Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 19. Лисье семейство

К вечеру я решилась. Конечно, никто бы меня так запросто за ворота академии не выпустил, но ректор был предупреждён заранее. О своём желании мне было достаточно сообщить Дэйлуну.

Последний нашелся с трудом, был озабочен и спешил, но помочь согласился сразу.

— Что ж. Рад, что ты, наконец, перестала заниматься глупостями, — только и бросил змеюка бессердечная.

Пора, наконец?

Сердце зачастило.

Мне хотелось громко затявкать, как той самой лисице. Сдержалась.

Прикусила губу — и послушно отправилась вслед за Лун-Луном.

Вечерний морозец щипал щеки. Игриво мигал в темном бархатном небе месяц. Я закрыла нос теплым воротником шубы. У стен академии горели игривые огоньки фонариков. Снежные тени танцевали свои танцы.

Беззвучно распахнулась небольшая калитка сбоку от ворот, выпуская нас на улицу. Бррр. Темно. Холодно. И страшно. И куда тебя несёт, Ли Ссэ?

Но ведь несло.

Кинула быстрый взгляд на Дэйлуна. Змей невозмутим. Серьёзный, важный. Косая чёлка щекочет нос, движения плавные, взгляд острый.

— Властитель Рыжего Пламени, Аэ Ильшэн-ши, тебя зову, услышь лисий зов, услышь темную дочь, приди и слово своё скажи, — срывались слова в глухую полночь.

Не лисица, а заяц. У меня сейчас шерсть дыбом встанет, до того в этом переулке неуютно. И кто те героически отважные дурочки, которые в любимых дома историях сбегали в холод, тьму, самые подозрительные переулки и ночью в одиночку по самым злачным местам? Хотя сама-то чем лучше. Решила побыть наживкой для местного безумца.

Пар облачком выпорхнул изо рта, задрожал в воздухе. Хищная бабочка мягко дёрнулась было, скользнула в руку — и тут же вспорхнула прочь, как испуганная куропатка, исчезла под алым взглядом лисьих глаз.

Он сошёл с воздушной лестницы и мягко спрыгнул на землю.

Безмятежный, звонкий, хищный. Отсветы огня плясали по его губам, по широким рукавам ханьфу, по острому носу, по широкому поясу.

Тихо звенели колокольчики в волосах.

Снег валил стеной.

Чуткие лисьи уши шевельнулись. Пушистые хвосты изящно встряхнулись, кончики мягко распушились.

Он ступал босиком по снегу, клыкасто улыбаясь. А потом протянул мне руку.

— Рад, что ты позвала меня лисья душа. Ша Дэйлун, передай своему господину, что я верну его сердце к завтрашним занятиям.

И, не успел тот кивнуть, — лис бесцеремонно дёрнул меня на себя, окружил запахом огня, шерсти, хвои и мороза — и мы ухнули в теплую темноту.

— Могли бы и предупредить! — Вырвалось у меня, как только я снова обрела способность говорить.

Меня шатнуло.

Мы замерли посреди огромного зала, который был погружён в полутьму.

Игриво подмигивали мне огоньки свечей. Пахло уютом. Домом.

— А какой смысл, если нам всё равно пришлось бы перемещаться? Вокруг Конактума слишком много лишних глаз, — беспечно пожал плечами лис.

Мужчина вёл себя удивительно по-свойски, как с ближним кругом. Его лицо разгладилось, а жесты стали более плавными. Он сам весь как будто расслабился. Не то, что в городе.

— Там вам тяжелее, да? Не любите эль-драгхо? — Спросила и тут же замахала руками. — Нет, если не хотите, то можете не отвечать, это мысли вслух!

Острый подбородок качнулся.

— Смешная лисичка.

Дверь зала сдвинулась в сторону, и к нам через порог шагнула высокая женщина. Лисица — шевельнулось что-то внутри. Красивая, но мы же лучше?!

Женщина одобрительно хмыкнула, осмотрела меня с ног до головы и тепло улыбнулась Ильшэн-ши.

Или я чего-то не понимаю, или кто-то здесь безответно влюблён в господина лиса.

— Какой славный лисёнок, — голос у неё был низкий, грудной, урчащий и настолько чарующий, что я невольно позавидовала.

— Славная, — согласился Ильшэн-ши, — не смущай мне девочку, Риетта. Мы в зал обращений, времени не так много. После поговорим.

Про Хищную бабочку он ничего не сказал. Не доверяет — или просто считает, что лишние знания ни к чему? Оно и к лучшему.

Вот только не успели мы выйти из зала и пройти по светлым длинным коридорам неизвестного здания куда-то в сторону первого этажа, как на нас налетела разбойничья банда.

Состояла она из семерых юных хулиганов разного пола, возраста и расы. Трое лисят, один снежный белый медвежонок — он так и был в медвежьей форме! — и ещё три неопознанные в плане расы девчонки.

— А эта тётя лисичка?

— А она с нами побегает?

— А можно мне рисовых шариков?

— Хочу мяса!

— У тети красивая шубка, а из кого?

— Ма-ам, давай тётю к нам возьмём! — Завопила громче всех крохотная девчушка с темными кудрями и курносым носом.

— Дорогая, эта милая шаи — гостья Главы. — Мягко заметила встретившая нас женщина. — Извините, — её глаза смотрели немного настороженно, но смешливо, — я их сейчас заберу.

— Тайфун прошёл мимо, — выдохнул Ильшэн-ши, стоило детям и женщине скрыться из вида.

— Вы же не боитесь детей? — Спросила я невинно.

И получила в ответ тёмный, полный застарелой боли взгляд:

— Дети — лучшее, что есть в этом мире, — коротко ответил мне лис. Снова удивил.

Мне так хотелось спросить. Мы почти незнакомы, тем и легче. Поделиться тем, что на душе. Попросить совета. Но ведь пока этого совета нет — можно делать вид, что в порядке, что я приняла правильное решение.

— Спрашивай уже, — улыбнулся лис, показав крупные клыки.

Сердце медленно отстукивало секунды.

— Я запуталась. Я привыкла поступать правильно в ущерб себе. Но вдруг поняла, что Вэйрин Эль-Шао — это то, что я отдать не готова никому. Это моё убежище, мой центр притяжения, моя сила и моя слабость. Но я хочу прекратить то, что происходит в академии. Я чувствую, что могу, что должна это сделать — но как? Что мне теперь делать, что? — Вот, что я хотела спросить.

На территории клана было тихо и снежно. Могучие стволы деревьев летели ввысь, к звёздам — сквозь окна.

Конечно, я не сказала. И не спросила. Кем мне был Ильшэн-ши? Просто временным помощником, который согласился помочь не без своей выгоды. Как я могла довериться? Открыться?

— Если ты продолжишь на меня так смотреть, я решу, что ты хочешь изменить Эль-Шао, а это было бы некстати, — хрипло засмеялся лис.

Мне захотелось дёрнуть наглый пушистый хвост. Его шерсть было белой с огненными проплешинами, а кончик — темным.

— Мне нечего спрашивать, — улыбнулась привычной сияющей улыбкой. У Алисы всё спокойно.

И получила в ответ.

— Покусаю, лисёныш глупый. Всё равно ведь не отмолчишься, но пока играй в молчанку, — Ильшэн-ши был удивительно благодушен.

Казалось, что он знает что-то такое, о чем не знаю я. А я старалась не ёрзать и не показывать своей неуверенности и страха. Хватит, Алиска.

— Страшно? — Ильшэн-ши, который шёл впереди меня, замер в невысоком проёме, обернулся.

Огненные волосы гладкой косой стекли на грудь.

Меня редко спрашивали о моих чувствах. Я даже сбилась с шага и едва не споткнулась.

— Конечно, — ответила честно, — но вы обещали, что со мной не случится ничего плохого. Иначе Бабочку вы никогда не получите, — прищурилась и бессовестно пригрозила.

Когда я боюсь — всегда нападаю.

— Охотно верю, — вкрадчиво заметил Ильшэн-ши, — но не всё в этом мире бывает по плану, не так ли? А теперь…

Он прищурился. Напружинился. Я напряглась, провожая взглядом хвосты. Я следила за ним, за каждым его движением. Я была готова к магической атаке. К физическому нападению. К любому подвоху — слишком сильно было во мне ощущение, что с этим посвящением обязательно что-то пойдет не так!

Но меньше всего я ожидала подсечку под ноги. Кто-то налетел сзади, ударил со всего размаху под колени, и я начала заваливаться на пол. Как в замедленной съёмке мелькнули перед глазами блёклые картинки окружающего. Острая выбоина в полу. Округлый камень с зазубренным краем — возле.

Я сейчас налечу. Не успею увернуться! Все заклинания, вся магия, все приемы вылетели из головы. Почему-то именно сейчас я даже не вспомнила о том, что прекрасно умею падать.

Но хуже всего было не это. А то, что прямо мордой на камень катился маленький чёрный лисёнок. Похоже, он и был тем самым "вражеским" элементом, подбившим тётю Алису в самый неподходящий момент.

У меня не было времени подумать. У меня не было времени просчитать. Не было времени решить. Я не видела, что делал Ильшэн-ши — я про него сейчас попросту забыла.

Мир сузился. Мир задрожал. В груди что-то сжалось, треснуло, заполнило вены огнём. А в следующий миг мир взорвался.

Я опустилась на четыре лапы и успела поймать лисёнка за шкирку, возмущённо рыкнув. Хвост отшвырнул камень с дороги, да так, что-то тот раскрошился в пыль.

Воздух был полон запахов. Полон ощущений. Полон соблазнов и открытий.

Вон тот огромный белый лис с рыжими подпалинами — вожак. Главный. Он тянется к нам и обвивает всеми семью хвостами. Лисеныш что-то тявкает виновато. Заигрался? Увлёкся?

Вожак хватает его за шкирку в зубы, пинает меня носом — и мы бежим вперёд, на улицу. Я прижимаю уши. Ветер. Снег. Сугробы. Под ними прячутся сладкие грызуны. Все вокруг укутано теплой магией, рядом свои, они не тронут.

Ой, что это за восхищённый взгляд? Сородич в двуногом теле смотрит так, что я распушаю все три хвоста и восторженно тявкаю, прыгая на снегу.

Насмешка от старшего вожака — беззлобная. Он смотрит с одобрением. Красуешься, Лиси? Мир соткан их запахов и оттенков магии. Из маленьких секретиков, из шёпота ветряных струн, из пепла и пыли, из огня и земли, воздуха и тьмы. Пара комочков тьмы притаились в темноте, за яркими огнями домов — и я отправляюсь с азартом на охоту. Комочки холодные и вонючие, и вовсе не вкусные — но охота горячит кровь, мир звенит — и всё кажется таким понятным и простым. Никаких страхов и сомнений, никакого беспокойства, никаких "можно" и "нельзя". Только пушистый снег под лапами, тень теплого лиса рядом и азарт охоты.

Свобода — это бег между деревьями, подкусь нахальной белки, которая решила, что швыряться в меня орехами — хорошая идея, и прыснувшие из нор под снегом лимчи.

Свобода — это когда ты захватываешь добычу, вонзаешь в неё когти, возмущённо тявкаешь, потому что жрать такое — это фу. И устремляешься всё дальше и дальше, где на грани восприятия тлеет огромный злой и ледяной клубок. Мерзкая тьма. Моей силе она не нравится. Моя тьма — совсем другая.

Я хочу ринуться туда, прижав уши, но резкий толчок — и вожак бесцеремонно валит меня на землю и жёстко прикусывает холку, ставя лапы на грудь.

Острая длинная морда древнего лиса тыкается в меня. А потом меня быстро лижут в морду — и обнимают всеми хвостами. Я маленькая, легко помещаюсь в этом коконе. Здесь спокойно и безопасно, и тепло. Тонкие усики моей магии трутся о шерсть старшего лиса, переплетаются с его силой. Я чувствую его родственную заботу, беспокойство, надежду, искреннюю приязнь, гордость за меня.

Уши встают торчком. Я довольно урчу. Тявкаю. Трусь об него мордой. Я-лиса знаю — он не обидит. Поможет.

Я пригреваюсь в коконе из хвостов, прикусываю один из них, как котенок, который следует за матерью. И дремлю. Дремлю до тех пор, пока дурная молодая энергия не рассасывается, разум не обретает ясность, и я не вспоминаю — кто я такая и что здесь делаю.

— Никакого оборота сейчас, — смеётся в моей голове Ильшэн-ши. В его голосе звучит отеческая нежность, — бегом за мной, пакость, а то так попой хвостатой вертела, что у меня теперь половина парней с ума посходит и гон устроит. Эль-Шао не придётся по вкусу.

— Ох, я… — Запоздалое смущение накрывает с головой. Я же всегда себя считала разумной!

Но эти упоительные ощущения… И четкая, ясная картина мира. И полное понимание — Ильш не враг. Наставник. Защитник. Отец. Он единственный из всех на моей стороне просто так, безоговорочно. Ему ничего больше от меня не нужно — он не рассердился бы, даже не позволь я использовать веер. Ему просто нужно, чтобы я жила и дышала на этом свете.

И это в практичном жестоком мире эль-драгхо настолько изумительно и странно, что я подкатываюсь к нему — и вьюсь вокруг, извиняюще лижу куда попало и пытаюсь не расчихаться от шерсти в носу.

— Девочка моя, все в порядке. Это нормально — всех подозревать. Здоровый инстинкт выживания. Нас совсем мало. И волшебных хули цзин, и других темных существ. Но я надеюсь всё изменить. Император мудр. Вэйрин Эль-Шао не менее умён, чем его отец. Он умеет смотреть в будущее и давать отпор прошлому, — лис задрал голову к небу. Безбрежному. Бесконечному.

А потом щёлкнул меня хвостом по носу.

— А теперь рассказывай, что тебя беспокоит, лисёнок. Давай. И куда ты так неслась — тоже. Ты хорошо чуешь тьму. Даже лучше меня. Что там? — Кивнул мордой дальше, за овраг, за ледяное озеро посреди леса.

— Там зло, — тявкнула, ещё раз ощутив тошнотный привкус в пасти. Фу. И ещё раз фу. Как будто лягушку съела! — голодное. Большое. Нежить. Снежная, — в пасти таяли льдинки.

— Хорошо, — кивнул задумчиво мордой Ильшэн-ши, — мы разберёмся с этим завтра, а сегодня усилим дозоры. Спасибо, что предупредила.

А потом меня подло изловили и опрокинули лапой на землю. И извозили в снегу. И довели до сокрушительного тявканья. И ещё час, как безумные, мы валялись с древним лисом в снегу и ветках-ягодах, гонялись за белками, зайцами и парой черных кроликов-снежников с ветвистыми рогами.

Я не заметила, как напряжение, кажется, сковавшее меня ещё во время попадания в этот мир, окончательно ушло. Осталось только искристое счастье. Понимание. Принятие. И звенящая волнением связь.

Вэйрин Эль-Шао. Я помню тебя. Я верю в тебя. И я ни за что тебя не оставлю. Даже если весь мир будет против.

Он ведь знал, как встретят меня в клане Ильшэн-ши? Наверняка знал. Жаркое, колкое, до боли хрупкое, до хруста нежное чувство грело душу.

Я стала цельной. Я окончательно обрела себя.

— Надеюсь, теперь мы, наконец, поговорим, лисёнок, — тявкнул звонко старший.

Может… может быть я смогу назвать его отцом. Мне нравится эта мысль.

— Давай вернёмся, — предложила я, и припустила по лесу туда, где пахло жареным мясом и хлебом, — я попробую тебе кое-что рассказать…

Он был прав, когда смеялся надо мной до оборота. Я так полно его ощущала — этого древнего лиса, что даже тени мысли о недоверии — не осталось.

Мы довольно быстро добрались назад до клановых владений. Если сначала мне показалось, что это деревня посреди леса, то теперь я поняла, что оказалась на окраине целого городка.

Покатые крыши весело блестели, присыпанные льдом и снегом, стрелки улиц расходились веером в разные стороны, невысокие двух-трехэтажные дома подмигивали тёплыми огнями окон. Здесь было просторно. И совсем не было ни транспорта, ни лошадей. Зачем они нелюдям? Здесь все предпочитали передвигаться на своих двоих — или четырёх — кроме маленьких детей.

— А теперь пойдём-ка к нашим лисицам. В первый оборот ты точно останешься без одежды. Они тебе что-нибудь подберут. Не ожидал, что ты перекинешься так быстро и безболезненно. Но защита чужой жизни — маленькой жизни — это веский повод. Спасибо, что спасла его. Эйки ещё мелочь хвостатая и безголовая, но слишком шустёр, — Ильшэн-ши совсем по-человечески вздохнул, — он не понимает, что может серьезно пострадать, а уследить за ним бывает невозможно…

— Не нужно благодарить за то, что я спасла жизнь лисёнку, — возмущённо пробормотала в ответ.

Я даже успела забыть, с чего всё началось.

— Теперь с него глаз не спустят, нацепим магический поводок для карапузов, — чихнул древний лис, важно шествуя по улице.

Ему уважительно кланялись.

— Я этого не хотел, но придется пойти на крайние меры, и сигналки на них вдобавок установить. Малышня слишком пронырливая и шебутная — себе во вред, — семь хвостов величественно покачивались в воздухе.

Я не думала ни о благодарности, ни о каких-то других возможностях, ни об опасности для себя. Я спасала просто потому, что так надо. Кажется, лис это прекрасно понял.

И мягко улыбнулся мне всей пастью.

А через несколько минут мы уже были на месте. У бревенчатого двухэтажного дома нас ждали. Меня быстро провели внутрь, а две молоденькие смешливые лисички быстро помогли мне переодеться в свободное теплое платье из мягкой шерсти, заплели диковинные десятки косичек (караул, как это потом расплести?) и выпроводили назад к Ильшэн-ши.

В простой комнате из дерева было жарко натоплено. Стол накрыт — глаза разбегались. Мы молча поклонились друг другу — и первые полчаса прошли в уютном обжорстве. Я не думала, что бывает так. Когда ты действительно становишься цельной. Когда уходят сомнения, мысли о собственной ничтожности, неуверенность.

Я отложила деревянные палочки.

— Я начала заниматься боевыми искусствами, потому что так хотела показать, что я хоть чего-то стою. Что я не пустышка. Я пыталась защититься от всего мира, но потом поняла, что это действительно то, чем мне нравится заниматься…

Я говорила и говорила — не заткнуть.

А лис — слушал. Я видела, что действительно слушал. Не делал вид, не спал с открытыми глазами, не принимал позу "камыша, плавно качающегося над рекой". Нет, это было искреннее, настоящее, живое внимание. Он не жалел меня. И не упрекал. Он просто слушал.

— И я не знаю теперь, что делать со всем этим, — наверное, мой шёпот был под конец уже почти бессвязным, горло осипло.

Мне мягко толкнули в руку стакан с пенящейся алой жидкостью.

На миг воцарилось молчание. Не тяжёлое, нет. Напротив, я ощутила, как из меня вылетел этот пузырь напряжённости. Сдулся, лопнул.

Я вдруг обнаружила себя на полу (он был теплым), мнущую в пальцах роскошный пушистый хвост Ильшэн-ши. Второй хвост поддерживал меня за поясницу.

Огненные глаза лиса мягко сияли теплом. И такого отношения к себе я дома никогда не ощущала. Никогда.

— Амарлео тебя провоцировал, — наконец, недовольно прошипел Ильшэн-ши. Но злился он не на меня, — грубо, беспардонно, с изяществом кувалды. Что творится в его безумной голове — только он сам и знает. Хорошо, что ты не поддалась на его провокацию.

— Вэйрин… Вы же знаете, кто он? — Осторожно уточнила.

— Знаю, — лис коротко кивнул, — хотя узнал совсем недавно. Император умеет хранить свои тайны. Просто чем ближе к финалу — тем скорее все они раскрываются.

— Вы понимаете, что мне не позволят стать его женой? Ему уже подобрали подходящую невесту. — Спросила четко.

И получила в ответ изумлённое:

— С каких это пор моя дочь стала недостойна принца империи? — Янтарь глаз вспыхнул, засиял, заполнил собой пространство. — А невесту… Пока невеста не объявлена официально — её всегда можно заменить. И даже без ущерба для репутации.

— О, — беззвучно сложились мои губы.

Пальцы невольно дёрнули жёсткую гладкую шерсть, но "папочка" стерпел. Значит, невесту можно заменить. Значит, господин Вэйрин свой план придумал далеко не вчера. И ни словом. Ни жестом. Ни намёком не дал понять.

— А вы… мой отец? — Спросила недоверчиво.

— Отныне и до конца времён, малышка, — взгляд лиса был грустным, серьёзным и тревожным, — если ты согласишься, конечно же.

Я ощутила его волнение.

— Ты… — я выдохнула. Прижалась щекой к пушистому хвосту. Это было естественно. Это было именно то, что должно было случиться, — лучший отец, какого я знала. А одному господину интригану я бы общипала чешуйки с хвоста! Ведь он всё это продумал, да? — Я покачала головой и тихо засмеялась.

Источник мягко пульсировал, распространяя тепло по телу. Все проблемы казались такими далёкими…

— Если бы ты не приглянулась мне сразу, лисичка, даже из всего уважения к Эль-Шао я бы не пошёл на эту авантюру, — проурчал мягко древний лис. Он смотрел на меня капельку снисходительно и безгранично тепло — как на расшалившегося ребёнка. — Как ответственный родитель, — колыхнулись огненная коса, — я должен спросить тебя, дочь.

Пауза. Сердце уже не в пятках — оно из горло пытается выпрыгнуть. Я выпрямилась. По коже пробежали мурашки.

— Ты примешь дары Вэйрина Эль-Шао? Если ты скажешь нет — ничего не будет. Даже несмотря на то, что я ничего не могу сделать с вашей связью — оскорбить тебя я не позволю никогда. — Малоподвижное лицо озарила хищная улыбка.

Конечно, он не мог не понять, не увидеть то, что я чувствовала. Только не теперь, когда я фактически стала его названой дочерью.

Дары? Свадебные дары?

С громким "плюм" от всплеска темной энергии разлетелась миска на черепки. Бам — и полетела куда-то в дальние дали деревянная круглая тарелка. Задрожало окно.

С огромным трудом мне удалось удержать от всплеска эмоций и себя, и Бабочку.

— Что же, — засмеялся Ильшэн-ши. Сверкнул ярко острыми клыками, махнул хвостами, — я понял, что ты рада, Лиси. Правильное решение, — захихикал лис, как мальчишка. Его низкий хрипловатый голос восторженно урчал, — принц Эль-Шао от тебя без ума.

Секундное молчание.

— И… когда? — Я невольно облизала губы.

В голове все ещё не укладывалось, что в этой сказке я вдруг стала главной героиней. Что у меня появились друзья, принц, и отец "король". Я почти перестала бояться дара и приняла магию. Как такое могло произойти? И случилось бы, если бы не все испытания, через которые нам пришлось пройти? И каким будет наш финал?

— Завтра, думаю, уладим всё с дарами. И можно будет свадьбу играть, — ухмыльнулся, показав кончик клыка, новоявленный отец.

Пожалуй, с этим нужно прилечь. Жаль, некогда. И некуда. Ничего не даётся просто так.

— Что ты думаешь по поводу убийств в Конактуме? Почему ни стражи, ни охрана академии, ни заклинатели не могут найти преступника? — Выдохнула. Не выдержала.

Что если следующим станет кто-то из моих друзей? Это то, чего я боюсь больше всего на свете.

— Они не там ищут, — заострённые когти сняли стружку с дерева. Лис помрачнел, — Юйлун заигрался, — это ректор-то? — и стал слишком самоуверен. Не желает одалживаться, принимать мою помощь. А ведь у лис, — темная улыбка скользнула по губам Ильшэн-ши. Он пугал и завораживал, — очень острый нюх.

— Маг знает, кто его будет искать. Знает все их способы. — Продолжил Ильшэн-ши. — Но вот гонимую темную нечисть в расчет не берёт. Ищи среди учеников. И среди пострадавших. Может, даже погибших. Он будет до конца отводить от себя подозрения. Поэтому твой план не так уж плох, — подмигнул мне лисий папа, — но мы его немного скорректируем. Мне нужна твоя пушистая шубка в целости и сохранности.

Я внимательно посмотрела на него. Мы друг друга понимали. Я знала, прямо сейчас ощущала, что он беспокоится за меня, но доверяет мне. И отпустит. И поможет. И окажет поддержку.

— Да, — медленно качнула я головой. От смеси восторга, страха, предвкушения и надежды кружило голову. Почему бы не поохотиться на охотника? — и ты ведь поможешь мне этот план придумать?

— Привлеки Дэйлуна, — вдруг предложил коварный лис, — объясни ему всё. И не бойся. Он тебя Эль-Шао не сдаст.

— Вэйрин нас убьёт, — пробормотала обречённо.

Я ведь тоже не буду рада узнать, что он рисковал собой, не так ли?

— Ложь — всегда плохая основа для крепких отношений. Не оскорбляй ложью того, кого любишь, лисичка. Поверь, это плохо заканчивается, — резкие стеклянные нотки в голосе лиса.

Он замер, смотря перед собой. Тоска. Грусть. Неприятие. Что-то осталось там, в его прошлом. Что-то непоправимое.

— Ошибки делают все. Но не самая ли большая ошибка жить прошлым и постоянно себе наказывать, если вернуться и всё изменить нельзя? — Я порывисто вскочила. — Лисы созданы для семьи. Так не отвергай ту, которая тебя любит, мой драгоценный отец! — Прищурилась воинственно.

Не мне его учить, но… Огненный взгляд замер на моём лице. По телу пробежала дрожь.

— Может, это самое мудрое, что я слышал, — вдруг слабо усмехнулся лис.

И коварный план пришёл в действие.

Мы продумали всё, что могли. И предприняли все меры безопасности, которые только могли. И когда, наконец, оказалось, что время уже давно заполночь — да что уж там, ближе к рассвету, у нас уже был план, точная идея того, как именно спровоцировать нашего злодея (лучше, чем перенюхивать адептов) и Бабочка, которая, как истинная леди, немного покапризничала, но всё-таки выбралась на свет и легла на камень рода.

Клан тёмных отныне и официально стал одним из древнейших кланов империи эль-драгхо. А Ильшэн-ши — его Главой.

Поэтому утро я встретила хоть и невыспавшаяся, но весьма воодушевленная.

Была воодушевленной. До поры до времени.

Меня провожала стайка лисят, когда грудь пронзило такой ослепительной скручивающей болью, что из горла вырвался хриплый вопль. Ноги подкосились, испуганно запищала мелюзга.

— Тётя, тебе плохо? Что случилось?

— Я позову маму!

— Тетя упала, у нее голова болит!

— У тети болит тут, — сквозь туман расслышала я низкое ворчание белого медвежонка — пятилетнего шустрого мальчугана. Светлые серьезные глазки смотрели мне на грудь. Или, скорее, куда-то сквозь неё, — там дяде плохо на другом конце верёвочки.

Пальчик ткнулся прямо в канат связи. Дрожащий от боли. Он шёл волнами, трещал, вот-вот — порвётся, щёлкнут зловещие ножницы.

Сердце упало. В голове помутилось. Вэйрин Эль-Шао, как ты смел влипнуть в нечто подобное без меня?! Умрёшь — призраком домой не приходи!

Не знаю, чего мне стоило встать.

Шатнуло, закрутило.

— У дяди просто болезнь — хронический идиотизм на почве врагов раздразнизм, называется. И эта тётя пошла его лечить, пушистые мои комочки счастья, — надеюсь, я скалилась не слишком страшно. А нежно и с достоинством, как подобает настоящей даме.

И глазом просто подмигнула, и это не тик.

Не помню, как бежала к порталу. Кажется, мне что-то кричали в спину. Неважно, сейчас все неважно.

Пока сияют нити магии. Пока рвутся тонкие волоски каната один за другим.

Мне просто нужно успеть. Это мой змей. Я никому его не отдам, Зима!

По щекам ползли солёные дорожки. Ерунда. Это просто снег тает.

Только дождись меня, Вэйрин. Только дождись!