Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 8. Ловушка

Время за магическими практиками пролетело быстро. Что самое поразительное — Шао Вэй Рин — именно такое именование господина наследника было бы самым верным — был прекрасным учителем.

Терпеливым, собранным, спокойным. Он умел объяснять самое сложное самыми простыми словами. Впервые мне удалось войти в состояние близкое к полному погружению в медитацию. Впервые я ощутила странный трепет внутри. Там росло, ширилось, мягко шуршало лепестками маленькое гнездо в виде цветка лотоса. На миг я увидела его, почувствовала — так ярко и сильно, как никогда прежде!

Я погладила кромку острых треугольных лепестков. И вдруг ощутила отклик. Ещё слабый. Неуверенный. Но у меня вдруг возникло ощущение, что там, в этом бутоне, прячется крошечное пушистое существо. Что этот зачаток ядра заклинателя — и есть настоящая магия. Живая, дышащая, и…

Я вывалилась из этого сна-яви вся в поту, тяжело дышащая, с сияющей улыбкой на лице.

— Господин Вэй! Вэйрин, у меня получилось!

В глазах мага вспыхнули и погасли странные огоньки. Все такой же холодный и безупречный. Но теперь не обманешься его манерами и вежливостью. Вэйрин Эль-Шао не доверял мне. Похоже, он не доверял никому.

— Очень хорошо. А теперь переходим к самому интересному — языку драгхо. Чтению и каллиграфии. Раз уж сейчас и до начала занятий я совершенно свободен, — Эль-Шао царственно кивнул — и указал мне в сторону небольшого низкого столика, где уже лежала стопка тетрадей из плотного пергамента, перо и волшебная чернильница.

Меня грызло нехорошее предчувствие — фэйчи я оставила в спальне не в самом лучшем состоянии. Как повлияла на него моя магия — понятия не имела. Как и то, не учинит ли он дебоша, придя в себя.

— Мне начинать и вас именовать лаоши? — Уточнила шутливо.

— Не стоит. Из меня был бы дурной наставник, — взгляд Шао Вэйрина потяжелел, — но Дэйлун сейчас занят, а больше с тобой заниматься здесь никто не будет. Ли Ссэ, начинай работать. У нас не так много времени, — в голосе мужчины проскользнуло напряжение.

С лёгким ошеломлением я проследила за тем, как он разворачивается — и отходит в другой конец зала.

После чего Эль-Шао сел, скрестил ноги, прикрыл глаза — и в таком положении взмыл в воздух. Я медленно моргнула.

Длинные темные ресницы взметнулись — и опустились. Темные глаза — как косточки вишни — в упор посмотрели на меня.

— Приступай, Ли Ссэ. Не думаю, что ты действительно хочешь быть отстающей, — заметил он.

В пальцах мастера мелькнула продольная флейта. Простенькая, с потёртыми деревянными боками и двумя серыми шнурами с длинной кисточкой.

А потом Вэйрин Эль-Шао заиграл. В этом действии не было магии, флейта не была его духовным оружием и он не использовал силу. Флейта была просто флейтой. Музыка — просто музыкой. И она кружила голову и возносила к небесам.

Что-то снова мелко задрожало внутри. За такой мелодией я пошла бы голыми стопами по раскаленным камням.

В горле было сухо. Я заставила себя улыбнуться и бросить нарочито весело:

— Вы слишком серьезны, ша Вэйрин! Умеете делать хоть что-нибудь менее величественное? Просто ради разнообразия — немного стояния на голове, игры "низводим соперника бумажными шариками", или…

Я несла любую чушь. Лишь бы не чувствовать себя настолько чужой и лишней в этом зале, полном лёгкого запаха хвои и кожи, и чего-то сладковатого от ароматических палочек.

И не видеть, как длинные пальцы скользили по клапанам флейты. И не смотреть, как сияло строгое лицо. И как становилось нечем дышать, а от светлой летящей мелодии в воздухе возникали заснеженные пики гор.

Конечно, я не услышала ответа. Пришлось приниматься за работу.

Когда мои пальцы и одежда были измазаны в чернилах, в голове сталкивались линии иероглифов, а виски ломило так, что хотелось выпрыгнуть в окно, мы закончили. Чтобы успеть переодеться и попасть на пары.

День пролетел быстро. Правила создания талисманов, разминка цигун, основы циркуляции ци в теле и даже первые попытки напитать эликсиры силой — все это настолько отличалось от моего прежнего обучения, настолько увлекало, что я забыла обо всем. Было сложно. Было неприятно — меня не принимали, на меня косились, обсуждали, пытались задеть. Но было интересно.

Все было неплохо ровно до тех пор, пока я не очнулась на снегу, в каком-то сугробе, поздним вечером. До того поздним, что уже все окна в Конактуме погасли.

На улице бушевала вьюга. Осколки плотно спрессованного снега и льда секли воздух, врезались стрелами неудачника-Амура в землю.

В голове стоял туман.

Ещё несколько минут назад я пыталась объяснить ши Лайо, что короткая юбка ещё не делает из девушки особу облегчённого поведения, пусть и неуместна в их реалиях. А надменный грубиян старался объяснить мне, что женщины должны занимать свое место жены, наложницы, матери и не пытаться быть на равных с мужчиной.

"Женщины одержимы мужчинами и богатством. Ради своих пагубных пристрастий они перешагнут и через детей, и через свою магию, и через законы. Поэтому не стоит давать им слишком много воли", — с какой-то злой, непривычной обречённостью прошипел спесивый Ри Лайо.

Я не стала спрашивать, насколько эти травмы были личными. Учитывая его возраст — нанести их могла скорее мать, чем возлюбленная, но я ему не психолог.

Так вот, мы сидели в большой общей столовой. Потом вроде бы отправились к себе. Или нет? Кажется, кто-то предложил выйти, подышать свежим воздухом, пока ещё не очень поздно. Кто? Провал в памяти. Вот мы вышли на воздух.

Уже тогда сгущались тучи. Где был ши Вэйрин? Не помню. Казалось, его не было рядом. Помню, как кто-то зло подшутил. Кажется, нам попалась группа старших учеников.

Вспышка.

Ко мне тянулась рука. Я не помнила, чтобы такое происходило, но сейчас видела, как наяву. Холеные белые пальцы и маленький шрам на безымянном. На его когте темный узор. Кажется, что тебя засасывает спираль.

— Это она? Эта девка?

— Да, господин, — услужливый шепот.

— Редкостная безвкусица. Не вижу никакой связи, твои информаторы лгали, — раздражение в голосе, — но на всякий случай уничтожь ее. Это не должны связать с господами. Старшие ученики заигрались — и только.

Вспышка воспоминаний растворилась.

Осталось только онемевшее тело, связанные кисти и лодыжки, холод, который проник под одежду, и…

Кто-то дернулся рядом. И ещё. И ещё…

— Что за мрак?

— Ш-шен ше! — Выругался кто-то.

— Крики Сайна "мы все умрем" начинаю приобретать новые смыслы, — я почти увидела ленивую усмешку Шилиня.

— Мы умрем, но не сразу. Сначала помучаемся, пока даш-тари будут пить нашу магию и разрывать плоть, — тоном пророчицы Кассандры изрёк ещё один из наших, заклинателей.

— Спасите меня кто-нибудь немедленно! — Заорали истошно.

— Что произошло? — Я с трудом ворочала языком, не понимая толком, где реальность, а где вымысел.

— Это все из-за девки! — Зашипел кто-то. — Ей не место здесь! Это из-за нее мы влипли!

— Дева Ли Ссэ ни в чем не виновата, или уж не более, чем твой дрянной язык, Нин Ши, — зашипели на говорившего.

Гвалт мешался, перетекал из одного голоса в другой, и мне стало казаться, что вокруг многорукая и многогоглазая толпа.

— Остановитесь, пока не собрали на себя всю нежить в округе, — низкий бархатный голос ни капли не изменился.

Сердце забилось быстрее. Источник внутри словно окутало жаром.

— Не командуй, Эль-Шао, — огрызнулся кто-то, — все равно сдохнем здесь. Какие у нас вообще варианты?

— А давайте оставим девку, как приманку даш-тари? — Предложил кто-то, чьи очертания скрыл снег. — Хоть успеем развязаться.

Я даже не обратила на это внимания, пытаясь понять в какую сторону ползти. Где Вэйрин?

Рядом копошился кто-то другой, незнакомый.

— А неплохая идея. От девки все равно одни проблемы, — откликнулся второй голос.

Его поддержали. Не знаю — сколько человек, но я не была самоотверженной героиней, которая готова с радостно-придурковатой улыбкой на губах бежать в пасть местным тварям и послужить во благо их сытых желудков.

— Вы сначала развяжитесь, герои, — повысила голос и закашлялась.

Совиный лорд как в будущее глядел. Не стоило мне оставаться ночью и на снегу.

Хотелось закрыть глаза, погрузиться в снежное безмолвие, где нет страхов и тревог, и…

— Не спать! — Меня больно ущипнули.

Золотоглазый Шилинь. Вот, кто был симпатичной гусеницей рядом со мной.

— Путы зачарованы, — коротко объяснил он.

— Вам не кажется, что это выходит за рамки шутки старшекурсников? Как там его? Посвящение? — Мой голос подрагивал.

Мороз ошеломлял, бил под дых и прожигал кожу.

— Ещё как выходит. Кто-нибудь вообще помнит, как мы тут оказались? — Подал голос Ри Лайо.

Сверточки на снегу зашевелились и связанные гусенички стали сползаться. Да тут не только наши заклинатели, тут и маги есть! Умирать — так с огоньком?

— Мы были в столовой, а потом пошли проветриться. Встретили старших учеников… — Я осеклась.

Про странного эль-драгхо с узорами на когтях и его слова говорить не хотелось.

Доверять этим? Я ещё с ума не сошла.

Я попыталась понять, где мы, где Конактум, и как скоро хватятся такого количества учеников — особенно, паникер Дэйлун.

Вокруг были только снежные торосы. Снег был всюду — и, казалось, составлял целый мир.

— Заткнитесь все и немедленно, — низкий голос перерос в шипение, а потом над нами воздвиглась высокая фигура Вэйрина Эль-Шао.

С его рук свисали обрывки не веревок — цепей. Он был гораздо ближе, чем я думала. Волосы непривычно растрепаны, одежда порвана, на руках виднелись синяки.

— Чем громче вы орете, тем быстрее притянете неприятности. А их, — маг резко обернулся. Хищный зрачок разрезал радужку, в темноте его глаза сияли живым серебром, — и так в этой пурге хватает. И прекратите вести себя, как малолетние инфантильные идиоты.

Он говорил вроде бы ровно. Почти не повышая голоса. Но умел же… Бросить в дрожь.

— Как он освободился? — Озадаченный вопрос.

И тут же:

— Это же Шао! Никто не знает, какими техниками они владеют!

— Немедленно освободи меня!

— Нет, меня!

— И поживее, скоро будет поздно!

Серебристые пряди волос качнулись, как змеи.

Вэйрин Эль-Шао больше не сказал ни слова. Он молча прошагал мимо возмущенных "праздничных носочков с подарками в виде отсутствия мозгов" и опустился на колени рядом со мной.

Он был настолько бледным, что казался полупрозрачным. В длинных пальцах мелькнул небольшой тонкий ножик.

— Цянькунь, — догадалась я, — ты спрятал где-то мешочек заклинателя, да?

А там пространственный карман с вещами…

— В том числе, — ножик легко разрезал путы.

На миг наши взгляды пересеклись. Его рука взметнулась вверх. Я едва не отшатнулась, когда пальцы легонько коснулись щеки и лба. Горячие. Слишком горячие.

— Кровь, — он нахмурился.

В ртутных глазах вспыхнули алые огоньки. Миг — и он уже на ногах.

— Это одно из ущелий неподалеку от Конактума — ими изрезаны все горы, — голос Вэйрина звучал глухо, пока он наклонялся и разрезал очередные путы, — сами мы наверх не поднимемся — при таком буране. Заклинателей, которые способны унести кого-то на своем оружии или хотя бы подняться в воздух самостоятельно… — нас обвели тяжёлым взглядом, — у нас нет.

— То есть правду о тебе говорят, что ты перегорел, Эль-Шао? — Выкрикнул кто-то из магов. — Чего тогда командуешь? Умный самый? Нечего нам условия выставлять, если сам никчемный…

— В таком случае — предоставлю вас своей судьбе, — тонко усмехнулся Вэйрин.

Он не казался ни униженным, ни обеспокоенным. Не покидало ощущение, что все эти трепыхания кажутся ему играми в песочнице.

Я с трудом поднялась, понимая, что почти не чувствую ног. Так, Алиска, прекрасный единорог заблудился по дороге к тебе вместе с рыцарем — так что работай уже с тем, что есть, и не выступай!

Негнущиеся пальцы скользнули неловко под накидку. Что это? Пальцы нащупали завязки знакомого мешочка. Того самого, который я вытащила из тайника фэйчи. Я что, случайно утащила его с собой? Помню же, что убирала!

— Что нам делать, мастер Эль-Шао? — Мягкий вкрадчивый голос вырвал из раздумий. Шилинь Да-ни внимательно смотрел на нас янтарными холодными глазами. — Ни один из нас не обладает вашим опытом. Не тратьте время на дураков, скажите, как нам выжить? — Почти потребовал он.

Серое лицо Вэйрина Эль-Шао повернулось ко мне. И я вдруг почти физически ощутила его изнеможение и боль, которая огненными струями расходилась по телу. Он ранен? Ударился? Последствия старой травмы? Я дернулась к нему быстрее, чем сказала бы "я вас люблю" какому-нибудь несчастному.

— Даш-тари любят поедать магию, но не любят жертв, которые сопротивляются. Они по сути падальщики, — негромко пояснил Вэйрин, — хотя, сбившись в действительно большую стаю могут рискнуть напасть и на здоровых.

Снег украсил его волосы, снег ужалил кожу.

Я, Шилинь, Ри Лайо, Ки Шион ещё челов… около десяти эль-драгхо собрались рядом.

Сердце стучало в горле. Мы все замёрзли, устали, были дезориентированы. Похоже, отрава, которой нас накачали, ещё не выветрилась.

— Нам нужно много света и огня, — криво усмехнулся Эль-Шао, — ипостась заблокирована, я ведь сказал, — махнул он какому-то пареньку.

Тот так тужился, так краснел лицом и пыхтел, что последнее, о чем я бы подумала — так это о его обращении в змея.

Конечно. Заблокирована. Иначе все эль-драгхо просто могли бы улететь.

Нас собралось человек десять — остальные во главе с шатеном с капризным надменным лицом повернулись к нам задней частью и отправились, переваливаясь через сугробы, на другой конец ущелья.

Шатен что-то визгливо выкрикивал, его перекрикивали другие… Даже будь я самой глухой нежитью — уже была бы здесь.

— У меня есть огниво. Магическое, — тихо прошептал паренёк от силы восемнадцати лет на вид, — я часто мёрзну, и всегда беру его с собой и прячу в поясе. Оно ведь греет и без огня. Нас почти не обыскивали, — прошептал он ещё тише под нашими взглядами.

— Хорошо, — неожиданно спокойно заметил Вэйрин, — дашь мне его на время? Ищите все, что может гореть! Деревья, корни, цинь-травы! Все! И скорее. В ущелье почти не работает магия, мне это не нравится. Поторопитесь.

И только потом он повернулся ко мне.

— Не отходи далеко…

Было что-то в его скованной позе, в его взгляде…

— Ты ранен? — Вырвалось у меня. — Может, нужно хоть чем-то обработать и перевязать? Есть мысли, кто мог это с нами сделать? Я потеряла вас из виду. А после… В голове так много сумбурных видений, странный незнакомец со шрамом на пальце и узорами на когтях, и…

Я опять тараторила. Небо, дай мне спокойствия, а не упокойствия и белые тапочки!

Глаза Эль-Шао были шальными и дикими. Мне показалось, что он весь горит — и вот-вот упадет навзничь. Рука метнулась вперёд быстрее моих мыслей. Так и есть. Обезьяний инстинкт — пощупать ближнего своего.

— Вы весь горите!

Я испугалась. Очень сильно испугалась. Если он упадет — мы все останемся здесь. Горстка неудачников.

"Правильные мысли", — постучал мой маленький внутренний долбодятел, — "порождают правильные поступки. А неправильные…"

— Сядьте, — произнесла строго.

Кому нужен мой проклятый дар? Лучше бы я врачом была!

Похоже, что от моего командирского тона Эль-Шао удивился настолько, что присел на расчищенный пятачок, прямо в снег. Зависнуть над землёй он не смог — или не стал.

На губах Вэйрина промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Хоть ты и ненавидишь меня, Ли Ссэ, но будешь латать мою шкуру, потому что я тебе всё ещё нужен, не так ли? Все здесь делают что-то потому, что им выгодно, — на миг ноздри его носа затрепетали. Лицо приняло ожесточенное выражение.

— Безусловно, я мечтаю сделать из вашей змейсовой шкуры себе костюмчик, шапочку, сумочку, перчатки… Одним словом — полный комплект, — проговорила я онемевшими губами, — именно поэтому так трогательно о вас забочусь.

К нам уже тащили ворох всего (негусто), что могло гореть.

Пальцы скользнули в мешочек на груди — снова. Я нащупала потертую цепочку. Какую-то маленькую коробочку, и что-то ещё — жёсткие, железное, о которое я поцарапалась.

— Сядь рядом, заботливая госпожа, — произнес мужчина почти с трудом. Попросил. Не приказал.

А когда, онемев от изумления, я все-таки выполнила просьбу — и подложила под попу какое-то трухлявое полено… Он просто лег и положил голову мне на колени, прикрыв глаза.

Огниво заставило вспыхнуть растущую гору обледеневшей трухи, как будто все вокруг было полито бензином.

Высокие и пологие склоны ущелья тянулись ввысь, казалось, до самого неба.

Вдалеке кто-то подозрительно взвыл.

— Я бы отпустил тебя, Ли Ссэ, поскольку наша связь доставляет нам обоим мало удовольствия, — медленно и тихо бросил Эль-Шао, не открывая глаз.

Пальцы-предатели замерли в одном касании от его волос.

Если я не умру от переохлаждения, я точно запомню этот день.

В груди мягко пульсировало. Не знаю, как это работало, но я вдруг поняла, что наши магические источники насыщаются быстрее, когда мы вот так, близко.

— Я бы ударила вас, если бы не понимала, что это бесполезно. А с порывами гнева я как-нибудь справлюсь, — усмехнулась, — это я застряла приживалкой при вас.

— Я не готов был бы тебя отпустить, даже если бы мог. — Его пальцы сжались в кулак. По телу прошла судорога, на скулах выступила чешуя.

Это что ещё значит?! Гнев бурлил волной. Мне приходилось каждый день выживать в этом новом мире. А для него это все было забавной игрой? Приручи неведому зверушку? Может, я и не хрустальная, но у меня есть свои чувства!

Но я не успела ничего сказать.

Раздался дикий, оглушительный вой. Даже не вой… крик, шипение, клекот, сип.

"Наши", только и успели выстроить слабые барьеры из талисманов, нарисованных прямо на клочках одежды на скорую руку. Эль-Шао хоть и лежал, но я ощущала — направлял в них силу и контролировал, сплетал в общую сеть.

Может, мы бы успели.

Но в этот момент сверху упали клубки стремительных теней. Человеческие головы, длинные змеиные тела, птичьи крылья и когти, грифоньи хвосты — даш-тари, ужас местных ночей, умели произвести впечатление!

В воздухе повис запах тухлых яиц. Глаза Вэйрина Эль-Шао тускло сверкнули — и через мгновение он уже был на ногах.

— Назад. Все, кроме Да-ни, Цинь Лау и Ри Лайо, — кивнул от троим соученикам.

Юноша в темно-зеленой традиционной одежде, тот самый Цинь Лау, едва заметно поморщился, но шагнул вперёд. На красивом лице с правильными чертами резким контрастом проступал на щеке глубокий рваный шрам.

Все были сосредоточены. Никаких криков и паники. Я здесь одна паникую? Отрабатываю сразу за команду?

— Что мы?..

Договорить я не успела. Ощутила всплеск эмоций — короткий и яростный. И поняла, что меня настоятельно попросили замолчать таким чудным образом.

Я застыла, вмерзла в землю, пока пыталась разогнуть негнущиеся пальцы. Чем отбиваться буду? Снежком? Броском через плечо за хвост? Покусаю тварь за… Допустим, когти?

Я содрогнулась, увидев острые, длинные, загнутые орудия убийства, которые мелькали в небе.

— Не двигайтесь, — процедил напряжённо Эль-Шао.

Я не могла взять в толк, чем это нам поможет, пока не услышала истошный громкий вопль.

И ещё один. И ещё. Даже мне захотелось взвыть от чужой непроходимой дурости.

Кто же на диких животных бросается с криком и руками размахивает? А тут не животные, тут…

В груди все сжалось. Я так резко развернулась, что чуть не упала. Позёмка ринулась в лицо. Несмотря на ярко горящий круг талисманов (сигнал: тут еда!) вокруг нас была всего парочка даш-тари.

Остальные бросились дальше, на другой край ущелья. Истошные вопли леденили кровь, слушать их было невыносимо.

— Мы им… не поможем? — Нерешительно подал голос позеленевший маг из нашей группы.

— Чем? — Холодно поинтересовался Эль-Шао. — Рядом красиво сдохнем? Чем вы собрались им помогать? Мы не успеем шага ступить, как станем такой же закуской. Нам бы самим выжить. Пока твари отвлеклись — прикончим этих двоих. Есть большой шанс, что остальным с нами станет уже неинтересно возиться.

Он говорил скупо и тихо. На бледном мраморном лице не было ни сожалений, ни грусти, ни отчаяния.

Казалось, ему все равно, кто погибнет, а кто выживет, но я ощущала едва заметную терпкую и едкую печаль. Не мою. Чужую. Может, я ее себе просто придумала…

— Сейчас. — Хлесткий приказ.

Две гарпии, и как я мысленно окрестила местных тварей, недовольно курлыкали. Прекрасные женские лица исказились от ярости. Когти и крылья пытались то и дело вспороть нашу защиту.

Даш-тари закричали — пронзительно и жалобно, как будто ребенок плачет. Крик ввинтился в уши, из носа закапала кровь.

Я споткнулась — и, уже падая, увидела, как один из заклинателей сам, своими руками смял несколько талисманов, пробивая брешь в защите.

Я не успела даже закричать.

Когти вспороли воздух. Предатель взвизгнул коротко и удивлённо — когти даш-тари вошли ему прямо в грудь.

— Им все равно, кого жрать, — прошипел господин Эль-Шао.

А потом… мир дрогнул.

Как будто картина смазалась. Все пошло волнами. Снег вокруг скрутился, пространство исказилось, смялось от коротких вспышек силы, которые исходили из рук Вэйрина.

Он один — если не считать прикрывающих его Шилиня и Ри Лайо, теснил двух тварей, не давая им к нам подобраться.

Я ощущала всей кожей, как тяжело Эль-Шао. Едкая горечь пожирала душу. Да мороз побери, почему я настолько бесполезна? У меня нет защиты против тварей, нет оружия, мне нечем сражаться.

Я едва на ногах держусь.

Алые капли на белом снегу вводили в ступор.

Я копошилась, как блоха, за чужими спинами, и, конечно, не оглядывалась назад — а зря. Талисманы потухли. Потоки магии в защитном контуре были нарушены, а шум битвы привлек внимание.

Не знаю, что это была за тварь. Не знаю, насколько она была опасна. Мне бы хватило любого удара.

Это существо напоминало корову. Если вы когда-нибудь представляли себе коров с иголками, как у ежа. Оно громко залаяло, вздымая копыта. Налитые кровью крохотные глаза уставились на меня — и тварь ринулась вперёд.

Я застыла на карачках, опешив. В голове было гулко и пусто, я забыла обо всем, растеряла все навыки.

Секунда растянулась в часы. Что-то толкнулось настойчиво в руку.

Чужой мешочек цянькун, тот, что я нашла в тайнике, был наполовину раскрыт.

Я вдруг поняла, что никто не успеет прийти мне на помощь. Связь в моем источнике болезненно натянулась, дернулась, задрожала.

— Вос-сьми…

Что? Кто?!

Пальцы зацепились за край прохладной поверхности предмета — и дернули на себя.

Руку кольнуло снова. Я ощутила странную тяжесть на запястье.

А в следующий миг с тихим хлопком в моих руках развернулся веер. Самый прекрасный веер, который я когда-либо видела на земле.

Темный благородный изумруд ткани. Слоновая кость лезвий. И четыре священных зверя — тигр, дракон, феникс и черепаха. Они бежали, летели, ползли. Жили своей жизнью.

Моя рука двигалась как будто сама собой. Пальцы ловко согнулись, обхватывая плотно основание веера. Лёгкий взмах — как крылья бабочки — и острые зелёные росчерки полетели прямо в монстра.

Чудовище заревело, отшатнулось, но поздно — два лезвия засели в глазницах, ещё три — впились в шею и грудь.

Я отскочила так быстро, как могла.

Тело наполнилось знакомой лёгкой силой.

Снег взметнулся, образовал трамплин, с которого я и взлетела свечкой.

Новые лезвия вонзились сверху в голову твари. Давай, покажи мне шейку, мой хороший, я не хочу напороться на твои иглы. Наверняка ядовитые.

По телу прошла судорога. В груди было больно — я поняла вдруг, что мой источник был не готов к такому резкому толчку. Энергия его воспринималась странно — как будто кровь пела и кипела в моих жилах.

— Аш-са! — Выдохнула, падая сверху.

Удар ногой вышел мощным. Вот, что значит долгая отработка.

Вот, что значит местная медицина. Не солгала целительница. Да, тело все ещё отдавало иногда знакомой сковывающей болью, но я могла! Могла заниматься тем, что стало когда-то для меня единственным смыслом.

С громким протяжным воем тварь рухнула на землю.

От ноги прошла дрожь. Я отлетела в сугроб, едва успев правильно развернуться и спружинить на ногах в последний момент.

Росчерк меча. Кто-то из наших прикончил тварь.

Я ощутила, как дрожит от нетерпения веер в моей руке. Огромный, тяжёлый и вряд ли действительно женский. Он ещё не был сыт.

— Хищная бабочка, — прошептала хрипло.

Веер довольно заурчал. Да, он любил сражения. Он хотел и был готов сражаться дальше… только мое тело было ещё слабо. Я дернулась и попыталась встать.

Хватит зевать, Ли Ссэ, там ещё не всех тварей переработали на мармеладки храбрые воины!

Наши были на ногах все. Один из соучеников добил моего монстра, безжалостно оттяпав рога.

Угрюмый медведеобразный шатен с обгрызенными неровно волосами молча швырнул мне оба рога:

— Бери. Твой трофей. Молодец, — буркнул немногословно.

— Возьми один. Мне могло не хватить сил его добить, — покачала головой.

Его глаза на миг вспыхнули радостью.

— Очень ценные, — добавил, явно борясь с собой.

— Бери, я сказала. — Мой голос сорвался.

Изо рта вырвалось облачко пара.

— Не думал, что у тебя есть духовное оружие. Темное. Сильное. Осторожней с ним, — качнул головой "медведь" — и прыжком унесся вперёд.

Духовное оружие? Веер?! Насколько я помню, таким оружием заклинатели называли вещь, которая приобретала с ними особое сродство. Оружие питалось силой источника и между ним и заклинателем возникала связь. Более того, на оружии часто появлялось имя, данное ему хозяином во время обряда… Если оружие признавало в заклинателе своего владельца, разумеется.

Имя?

Я резко развернула веер.

Феникс на нем плеснул огненным хвостом и закурлыкал.

Под зверями вились иероглифы. Я ещё не очень хорошо их читала, но как-то разом поняла, что здесь написано.

Хищная бабочка.

Чужое оружие, оставленное в цянькуне, признало меня хозяйкой.

Все это заняло лишь несколько секунд.

В нос ворвался запах гари, а в уши — крики.

Даш-тари? Я мигом развернулась.

Связь… Я потерла грудь. Спокойно.

Спотыкаясь, бросилась по снегу вперёд. Туда, где виднелись силуэты группы.

Споткнулась, проехала на животе пару метров, и застыла.

Мягко сиял барьер. Нам о них только упомянули — "новорожденным" новичкам вроде нас до этого искусства было как пешком до столицы. Барьер создавал защиту.

Дыхание оборвалось.

Меня скрутило ощущением катастрофы.

Вэйрин Эль-Шао застыл далеко впереди догорающего костра.

На снегу виднелось два… три… пять тел даш-тари!

Ещё три живчика рвали барьер.

Темно-синяя форма ученика была разорвана, рукав Эль-Шао висел на трёх нитках и снежной выхухоли, а из плеча торчал клык.

Волосы его — гладкое чистое серебро — едва заметно шевелились.

Перед ним висела сложнейшая конструкция из десятка мерцающих пиктограмм, в которые были вписаны неведомые узоры.

Ри Лайо сидел в снегу, болезненно кривя брови. Шилинь замер за спиной Вэйрина. Кончики его пальцев сверкали золотом.

Остальные сгрудились за ними.

Барьер не должен был меня впускать — но благодаря нашей связи я его даже не заметила.

Вот, что такое Высший заклинатель. Даже ослабленный.

Я бросилась к нему. Вина, сожаление, отчаяние, понимание, что только он нас и удерживает на тонкой кромке жизни.

Все смешалось.

Закушенная губа. Искаженное лицо. Тяжёлое дыхание.

В этот момент мне была наплевать на то, что из-за этого мужчины моя жизнь покатилась куда-то к змейсам. Я просто хотела ему помочь.

Почему-то от этой мысли мой веер в руках накалился.

Вены ошпарило кипятком. Что-то темное, тягучее, неподъемно тяжелое хлынуло от него ко мне — и от меня к Эль-Шао.

Мир расцветили тысячи мелких иголочек.

Спина под моими руками дрогнула.

Вэйрин негромко вздохнул. Двойное зрение снова вернулось — и позволило мне увидеть темный поток, который вливался мощной струёй в тело Вэйрина.

Искристо-синие, обманчиво черные воды.

Щиты полыхнули. Барьер запылал фиолетовым.

С криками от него отпрянул даш-тари, а другая неудачливая птичка осталась на снегу.

А в следующий миг произошло сразу две вещи.

С тихим вздохом Вэйрин Эль-Шао вдруг осел навзничь — я едва успела его придержать.

Жёсткие гладкие волосы щекотали мою шею.

Лицо было белее простыни.

В этот же миг двое даш-тари (обладатели смазливых мужских лиц в номинации звезда года) исчезли в ярких вспышках.

Не веря своим глазам, я задрала голову. С небес медленно спускались люди. Вернее, эль-драгхо.

И первым, кого я заметила, был кайтиш Амарлео.

Высший мастер стоял на длинном узком клинке, напоминавшем саблю, так легко, как будто это была доска для скейта.

Сейчас покрасит его в дикий узор, нацепит кепку — и унесется в толпе гикающих подростков.

В руках мастера извивалась огненная плеть.

Несколько ярких печатей слетели с рук — и унеслись в другой конец ущелья.

Заклинатели разделились. Кайтиш и ещё трое направились к нам. Шестеро исчезли в ночи.

— Гусеничка, твоя способность попадать в неприятности меня приятно поражает. Особенно впечатляет, что вместе с тобой в них активно втягивается и… — кайтиш осекся.

Нахмурился, увидев бессознательного Эль-Шао.

— Сними барьер! Живо! — Прошипел, дико сверкнув глазами.

Золотые совиные глаза вспыхнули фонарями.

Я дернулась, не понимая, чего от меня хотят.

— Твоя энергия помогает барьеру держаться, — раздался торопливый шепот Шилиня, — похоже, ваши силы каким-то образом сейчас связаны, и…

Я мысленно застонала.

Конечно. Это именно то, что мне нужно. Использовать свои совершенно нулевые навыки. Особенно, когда дело касается техник, о которых мы ещё ничего не знаем.

Я опустила голову — и уткнулась взглядом в тонкий браслет, который когда-то надел на меня кайтиш.

Камешек в нем почти треснул. Возникла догадка — почему и как нас нашли.

— Так, гусеничка, — голос кайтиша зазвучал спокойнее, — мне очень хочется кого-то убить, но я сегодня мирный. Обещал быть. Пока что. Давай так. Ты тихонечко обнимаешь Эль-Шао, как будто он твой любимый зимний дракончик.

— Пхф, — это звук, который я издала.

Моя же ты игрушечка!

— Быстрее, — лягушачий рот ухмылялся.

Но… мне показалось, что Совиный лорд беспокоится. Как может.

Духовное оружие? Веер?! Насколько я помню, таким оружием заклинатели называли вещь, которая приобретала с ними особое сродство. Оружие питалось силой источника и между ним и заклинателем возникала связь. Более того, на оружии часто появлялось имя, данное ему хозяином во время обряда… Если оружие признавало в заклинателе своего владельца, разумеется.

Имя?

Я резко развернула веер.

Феникс на нем плеснул огненным хвостом и закурлыкал.

Под зверями вились иероглифы. Я ещё не очень хорошо их читала, но как-то разом поняла, что здесь написано.

Хищная бабочка.

Чужое оружие, оставленное в цянькуне, признало меня хозяйкой.

Все это заняло лишь несколько секунд.

В нос ворвался запах гари, а в уши — крики.

Даш-тари? Я мигом развернулась.

Связь… Я потерла грудь. Спокойно.

Спотыкаясь, бросилась по снегу вперёд. Туда, где виднелись силуэты группы.

Споткнулась, проехала на животе пару метров, и застыла.

Мягко сиял барьер. Нам о них только упомянули — "новорожденным" новичкам вроде нас до этого искусства было как пешком до столицы. Барьер создавал защиту.

Дыхание оборвалось.

Меня скрутило ощущением катастрофы.

Вэйрин Эль-Шао застыл далеко впереди догорающего костра.

На снегу виднелось два… три… пять тел даш-тари!

Ещё три живчика рвали барьер.

Темно-синяя форма ученика была разорвана, рукав Эль-Шао висел на трёх нитках и снежной выхухоли, а из плеча торчал клык.

Волосы его — гладкое чистое серебро — едва заметно шевелились.

Перед ним висела сложнейшая конструкция из десятка мерцающих пиктограмм, в которые были вписаны неведомые узоры.

Ри Лайо сидел в снегу, болезненно кривя брови. Шилинь замер за спиной Вэйрина. Кончики его пальцев сверкали золотом.

Остальные сгрудились за ними.

Барьер не должен был меня впускать — но благодаря нашей связи я его даже не заметила.

Вот, что такое Высший заклинатель. Даже ослабленный.

Я бросилась к нему. Вина, сожаление, отчаяние, понимание, что только он нас и удерживает на тонкой кромке жизни.

Все смешалось.

Закушенная губа. Искаженное лицо. Тяжёлое дыхание.

В этот момент мне была наплевать на то, что из-за этого мужчины моя жизнь покатилась куда-то к змейсам. Я просто хотела ему помочь.

Почему-то от этой мысли мой веер в руках накалился.

Вены ошпарило кипятком. Что-то темное, тягучее, неподъемно тяжелое хлынуло от него ко мне — и от меня к Эль-Шао.

Мир расцветили тысячи мелких иголочек.

Спина под моими руками дрогнула.

Вэйрин негромко вздохнул. Двойное зрение снова вернулось — и позволило мне увидеть темный поток, который вливался мощной струёй в тело Вэйрина.

Искристо-синие, обманчиво черные воды.

Щиты полыхнули. Барьер запылал фиолетовым.

С криками от него отпрянул даш-тари, а другая неудачливая птичка осталась на снегу.

А в следующий миг произошло сразу две вещи.

С тихим вздохом Вэйрин Эль-Шао вдруг осел навзничь — я едва успела его придержать.

Жёсткие гладкие волосы щекотали мою шею.

Лицо было белее простыни.

В этот же миг двое даш-тари (обладатели смазливых мужских лиц в номинации звезда года) исчезли в ярких вспышках.

Не веря своим глазам, я задрала голову. С небес медленно спускались люди. Вернее, эль-драгхо.

И первым, кого я заметила, был кайтиш Амарлео.

Высший мастер стоял на длинном узком клинке, напоминавшем саблю, так легко, как будто это была доска для скейта.

Сейчас покрасит его в дикий узор, нацепит кепку — и унесется в толпе гикающих подростков.

В руках мастера извивалась огненная плеть.

Несколько ярких печатей слетели с рук — и унеслись в другой конец ущелья.

Заклинатели разделились. Кайтиш и ещё трое направились к нам. Шестеро исчезли в ночи.

— Гусеничка, твоя способность попадать в неприятности меня приятно поражает. Особенно впечатляет, что вместе с тобой в них активно втягивается и… — кайтиш осекся.

Нахмурился, увидев бессознательного Эль-Шао.

— Сними барьер! Живо! — Прошипел, дико сверкнув глазами.

Золотые совиные глаза вспыхнули фонарями.

Я дернулась, не понимая, чего от меня хотят.

— Твоя энергия помогает барьеру держаться, — раздался торопливый шепот Шилиня, — похоже, ваши силы каким-то образом сейчас связаны, и…

Я мысленно застонала.

Конечно. Это именно то, что мне нужно. Использовать свои совершенно нулевые навыки. Особенно, когда дело касается техник, о которых мы ещё ничего не знаем.

Я опустила голову — и уткнулась взглядом в тонкий браслет, который когда-то надел на меня кайтиш.

Камешек в нем почти треснул. Возникла догадка — почему и как нас нашли.

— Так, гусеничка, — голос кайтиша зазвучал спокойнее, — мне очень хочется кого-то убить, но я сегодня мирный. Обещал быть. Пока что. Давай так. Ты тихонечко обнимаешь Эль-Шао, как будто он твой любимый зимний дракончик.

— Пхф, — это звук, который я издала.

Моя же ты игрушечка!

— Быстрее, — лягушачий рот ухмылялся.

Но… мне показалось, что Совиный лорд беспокоится. Как может.

Духовное оружие? Веер?! Насколько я помню, таким оружием заклинатели называли вещь, которая приобретала с ними особое сродство. Оружие питалось силой источника и между ним и заклинателем возникала связь. Более того, на оружии часто появлялось имя, данное ему хозяином во время обряда… Если оружие признавало в заклинателе своего владельца, разумеется.

Имя?

Я резко развернула веер.

Феникс на нем плеснул огненным хвостом и закурлыкал.

Под зверями вились иероглифы. Я ещё не очень хорошо их читала, но как-то разом поняла, что здесь написано.

Хищная бабочка.

Чужое оружие, оставленное в цянькуне, признало меня хозяйкой.

Все это заняло лишь несколько секунд.

В нос ворвался запах гари, а в уши — крики.

Даш-тари? Я мигом развернулась.

Связь… Я потерла грудь. Спокойно.

Спотыкаясь, бросилась по снегу вперёд. Туда, где виднелись силуэты группы.

Споткнулась, проехала на животе пару метров, и застыла.

Мягко сиял барьер. Нам о них только упомянули — "новорожденным" новичкам вроде нас до этого искусства было как пешком до столицы. Барьер создавал защиту.

Дыхание оборвалось.

Меня скрутило ощущением катастрофы.

Вэйрин Эль-Шао застыл далеко впереди догорающего костра.

На снегу виднелось два… три… пять тел даш-тари!

Ещё три живчика рвали барьер.

Темно-синяя форма ученика была разорвана, рукав Эль-Шао висел на трёх нитках и снежной выхухоли, а из плеча торчал клык.

Волосы его — гладкое чистое серебро — едва заметно шевелились.

Перед ним висела сложнейшая конструкция из десятка мерцающих пиктограмм, в которые были вписаны неведомые узоры.

Ри Лайо сидел в снегу, болезненно кривя брови. Шилинь замер за спиной Вэйрина. Кончики его пальцев сверкали золотом.

Остальные сгрудились за ними.

Барьер не должен был меня впускать — но благодаря нашей связи я его даже не заметила.

Вот, что такое Высший заклинатель. Даже ослабленный.

Я бросилась к нему. Вина, сожаление, отчаяние, понимание, что только он нас и удерживает на тонкой кромке жизни.

Все смешалось.

Закушенная губа. Искаженное лицо. Тяжёлое дыхание.

В этот момент мне была наплевать на то, что из-за этого мужчины моя жизнь покатилась куда-то к змейсам. Я просто хотела ему помочь.

Почему-то от этой мысли мой веер в руках накалился.

Вены ошпарило кипятком. Что-то темное, тягучее, неподъемно тяжелое хлынуло от него ко мне — и от меня к Эль-Шао.

Мир расцветили тысячи мелких иголочек.

Спина под моими руками дрогнула.

Вэйрин негромко вздохнул. Двойное зрение снова вернулось — и позволило мне увидеть темный поток, который вливался мощной струёй в тело Вэйрина.

Искристо-синие, обманчиво черные воды.

Щиты полыхнули. Барьер запылал фиолетовым.

С криками от него отпрянул даш-тари, а другая неудачливая птичка осталась на снегу.

А в следующий миг произошло сразу две вещи.

С тихим вздохом Вэйрин Эль-Шао вдруг осел навзничь — я едва успела его придержать.

Жёсткие гладкие волосы щекотали мою шею.

Лицо было белее простыни.

В этот же миг двое даш-тари (обладатели смазливых мужских лиц в номинации звезда года) исчезли в ярких вспышках.

Не веря своим глазам, я задрала голову. С небес медленно спускались люди. Вернее, эль-драгхо.

И первым, кого я заметила, был кайтиш Амарлео.

Высший мастер стоял на длинном узком клинке, напоминавшем саблю, так легко, как будто это была доска для скейта.

Сейчас покрасит его в дикий узор, нацепит кепку — и унесется в толпе гикающих подростков.

В руках мастера извивалась огненная плеть.

Несколько ярких печатей слетели с рук — и унеслись в другой конец ущелья.

Заклинатели разделились. Кайтиш и ещё трое направились к нам. Шестеро исчезли в ночи.

— Гусеничка, твоя способность попадать в неприятности меня приятно поражает. Особенно впечатляет, что вместе с тобой в них активно втягивается и… — кайтиш осекся.

Нахмурился, увидев бессознательного Эль-Шао.

— Сними барьер! Живо! — Прошипел, дико сверкнув глазами.

Золотые совиные глаза вспыхнули фонарями.

Я дернулась, не понимая, чего от меня хотят.

— Твоя энергия помогает барьеру держаться, — раздался торопливый шепот Шилиня, — похоже, ваши силы каким-то образом сейчас связаны, и…

Я мысленно застонала.

Конечно. Это именно то, что мне нужно. Использовать свои совершенно нулевые навыки. Особенно, когда дело касается техник, о которых мы ещё ничего не знаем.

Я опустила голову — и уткнулась взглядом в тонкий браслет, который когда-то надел на меня кайтиш.

Камешек в нем почти треснул. Возникла догадка — почему и как нас нашли.

— Так, гусеничка, — голос кайтиша зазвучал спокойнее, — мне очень хочется кого-то убить, но я сегодня мирный. Обещал быть. Пока что. Давай так. Ты тихонечко обнимаешь Эль-Шао, как будто он твой любимый зимний дракончик.

— Пхф, — это звук, который я издала.

Моя же ты игрушечка!

— Быстрее, — лягушачий рот ухмылялся.

Но… мне показалось, что Совиный лорд беспокоится. Как может.

— Я и так… — прохрипела.

Я очень старалась удержать тяжёлое мужское тело и не упасть самой.

— Переходи на двойное зрение. Найди плетение, которое связывает ашсара Эль-Шао с барьером и уничтожь его, — голос Совиного лорда зазвучал звонко, по-мальчишески нетерпеливо.

Мне пришлось сосредоточиться.

Веер не хотел уходить. Он окатил меня волной энергии, обжёг пальцы, но натолкнувшись на железную волю — растаял. Что же, хотя бы принципы работы с духовным оружием я усвоила.

Я знала, что могу призвать его в любой момент. Но сейчас это было неважным.

Только тяжёлое тело, что тянуло меня к земле. Белое гладкое лицо, правильной формы губы. Треснули. Тонкий нос. Крупные по-мужски, но изящные руки.

Мир вспыхнул другими красками. Магическое зрение позволяло видеть магию вокруг. Особенно, мощную.

Пальцы тряслись.

Я видела плотные нити, которые шли от барьера к Эль-Шао, а от него — ко мне.

Я не знала, как правильно уничтожать нити. Ошибиться я права не имела.

Бледные, несчастные и измождённые герои — мой конек. Как им не помочь?

Я знала, что не смогу иначе. Отступать и сдаваться я никогда не умела.

Голос охрип, слова вязли в воздухе, и все же, все же я выталкивала их из груди. Одно за другим.

— Влюбленные, чья грусть, как облака,

И неясные задумчивые лэди,

Какой дорогой вас ведет тоска,

К какой еще неслыханной победе

Над чарой вам назначенных наследий?.. 2

Стихи любимого поэта обладали для меня особой магией. Поэт и воин. Николай Гумилев. Я зачитывалась его поэзией до дыр, жадно впитывая пожелтевшие от времени строчки библиотечных книг.

Я тихо шептала любимые стихи, порхая пальцами по длинным тонким нитям.

А потом как-то вдруг поняла, что это правильно — у каждого заклинателя свой способ.

Я впервые сознательно обратилась к источнику. Как к вееру. И уже мои собственные нити сорвались с пальцев, обратились бабочками.

Их прозрачные крылья вспыхнули ярко-ярко — и чужие нити лопнули. Барьер исчез, обдав нас брызгами фиолетовых искр.

А я… я ощутила, как что-то тонко-тонко зазвенело внутри.

Увидела, как шагнул вперёд Совиный лорд. Успела разлепить губы и шепнуть "Спасибо".

И с трудом заставила себя аккуратно опуститься со своей ношей на землю. А не упасть мешком!

Шум, крики, звон и шепот бури, с хохотом промчавшиеся на огромном крылатом коте снежные феечки — все сливалось в единый ком.

Я вроде бы все понимала, но не могла пошевелить и пальцем.

— Снегосиятельный мастер! У нее две иглы цюнци в спине! К счастью, яда на них маленькая доза, оклемается!

Цюнци — тварь, с которой я сражалась?

— Что со второй группой? — Жёсткий вопрос.

— Двое живы, но в крайне тяжелом состоянии, надежды мало, и…

— В лазарет их, — отрывистый приказ.

Мир качается, качается…

— А этих как же, Мастер? — В голосе незнакомого мага лёгкая растерянность.

Я понимала, что он говорит о нас, но не было сил открыть глаза.

— Вместе. Под мою ответственность и моим приказом. И не обсуждается. Никого не пускать в их палату, — жёсткая уверенность.

Мир снова качнулся, расплылся, и я полетела куда-то в далёкие дали с облегчением.