Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 17. Учебные будни и подковерные интриги

Ли Ссэ

Не думала, что настолько популярна. И уж тем более не ждала процессии у двери, которая начала бурно радоваться моему освобождению из целительских "застенков". Вся наша группа. И даже откуда-то несколько магов с первого параллельного потока.

Я едва не прослезилась. Вот это признание, вот это любовь! Главное — вовремя выказать сочувствие и не подставиться преподавателю.

Шучу. Мне было действительно приятно видеть их.

И надменного Ри Лайо, и медведя Сён Мана, и шуганого тихого Шина, и даже магов…

Они беспокоились за меня. Они пришли сюда, игнорируя жёсткую дисциплину Конактума и чужие подначки. Даже самые злобные. Не всем нравилось то, что парни приняли меня в свой круг.

Да, я замечала некоторые взгляды. Да, понимала, что кое-кто не отказался бы сделать мне не самое приличное предложение. И всё же — я стала для них своей.

Только Шилиня не было.

Он пришел ко мне ранним утром. Дэйлун, обнаруженный на полу у моей постели, лениво прошипел что-то про малолетних идиотов, но выскользнул за дверь.

Дэй. Наставник. Может, он и бесился на меня. Может, учил жёстко. Может, когда-то презирал. Но сейчас мы… пожалуй, начали доверять друг другу. Уважать друг друга.

Я не обманывалась — слух у Лун-Луна был прекрасный. Услышать все, что происходило в палате, ему ничего не стоило.

Знал и Да-ни. Язва и циник, сейчас он казался разбитым и опустошенным. Непривычно бледный. Рассеянный. Разбитый.

— Я должен… — он закашлялся, прикрыл глаза.

Простое серое ханьфу скользнуло по полу.

— Ты ничего не должен, — покачала головой.

Чувствовала я себя на удивление хорошо. Я помнила всё. И ощущение присутствия Вэйрина, и его слова, и его прикосновения, и…

Он правда решил, что я поверю? Что целительницу, которая может что-то перепутать (с летальным для пациента исходом), будут держать в лучшем элитном учебном заведении империи?

Ограждает. Что ж, его право. Я в это не полезу. У меня есть другие дела, которые будут мне по плечу.

Передернула плечами — утро принесло зябкость, но чувствовала я себя прекрасно. Даже удивительно!

— Да-ни, — наверное, я не имела права обращаться к нему только по имени.

Но меня не поправили. Дело плохо.

Обостренное самобичевания — диагноз не из простых.

— Шилинь Да-ни. Ты мне ничего не должен. И ты не отвечаешь за действие того, кто сходит с ума от любви к погибшей женщине, — я протянула руку — и сжала чужую.

Холодная. Когтистая.

Золотые глаза блеснули удивлением.

— Откуда ты?..

— Знаю. — Коротко пожала плечами.

Наверное, решит, что от Эль-Шао.

— Ты не понимаешь, Лиси, — молодой мужчина коротко вздохнул.

А потом вдруг опустился на колени — я даже не успела дернуться, не успела его остановить, изумленная, ошарашенная. С ума сошел?!

Да-ни перехватил мою ладонь и поцеловал кончики пальцев. В этом жесте не было желания. Я не интересовала его, как женщина. Но это было… глубочайшее признание. Извинение. Вина? Желание… помочь. Искупить! Вот оно!

Я редко отдернура руку.

— Нет, Да-ни, — даже отскочила от него резко, — это ты не понимаеш-шь! Я не твоя сестра. Ты считаешь себя виноватым в её смерти? В безумии её жениха? Хочешь искупить? Но ты ни в чем не виноват, упрямое ты чудище!

Сердце бешено колотилось. Нет. Я не стану пользоваться его положением. Я могла бы легко попросить о помощи. Заручиться поддержкой. Сделать его ценным союзником. Но вот так — не хотела. Не дура ли?

— Не нужно. Последний раз говорю, — сжала зубы.

И опустилась на колени рядом с ним. Пол ледяной, между прочим. Хотя…

Объятья были настолько короткими, что, казалось, привиделись. Как и поцелуй, который растаял в макушке.

— Нет. Нужно, — возразил упрямец.

Подхватился, поднялся, утянул меня за собой.

Прядь его волос защекотала мне щеку — так близко друг к другу мы стояли.

— Ты не понимаешь, не сознаешь, насколько далеко способен зайти Лунгари в своем безумии, — плечи Шилиня на миг опустились.

Но вот он поднял голову — и передо мной снова возник привычный жестокий насмешник. И друг. Плевать, что он сам об этом думает.

— Я могу представить, — прикусила губу.

Страх за Аргенарая. Он грыз и мешал здраво мыслить. Хотя я прекрасно понимала — нельзя идти на поводу у шантажистов.

— Он помешан на том, чтобы найти не просто убийц сестры, исполнителей, — заказчика, — Шилинь был хмур и говорил неохотно. Делиться своими чувствами — и уж тем более внутренними делами клана, ему было сложно.

— Не стоит продолжать, если этого мне знать не нужно, — вскинула руки и усмехнулась, — я переживу, если не узнаю ещё пары дурно пахнущих тайн, и…

Шилинь Да-ни сделал несколько шагов назад, упёрся спиной в шкаф — и замер, скрестив руки.

— Нет, — тонкая змеиная улыбка, — теперь это касается тебя. Лунгари было дано смутное предсказание. Хотя мне кажется, что он в большей степени сам себе его придумал ради самоуспокоения, — Да-ни пытался говорить беспечно. Но я видела боль в его глазах. Так и не исчезнувшую боль потери.

Предсказание? Это было ново. К гадалке здесь тоже ходят? Позолоти ручку, дорогой?

— И… — скопировала его жест и скрестила руки.

Подумала — и вернулась в постель. Здесь теплее. И где-то в складках одеяла дрыхнет Смолли, который разбудил меня ночью. Отъевшаяся змеюка!

— И ему якобы предсказали, что на его пути попадется то ли чувствующий, то ли видящий, который распознает зло и приведет его к источнику всех его бед. С тех пор Лунгари сам, по одному ему ведомому метода выбирает себе жертву и пытается "выдавить" из неё признание в обладании желанным даром. Не знаю, зачем он прицепился к тебе. Ученики никогда не были целью его охоты, — хмуро закончил друг.

Посмотрел остро.

— Он ведь уже запугал тебя, Лиси, не так ли?

Мне казалось, что Да-ни хочет сказать что-то ещё. Добавить что-то важное, но…

Лазарет просыпался. Ему пришлось тактически отступить — и поскорее, чтобы не столкнуться с дежурным.

А я пыталась прокрутить в голове всё, что узнала о несчастной любви Лаи Лунгари. Сколько разбитых сердец. И всё из-за чьей-то алчности и злобы.

И попроси он нормально — быть может, я бы подумала, как ему помочь, не раскрывая себя.

А теперь… Что я вообще могу сделать? Я не верю в предсказания. И в судьбу. Я не фаталистка. Всё, что мне нужно — это уберечь себя и своих близких и хоть как-то выплыть в этом круговороте имперских интриг. И кусь всем несогласным!

И пусть Дэйлун и дальше гипнотизирует темным взглядом. Я все же загляну вечером в комнату Лаи Лунгари. Но не обессудьте, мастер. У меня свой план на жизнь. И шантаж в него не входит.

Я зло усмехнулась своему отражению, затягивая кожаные наручи на руках потуже.

С амплуа милой и кроткой девушки у меня всегда плохо задавалось. Я всего-то и хотела всегда — покоя, счастья и немного любви.

Ах, да, ещё завершить обучение. Много? Может быть. Но на меньшее я уже не согласна.

И я никогда и никому это своё желание больше не уступлю. Хватит. Там, на Земле, меня почти сломали. Я это только сейчас поняла. Сейчас…

— Философ-фия… Это хорош-шо, но не вкус-сно. — Прошипел из сумки нажейго. Смолли свернулся кольцами на самом дне. Да я надорвусь это таскать! Но оставлять меня нажейго категорически отказался. — Давайс-с. Я хочу пойтисссс в вашу с-столовую!

Это другое дело, конечно.

Я мотнула головой и вышла из палаты. Успела поблагодарить двух новеньких незнакомых целителей, взять лист рекомендаций, волшебные пилюли и нужные травы в мешочках, и — вот — мне организовали встречу. И даже почти с фанфарами.

Только Шилиня нет. Кажется, он чувствовал себя неловко. Не привык так открываться посторонним.

Наверное, я должна была переживать. Биться в рыданиях при воспоминании о вчерашнем дне. Меня дважды едва не убили! Шантажировали! Вскрылась тайна моего прошлого!

А мне было словно всё равно.

Странно? Мягко сияли в магическом зрении узы. Успокаивали. Очищали ледяным блеском.

Каким бы ни был Вэйрин Эль-Шао — для меня он стал идеальным. Лучшим. И, пожалуй, единственным.

Я восхищалась им — раньше. Теперь он стал моей верой. Нет, вокруг него не вращалась планета. Просто пока он есть на этой земле, для меня в этом мире все идёт правильно.

Я странная? Да мы тут все сумасшедшие, как сказал бы Чеширский котик. Шляпника мне в друзья!

За моими размышлениями и дружеской перепалкой парней мы как-то незаметно добрались до нашей аудитории. Втекли в нее сонным студенческим ручейком (к счастью, мне сказали, что все мои учебные принадлежности доставит Вэйрин) и неловко замерли у столов под огненным взором куратора.

— Итак, ученики, — мастер Даршан был счастлив нас видеть.

Это читалось в его ласковой улыбке, резком наклоне головы и в трости, которая элегантно и опасно покачивалась в воздухе.

— Сегодня я должен сообщить вам кое-что весьма важное — темные ястребиные глаза смотрели нас предвкушающе.

Куратор, уверена, знал обо всем. И о моих стычках с мастерами. И о том, что происходит в академии. И даже об Эль-Шао, его возможной женитьбе и…

— Выстроиться. По двое по диагонали, — отрывисто приказал маг.

Я тоже знала. О том, что заклинатель Лаиди Даршан — Высший заклинатель. Из тех, почти небожителей. Великой десятки, подчинённой императору. Знала, что каждое наше занятие, каждый урок, каждое движение — под наблюдением.

Но он учил нас. И заботился о нас, как мог.

— Итак, ассары. — Нас обвели внимательным взглядом. — Мне приказали объявить вам о том, что первое испытание грядет в ближайшее время, — куратор тяжело опёрся на трость.

Счастливым он не выглядел — как и мы. Как такое вообще возможно?

— Но первое испытание — это начало экзаменов на вылет! Если мы не справимся — нас запечатают! Если не уничтожат! Мы только начали учёбу, мастер, мы и с десятой частью заданий не справимся! Что происходит? — Ри Лайо был из нас самым смелым.

— Снежные вывертни, — выругался Аргенарай.

Он осунулся и побледнел. Я видела это — тень, призрак обречённости на лицах друзей.

— Чтоб им сдохнуть, — зло бухнул Сён Ман.

И только вошедший в последний момент Вэйрин был хмур, но спокоен.

— Что происходит? — Не выдержала и я. — Мастер?!

Мы имели право на это возмущение, снег забери!

Да и сам Даршан выглядел взбешенным, хоть и скрывал это из последних сил.

— Академия сильно дискредитировала себя происходящим в её стенах, — неохотно и угрюмо произнес мастер. По кабинету поползли тени.

За окном, как в насмешку, ярко светило солнце, мягкий оранжевый свет обволакивал, плясали в воздухе снежинки.

— Но причем здесь мы? — Это снова я. Потому что не только мне кажется, что от этих экзаменов воняет тухлятиной.

Трость мастера со всей силы опустилась на стол. Две половинки грохнули об пол. Эль-драгхо поднял на нас глаза — и стали заметны серые тени под ними и жёсткая складка в уголках губ.

Ладонь Вэйрина сжала моё плечо. Нет, он не останавливал. Скорее пытался поддержать. Как мог.

Узы были спокойны. Ему уж точно не нужно было волноваться о проверках.

— Да, вьюжить задери, и я, и вы знаем, что это подстава! — Впервые в хриплом ледяном голосе мастера я уловила… Нет, не страх. Но искреннее беспокойство. За нас. — Это наша вина, ученики, — глухо продолжил он, — мы, мастера, должны были найти эту тварь, что нападает исподтишка и выпивает до донышка, оставляет пустую оболочку без магии и души.

Кулак сжался. Искрами брызнула сила.

— Но пока у нас не получается, — негромко расписался в своём бессилии один из сильнейших магов.

Мы переглянулись. Без слов. Каждому было понятно, что тварь, которая стоит за нападениями, среди нас. Здесь, в Конактуме. И у твари наверняка есть сообщники.

— Совет кланов требует проверки Конактума ищейками. Даже первой ступени. Но вы не выдержите проверки дознавателей Совета. Перегорите, — тяжело обронил он, поясняя наши безрадостные перспективы, — это процедура тяжела даже для опытных магов.

— Позвольте объясню я, мастер? — Голос Вэйрина прозвучал над самым ухом.

Я сжала зубы. Отчаянье? Да ничего подобного! Надо будет — и мы перевернем это место, выжмем до дна все силы. Мы переглянулись. Сейчас, пожалуй, все мы были едины. Даже новички — растерянные и уязвленные куда больше нашего.

Смолли тихо шипел что-то о вкусном мясце некоторых "советников".

— Попробуйте, Эль-Шао, — в глазах куратора блеснуло что-то странное.

Знай я его хуже — решила бы, что это — надежда. Что только на Эль-Шао он сейчас и надеется.

А Вэйрин Эль-Шао вышел из-за моей спины, овеял морозным запахом, и встал рядом с куратором.

Величественный. Спокойный. Особенно близкий сейчас.

Он говорил о том, что умеет обращаться с толпой. Он умел приказывать, внушать, очаровывать своей харизмой. Но только сейчас я поняла — он может повести за собой любого даже безо всякой магии.

— Ситуация такова, ассары, что либо первый курс отправляется на дознание… — Голос Вэйрина звучал обманчиво мягко. Он взывал к душе каждого из нас. — Маги в силу своих особенностей ещё имеют возможность его перенести, хоть и с некоторыми потерями. — Снова короткая пауза. — А вот заклинатель, который не обрёл даже начальный контроль над ядром и едва начал прокачивать и укреплять волшебные меридианы — выгорит. — Низкий голос заполнил собой помещение.

Он проникал в самое сердце, обнимал душу, вел за собой.

— Совет кланов… — Вэйрин играл. Тонко, филигранно, на нервах, — напуган. Жестокие убийства сильных аристократов. Наследников. Единственная возможность найти убийцу быстро и с наименьшими, как они считают, потерями, — перетряхнуть всех. Я уверен, что это не даст результата, но не мне спорить. Единственный выход для первого курса — убыть на практику.

— Разве здесь, на этом курсе, не учатся такие же аристократы? — В голосе Аргенарая сквозила издевка. — Вы хотите сказать, что они пожертвуют своими сыновьями?

Он знал ответ, провокатор снегов.

Я подняла голову и встретилась глазами с господином Эль-Шао.

Они сияли. Тысячами искорок. Миллионом ртутных капель. Он весь — источал магию.

— Почему ты мне ничего не рассказал? — Выдохнула беззвучно.

И вдруг ощутила ответ. Это снова напоминало разговор с самой собой — здравствуйте, я ваш псих.

— Потому что это… знание/понимание/информация появилась только сегодня утром. Это плохо, но это не конец и не катастрофа.

И почему-то я ему поверила.

— Пожертвуют, потому что на другой чаше весов — межклановая рознь, — спокойно ответил Вэйрин. — Именно поэтому мы будем сдавать экзамен первыми. Когда — ещё неизвестно, но нужно быть готовыми в любой момент. Мы должны поддерживать друг друга сейчас, ассары, потому что порознь нас уничтожат. Я не имею права говорить вам об испытании, — на миг он прикрыл глаза.

Устал — вдруг осознала я. Очень устал. Он держится из последних сил.

— О чем тогда нам говорить? — Хмуро подал голос Шилинь.

Он смотрел в пол. Да что с ним такое? Все ещё переживает по поводу Лунгари?

— О том, как пройти первое испытание. Всем. И выжить, конечно, — на тонких губах Вэйрина Эль-Шао плясала торжествующая, почти неуместная улыбка, — и мы с куратором Даршаном сделаем всё, чтобы это испытание прошло без единой жертвы…

Вот теперь на него смотрели все. И так, что я забеспокоилась, не отгрызут ли от змея что-нибудь в порыве трудового энтузиазма.

На душе стало легко-легко, хотя тревога никуда не делась.

Но я верила в Вэйрина Эль-Шао так, как не верила никогда и ни в кого.

Мастер Даршан на миг опустил голову. Я заметила грустную усмешку на его губах.

— Играйте, дети. Играйте в эту сладкую власть. Только не заиграйтесь, — говорила она.

— Если так, — раздался громкий голос одного из новеньких, — скажи, по какому праву здесь командуешь ты, Эль-Шао?

На него шикнули.

Но Вэйрин только задумчиво дёрнул прядь серебристых волос — сегодня они были собраны в простой хвост — и немигающе, прямо посмотрел на поперхнувшегося ученика.

— Время командовать ещё не пришло, ученик Кан, — в его голосе звякнула сталь, — пока я только предлагаю выход. А следовать за мной или нет — решать вам.

Слова ещё таяли в воздухе, когда решение было принято.

Мы с Аргом переглянулись. Речь шла не только о занятиях. И даже не о выживании. Вэйрин Эль-Шао только что дал понять, что его следует рассматривать как силу, с которой стоит считаться. Как того, кто ведёт за собой.

Все поняли, да? Вэйрин практически в открытую заявил, что ищет союзников.

Что ни говори, этот день начался поразительно… активно. Напряжение от пары с куратором я сбросила на боевых искусствах. Бой согревал сердце, очищал разум и давал возможность сконцентрироваться и понять саму себя.

Я смотрела в глаза Вэйрина по ту сторону барьера. Я не выиграла ни одной схватки. Но узнала больше, чем за всю свою жизнь.

Наверное, наша группа в Конактуме выглядела самой спокойной. То ли смертники, то ли пофигисты.

А у нас просто был Вэйрин Эль-Шао — вот и весь секрет.

С ним мы не чувствовали себя изгоями — мы ощущали себя элитой.

Мое приподнятое настроение сохранялось ровно до вечера. До той секунды, когда стрелки часов не начали указывать без пяти минут времени моего кошмара.

Я знала, что буду делать. Но менее страшно мне от этого не было.

— С-с тобой пойду. И так яс-сно, что куда-то вляпалась, — обречённо буркнул Смолли.

Весил он уже как маленький теленок, а прятался все так же в моей сумке! Если что — это кирпич. Большой, чешуйчатый и шипящий кирпич, как все нормальные кирпичи. Что, таких не бывает? Да что вы говорите! А мне вот всё плечо уже оттянули!

— Смело мы в бой пойдем за суп с картошкой, — мрачно насвистывала я мотив любимой бабушкиной песни, — и Лунгари собъем столовой ложкой!

— Мотивируетс-с. Лош-шка-картош-шка. Ты только Эль-Шао не вс-сдумай любовные вирши сочинять. И так друг друга с-скоро сош-шрете. Давай уже, становись лис-сой. И посс-скорее, тормоз! — Нашипели на меня.

Меня пипетка с крылышками жить учит! Внутри все похолодело. Ладони стали мокрыми.

Я забыла. Просто забыла, идиотина такая. Слишком много всего случилось. Я так уставала на занятиях, что… дооткладывалась.

Сердце бухало в груди всё громче. Пара старших учеников обернулись мне вслед, когда я поднималась по лестнице на этаж преподавателей.

Дверь. Обычная, темная, с золочёной ручкой. Я облизала губы. Занесла кулак, чтобы постучать. Проверила, всё ли из того, что мне нужно, на своих местах.

И не успела стукнуть по двери ни разу.

Та беззвучно распахнулась.

Я шагнула за порог, тут же погружаясь в сумрак. В небольшом коридоре была темно, но проём, ведущий в соседнюю комнату, был пуст, — видимо, меня ждали. В гостиной тускло, едва уловимо растекался свет двух небольших алых фонарей. На стене и на стойке у окна — целая выставка оружия. Боевые веера, сабли, мечи.

Кресло с высокой спинкой повёрнуто к окну.

— Проходите, ученица Ли Ссэ. — Негромкий голос мастера разрезал тишину.

В воздухе стоял стойкий запах благовоний. Поднимался серый дымок от курительниц под потолок. Тяжёлая сладость и лёгкая кислинка.

Я решительно сделала несколько шагов вперёд.

— Позвольте, мастер, я сразу перейду к делу, — мой голос был сух и спокоен, — пока вы не поклянетесь, что ни словом, ни делом, ни бездействием не причините вреда Аргенараю Родоку, я не стану с вами даже разговаривать. Если попытаетесь сейчас или позднее шантажировать меня его жизнью — я вас уничтожу. Я смогу, поверьте. Шилинь Инио едва ли была бы рада узнать, в какого монстра вы превратились, — моё лицо так удачно скрывали тени.

Голос не дрожал, звучал ровно, едко. А что пальцы тряслись? Да, форма не спрячет, но всегда можно спрятать руки в складках одежды.

Тишина давила. Казалось, мужчина то ли в ярости от моей наглости, то ли не знает, как выйти из ситуации, то ли готовит очередной удар.

Сердце гулко и быстро застучало. Внутри, в источнике, как будто коготки заскреблись, зацарапались.

— И что же ты будешь делать, если я не поклянусь? Как ты меня… заставишь? — Голос Лаи Лунгари прозвучал тускло и невыразимо устало.

Как будто ему самому надоел этот спектакль. Казалось, он и строчки заученного диалога из себя выдавливает только затем, чтобы не молчать. Я ожидала другого. Страх начал таять.

— В таком случае я пойду к ректору. Убить вы меня не сможете, — нашла в себе силы усмехнуться, — да и не станете, — мой взгляд метнулся к огромному портрету девушки в полный рост, который висел у небольшого столика на стене, — а иметь дело с тем, кто не даёт никаких гарантий — не стану уже я. Не знаю, что вам нужно, но клянусь силой, вы этого никогда не получите, если причините вред моим близким.

На миг голос дрогнул. В своем ли ты уме, девица? Зачем? Зачем ты рискуешь жизнью Арга? Но выхода нет. Нельзя вечно сидеть на крючке шантажиста. Кто знает, что ещё ему придет в голову? Насколько он безумен? Арг никогда бы этого не понял. И не простил.

Нет, если бы не тонкий шанс на компромисс… Если бы я не знала истории Лунгари, не знала, насколько я нужна ему и для чего… Я бы не рискнула. Не смогла.

Зажмурилась. Ногти впились в мякоть ладони, оставляя следы-лунки.

Дыхание тяжело сорвалось с губ.

— Дева защищает постороннего мужчину. Чужака. Куда катится этот мир, — голос Лунгари звучал всё так же глухо.

Кресло плавно поднялось в воздухе и повернулось.

Я поперхнулась, глядя на мастера. Синяк на скуле. Одна рука висит плетью. Он явно бережет ребра, и… Взгляд. В глазах наследника клана сияет какой-то потусторонний восторг. Совсем ума лишился?

Я невольно попятилась. Мысленно. Сама застыла. Вросла ногами в землю, только чтобы не шевельнуться, не показать слабость.

Мастер Лунгари поднялся легко и плавно, как будто не был ранен. Шаг.

Он выше меня на голову или две. Мощный. Сильный. Опасный.

— В тебе есть стержень, девочка, — темные глаза смотрели пристально, жёстко, — не стану извиняться за своё поведение. Да, — кривая улыбка застыла под моим взглядом, — оно неприемлемо для воина. Но когда ты потеряешь сердце, девочка, ты поймёшь, что всего остального уже не существует.

Ярость и тоска загнанного зверя.

Зима, я бы хотела одного — чтобы не было на свете людей и нелюдей, которые смотрят так. Как душу вынимают. Я не железная. Снега, залечите его рану, покройте инеем, ласково присыпьте белым пухом. Пусть это боль останется в далёком прошлом, а мир позволит смотреть в будущее.

— Возможно, — я задрала голову. И посмотрела тоже — без улыбки.

Пафосу разговора мешало шипение Смолли в голове. Мне советовали прекратить чесать языком, плюнуть на ковёр и махнуть хвостом. Пусть самцы сами разбираются.

— Но пока вы становитесь тем же монстром, против которых боритесь. Так клятва — или мы завершаем разговор, мастер? — Я сжала в ладони заранее подготовленные талисманы.

Если что… в самом худшем случае они помогут уйти.

Смуглая кожа Лунгари в тусклом свете казалась почти черной. Он повернул голову, смотря туда же, куда и я несколько минут назад. На портрет статной юной девушки со светлой улыбкой на губах. В руках она держала корзину с травами.

Шилинь Инио.

— Мастер, — поторопила я. Голос зазвучал жёстче.

Мужчина словно не слышал. Паника на миг подняла голову, но…

— Я тебя понял, дева. Хотел только посмотреть, как себя поведешь, но и тут, — жест в сторону двери, — удивила.

Лаи Лунгари тяжело повернулся и заковылял к креслу.

— Силён Эль-Шао. И крепко к тебе привязан. Не становись его уязвимым местом, девчонка. Иди. Мне нужно прийти в себя после разговора с твоим покровителем, — едко усмехнулся, — и, да, твои соученики подали на меня протестную бумагу ректору. Лично видел. Не думал, что скажу такое о заклинателях, но, — Лунгари, кажется, был в восторге. Точно псих. Ну ничего, и тебя вылечим, — вы сильны духом и едины. Хорошая группа. Выживете — будете достойными стражами империи.

Меня как пыльным мешком огрело. Подождите. Может, это я сошла с ума и сейчас грежу? Пускаю пузырьки в подушку?

Или мне только что сказали, что Вэйрин обо всем узнал и сам разобрался с угрозами мастера? Знал. Помог. И ничего мне не сказал. А мои соученики… Я ведь хоть и старалась не показывать вида, знала, что у них никакого выхода не было — только мне бы хуже и сделали, но в глубине души все равно царапалось. Вот уж воистину — не судите. По делам их узнайте их.

Смесь благоговения, восторга и ярости накрыла с головой.

Я вытерла тайком мокрую ладонь о штанину.

— Что же, мастер, я вас поняла, — заставила себя ответить спокойно.

Он все ещё здесь, и он мой мастер. Не стоит желать ему завязаться узлом или отправиться на корм местным прямоходящим выграхам — монстрам с дерево высотой, с одной щелью рта на круглой маленькой голове.

— Ненавидишь, ассар Ли Ссэ? — Ударил мне в спину неожиданный вопрос.

— Нет. Я вам сочувствую. И если это будет в моих силах — помогу. — Я обернулась. И посмотрела ему в глаза.

Неожиданно. Для него. Для меня самой.

Я видела, как судорога исказила лицо мужчины. Он понял, что я знаю если не все, то многое. Сжал кулаки.

— Месть не лечит. Но, может быть, хоть так я смогу её отпустить, — тихо произнес мастер.

— Иногда лечит. — Неожиданно для себя ответила я. — Это не тот враг, которого можно простить. И, мне кажется, что ша Вэйрин должен был вам сказать — думаю, что враг у нас общий. Тот, кто разрушил ваш союз, сейчас желает разрушить империю.

Права ли я была? Нужно ли было это говорить? Именно здесь, именно сейчас? Именно этому непредсказуемому эль-драгхо, которого я ещё несколько минут назад считала врагом?

— Я знаю, — последовал неожиданный ответ, — теперь — верю. Иди отсюда, дева, — мастер Лунгари сжал кулаки и невидяще уставился во тьму, — не вводи меня в искушение.

— Прочь! — Яростно зашипел на меня, видя, что я всё ещё застыла у выхода.

Глаза змея отражали, как в миллионах зеркал, разбитую на осколки душу.

Я развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Мрак, а как же клятва, что он не навредит Аргу?

Шаг — и я всем телом врезалась в кого-то, стоящего в коридоре. Ноздри вдохнули знакомый запах. Мороз. Металл. Гранат.

— Я взял клятву с Лаи Лунгари, — низкое шипение заполнило воздух, — он больше не причинит тебе вреда. Ни тебе, ни Родоку, — горячее тело укутало меня собой, прижало крепко. В знакомом голосе мелькнуло недовольство, — раз уж ты так о нем печешься, Лиси…

А потом меня развернули лицом к Вэйрину Эль-Шао, Главе заклинателей. Упрямые светлые губы сжались в одну тонкую линию.

Может, он хотел сказать что-то ещё — но я не дала ему такой возможности. Подалась вперёд, вцепилась пальцами в плечи, и… Он поцеловал первым. В коридоре. Забыв обо всём. Утонув во мне так же, как я в нём.

Почему я раньше считала Вэйрина Эль-Шао сухим, бесчувственным, ледяным? Он пылал. И заражал своим огнём других. Иссиня-морозным пламенем.

Горячие губы. Горячие руки. Порывистые, жадные движения. Тихий смех, когда мы, как школьники, бежим на наш этаж, чтобы скрыться в комнате.

Стена в гостиной холодная, а его ласки — жадные, отчаянные, исступленные. Наши узы спаивают не только тела, но и души. Наша энергия переплетается, искры разлетаются в стороны, я вцепляюсь отросшими когтями в мужскую спину, оставляю на ней свои отметины.

Он сходит с ума. И сводит с ума меня. И…

— С-свободу крыльям! Я требую компенс-сации! Меня травмировали! Тройной… Ссс! Негодникис-с! Я теперь с-спатьс с-спокойно не смогу! — Вопль Смолли оглушил в самый неподходящий момент.

— Вот сейчас меня тоже травмировали, — пропел ехидный голос фэйчи.

Легендарное существо выглянуло из кухни. Он ходил босиком и без рубашки, а тонкие смуглые пальцы ласкали огоньки пламени. Эти пальцы крепко удерживали блюдо с бутербродами всех форм и размеров — испортила ребенка, подсадила на вредную пищу.

Я даже не покраснела. В конце концов, мы оба одеты. Просто… Просто в реальность вернуться было немного тяжело. Голова шла кругом, пальцы подрагивали.

Если бы нас не прервали…

Я видела, как быстро бьётся жилка на шее Вэйрина. Лицо мужчины обратилось маской, застыло, выцвело.

— Вон, — выдохнул ледяной тихо.

По комнате прошёл ветер. Смолли как-то разом ловко плюхнулся на бок, выполз из брошенной сумки и взлетел, стрелой ринулся в сторону кухни.

Фэйчи и вовсе то ли был — то ли нет.

— Неплохо у тебя выходит, да? — Пристально посмотрела на Вэйрина. — И командовать. И проблемы решать. За моей спиной, — вздернула бровь.

Не знаю, чего он ожидал. Обиды? Крика?

Я потянулась, впитала морозный запах. И неловко клюнула его в уголок губ. Я тоже плохо умела благодарить.

— Спасибо, — прошептала негромко.

Не хотелось обмениваться колкостями. Думать о будущем. Вообще думать и что-то решать — сейчас. Все, чего мне хотелось — немного тишины и уюта.

— Тебе не за что меня благодарить, — лицо Вэйрина было совсем близко.

С едва заметной морщинкой на лбу. Бледно-пепельными бровями. Острым носом. Резкими мазками скул. Вытянутыми уголками глаз и лукавой искрой на их дне.

Горячая ладонь легла мне на спину и прижала ближе, заставила уткнуться лбом в его плечо. Тихо скрипела ткань. Ровно билось его сердце. Умиротворение. Покой. Вот, что я ощущала. Мои-его чувства перемешались, переплелись, вспыхнули ярким пламенем.

— Я решу всё, Ли Ссэ. В конце концов, это моё право и мой долг, — невозмутимо заметил Вэйрин.

Я читала между строк. Доверяй мне. Вот, о чем он просил.

— Император выберет тебя? — Спросила почти безнадежно.

Я не хотела этого.

— Мне он об этом не говорил, — насмешливо полыхнули ртутные глаза, — но он хотел бы увидеть… тебя.

Что?! В груди полыхнуло паникой. Потому что это же император! Да я подштанниками поганца Лли, мужа Данки, клялась, что никогда в жизни не влипну так, как она, и не свяжусь с высокой политикой!

Я резко отпрянула. Мне бы что-нибудь тяжёлое. Можно даже кастрюлю. Или всё-таки скалка — традиционное оружие нежной женской души?

— Вэйрин Эль-Шао, — я нежно прищурилась, — отныне ты отлучен от поцелуев! — Приняла я жестокое решение.

Закрыла лицо руками. Снеговерть, страшно же. Страшно, без шуток. Император — это недостижимая величина. На него невозможно повлиять, его нельзя запугать и сложно удивить. Я для него букашка.

— Не сейчас. — Горячие ладони сжали мои. — И только вместе со мной, Лиси. Ты меня понимаешь? Я расскажу тебе о Владыке Цзинлуне всё, что тебе нужно будет узнать.

Я поняла больше, чем он сказал. Император сделал выбор. Наследник назван. Все определено. И то, что окончательное оглашение наследника империи должно произойти в день Кйарио — Снежного рассвета — только заставляет врагов торопиться. Времени осталось мало.

— Расскажешь, — я твердо качнула головой.

Его ладони грели.

Я вдруг поняла, что способна ради этого эль-драгхо на любые безумства. Я уничтожу любое препятствие для него. Ради него. Я умру за него — хотя этого ему точно не нужно. Я…

— Я хочу завтра повидать почтенного Ильшэн-ши, — назвала я имя лиса из темного клана.

Вэйрин вздрогнул. Раскосые глаза сощурились. Раздулись ноздри.

По гибкому сильному телу прошла дрожь.

Наши взгляды столкнулись.

— Прекрасная мысль. Он не причинит тебе вреда, — поднялись и опустились ресницы.

— Ты доверяешь ему? — Я боялась.

Боялась потерять себя. Боялась стать монстром. Боялась поддаться той тьме, которая мягко нашептывала мне сладкие речи со дна души.

— Насколько это вообще возможно — доверять, — уголки губ Вэйрина дернулись. Мужчина усмехнулся каким-то своим мыслям. Глаза его были совершенно змеиными, хищными, — он старейший из темного клана. Тот, кто помнил ещё времена фэйчи, пусть и лисенком. Ильшэн мудр. Он не желает быть бездушной тварью. Он жесток и опасен для врагов. Его образ мыслей не похож на человеческий. Он ненавидит ложь, слабость и тех, для кого в мире есть лишь чёрное и белое. Но он не враг нам.

Мы замерли друг напротив друга. С кухни шел слабый сладкий запах выпечки.

Да, лис — всё же не совсем легендарный древний хули цзин из мифов и легенд. Этот не питается мимопроходящими путниками, не нуждается в том, чтобы высасывать чужую энергию, и никуда не вселяется — ему своего тела хватает. Здешние лисы — иные.

— Хорошо, — мои плечи на миг опустились, но я тут же встряхнулась, — хоть будет возможность тебя покусать, ша Вэйрин!

Его взгляд вспыхнул. Перехватило дыхание. Болезненная нежность замерла на дне его глаз.

Охоться на главного волка в этой стае заговорщиков, Вэйрин Эль-Шао.

А я… я не героиня. И никогда не мечтала ею быть.

Но я помогу парням найти ту тварь, которая нас предала. Я приняла Конактум. Приняла тонкую, хрупкую силы заклинателя. Я готова была идти по пути самосовершенствования дальше. Только вперёд.

Отступить — значит, изменить себе.

Но мы не справимся одни. Поэтому мне придется попросить о помощи.

Я посмотрела на прищуренные глаза Вэйрина Эль-Шао.

— Узы не могли мне предложить кого-то более… послушного, Лиссэ, — его пальцы замерли в одном дыхании от моего лица.

— Думаю, судьба понимала, что более послушного ты прогнешь быстро под себя — и этим все закончится, — сверкнула я глазами, — господин наследник.

— Из твоих уст это звучит так, что будоражит мои фантазии… — Последовал ответ.

Я со свистом втянула воздух.

Вэйрин наклонился — и его губы коснулись моей руки. По телу пробежала волна холода.

Наше взаимное желание было слишком очевидным.

— Вэйрин, — вышло немного беспомощно. Стыдно, Лиска! — Вэйрин, не нужно, — добавила строже.

И зрители есть, и… неуместно. Не сейчас.

— Лис-сэ… — мужчина подался ко мне.

— Ты действительно поможешь нам пройти испытание? — Спросила я совсем не то, что собиралась.

— Действительно, — он не улыбался, — если знать, что будет, то поймёшь, как помочь другим. Я знаю. Не точно — каждый раз что-то меняется, но… Никто не погибнет, Лис-си. Я сам разработал особую методику. Все пройдет хорошо. Нас и так слишком мало.

Взгляд — тяжёлый, давящий, обволакивающий.

Нас так и не дождались на ужин.

Когда голова фэйчи выглянула из дверного проема, он только изумленно моргнул — и высунул язык.

Я сидела на низком диванчике, обложенная подушками. А Вэйрин Эль-Шао крепко спал, положив голову мне на колени и прижавшись щекой к моей руке. Для верности поверх моей ладони положили ещё свою, когтистую.

Я медленно гладила серебристые блестящие пряди свободной рукой, зарывалась в них пальцами.

А мой источник пронзительно звенел и разгорался все ярче во внутреннем зрении.

— Ты мой рассвет. И пока ты есть — рассвет будет наступать снова и снова…

— А ещё я принюхалась к портретам твоих братьев, — погладила я серебристую макушку, — мне жаль, Вэйрин. Это старший близнец. Нианзу. У меня мороз по коже от его портрета, даже касаться не хочется. По сравнению с ним и даш-тари — невинные сосиски с хвостиком. Я положу ответ на твой вопрос на твою тумбу. Найдешь завтра утром.

Это безумие. Я ощущаю, как время убегает сквозь пальцы. Может, это подсказывает мое обострившееся восприятие мира.

Либо это закончится для нас очень плохо. Либо мы отпинаем врагов по самые яй… я хотела сказать, нанесем заговорщикам непоправимый ущерб.

А его невеста? Из рода Сеи, да? Что ж. Она выбрала не того мужчину. Раньше я колебалась и боялась. Ждала предательства. Теперь же…

Хищная бабочка, мое оружие, мягко толкнулось мне в руку. Бабочке Вэйрин нравился. В нем не было подлости.

Значит, если он начал выражать свою симпатию столь открыто — у меня появился шанс. У Вэйрина Эль-Шао есть план. А я верю в него.

За тебя, мой принц. Только за тебя. Вперёд. И до конца.