Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 21. Императорский змей

Император Шиэно Цзиньлун вблизи вызывал ещё больший трепет, чем издалека.

Высокий. Словно высеченный из мрамора. С острыми скулами. Высоким умным любом. Холодный. Совершенный. Смертельно опасный. Алые глаза вызывали оторопь — и тонкое ощущение, что идёшь по тонкому льду застывшей реки, а оттуда к тебе пытается ласково процарапаться огромная когтистая лапа. Ломится неведомый зверь, смотрит и даёт понять, что оковы не вечны, что когда-нибудь он вырвется, окажется совсем рядом, совсем близко.

Мужчина не сводил с нас внимательного взгляда. Темные волосы на этот раз оказались убраны в простой высокий хвост.

Императору поставили кресло — как раз напротив нашей кровати, и теперь мужчина устроился с удобством — и смотрел на нас с нескрываемым любопытством. Несмотря на то, что алые глаза казались равнодушно-холодными, я ощущала его интерес всей кожей.

Владыка был… истинным повелителем сил. Олицетворением власти, силы духа, единства души и магии на земле. От него исходила аура жёсткости, непримиримости, и, одновременно — ясное ощущение тепла и какого-то отеческого понимания. Снисходительного и капельку высокомерного, как будто он забавлялся про себя, глядя на наши слабые копошения.

— Значит, невеста… — Алые глаза посмотрели на нас с прищуром.

Я попыталась сесть ещё прямее — и убрать с талии руку расшалившегося змея.

— Полагаю, род Сеи перестал существовать, так к чему мне объединяться с ним? Да и к чему вообще этот фарс, Ваше Величество, блистательный Владыка Зари — устало и умиротворенно прошипел Вэйрин, — вы прекрасно осведомлены о том, что у меня есть достойная пара, женщина, которую я люблю и чьими чувствами безусловно дорожу. Я не вижу никакого смысла заключать любые политические соглашения, потому что ни одно из них не дороже целого сердца.

Я медленно сглотнула.

Смолли щёлкнул себя по носу кончиком хвоста, вытаращив глаза. Смотрелся он довольно комично, но ещё удивительнее был тот факт, что император и не думал поставить на место дерзящего сына.

— Я вижу вашу связь. Она неразрывна и сильна. Она ярче зари и сильнее тьмы и старых проклятий, — мне достался тяжёлый, внимательный взгляд императора, — я много слышал о тебе, Ли Ссэ из клана Ильшэн-ши.

Я всё ещё пыталась понять, как это хитрый змей успел признаться мне в любви перед своим отцом, а не сказать лично. Это такой стратегический ход, да? Измучить невесту неизвестностью, пока её шерсть от волнения не поседеет?

Император впервые обратился ко мне лично. Я поспешно вскинула голову, ощущая эхом смех Вэйрина по связи.

— Надеюсь, только хорошее, Ваше Императорское Величество.

Мы с Вэйрином чинно застыли на кровати.

Отвесить положенный по этикету низкий поклон, а то и опуститься на колени и пасть ниц — никак не получалось.

— Много чего, — в низком бархатном голосе императора промелькнула ирония. Его пальцы спокойно лежали на подлокотниках, рисуя на дереве невидимые узоры, — и хорошего тоже, иномирянка.

Он знал. Глупо было думать иначе. Но я уже, наверное, привыкла. Или собственное происхождение перестало меня волновать.

— Уже нет, Ваше…

— Дозволяю обращаться "мой император". Раз уж мы скоро станем родственниками, — и снова — едва уловимая ирония, — и раз уж именно вам предстоит стать когда-нибудь новой императрицей! — Бархатный голос императора напомнил шипение огромной змеи, предупреждающе раздувшей капюшон.

Я застыла. Резко обернулась к Вэйрину. Тот лишь медленно прикрыл глаза в знак согласия. Только что мне сообщили, что император сделал окончательный выбор. Вроде бы ожидаемый, но…

— Это большая честь, мой император, — на миг в душе взметнулась паника. Я не справлюсь! У меня нет ни сотен благородных предков, ни соответствующего образования, ни… — я сделаю всё, чтобы быть достойной вашего доверия. И никогда не опозорю ни рода, ни имени Вэйрина. — Я с достоинством, как могла низко, склонила голову.

Владыке не было никакого смысла выслушивать мой лепет о том, достойна я или нет. Значит, я справлюсь.

— Умна. Ещё не достаёт нужной сноровки, но ты умеешь держаться достойно. И с достоинством. И, что самое главное, умеешь слушать. Слышать. И исправлять свои ошибки, дева Ли Ссэ. У тебя ценный дар. Мне говорили о нём. Как твои успехи в его освоении? — Сверкнули алые глаза.

Тьма, касаться императора и видеть его демонов мне хотелось меньше всего. Впрочем, не думаю, что Его Величество мне пока настолько доверял. И не думаю, что не закрылся бы от подобного вторжения.

— Я практически научилась контролировать появление видений. Думаю, что скоро смогу контролировать и глубину проникновения в прошлое. И степень… своей осведомленности о происходящих там событиях. Своего присутствия там. — Я ответила с лёгкой заминкой. И впервые не ощутила страха, говоря о своём даре. — Ша Вэйрин и ша Дэйлун очень помогли мне в этом.

Взгляд императора на миг обрёл вес. Что-то огромное, неведомое, смотрела на меня алыми безжалостными глазами.

Вэйрин рядом едва заметно шевельнулся, положил руку мне на запястье, словно невзначай.

Я ощутила, как мягко шуршат мои хвосты по одеялу, напружиниваясь. Опасность. Опасность.

Тяжесть окутала, проникла в мои вены, омыла, вошла в каждую клеточку тела — и исчезла. Взгляд императора неуловимо изменился. Даже атмосфера в комнате стала более расслабленной.

— Хорош-шо. Ты порадовал меня, сын, — мужчина откинулся на спинку кресла. По его губам скользнула тонкая улыбка. Мой источник мягко и игриво сиял, всё больше приближаясь к форме магического ядра, — и ты, лисица, тоже. Таких, как вы, осталось очень мало. Но я надеюсь, что вскоре вас станет больше. Пора исправить то, что натворили мои предки и их многочисленные родичи.

Император поднялся. Мягко зашуршали одежды. Как будто тонкая мелодия флейты зазвенела в воздухе. Чарующая, горько-сладкая, полная потерь и обретений.

На миг в палате воцарилось молчание. Сначала немного тревожное. Как будто вот-вот гром ударит. А потом — спокойное, тихое, ровное. Даже уверенное.

— Сын… — я заметила, как едва заметно напряглось тело Вэйрина.

Он был… наверное, немного горд — тем, что этот мужчина признал его, сумел понять и принять. И в то же время я ощущала подспудное напряжение. Теперь, когда решение императора было озвучено. Теперь, когда до официального объявления, очевидно, времени почти не осталось, он бы с удовольствием отказался, если бы мог. Но от империи не отказываются.

— Не буду поздравлять, потому что ты, как никто другой, понимаешь. Служить стране — огромная жертва, — император на мир прикрыл глаза. Видимо, вспомнил что-то своё, — и, раз уж ты заручился поддержкой Высших заклинателей, — в голосе Владыки Цзиньлуна промелькнула лёгкая насмешка, — и обещал им пройти обряд, — гнев. Это был он. Гнев и беспокойство, — когда-нибудь ты его пройдешь. Сколько бы я ни оберегал тебя от обряда посвящения в Высшие, каждому магу-заклинателю, похоже, сама богиня сулит его пройти.

Мужчина замолчал.

— Я пройду его, отец, — в голосе Вэйрина не было сомнений. Только уверенность, — и пройду без потерь.

Самодовольный нахальный змей!

— Я надеюсь на это. Было бы прискорбно оставить империю без достойного императора, — плавно шевельнулись острые когти.

Но я увидела другое. Живое. Искреннее. Тревогу за сына, а не за марионетку на доске.

Темные волосы императора едва заметно шевелились, хотя ветра в комнате не было. Тонко подрагивали чуткие ноздри. Он улыбался почти благожелательно, а меня не оставляло ощущение, что с такой же светлой улыбкой Его Величество способен загнать нож под ребра.

Одним словом — змеи. Драгхо.

— Больше я не доставлю никому удовольствия видеть меня низвергнутым, мой император, — низкий тихий смешок Вэйрина выдернул меня из размышлений. Серебро волос щекотало мою щёку.

— Всю информацию по заговору мне на стол, как придёшь в себя. Советник Сеи, его старшая дочь и домочадцы взяты под арест. Как и некоторые другие рода. Как ты и предполагал, он выдал всех, кого мог, лишь бы остаться в живых, — император едва уловимо поморщился, — правда, он забыл о том, что жизнь может быть очень разной, — на губах старшего змея застыла нежно-кровожадная улыбка. Ничего, если мне от неё срочно захотелось в уборную, нет? — с остальными я разберусь. Но академия…

— Вам с ректором давно бы пора забыть вашу бессмысленную вражду. Но я позабочусь об академии, — сверкнул глазами Вэйрин Эль-Шао.

Подождите, что значит — позаботится? Ждёт ведь кого-то допрос с пристрастием, Вэйрин Эль-Шао, потому как совести у вас, драгхо, не водится! Совсем! Даже в зачаточном состоянии!

— Поучи меня ещё, что мне нужно делать, мальчишка, — беззлобно прошипел император.

Я цветочек, я цветочек, милый и почти не кусачий, не ешь меня змеюка страшная, ползи мимо, ты ведь уже сыт, правда? Накушался! Я просто медитирую, и даже совсем не схожу с ума от ваших клыкастах улыбок, сиятельные ша.

На миг снова воцарилась тишина.

Только тихо звенели невидимые колокольчики. Едва слышно колебались на ветру ленты за окном. Кружился, таял, накрывал город с покатыми крышами покрывалом снег.

Мягко искрился он под лучами золотого, огромного, зимнего солнца. Стремительно приближался Кйарио, праздник Снежного Рассвета.

Император вдруг шагнул к нам. Положил ладони нам на плечи. Взъерошил на короткий миг волосы сына.

Я не плачу, нет, просто шерсть в глаз попала…

Его рука была прохладной. И дарила какое-то всеобъемлющее спокойствие.

— Властью, данной мне великими стихиями и по праву рождения. Властью, что сияет в небесах и силой, что дарует земле жизнь и цветение, именем Рассвета и во славу Зимы я, Шиэно Тэйхо Цзиньлун, объявляю вас, Шиэно Вэйрин Эль-Шао и тёмная лисица Ли Ссэ, женихом и невестой. Свадьба через полгода, — ошарашивать Его Величество умел.

Я на миг застыла, чувствуя, как кружит голову. Растерялась, рассыпалась песком сквозь пальцы, собралась вновь.

От руки императора исходило тонкое покалывание.

— Принимаю твою волю, отец и император, — ртутные глаза Вэйрина Эль-Шао полыхнули ярче солнц.

— Принимаю вашу волю, мой император, — эхом откликнулась я.

Не было ни грома, ни молний. Не было яркого сияния магии. Казалось бы — ничего не изменилось. Но я ощутила, как кошкой урчит лисица. Бешено мотнулись хвосты. Засмеялся мне в ухо дракон. То ли дунул, то ли просто — фыркнул.

Что-то необыкновенно нежное, страшно собственническое, яркое, мечтательное — полыхнуло в груди.

Сплелись наши пальцы.

В голове шумело, как от хмеля, шумело недоверчивым восторгом. Как, это правда? Мы вместе? Император не разлучил нас? И род Сеи стал вдруг теперь совершенно не важен.

Натянутая струна тонко-тонко пела.

Владыка империи окинул нас задумчивым взглядом, сделал шаг назад.

— Оправдайте моё доверие, — только и сказал он.

Плавно повернулся — и быстрым пружинящим шагом пошёл к дверям.

Замер вдруг, уже положив руку на двери. Обернулся. Окинул нас задумчивым, нечитающим взглядом. И обронил:

— Сын, мы с твоей матерью поженимся. Через год. В ближайшие месяцы объявим о помолвке. Подготовка к торжествам уже началась, но пока держится в тайне.

И вышел.

Что же. Похоже госпожа Минно-Шао всё же дождалась своего змея. Пусть на это и ушёл почти целый век.

Медленно, очень медленно я перевела взгляд на Вэйрина. Сердце сжималось. В голове царили странная лёгкость и сумбур. Доволен ли он? Рад ли?

Я привычно задвинула смущение так далеко, как только могла. Вэйрин Эль-Шао не тот, кто даст согласие на помолвку против воли. По крайней мере — не в данном случае.

Я медленно повернулась к нему. Большой палец змея коснулся моего запястья под рукавом. Погладил кожу, вызывая едва заметную дрожь внутри. А потом плавно приподнял мою руку, соединив наши ладони.

И только теперь я увидела едва заметное мерцание, которое исходило он наших пальцев, охватывало верхнюю часть ладони и спускалось ещё немного ниже, на кисть, мягким завитком.

Крылатый змей покусывал мой палец, а за его спиной дрожали очертания солнц.

В ртутных глазах засияла жадная снежная пурга.

Вэйрин Эль-Шао совершил абсолютно безумную вещь — он медленно обхватил моё запястье рукой, поднёс его к своим губам. Он целовал каждый пальчик моей руки. Мягкие прикосновения сменялись быстрыми колкими укусами. Магия между нами бурлила, сверкала, переливалась из одного заполненного сосуда в другой, обдавая игривыми брызгами.

— Теперь ты моя, Ли Ссэ. Моя навсегда. Теперь ты веришь мне? — Вспыхнули ярче тысячи солнц глаза цвета серебра. Мелькнула ало-золотая окаёмка.

Это было больше, чем слова любви. Для Вэйрина Эль-Шао эти слова были всем.

Он протянул мне другую руку. Мы переплелись на постели в единый дышащий, живущий, думающий, слившийся друг с другом механизм, раньше по прихоти судьбы разделенный на части.

— А знаешь, я, кажется, действительно люблю тебя больше жизни, Вэйрин Эль-Шао, — вырвалось у меня, — пригласишь мою подругу на нашу свадьбу?

Когти змея расчесывали шерсть на хвостах. То один тянется, ласки просит, то второй.

И все получают удовольствие. Нескрываемое.

Палец Вэйрина застыл на моих губах. Академия, церемонии, заговоры, друзья, враги — все отодвинулось на несколько минут. Часов.

И только где-то за окном всё ярче светило солнце, все сильнее щипал щеки мороз и всё злобнее завывала метель, пришедшая с гор.

Снежный Рассвет почти наступил.

Маленькая передышка совсем скоро должна была смениться последней схваткой. Надеюсь, что последней. Надеюсь, мы знаем, что делаем.

И уверена, что победим. Ри Лайо. Шилинь Да-ни. Сён Ман. Арг. Мне оставалось только надеяться, что за время нашего отсутствия не случилось ничего по-настоящему серьёзного.

Ещё немного. День, два ли на восстановление — и мы вернёмся в академию.

Но даст ли нам их неведомый враг? Затаится — или окончательно слетит с катушек? Что решит ректор, что видит сейчас кайтиш Амарлео? И что нам всем с этим делать?!

Я медленно облизнула губы. Я смогу с этим справиться, верно?

Выдохнула. Поправила пояс на форме. Специально для меня верхнюю часть формы превратили в жакет без рукавов с длинными полами — поскольку неуместно невесте аристократа ходить при посторонних в брюках.

А то ведь устанет жених калечить этих оборачивающихся вслед и не только юношей. Что тогда делать?

Не вводить этих самых юношей, которым больше посреди муштры и обучения и посмотреть некуда, в искушение.

Так что идите-ка, драгоценная ученица, переоденьтесь. Приведите себя в порядок. И уже тогда можете предстать во всей красе перед своей ступенью. Именно так мне торжественно заявил мастер Лаиди Даршан по возвращении.

Я прикрыла глаза и мысленно посчитала вдохи и выдохи. Спустя два дня лечения мы, наконец, вернулись в Конактум. И теперь меня ждала встреча с соучениками. С друзьями. С теми, кто все эти дни пытался передавать нам весточки через лекарей, прислугу, магов охраны. Да даже имели наглость каким-то образом подкинуть госпоже Минно-Шао через слуг конспекты, свежие лекции, списки заданий и даже пергаменты с материалами.

Это были хорошие два дня. Нет, почти три…

Наверное, самые лучшие в этом мире.

Даже несмотря на то, что нас расселили по разным постелям — извольте соблюдать приличия. Это не отменяло коротких перебежек и торопливых поцелуев.

Не отменяло долгих разговоров по душам. О земле. О боевых искусствах. О заклинаниях и традициях. О заботе и надежде. О любимых книгах — трактаты по стратегии у Вэйрина и романтические истории про оборотней — у меня. Виновата, нравится! Правда, Вэйрин теперь ревнует к оборотням. И говорит, что этих самых оборотней в моём окружении не сыщешь теперь днём с огнём. О… Кажется, первый раз мы так долго, так открыто и с таким наслаждением разговаривали друг с другом.

Спали оковы напряжения. Исчезла боязнь привязаться слишком сильно — и ужалиться своими же чувствами.

Мы просто жили. Дышали. И, кажется, впервые я поняла, что это такое — любовь, которая дарит крылья. Обсуждали, конечно, и темы более серьезные. Обсуждали бы. Если бы не вмешивался разъевшийся вконец нажейго и не объявлялся повеселевший и захмелевший слегка от своего официального статуса имперского сокровища фэйчи. Он занял в моем сердце место доставучего, но чудо какого очаровательного младшего брата. Если не вспоминать, насколько он может быть опасен.

И я всё больше, все ближе узнавала этот причудливый диковинный мир, сотканный из правил, традиций, долга и чести, жестокости и искренности, заботы и приказа. Драгнаан… Бесконечно сложный. Восхитительно пугающий. И уже невыразимо родной.

— Готова? — Прохлада знакомого голоса окутала пеленой.

Волосы собраны в хвост, глаза холодно сверкают, губы едва заметно приподнимаются. Черное с серебром традиционное одеяние заменяет всем ученикам перед праздниками форму. И Вэйрин — хорош. Так бы и смотрела.

— Готова, — решительно кивнула в ответ.

Интересное открытие — эль-драгхо не привыкли открывать двери перед женщиной. И, хотя Вэйрин иногда вспоминал о галантности, я уже привыкла к тому, что куда быстрее и эффективнее сделать это самостоятельно. В конце концов, ноги-руки при мне.

Вот и сейчас молча кивнула ещё раз, выдохнула — и отворила дверь в классную комнату.

Шмяк. Что-то с шипением стекло по встроенному в амулет щиту.

С хлюпом грустная алая нежить с большими глазками, что напомнила мне амёбу, растеклась по полу.

— Ученик Ло Кайо. С таким приветственным салютом вам из отработок не вылезти, — голос Вэйрина сочился прохладной насмешкой.

Миг тишины. И на нас… Ну, давайте будем честными — на меня, кто же осмелится приблизиться к наследнику, налетел ураган.

— Живые! Я думал поседею! — Кровожадно оскалился и без того совершенно серебристый Аргенарай.

— Слава небожителям, я слышал, одно крыло дворца едва ли не полностью ремонтируют! — Ри Лайо.

Всё ещё бледный и невесёлый, но решительный.

Сён Ман молча хлопнул своей медвежьей лапищей. А Шилинь Да-ни было попытался обнять, но то ли вспомнил, что здесь много лишних зрителей, то ли напоролся на взгляд Вэйрина — и передумал.

Ри Лайо, казалось, даже не пытался заговорить со мной о наших планах. Он рассеянно слушал учителей, часто отвечал невпопад и, кажется, строил какие-то свои, собственные планы.

Судя по тому, с какой озабоченностью на него поглядывали Сён Ман и Шилинь Да-ни — планы мне бы не понравились. Что-то самоубийственное, с лёгкой безуминкой, как всё в этих стенах.

Мне это действительно не нравилось. Как не нравилась и тревожная обстановка в академии. Проверки совета никто не отменял. Говорят, у старших курсов они уже начались.

Дэйлун, скорее всего, вернётся в Конактум только завтра, как ни рвался.

А шанс поймать того, кто всё это устроил, с поличным, был только один.

Именно поэтому мы сейчас, после пар, нарушали комендантский час под риском исключения. Именно поэтому сейчас знакомые Вэйрина, сами не зная о своей роли, разносили слухи о том, что проверок можно больше не бояться. Что преступник известен и завтра будет взят под стражу. Что главный заговорщик был захвачен в плен и сдал имена всех своих последователей в обмен на жизнь.

И что завтра сеть, созданная ректором Сэ Юйлуном совместно с лучшими заклинателями, накроет всю академию. Преступнику не скрыться.

У него будет только один шанс спастись. Напасть. Сегодняшняя ночь была бы лучшим вариантом. Или… всё случится завтра. В первый день празднеств в честь Рассветной богини. В первый день Кйарио. Прямо на праздничных торжествах или после них.

И мы должны быть готовы.

Стоит ли говорить, что о нашем реальном плане знали только я, Вэйрин и Арг, который был под клятвой?

Не исключаю, что у господина ректора были свои планы. Однако… этим планам не суждено было сбыться.

— Почему так, Вэй? — Спросила, не выдержав.

Морочить головы друзьям было тяжело. Мне хотелось ещё раз услышать подтверждение того, что всё это делается не зря.

Мы замерли в полутьме коридора.

Род Сэ согласился не только не мешать, но и помочь в этой операции. Ректор был на грани бешенства от неуловимости преступника. А я помнила, что рассказал мне Ильшэн-ши.

— Потому что вольно или невольно — но каждый, кто знает правду — может стать сообщником убийцы, — пальцы жениха зарылись в мои волосы, — давай не будем об этом больше, хорошо? Все уже решено, — Вэйрин был спокоен. Доволен. И не видел поводов для переживаний.

Я втянула ноздрями воздух. Тихо, но неспокойно. Следы темной энергии виднелись то здесь, то там, но кружили, не давая отыскать их центр. Лисица нервничала.

— Ты всё ещё думаешь, что это кто-то, связанный с первокурсниками? — Не удержалась, спросила.

Сердце подкатило к горлу.

— Этот вариант вероятнее всего, — меня обхватили за талию и прижали к горячему телу.

На миг захотелось забыть и о ловле на живца, и об учебе, и обо всех планах. Я больно прикусила губу и пообещала себе, что раз вредный змейс поклялся ждать первой брачной ночи — вот нечего было проговариваться о своей неопытности, то так тому и быть, конечно!

Будущая императрица должна быть вне любых подозрений.

Но есть кое-что ещё. Это не мешает мне его поддразнивать. Не мешает наслаждаться каждым его прикосновением. Не мешает испытывать и страсть, и запредельную, тонкую, исступленную нежность. От того, что он мой. Со мной. И никакая сила на свете нас не разлучит.

— Снова замечталась? — Дыхание у уха.

Прогулки в темноте пока не дали ничего.

Похоже, сегодня нападения не будет. Я осторожно свернула в один из боковых коридоров на втором этаже. Куда он вёл — я не помнила, хоть мы и изучали карту, но здесь пятен "тьмы", какими их видела лисица, было особенно много.

— Объясни, почему именно с первокурсниками? — Я нахмурилась.

Дело ведь не в том, что убийства начались именно в этом году. В этом году главный заговорщик перешёл к последней фазе своего плана.

— Потому что сначала проверили именно их. И выяснилась любопытная вещь, лисичка, — руки Вэйрина перехватили мой хвост и сжали.

Маньяк хвостовой!

— Вэй! Я отыграюсь ведь… — Прищурилась.

Обидно, что не могу понять сама, в чём дело.

— У первой ступени чаще всего сразу видны изъяны второго облика. У шестерых змей очень слаб. У двоих — высока вероятность потери возможности оборота. У твоего однокурсника Ри Лайо змей, к слову, слаб с рождения. Именно поэтому он и пошёл в заклинатели. Любопытно, что это врождённый порок, как оказалось. Мутация. Изъян. Слабость. Она передаётся по наследству.

— И ты считаешь, что… — продолжила недоверчиво.

Вэйрин словно не замечал, что здесь, в центральном здании, неподалеку от класса боевых искусств, тьма было настолько смрадной, что начинала жалить. Меня от неё даже замутило. Такого ощущения не было даже рядом с главным заговорщиком, мир его праху.

— Не считаю, а уверен, — отрезал Эль-Шао. Он выглядел взявшим след хищником, — у всех этих учеников, кроме двух, есть старшие родственники в Конактуме. И никого из первокурсников не тронули и даже не пытались сделать объектом охоты. Тогда как к другим ступеням наши заговорщик приглядывались, у нас есть свидетельства. Нет, он не так уж и безумен, этот убийца…

Руки змея согрели. На миг прогнали дурноту. Хотелось расчихаться. Мне всё меньше нравилась идея отправиться сюда вдвоём, без поддержки.

— Он хочет стать полноценным эль-драгхо и помочь своей семье, — договорила.

Только вот способ выбрал — паршивый. За чужой счёт.

Ищи среди жертв, говорил Ильшэн-ши. Он отводит подозрения.

И как тут не вспомнить Агату Кристи?

— Здесь всё провоняло тьмой, у меня шерсть дыбом, — призналась глухо.

По телу пробежали мурашки.

Я протянула руку вперёд. Блеснули когти. В стене, казавшейся слитной, очертились контуры двери — низенькой, даже мне пришлось бы сгибаться.

— Одно из подсобных помещений для хранения бытовых амулетов и инвентаря для занятий, — голос Вэйрина согрел шею.

Прежде, чем я успела открыть дверцу, меня резко задвинули за спину.

Желтовато-серый отблеск луны казался зловещим. Полная тишина давила на уши. Где-то далеко то ли стонал, то ли завывал ветер. Тихо кружили пылинки в воздухе.

— Держись за мной и никуда не отходи, — в голос Вэйрина мелькнула сталь.

Я ощутила, как медленно обволок нас барьер. Сердце бешено застучало в горле.

Вот Вэйрин коснулся двери своим браслетом — она распахнулась без звука. Пол был чистый, в помещении не пахло пылью.

Тускло вспыхнул огонёк магического кристалла на стене, освещая тесное заставленное помещение.

Вэйрин на несколько секунд затерялся, исчез за аккуратно расставленными на стойках и стеллажах вещами.

Мне показалось, что от ужаса сейчас волосы встанут дыбом. Я зашипела протяжно, громко, хвосты забились о ноги.

Сделала шаг вперёд. Споткнулась обо что-то. Уронила на пол с грохотом свёрток. Взвизгнула коротко и позорно — и замерла, вытаращив глаза.

Позор. Конец. Уйду в мо… в самый глухой лес и там и останусь!

Я уткнулась носом прямо в чью-то пушистую попу. Белая попа дёрнулась.

Попыталась ударить меня лапой.

Взвизгнула на своём, на нелюдском что-то вроде:

— Извращенцы! Сумасшедшие!

Вэйрин застыл в узком проходе с кинжалом в одной руке и горящим талисманом — в другой.

— Я не нарочно, — прижмурилась, вжав голову в плечи.

Белопопый мелкий снежный дух в образе лисёнка прижал лапой недогрызанный кусочек пергамента и возмущённо зыркнул на нас.

— Узы мои, а ты знаешь толк в развлечениях, — хрипло заметил жених.

Его глаза полыхнули настороженным золотом.

— Всё в порядке, Лиси? — Крепкие руки обвили талию, легко вздернув меня вверх.

Его взгляд медленно обшарил каждую частицу моего тела. Напряжение уз дрогнуло и начало таять. Он испугался. За меня. Позор, Ли Ссэ.

— Не считая того, что я едва не отдала богам душу из-за прожорливой нечисти, — фыркнула, прикрыв рот.

Горячие ладони легко огладили талию. Снежный дух презрительно моргнул огромными глазищами, показал пастёнку с острыми клыками и свернулся клубочком.

— Подожди-ка… — миг, и, рыкнув на расшалившуюся нечисть, Вэйрин стремительно дёрнул рукой.

И поднял с пола изрядно погрызанный кусок пергамента.

Целым на нём осталась только одна строчка.

На ней каллиграфическим почерком было выведено алыми чернилами единственное оставшееся недоеденным слово.

"… поиграем?".

Я молча нащупала ладонь змея и переплела наши пальцы. Снежных дух, ворча, поспешил куда-то вглубь каморки.

— Похоже, мы всё-таки на верном пути, — хмыкнула тихо.

И вдруг поняла, что спокойна. Ожидание подвоха выматывало куда больше, чем хвастливые записки загнанного в угол негодяя.

Вэйрин погладил кончиками пальцев мою ладонь. И помог мне выйти из каморки, заперев дверь. Больше ничего интересного здесь не было.

— Значит, наш друг решил продолжить игру завтра, — шипение Вэйрина Эль-Шао заполнило коридор.

— Завтра, — ответила я, глядя в темное арочное окно.

Скоро — ещё пара часов — и начнет заниматься рассвет.

Завтра всё решится. Ведь здесь на кону не только судьбы учеников. Никто не должен узнать, чего именно добивается безумец — могут найтись другие желающие вернуть утраченное, не считаясь с потерями. Или алчные мерзавцы, которые решат использовать полученные знания по-своему.

На кону судьба целой расы. Клянусь самым большим сугробом, если мы справимся — я найду способ. Я обязательно его найду — и постараюсь помочь тем несчастным, кто теряет змея.

Спасать империю — это дело почти семейное, да, Вэйрин?

Во мне больше не было сомнений и страха.

Есть враг. Есть арена для боя. Это привычно и понятно.

Теперь — поиграем! А после… я хочу получить у судьбы все, что мне причитается.

Мимо с громким тявканьем, обдав меня струёй снега из-под хвоста промчался снежный лис. Никакой лисьей солидарности, прямо в лицо с разбега!

— Шкуру спущу, поганец! — Зарычала ему вслед.

Мы переглянулись с Вэйрином — и вдруг расхохотались. Лисы всегда оставляют последнее слово за собой.