкой.

— И? — Я мягко, но непреклонно высвободила руки.

Хорошенького понемножку, снег мой.

— И я не знаю, — задумчиво отозвался мужчина. Сейчас он казался почти моим ровесником. Немного растерянным, немного озабоченным, немного запутавшимся. Живым, — мы поймали двоих. На кухне больше никого нет. Среди слуг академии — тоже. Но проверять мастеров и адептов старших ступеней мы не имеем права. Могу лишь сказать, что действует не один человек. И по крайней мере один из них — мастер. И великолепно умеет скрывать следы. Не доверяй никому, Ли Ссэ, кроме меня, Родоку, и, наверное, Лайо и Да-ни, — при звуке последнего имени я удивилась.

— Почему им? — Не могла не поинтересоваться.

— Потому что — прозрачно-ртутные глаза смотрели сквозь меня, — эти двое принесли личные клятвы верности мне. Как Главе заклинателей, — приоткрыл ещё одну свою тайну Вэйрин.

Знал, что я не расскажу. Я ощущала тревожный звон наших уз. Если бы у меня вдруг возникла глупая мысль поделиться тайнами со всем миром — даже не знаю, что бы могло произойти.

— А другие заклинатели? Другие наши соученики? — Уточнила.

— Вероятность того, что среди них есть предатель — мала. В отличие от магов, — качнул головой мужчина. Крылья его носа дрогнули. По моей кожи прошли мурашки, — но будь настороже. Сар-Лактар уже неопасен. Думаю, ты слышала — его убрали, как свидетеля. Впрочем, все, что мог, он и так нам поведал, — равнодушно заметил змей.

И неожиданно продолжил:

— Но я хотел показать тебе ещё кое-что. Ты должна их запомнить… Подожди…

Непререкаемый тон. Уверенность в себе. В каждом своем слове и действии. Это завораживало.

А через мгновение в руках Эль-Шао появилось четыре портрета.

Непререкаемый тон. Уверенность в себе. В каждом своем слове и действии. Это завораживало.

А через мгновение в руках Эль-Шао появилось четыре портрета.

Четверо мужчин. Один — самый старший, лет сорока на вид. Серьезный господин. Темные длинные волосы зачесаны назад, несколько прядей хитро скреплены витой заколкой — ее край виден на портрете. Лицо жесткое, серьезное. Умные темно-карие глаза, широкие плечи, короткая мощная шея. На первый взгляд между ним и Вэйрином нет вообще ничего общего.

К счастью, в Драгнаане и его столице есть новостные листки.

— Первый сын Его Величества, — произношу я официальным голосом.

— Молодец, — без улыбки хвалит Вэйрин, — да, это мой брат Дэй. Ему сто пятьдесят. Он женат и у него трое детей — все девочки. Жена — дочь наместника провинции Лимш, эта провинция граничит с краэ-шайнами и активно ведёт с ними торговлю. Брат жёсткий и целеустремлённый эль-драгхо, с отцом у него сейчас достаточно ровные отношения. Он открыто не участвует в гонке за престол, несмотря на первенство рождения. Прекрасный интриган и сильный маг, его стихия — земля и металл. Насколько мне известно — по ряду причин, в числе которых довольно неприятное поведение прежней императрицы, его матери, брат предпочел бы не взваливать на себя ответственность за империю.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Выдохнула я напряжённо. — Это уже выходит за рамки доверия, Вэйрин!

Я подскочила, нервно сжимая руки в кулаки. Это слишком серьезно. Такую… такие не доверяют кому попало. Да и вообще не доверяют! Не девчонкам их другого мира, ученицам первой ступени!

— Ты просила доверия. Я тебе его даю, — упрямый стальной взгляд, — я расскажу тебе о каждом из моих братьев. Ты посмотришь на портреты. И попробуешь прощупать их своим даром. Вдруг сработает и так? В каждом портрете есть кусочек личной магии принцев, поверь, их было непросто достать! — Усмешка. Почти мальчишеская.

Серьезность и вызов.

Так вот, что он задумал!

— Ты жулик! — Вырывается у меня искреннее возмущение. — Натуральный!

— Мне что-то подсказывает, что это было обидное слово, — мягкое шипение.

И взгляд — непонятный, обволакивающий.

— Это было, — растерялась. Я же произнесла это на русском! А потом — легко улыбнулась, — что-то вроде намека на лёгкое мошенничество, — господин ассар.

Дразню. Немного.

— Это не обман, это стратегия — легко пожал плечами ни капли не устыженный змей.

Встал, потянулся гибко, заворожил игрой мышц, отчётливо проступающих под тонкой рубахой.

Вероятно, меня и так здесь считают падшей женщиной. Куда дальше падать?

— Так мне продолш-шать? — Вспыхнули золотом глаза.

Я посмотрела на портреты. Внешне всё сыновья императора выглядели… Представительно. Хоть сейчас на трон и корону на чело.

— Продолжай, — улыбнулась я. И потянулась к пиале. Аромат чая кружил и оседал лёгкой горечью на языке, — хотя я не совсем понимаю, зачем тебе это, если ты и так знаешь, кто из принцев играет нечестно.

Он ведь уже как-то упоминал об этом. Пусть вскользь, но у кого есть уши — тот услышит.

— Доказательства лишними не бывают, Лис-сэ, — шипение заполнило комнату.

От чайника поднялся пар.

А я поймала себя на том, что сейчас впервые свободно говорила с Вэйрином Эль-Шао. На равных.

И меня ни капли не смущали сердечки, которые вредный Смолли рисовал в воздухе за спиной мага.

Тот вечер так и закончился. Без поцелуев и объятий, подарков и каких-то сердечных признаний. Не-ет, такое только в сказках бывает, а у меня сказка неправильная. Или наоборот — самая правильная. Вэйрин Эль-Шао заботился обо мне так, как мог и умел. Если сравнивать его настоящего с тем магом, с которым мы только встретились — покажется, что эта два непохожих друг на друга брата-близнеца.

К слову о близнецах — вторая партия портретов как раз принадлежала близнецам. Младшие принцы.

Судя по словам Вэйрина — императрица было не самой любящей женой и матерью, но кто я такая, чтобы судить или копаться в чужом белье?

…Я вернулась в настоящее, к соученикам, в коридор академии, резким рывком. Сама не знаю, отчего так провалилась в воспоминания.

— С тобой все в порядке, эй? — Лайо помахал рукой перед моим лицом.

— Нормально все, живая, как видишь, — помотала головой, — так, задумалась. Скажите-ка мне, грозные сыщики…

— Сы-си-ки? Кто это? — Недоуменно спросил Шилинь.

Мне захотелось сделать жест "рукалицо" и расхохотаться. Фыфики и шишики. И сысики. Все по классике.

— Сыскари. Стража, которая занимается расследованием преступлений, — переиначила, как могла.

— А, нольтэ! — Кивнул Шилинь довольно. — Ну, нам до них далеко, но отчего бы не попробовать? Изнутри все видится иначе, чем со стороны, — пожал он плечами.

— Может и так, но вы хотя бы понимаете, что расследование может подвергнуть нас смертельной опасности? Может, вы к ней и готовы, но не я, — скрестила руки на груди.

Да, вот такая я альтруистка, пожить ещё хочу! Да, я привыкла к академии. И к одногруппникам привязалась. Но ввязываться в сомнительную авантюру? Ради чего?!

Насмешливый голосок в голове пел о том, что можно и не ввязываться, конечно. Но ректор нас защитил и пригрел. И даже ничего за это не попросил. И покрывал наши авантюры.

— Мы не станем подвергать тебя опасности, — заверил Аргенарай. Бывший снежный выглядел задумчивым. — Просто прогуляемся после пар. Посмотрим, как старшие курсы тренируются, это не запрещено. В столовой поближе к ним сядем — если они там будут в нашу смену, конечно.

Обычно ученики разных ступеней принимали пищу в разное время.

Мне показалось, что Шилинь был чем-то недоволен. На миг яркие золотые глаза сокурсника вспыхнули, потемнели. Злится? На что?

— Решай живее, шаи Ли Ссэ. Если нет — то мы просто развернемся — и отправимся по своим делам. — Бросил холодно. — От девиц всегда одни проблемы, охи и вздохи.

— Ты всегда такой галантный, Да-ни? Нет? Потому что если да — то тебе будут рады только парнокопытные — и только для того, чтобы лягнуть как следует, — ощетинилась я.

— Прекратите! Шилинь, все знают, что после гибели старшей сестры ты слишком остро воспринимаешь… подобные происшествия, — запнулся Ри Лайо, — но не стоит кричать на Лиси, — голос сокурсника прозвучал неожиданно мягко.

Только на кончиках пальцев показались когти.

Гибель сестры? Я бросила быстрый взгляд на Шилиня. Не эль-драгхо, а статуя ходячая. Молчит. Смотрит перед собой. Я ничего об этом не слышала. Наверное, это случилось ещё тогда, когда меня здесь не было.

— Извини, — я смутилась, — просто, знаешь ли, мне нельзя сейчас погибать. Да и не верю я, что смогу что-то учуять — из меня лисица — как из мастера Даршана — архивариус.

Кто-то захихикал.

— Я не знаю, чем смогу вам помочь, и чем вообще нам поможет это вынюхиванье, если у ректора есть знакомые оборотни куда сильнее меня, — пожала плечами, — но если вы так хотите… — Сдалась.

— Ты такая прелесть, Лиси, — один за другим они стали называть меня этим смешным прозвищем! Переиначили имя под лисье, паршивцы! — и тобой так легко манипулировать. Слишком уж ты добрая, — неожиданно улыбнулся мне Шилинь. Его темные волосы выбились из хвоста, а в глазах вспыхнуло предвкушение.

— Так ты притворялся? — Я усилием воли вызвала лёгкий порыв ветра и от щедрот своих сыпанула на наглую голову снега, который пришлось перенести из-за окна — чуть не надорвалась! — Нехорошо обманывать невинных дев, Да-ни!

— Правда? — Это негодяй элегантно ушел из-под облавы, и снег рассыпался мокрой кучкой на полу. — Прости, что не порадовал тебя своим мокрым видом. Но если ты хотела увидеть мой торс, то совсем не обязательно было пользоваться снегом — я и так готов тебе его показать, — поддразнил.

Негодяй! С местными девицами небось себе такого не позволяет!

— Старайся лучше, Лиси, у тебя почти получилось, — подмигнул мне Арг.

И даже Ри Лайо улыбнулся уголком губ.

— Пойдемте-ка пока отсюда, — пропел, обдав меня тонким лимонным запахом свежести — и поплыл по коридору назад.

— Да, не хотелось бы опоздать на занятия, мы не Вэйрин Эль-Шао, нам этого не простят, — хмыкнул Аргенарай.

Я была сейчас совершенно лишена исследовательского азарта, и все, чего хотела — это действительно заниматься! Тяга к знаниям одолевала меня с неистовой силой вплоть до последней пары.

Моей самой "любимой".

"Исследование рас, мир Шаэкро населяющих" и "Дух стихии и сродство с ним".

Вел эти занятия один мастер — сухопарый, требовательный, жёсткий и выглядящий, как мужчина с обложки журнала про спорт.

Мастер Лунгари ненавидел одну мысль о моем присутствии в Конактуме — очевидно, это оскорбляло его чувство прекрасного. Пары чередовались так, как ему было угодно — иногда половину занятия мы изучали расы, а вторую — пытались понять, с какой стихией нам общаться легче всего.

И если с расами проблема была только в наличие огромного количества материала, то со стихиями… С водой, которая вроде бы должна была мне откликаться, судя по моей исчезнувшей магии — ноль. Полный. С остальными лучше, но всего по чуть-чуть.

Несмотря на все заверения о моих талантах, у меня был до сих пор весьма низкий уровень дара.

За нашим "противостоянием", а, вернее, за тем, как мастер буквально уничтожал меня на каждой паре, наблюдали все. Особенно приятно это было, когда пары проходили совместно с магами первой ступени — мастер придерживался мнения, что заклинателей и магов нужно учить одинаково.

— Младшая Эль-Шао. Надеюсь, сегодня вы с вашим непревзойденным талантом нам продемонстрируете, как взаимодействуют техники стихии ветра и воды, — смуглое лицо мастера исказилось в довольной улыбке.

Черные короткие волосы, черный элегантный костюм из плотной ткани, больше подходящий магистрам с другого континента, холодные зелёные глаза и выражение полного превосходства. И рост почти под два метра, и впечатляющие мускулы, как будто в них вся вежливость ушла…

И ох уж эта его улыбка. Немного безумная и самую каплю — кровожадная.

— Мастер, — я мгновенно подхватилась и приняла важный вид.

Плавно выплыла из-за своего места — и встала в "тренировочную зону" аудитории.

Внутри все мелко подрагивало. Что делать, если я снова не справлюсь? Три выговора за неуспеваемость — и ставят вопрос куратору о наказании. Пять наказаний — вопрос об исключении.

У меня было уже четыре выговора. И три из них — у мастера Лунгари. Один — у мастера боевых искусств, который невзлюбил меня со времён боя на его занятии.

— Давайте, ученица. Задание простое, — мастер приблизился. Окинул меня пристальным взглядом, — надеюсь, на это вы способны? Или вам все же стоит вернуться к своему покровителю и опозорить себя ещё сильнее?

Его глаза были холодными. Бездушными.

Где, где все эти милейшие добродушные профессора? Где эти добрые волшебные шляпы, палочки-выручалочки, тётушки магини, старички в колпаках, старомодные манеры и куртуазность в общении?

Почему мне опять досталась сплошная головная боль? Риторический вопрос, можете не отвечать.

Я улыбнулась. Просияла улыбкой до самых волос. Улыбка — лучшее оружие против чужой злобы.

— Конечно, мастер, я начинаю! — Кивнула.

Выставила вперёд руки, тряхнула запястьями и почти привычно настроилась на ток энергии в венах.

Ветер и вода. Я ведь смогу это сделать?

Лица однокурсников слились в одну линию. К нам недавно прибыло трое новеньких. Эти смотрели на меня, как на какую-то диковинную мошку.

Сён Ман передернул плечами и ободряюще подмигнул.

— Прошу вас, спокойствие, господа ученики! И не стоит пытаться помочь ученице Ли Ссэ, — строго выговорил всем мастер.

— Прошу вас, — дал знак мне.

И ведь красив. Хорош собой. Знатен — иначе бы сюда не попал. Но почему же такой скунс, а?

— Да, мастер, — я буквально "пылала" энтузиазмом.

Специально сбивает мне концентрацию, вот же горилла-вонючка!

Итак, ветер. Лёгкий, игривый, смешливый. Он легко мне отзывается, хотя я не ощущаю его своей стихией. Ему просто скучно. Мой призыв — повод развлечься.

Я ощутила тянущее пронзительное чувство. Волшебные меридианы отозвались звоном в теле. Энергия хлынула потоком. С трудом удалось его уменьшить, но порыв ветра сшиб чернильницу со стола.

Вода.

Здесь сложнее. Я всегда испытывала к ней какое-то странное отвращение. Почему?

Взгляды-взгляды-взгляды. Так и буравят.

У меня в группе свой круг общения. С остальными отношения ровно-прохладные. И сейчас от парней исходит азарт. Им смешно, интересно, любопытно посмотреть, как я справлюсь.

Мои щеки горят.

Друзья здесь, рядом, руку протяни. Я ощущаю их поддержку, но больше ничем они помочь не могут. Иначе только хуже будет.

Вэйрина нет. Сегодня он предупредил меня ещё ранним утром, что его не будет до вечера.

— По делам службы, — добавил, как будто поняв, что я думаю о его невесте.

Я не спрашиваю о ней, хотя ходят слухи, что…

— Поторопитесь, адептка Ли Ссэ! Если вы с такой скоростью будете взывать к стихии в бою, то ваш враг раньше погибнет от смеха, — в глазах мастера — скука.

Знает ли ректор о том, какие интересные у него мастера?

Стихия. Воды. Это просто, ну же! Вода есть повсюду — тот же снег, что я недавно перенесла! Вода и ветер.

Ветер раздувает волну.

Я мамонт. Спокойный и огромный. И на тявкающих мосек не смотрю.

Я ощущаю мастера Лунгари слишком близко. Он обжигает так, что мне неприятно до тошноты.

Мне вдруг хочется вылететь в окно — прочь, подальше от душного класса, от презрения, смеха, душащей ярости.

Лиса тебя покусай!

Я вдруг ясно, как наяву, ощущаю пальцы мастера на талии. Они касаются моей кожи, сжимают меня, грубо обхватывают мои бедра. Они как будто по капли вливают в меня мерзкое ощущение кошмара.

Лиса, у тебя глюки на почве хронического отсутствия в жизни нормального мужчины?!

Я распахиваю глаза и только теперь понимаю, что зажмурилась.

Мне кажется, что класса нет, что вокруг меня, на моей шее смыкаются сильные руки, что я барахтаюсь, кричу, а никто не слышит!

Я не помню сейчас ни про боевые приемы, ни про магию. Ужас охватывает меня с ног до головы! Сила выплескивается из меня мощным потоком, сносит все барьеры. Вода льется отовсюду. Я задыхаюсь, тону, беспорядочно машу руками.

Перед глазами всплывает темное озеро. В нем плавают осенние листья. Там так холодно, так холодно лежать на самом дне, что ваша каратица с тоски бы завязала щупальца в сердечко.

Я мокрая, вся мокрая, а ветер пихает в спину, топит, гонит волны.

— Хватит! — Рявк.

Вспышка. Хлопок. И я понимаю, что стою посреди аудитории. Форма совершенно мокрая. С меня течет вода, капает с волос, с носа, холодит кожу за шиворотом, да что там — мне кажется, я хлюпаю с ног до головы.

Госпожа хлюпающие панталоны.

Посреди аудитории — лужа, которая под руками мастера стремительно уменьшается.

Мне лишь остаётся вздохнуть. Вот так. Несколькими обманчиво небрежными жестами в воздухе. Тонкие синие нити ползут из рук мастера, воде безразлично, что он за существо.

А ветер хорошо порезвился. Разбросанные тетради, намокший пергамент, мокроватые ученики на первом ряду…

Меня мелко трясет. Я не смотрю на Арга, на Ри Лайо, на Мана. Мне невыразимо стыдно.

И ещё страшно от того, как мастер Лунгари подчёркнуто не смотрит в мою сторону.

— Два выговора, ученица Эль-Шао, — равнодушно произнес маг, — я сам поговорю с вашим куратором. Полагаю, скоро господин ректор осознает, что это элитная академия. Для магов. И лучших заклинателей.

Да, Лунгари — не заклинатель. Но отчего-то именно он нас учит.

— А теперь садитесь, следующий… ученик Зэн? — Кивает бледному блондину из новеньких, — прошу вас.

— Но, мастер… — мне мокро и холодно.

С меня капает, я сейчас залью все сиденье и вообще простужусь насмерть! да-да, вам назло! И буду неупокоенным духом витать! А заклинатели из солидарности меня не изведут!

— Хотите ещё один выговор, ученица? Тогда можете идти, — уголок губ этого гав… чистейшего зерцала мудрости дернулся.

— Мастер, ученица Ли Ссэ помешает нам слушать урок и испортит мебель, — поспешно подскочил Ри Лайо.

Я вижу его обеспокоенный взгляд. Он попытался помочь, и я за это ему очень благодарна. Но не стоило. Теперь и на него Лунгари смотрит волком. Или скорее уж коброй.

— Вы желаете, чтобы я вынес шаи Ли Ссэ два выговора и выгнал, ученик? Как же ваше чувство товарищества? — Пальцы мастера поглаживают чучело неведомой мне кракозябры, замершей на столе.

У той вид печальный — уже отмучилась.

— Нет, мастер. Ваше слово — закон, — с достоинством ответил Ри Лайо.

В Конактуме бунтовщики долго не живут. А мои друзья слишком хорошо понимают, что значит для меня вылет. Так что только поробуйте мне ещё помочь, сама покусаю! Я когда мокрая — особенно злая, так и знайте, господа. Мокраая курица — вообще страшный противник.

Я хлюпаю даже нижним бельем, простите! Но мужественно сажусь за стол. Хорошо хоть столы здесь одиночные.

Внутри — тонкая противная дрожь. Источник жжёт, перехватывает горло, мне не до шуток и смеха. Вода вызывает не отвращение — ужас! Что со мной было? Что это за воспоминания? Я не помню, чтобы когда-то тонула!

В конечном итоге всё занятие я невидяще смотрела в стол. Кажется, даже не записала ни слова. Только запомнила, как виртуозно ученик Зэн сдавил силой ветра ярко-красный спелый фрукт, так, что тот брызнул соком. И сок этот собрался в тонкую юркую струю и оказался в маленькой пиале.

Мне этого не дано.

С каждой секундой трясло все сильнее. Внутри закручивался жгут, ледяные пальцы вцепились в край карты, а от моего оптимизма в пруду утопился бы одинокий карп.

Кажется, мастер-ломастер рассказывал что-то о зимней нечисти и нежити. До меня долетали только отдельные фразы — все силы уходили на то, чтобы не расклеиться окончательно.

— Морозная Стынь — нежить пятого уровня опасности из семи. Безусловно, нежить не принято выделять в отдельную расу, но порождения снега бывают весьма разумны и опасны. Стынь охотится на женщин после семнадцати и девочек от трёх и до десяти лет. Тварь подражает голосам их родственников, туманит сознание, уводит подальше от жилья — и выпивает, оставляя высушенную оболочку. Однако она не водится в крупных городах. Ареал обитания — горы Шанло и…

— Он часто выбирает себе жертву и клюет. В прошлом году, говорят, мастер пытался продавить одного мага из стихийных, природников. Тот ему заставил всю комнату прорасти, мебель встала на корни и разбежалась. Лаи Лунгари сильный маг, но с головой у него проблемы, — попытался своеобразно поддержать меня кто-то из парней.

— Я пытался направить на тебя сушку, но бытовой огонь без амулетов — не моя стихия, — прошептал Арг.

Так вот почему мне стало теплее, а подол платья попытался обуглиться! Всё равно — моя благодарность, Арг. Я не забуду. Хоть ты и ширгов самоубивец! Сам вылететь захотел?

Арг был не одинок в своих попытках помочь глупой ученице.

Сён Ман нахмурил медвежьи брови и тишком стянул с себя верхний пиджак.

Ри Лайо умудрился убрать жидкость с моего стола. А Да-ни каким-то образом сделал так, чтобы вода со стула и пола постепенно испарялась.

Остальные сидели слишком далеко — да и местные аристократы — не специалисты по бытовым заклинаниям, а амулеты с собой на занятия никто не таскает.

— Ещё подпалишь меня окончательно, — хриплю тихо Родоку.

И не оборачивайся, Алиска. А то морда страшная, распухшая. Примут ещё за нежить.

В груди пекло все сильнее. Перед глазами плыло. Узы — как толстый янтарный канат. Я цепляюсь за него и беззвучно жалуюсь.

Я выталкиваю из себя ком боли и унижения, выпихиваю, дёргаю, тяну, щиплю мысленно звенящие толстые оковы.

На тебе, получай! Кто получит, зачем, почему — в голове все смешалось.

— Инеистые лягухи — мелкая нежить. Любят пробираться на скотный двор, в птичник, конюшню. От них киснет молоко, не может разродиться скотина, гниёт зерно. И, самое опасное — они могут заражать скот. Инеистая лихорадка излечима для эль-драгхо, но болеют ею крайне тяжело. Особенно, мужчины. Она может спровоцировать бесплодие…

Голос качал, убаюкивал на волнах.

Не спи, замёрзнешь!

Кажется, у меня поднимался жар. Я уже несколько раз чихнула, зажимая нос.

О том, что пара закончилась, я узнала только по шороху поднимающихся учеников.

— Скорее к целителям, — озабоченно проговорил Родоку.

Сказать ему, что на лбу синее пятно расплывается? Ой, ещё! И вот на подбородке! Он зомби?!

Я хихикнула.

Странно. Даже если я простыла — разве может так быстро стать плохо? Все кости ломит!

— Ученицу Ли Ссэ я попрошу остаться. — Сухо бросил мастер.

Жесткое его лицо выражало исключительно равнодушие.

— Мастер, ей нужно к целителям, она вся горит! — Пробасил Сён Ман.

Не ожидала от него.

— Я задержу ученицу ровно на три минуты. Я запомнил ваше беспокойство, ученик Сён, — смуглая кожа мастера казалась в дневном свете алой.

На улице ярко светило солнце, кружили мелкие снежинки в рассеянном свете.

— Мы ждём тебя возле аудитории, Ли Ссэ, — пропел Ри Лайо.

Шилинь кивнул. Он бросил на мастера непонятный взгляд — и вышел первым.

А как только за последним учеником захлопнулась дверь — боевой веер упёрся мне в грудь.

Жёсткие пальцы больно оттянули волосы.

И я услышала безумное:

— Меня не прельщают твои телеса, бледная, тощая, как утопленница… Но я хочу знать, зачем Эль-Шао держит тебя при себе, девчонка.

Страшные холодные глаза смотрели спокойно. Жадно.

Чтоб тобой нажейго пообедали и отпрысков покормили!

— Скажешь Вэйрину Эль-Шао — и я убью Аргенарая Родоку быстрее, чем ты успеешь сказать "ай". Приходи ко мне в комнаты завтра к десятому удару. И расскажи, зачем он держит тебя при себе. Что за дар ты прячешь? — На дне чужих глаз блеснуло безумие.

Сильная рука сжала мой затылок.

А через мгновение мои губы обжег ядовитый горький поцелуй, пахнущий кровью.

И меня накрыло видение чужого прошлого.