Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 14. Истинный лис

Я понимала, что едва ли меня встретят с распростёртыми объятьями. Готовилась к неприятию. К презрению и подколкам. К открытым издевкам.

Но даже подумать не могла, что меня просто… не будут замечать. Вообще.

— Вэйрин! Я так рада, что ты нашел время для меня сегодня! Прости, что оторвала от несомненно важных дел, но мне есть, что тебе сказать, — звонкий голос разбил тишину величественной залы, сотканной из драгоценных камней и шелка.

С другого ее конца к нам спешила удивительная красавица. Вэйрин был очень похож на свою мать. Просто поразительное сходство. Только волосы ее были чернее вороного крыла. Длинные, густые, уложенные наверху в затейливо сложные переплетения прядей и кос и украшенные дивными заколками, похожими на живые цветы.

Этой красавице на вид можно было дать едва ли чуть больше тридцати пяти земных лет.

Нежное лицо без единой морщины, жемчужная кожа, глубокие темные глаза под длинными ресницами, блестящие розовые губы. И величественная простота в каждом движении.

С этим нужно родиться. Впитать с молоком матери, вбить в себя каждое движение жёсткой дисциплиной. И редко, очень редко такое можно приобрести, стирая в кровь старые привычки.

Пропасть. Вот, что разделяло нас. Я бывала на паре приёмов, которые устраивали бизнес-партнеры отца. Как-то мать даже нанимала мне учителя этикета и заставляла ходить на танцы. Но эти жалкие часы дрессировки и сравниться не могли с местным совершенством. Не завидуй, Ли́са, а то поймают на шубку!

Пока я мечтала — высокая госпожа уже подхватила Вэйрина под руку и защебетала что-то негромко и быстро. Мне было все ещё сложно понимать этот витиеватый язык, похожий на птичий щебет.

Я видела тревогу в ее глазах.

— Господину нужно поговорить с матерью, оставайтесь здесь, шаи, — шелестнула служанка.

Я чувствовала взгляды. Хозяйки — моложавой высокой эль-драгхо с таким надменным лицом, что мне было бы страшно к ней подойти.

Местный персонал — безмятежно прекрасных юношей и девушек в униформе серо-серебристых тонов.

Я на миг растерялась — как нормальный человек теряется перед хамством.

А потом что-то злое внутри подняло голову и зашипело. По венам пробежала магия. Услужливо ткнулся в руку веер, мигнув изумрудной искрой.

И в это мгновение мне на плечо легла тяжёлая ладонь. Укутал запах мороза и стали. Вэйрин взял меня под руку на виду у всех этих напыщенных разряженных куриц.

— Матушка, позволь представить тебе — госпожа Ли Ссэ, моя соученица и подающая большие надежды заклинательница, — голос Вэйрина звучал вроде бы ровно и спокойно.

Но я ощутила его напряжение и даже гнев. Пока ещё слабый, едва уловимый.

— Ли Ссэ, это моя мать и временная глава дома Шао — госпожа Минно-Шао, — закончил мужчина все с той же прохладной улыбкой.

Его пальцы мягко коснулись моих, скрывая мою маленькую ладонь в его большой.

— Приветствую госпожу Высокого дома, пусть будут милостивы к ней зимние духи, — пропела я и поклонилась.

С мороза вышло немного неуклюже.

Я старалась сохранять доброжелательность, улыбаться и говорить себе, что это пустяки, не стоит обращать внимание на глупцов.

— Нам нужно серьезно поговорить, Вэйрин. Наедине. Это касается твоего… — госпожа Минно тревожно стрельнула глазами, — будущего и твоего нынешнего положения.

Меня словно не заметили. Окинули быстрым цепким взглядом — и отвернулись.

— Мама, я не один. И будет крайне невежливо оставлять мою спутницу в одиночестве, — я заметила, как дернулись его ноздри.

Как напряглась рука, которой он меня обнимал. Как закаменела спина. Маг замер, как будто палку проглотил. Бешенство — удушливое, темное, и какое-то ужасающе холодное — чужое — шло от него.

— Ох, Вэйрин, ей предложат чая. Пусть пока осмотрится, здесь есть все, на что падки девицы всех сословий. Важно лишь наличие вкуса и монет, — леди говорила безупречно вежливо.

Так могло показаться. Я же была уверена, что меня по-женски хитро изучают, провоцируют и прощупывают.

Устроить скандал? Только этого от меня и ждут.

Эта хитрая, как все лисы мира, дама, намеренно злила сына. Намеренно вела себя так вызывающе. Забавно, что никто этого, как будто, не понимал.

— Ша Вэйрин, я не хотела бы мешать вашей беседе с матушкой. Женщине в таком почтенном возрасте было непросто выйти в мороз на улицу, чтобы встретиться с сыном, — я просияла лучезарной улыбкой, — поэтому иди скорее. А я пока осмотрюсь и попью горячего чая. Уверена, здесь мне предложат достойный ассортимент.

Мне было неприятно, несмотря на все мое понимание. Ты не родился в нужной стране, нужной расы, и ты — никто? Ну уж нет, господа и дамы. Всякому, кто на лис поднимет хвост — будет большой подкусь. А охотники пойдут на за-кусь.

Вэйрин колебался, я это видела. Только забыла, что я имею дело не с мальчишкой, не с растерянным юношей, который зависим от родни.

— Моя госпожа, — алое зарево в чужих глазах горело выше небес, — я провожу тебя до чайного столика и передам в гостеприимные руки прислуги. О тебе позаботятся. Выбирай все, что пожелает душа — ты можешь себе это позволить скупить хоть весь зал, — небрежный жест рукой по кругу. Голос Эль-Шао звучал непререкаемо властно.

Я давно не слышала от него такого тона. Существа, который привык, что ему повинуются беспрекословно.

— Матушка, я вернусь к вам через две минуты, — так же жёстко произнес мужчина.

— О? Ну, хорошо… — леди изумлённо округлила рот.

А в глазах блеснули что-то лукавое, жесткое.

Помощницы хозяйки замерли, как мыши под веником.

— Вэйрин, я не беспомощное дитя. — Заметила я с лёгкой укоризной.

Эти деньги не мои. И тратить их здесь, на виду у этой женщины? Мне это неприятно. И гадко осознавать себя нищей.

— Каждому заклинателю полагается содержание от короны. Ты просто не представляешь себе, насколько в действительности вы важны и ценны. Насколько мало народу… переживает обряд. — На миг холодные глаза потемнели.

Я ощутила его скорбь.

— Кроме того — ты мой личный… — Вэйрин запнулся, но закончил, — вассал. Я несу за тебя ответственность. Я тебя создал, как заклинательницу. За каждого из моих людей я в ответе. Хотел это сделать позже, но…

Он говорил это тихо, не разжимая губ. Прозрачная пленка щита вокруг нас не давала проникнуть звукам.

— Вот, — на мою руку скользнул очередной браслет.

Простенький на вид, из нефрита, с квадратной пластиной в центре.

— Это?.. — Неужели у них такие кошельки?

— Банковская пластина. На твой счёт поступают средства из казначейства. Каждый месяц. Чем выше будет твой ранг — тем больше сумма. Заклинателей всегда было немного, но только глупцы считают их изгоями, несмотря на некоторую изначальную слабость и зависимость от воли силы и возможностей магического ядра, — меня усадили за низкий столик и щелчком пальцев приказали принести чай и сладости.

— Поверю тебе на слово. И не волнуйся, я не устрою скандал. Я ведь на самом деле не твоя девушка, и уж точно не невеста. Мне нет причин обижаться на твою мать. Хотя такое поведение её не красит. Извини, но на месте твоей будущей жены я бы не стала с таким мириться, — развела я руками, — я для этого недостаточно аристократка.

Белоснежные волосы легко щекотали щеку. На скулах Вэйрина Эль-Шао выступили плотные серебристые чешуйки. Я снова ощутила, как перекатывается сила волнами между нами.

— Мать кто-то разозлил ещё до нашей встречи. Ей слишком часто тыкают ее положением и слабостями нашего рода. Она… — молодой мужчина неуловимо поморщился, сдвинув брови, — бывает из-за этого порой слишком эмоциональна. Хотя обычно ведёт себя безупречно и до подобного не опускается.

Так и знала. Он ничего не понял. Все же в отношении женщин даже самые мудрые мужчины бывают слепы.

Госпожа Минно-Шао, браво! Великолепный концерт! Актрису просят на бис!

— Не оправдывайся, — во мне вдруг взыграло что-то странное, игривое.

Я протянула руку вперёд — и коснулась пальцами белой гладкой щеки. Легко-легко. Едва заметно.

Бледные твердые губы раздвинулись — и мне показали кончики клыков.

— Какое бесстыдство! — Выдохнул кто-то.

И тут же поперхнулся.

Вэйрин Эль-Шао медленно перехватил мою руку и коснулся губами пальцев. Я оцепенела. Сердце забухало, разрывая грудную клетку. Я до боли прикусила щеку изнутри, чтобы не выдать эмоций, но дернуться не успела.

Вэйрин Эль-Шао продолжил доводить до сердечного приступа всех окружающих. Он прижмурился — и прижался лбом к моей руке.

Змейская кожа была удивительно прохладной. А моя — обжигающе горячей. Он ломал все барьеры, не давал защититься, сводил с ума. Да чего же ты добиваешься, змей облезлый?!

А я ведь змеев так и не видела — мелькнула мысль.

— Господин Вэйрин, прекратите меня компрометировать на глазах у вашей матушки и окружающих! Вы сошли с ума? — Прошипела я, не сдержалась.

Но внешне — улыбалась нежно, как самому дорогому другу.

Я перестала понимать этого нелюдя. Он не казался ни глупым, ни легкомысленным. Ни влюбленным. Он вел свою игру, но вот какую? Чешуйки тебе общипать!

— Я лишь показываю наглядно, что вы занимаете особое место в моей жизни, очаровательная Ли Ссэ, — ярко сверкнули ртутные глаза.

Повеяло морозом, — мы не люди. Эль-драгхо руководствуются инстинктами. Не стоит сравнивать нашу культуру с той, что вы видели в вашем мире, — низкий голос вызвал мурашки.

— Не могу сказать, что все рады вашему показательному выступлению. Вы меня… пугаете. Нет, настораживаете. Мы ведь уже говорили о сложности наших взаимоотношений, — я негромко засмеялась.

Чем проще я буду это воспринимать, тем лучше. Не хочу драм и трагедий.

— Отдыхай. Наслаждайся. Скучно тебе не будет, обещаю, — маг легко поднялся.

И в этот самый момент лавку оглушил тонкий визг и…

— Госпожа, это все духи зимние, совсем с ума сошли! Простите, госпожа, талисманы работают, но мы вызовем заклинателя… Мы компенсируем!

Посреди роскошного зала стояла госпожа Минно-Шао, а с ее великолепных волос за шиворот капал яичный желток.

— Чмчмчм. Тук-шлеп, — раздалось настойчивое.

Одна из девочек-помощниц запрыгнула на манекен и закачалась на нем, тихо подвывая. Несколько озорных сине-искристых огоньков так и вились вокруг нее.

Дёргали за платье и за волосы, лезли в лицо, царапались и кривлялись. Большеглазые снежные пикси казались пьяными от веселья.

А на ковре, в нескольких шагах от меня, сидел… кролик. Настоящий кролик. Белый, пушистый, с роскошной шубкой, довольно крупный. И ужасно трогательный на вид. Большие мягкие уши подергивались.

Вот прелесть лениво обернулась — и я сама чуть не запрыгнула на потолок.

Голову кроля украшали загнутые рога, а глаза светились ярким алым отблеском.

— Нечи-исть! — Испуганный крик второй помощницы.

А я заметила кое-что интересное. Вэйрин Эль-Шао даже и не думал вмешаться. Он не остановил духов — и даже матери не помог. Правда, через мгновение я поняла — почему. В руках госпожи Минно-Шао откуда-то появилась кисть с посеребренной палочкой. В воздухе перед ней быстро вспыхнуло несколько иероглифов — и прическа, и одежда госпожи стали ещё более безупречными.

Ни следа яиц. А счастье было так близко!

Кисть уже нацелилась на духов. Я дернулась, чтобы помешать, остановить — они ведь сама стихия, нельзя так!

— Пойдем, матушка. Поговорим. У нас не так много времени, — подхватил леди под локоть Вэйрин.

— Но, — госпожа метнула взгляд в стороны снежного безобразия.

— Господин Вэйрин, я должна вызвать дежурный отряд стражи, — неуверенно заметила хозяйка окружающего нас великолепия, поднявшись ещё на несколько ступеней по лестнице на второй этаж.

Испугалась? Но чего именно? Если модный дом защищён сильными талисманами и магическим охранным контуром, как вообще сюда проникла нечисть?

— Не стоит, — белое лицо мага-заклинателя Вэйрина Эль-Шао ничего не выражало. Только глаза сузились, — госпожа Тао. Стихию никому не стоит обижать в священные дни перед праздником Кйарио. Духи не нанесут вам серьезного ущерба.

— Но животное, — нервно ткнула пальцем хозяйка в разлегшегося на ковре кроля.

Тот по-прежнему косил на меня взглядом, не обращая ни на кого внимания.

— Я и забыл, что вы не маг, почтенная госпожа, прошу простить, — тонкая усмешка. Голос Вэйрина тек тихой рекой меж опасных порогов, — если посмотреть особым зрением, станет видно, что кролик — не свободная нечисть. Его хозяин скоро будет здесь.

Больше Эль-Шао времени на объяснения не тратил. Обжег меня взглядом, подхватил мать под локоть — и провел, очевидно, в соседнюю залу — только занавесь колыхнулась.

Других покупателей здесь не было.

Я подумала, посмотрела по сторонам — и села. Назад, на мягкий овальный пуфик.

К этому времени пугливую девицу спустили на пол, а мне принесли горячий чайничек. Его поставили на металлическую подставку из тонких полос. Подставка стояла на блюде, в центре которого горела свеча. Так чай долго мог оставаться горячим.

— Благодарю, — я спокойно и благожелательно улыбнулась молодой служанке.

Та лишь пугливо быстро расставила чайные принадлежности — и сбежала.

Кролик шевельнул ушами, принюхался, зевнул, показав мне розовый язык, и в несколько прыжков запрыгнул мне на колени. Я и моргнуть не успела от такой наглости.

Внутри что-то колюче и возмущённо зашипело, когда эта белая зараза с царственным пренебрежением разлеглась на мне.

— Ты тяжёлый, между прочим! — Возмущённо прошипела.

Надменная кроличья морда так и говорила: "И что? Хорошего кролика мало не бывает. Ты с ума сошла, недовольство тут выражать? Радуйся, что я тебя почтил вниманием!".

— Она проклятая, точно.

— Чужеземка, не понимает, что онгри ее силу выпьет, суть разрушит, а потом хозяину передаст.

— Надо предупредить, — чье-то робкое.

— Не лезь, Аиши! Это дела господские, не наши. Пусть сами господа разбираются.

И почему я так хорошо слышу шепот слуг? Слух резко обострился, а мир как будто стал шире, ярче. Мой источник больше не казался мне чем-то чужеродным, отвратительным кусочком неизвестности. Он часть меня. Мое второе сердце. Я не думала, что сумею принять эту силу так глубоко и полно. Может, потому, что знаю — третьего шанса мне уже никто не даст?

Я медленно пила обжигающий чай. Немного горечи, немного травяной сладости. И что-то ещё смутное, но вяжущее нёбо.

Эти минуты — исключительно для меня. Расслабиться, вдохнуть пропахший благовониями и духами воздух, осмотреться.

Зал роскошен. Здесь не только одежда и обувь, но и любые женские аксессуары: небольшие поясные сумочки, веера, наборы для каллиграфии, заколки, браслеты, кольца, серьги… Все на отдельных витринах, подставках, некоторые даже оформлены в яркие композиции.

В другое время я бы посмотрела. Обязательно. Хотя бы на эту инсталляцию — "Лунная полночь в морской пучине". Витрина укрыта тёмно-синим струящимся шелком. Шепот сапфиров в серьгах-лунах, ожерелье в виде свившегося кольцом змея, браслет из неизвестного мне металла с ярким камнем-глазом и ещё какие-то украшения. Заколка, украшение "перчатка" с кольцами, связанными между собой, на руку…

Красиво.

Я лениво поглаживала кролика. Мягкий, теплый. Я не ощущала от него враждебности. Он не пытался напасть или укусить — просто млел от поглаживаний и иногда тыкал в меня лапой, требуя подать Его Пушистости вон то яблоко в карамели.

С Минно-Шао мы едва ли поладим. Неприятно, хоть и не смертельно. Но ни капли не удивительно. Эта женщина хочет, чтобы её сын выжил. Будь я матерью, ещё неизвестно, как бы себя повела.

По крайней мере, она действительно любит своего сына. Мне остаётся пока плыть по течению и учиться, учиться и учиться. Как завещал нам… да любой умный человек бы завещал. Чем скорее я наращу личную мощь, тем скорее со мной будут считаться.

Наверное, я сейчас должна была думать о Вэйрине Эль-Шао. О том, как сложно будет завести семью рядом с ним. Он не для меня. Но он постоянное напоминание о том, как могло бы быть. Мне должно было быть больно. Мне было все равно.

Вкусная еда, кое-какие средства. Интересная учеба. Лишь бы не стать песчинкой в жерновах чужих интриг.

А мои узы… господин наследник, я вас меняю на сытную спокойную жизнь. И вашу матушку забирайте — комплектом!

Кого я обманываю, если внутри — как кислоты налили?

Я чинно взяла крошечную засахаренную вишню маленькой вилочкой.

— И правда, лисенок, — вдруг раздался над головой вкрадчивый урчащий голос, — надо же, ша Юй, порадовал ты меня сегодня!

Внутри что-то тихо тренькнуло.

Я стремительно подскочила, забыв о кролике, который с резким верещанием спрыгнул на пол.

У входной двери стояли двое. Ректор Конактума Сэ Юйлун и моложавый мужчина с огненно-рыжими волосами. В его раскосых глазах плясало яркое пламя.

Я поспешила поклониться. Не нужно было обладать особым зрением, чтобы понять — передо мной был божественный оборотень. Высшая ступенька совершенствования нечисти, существо, которому не одна сотня лет.

— Смешная. Ну хватит, хватит мне кланяться. Это ведь у тебя веер моей бабки, да? И правда так? — Мужчина словно беседовал сам с собой, наворачивая вокруг меня круги.

Вокруг все вымерло. Прислужницы и слуги исчезли, хозяйка растворилась во тьме лестницы. И я бы и сама сбежала, но что-то мне подсказывало — бесполезно.

Сердце бешено колотилось в висках.

— Есть будете? — Спросила обречённо.

И услышала новый взрыв звонкого хохота.

Рыжий запрокинул голову, его гладкое лицо дрогнуло, пошло трещинами морщинок, раздвинулись губы.

— Нет-нет, мы же не какие-то бездушные твари, лисенок. Зачем мне твоя энергия, тощая да тусклая пока, когда у меня своей — из ушей льется? — Из вороха огненных волос выросли уши.

Бархатные, с темным гладким мехом.

Я сдержала визг. Вот оно, сбывшееся счастье анимэшника. Вот она, дорама великая, уши лисьи! Или, как это правильно, по-китайски, ху ли цзин?

— Да, пожалуй, мы ближе к этим вашим хули цзин по укладу, — милостиво согласился рыжий.

Я что же, вслух сказала?

— Ли Си Я. Это Ильшэн-ши, Глава единственного в империи темного клана. Символ его рода — веер, дар богини Вьюг и Буранов, вы нашли в тайнике, — лёгкая дымка вокруг нас говорила о том, что разговор никто лишний не услышит, — официально Темный клан все эти века не мог объявить о себе, поскольку у Главы не было символов власти, — негромко, с мягкой хрипотцой проговорил ректор.

— А теперь есть сладкая лисичка, — рассмеялся рыжий.

Только глаза его были древними, пытливыми, умными. Чересчур умными, пожалуй. Здравствуйте, я ваша новая интрига! Ректор, вы меня выживаете, а?! Признайтесь честно!

— А лисичка занята. И простите, господин, но я не оборотень. Я заклинательница, и, безусловно, господин ректор знает, что я давала при обряде клятву верности, — ласково заметила я.

Пусть я лично клятву и не давала, но она же подразумевалась, верно?

Кролик, зараза, вот ты чей! Кролик — на поводке у лиса. Братец Кролик и братец Лис, не иначе. Безумный мир!

Мне было и смешно, и любопытно, и страшно.

Лис даже в лице не изменился. Знал?

— Юйлун, у тебя много дел сегодня, — намекающе протянул рыжий оборотень.

— О нет, я посмотрю представление до конца, — плавно, танцуя свою собственную партию в этой игре, господин ректор присел на соседний пуф.

Лис остался стоять.

— Отчего ради меня такие важные господа оторвались от дел? — Мой голос почти не дрожал. Хвост трубой, Ли Ссэ, я тобой горжусь! — Я сожалею, господин, но Хищная бабочка привязана ко мне. Если я могу помочь вам, не роняя чести рода Эль-Шао…

Я подумала-подумала — и впервые за долгое время наплевала на эти сложные словесные кружева. Отбросила манерность, насмешку и страх.

И прямо посмотрела в нечеловечески прекрасное и страшное лицо.

— Что вы хотите от меня, господин Ильшэн-ши? Зачем пришли? Я не желаю играть сейчас в ваши игры. Игр вокруг меня хватает. Мне надоело притворяться. Я постараюсь влиться в местное общество, но и себя — не предам. Так что скажете? — Я смотрела немного в сторону, как будто сквозь него — просто потому, что хищнику в глаза смотрит только глупец.

Узы в моей груди тревожно дернулись, загудели. Нет — меня как ошпарило! Только не сейчас, не хватало ещё новой ссоры и разборок у всех на виду!

Как его успокоить? Дать понять, что я в порядке?! Я дернулась, потянулась к магическим каналам мысленно. И… интуитивно погладила их, словно иголки убрала. Все хорошо, Вэйрин. Не нужно меня спасать, подавятся мной.

Один удар сердца. Другой. Третий. Пальцы похолодели от предчувствия непоправимого.

И вдруг, как уколом — пришло ощущение. Как будто меня обхватили, обняли, прижали к себе. Как будто за моим плечом встала змеиная армия. Я не была одна. Сейчас, здесь, вопреки всему — мы с Вэйрином Эль-Шао были вместе.

— Какое славное дитя. А ты говоришь — мутно, странно, — повернул голову к ректору рыжий, — все же очевидно и просто.

И тут же вернул свое внимание мне.

Посмотрел лукаво. В темных глубоких глазах действительно застыли теплые янтарные огоньки. Как смола на дереве.

— Я не враг тебе, лисичка. Считай меня… старшим родичем, с которым вас разлучила жестокая судьба, — Оскалился лис. Уши на его голове встали торчком. А хвост где?

— У меня в этом мире родственников нет. Разве что уродственники, — я нагнулась — и подхватила ошалевшего кроля на руки.

А что? Поглажь — он успокаивает.

— Значит, теперь будут, — развел руками рыжий, — ты же понимаешь, что защита тебе пригодится? Когда за спиной стоит клан — всегда спокойнее. Когда за спиной родичи, которые — случись что, просто порвут за тебя на части? Просто потому что ты — своя.

Разум метался. Это было очень щедрое предложение. А я уже слишком привыкла к тому, что мне зимняя сказка бонусов не выдала — одни проблемы.

А каждое предложение делается только потому, что это кому-то выгодно. Уж точно не от доброты душевной.

— Но я не "ваша". Я была рождена в другом мире. Я человек, пусть и заклинательница. И, надеюсь, господин Сэ, — лёгкий поклон ректору, — просветил вас, что у меня достаточно проблем.

— И врагов, — счастливо прижмурился лис, — и ещё что-то вкусное, секретное, тайное… я чую, — Фыркнул довольно — и провел смуглой когтистой ладонью от носа вверх, закатив глаза.

Эксцентричный тип. И опасный.

Я успокоила взметнувшуюся энергию ци. Слава мастерам Конактума, они знали свое дела! И Дэйлуну — ура с его тренировками — только ему не говорите.

— Вы так и не сказали, что вам от меня нужно, — бросила, нещадно начесывая кроличьи уши.

Вот кто молчаливо наслаждался жизнью!

— О, правда? — Ухмыльнулся Ильшэн-ши. — Чтобы ты принесла нам веер, конечно, и подтвердила реликвией право нашей маленькой стаи изгоев называться родом. Тогда даже сам император ничего не сможет сделать против, — щёлкнули когтистые пальцы.

И раздавили — кого-то.

— Мушка-шпион. Ох уж эти женщины, — оскалилась радостно местная нечисть. — Так вот, о планах. Ты можешь признать меня родичем. Один небольшой обряд… Мы поклонимся ночным светилам и богине Сяомин, — "Рассвет"? Красивое имя, — что смотрит за каждой тварью во владениях великой Зимы. И ты будешь моей самой любимой племянницей. Горячо любимой. После этого мы идём в клан. Я знакомлю тебя с родичами, ты активируешь веер на домашнем камне силы — и…

Уши лиса прижались на миг к голове. И исчезли.

В следующий миг он галантно поклонился мне — и гулкий урчащий голос лиса наполнил зал:

— Вы воистину драгоценная жемчужина, моя дорогая Ли Ссэ. Я счастлив обрести потерянное дитя. И горд твоими успехами.

Багряные лисьи глаза следили за мной, не отрываясь.

А потом Ильшэн-ши неожиданно мягко усмехнулся и добавил так тихо, что его услышала только я.

— А если ты все же пожелаешь вытащить свой маленький пушистый хвост, девочка, я помогу. Ты ведь и правда лисица. Благодаря своему источнику. Редко, но такое бывает. Видимо, тебе достался достаточно сильный источник, которому нравится лисья форма. Сама ты пока юная, слабая, но… Если обернешься — твоя лисица уже никогда не исчезнет.

Его слова ударили громом, ошарашили, почти растоптали.

Тонко запели колокольчики на входе. В зал впорхнули две дамы в окружении слуг.

С другого конца зала нам навстречу с решительным видом спешила госпожа Минно-Шао. И вид у нее был такой — словно это меня от лиса собирались защитить — преславным веником и отточенным заклятьем!

— Это… интересное предложение, — голос на миг сорвался. Я стиснула пальцы, забыв о кролике, и меня тут же недовольно тяпнули. Мол, что такое вообще? То хватают на руки, то сбрасывают, то снова хватают! Совесть есть? — А то, что вы рассказали, — ещё более интересно.

И фантастично. Но зачем ему лгать при ректоре?

— Не сомневаюсь. Подумай, лисичка. Времени у тебя не так уж много, если хочешь знать. У Владыки империи свои игры, — лукаво усмехнулся лис, — ну а я пекусь о семье. Скажи своему змею, что Фа Фэйан, мой дальний родич, шлёт ему поклон.

Это ещё кто?!

— Послушайте, ша… — договорить мне не дали.

— С меня сейчас будут снимать шкуру, — расхохотался рыжий. И посмотрел мне в глаза тепло и цепко, — девочка, если пожелаешь — выйди за порог Конактума и позови Властителя Рыжего Пламени, Аэ Ильшэн-ши. И я откликнусь и приду. Я пришел помочь. И тебе, и себе. Лисенок — всегда свой. Дитя не обижу.

И рассыпался алыми искрами прямо перед глазами изумлённых леди.

А я осталась. И кролик — остался. И скрипуче рявкнул:

— Опять сбежал, лис горелый! А мне нянькайся с его лисятами!

— Ааа, нечисть! — Тихо заголосили дамы.

— Жрать вас — отравишься. — Рявкнул кроль. Вот тебе и милейший пушистик. — А попробуете мне что-нибудь сделать, — на кроличьей морде расцвело совсем не звериное наглое выражение, — на суд кланов затаскаем.

— Не наглей, нечисть. Ваш так называемый клан существует лишь из милости Владыки, который вас терпит и не позволяет истребить. Пока вы действительно лояльны империи, — тихий голос Минно-Шао звучал ударом. Как хлыстом щёлкал.

Прямая как палка, холодная, ослепительно вежливая и опасная.

— Я бы сказал, кем от вас пахнет, дамочка, но озвучивать не буду, тут дети, — хриплым басом возвестил кроль. Или, вернее, онгри.

А потом задрал лапу — и на глазах у изумлённой публики почесал себя за ухом — с наслаждением, с царственной неторопливостью.

— Что-о? — Впервые я видела такое искреннее изумление на холодном лице этой женщины.

Изумление и… лёгкий страх? Перевернулся и на нашей улице грузовик с большими и сладкими секретами, неужто?

— Что слышала, тётя. Шла бы ты по своим делам. Нечего мне лисят пугать, — невозмутимо рыкнул хвостатый. Где там его хвост? Где этот белый помпон от шапки? Или я что-то путаю?

— Ты, нечисть, забываешься! — Темные брови женщины сошлись на переносице.

Но на меня она смотрела как-то иначе. Задумчиво. Немного тревожно. И куда более благосклонно, чем прежде.

Новые покупательницы перестали пугаться — и теперь вместе со свитой с живейшим интересом наблюдали за этой перебранкой. Сплетни, бредни, налетай!

Похоже, это заметила и госпожа Минно-Шао. Во всяком случае, прыть она убавила. Гордо проигнорировала кролика, неожиданно вежливо и мягко кивнула и улыбнулась мне, набросила на себя лёгкую белоснежную шубку — и вылетела на улицу.

— Лисс-сэи, — из-за занавески вынырнул Вэйрин.

И вот ведь не поймёшь по безмятежному лицу… Доволен? Встревожен?

— Как видите, меня не съели, — я опустила глаза, чтобы скрыть смешинки.

Осторожнее, Лиса.

— Я знал, что Сэ Юйлун что-нибудь да выкинет. Они давние приятели с Ильшэн-ши, ректор один из сильнейших магов — он не мог не почуять, что твой источник переродился, — стрельнул морозным взглядом змей.

Мне не хотелось устраивать разборки. Тем более — здесь. Но я вдруг поняла, что и молчать больше — не могу. Если отмолчусь снова — разорвет меня на тысячу лисят.

— Я тебя поняла, — ответила ровно. Спокойно. Ласково.

Конечно, он что-то заподозрил. Сощурил глаза, оскалился едва заметно.

— Ты ничего не выбрала, — заметил. Напряжение нарастало.

— Нет, — легко пожала плечами, — все эти тряпки меня мало волнуют. Раз это необходимо — подберу себе соответствующую одежду в другом месте. Я ценю свое душевное здравие, да и от здешней безвкусицы мне дурно. Может, это и самый дорогой салон, но определенно, — я ядовито ухмыльнулась, — не самый лучший.

Последние слова я произнесла громко и отчётливо. Услышали? Вот и славно.

— Зубки показала. Ну, наконец-то, слава инею. Я уж думал — все, совсем забили девчонку, — проворчал кроль.

— Тогда пока закажем тебе что-то из готового, а позднее наведаемся в город ещё, — протянул Вэйрин с каким-то странным удовлетворением.

Он подался ко мне. Дрогнули пальцы. Мне показалось, что между нами пропустили электрический заряд.

Не помню, как я оделась. Не помню, как выбралась на улицу. Уже темнело. Что помню — так это глухую злость, которая бурлила в венах.

Кажется, мы куда-то шли. Промелькнули еловые ветви, синие сосновые иглы, несколько ярких алых и лиловых фонариков с нанесенными знаками удачи.

А потом… Да гори оно все хоть синим пламенем, хоть серо-буро-малиновым в козявчатую крапинку!

Не знаю, как так вышло, но прижатым моим мелким телом к забору оказался именно Вэйрин Эль-Шао.

Ртутные глаза отливали золотом.

Губы скривились в странной полуусмешке.

И вот этого его финальное, добивающее:

— Что-то хотела, лисичка?

Все. Взорвало мне мозг. Или то, что от него оставили местные порядки.

— Вэйрин Эль-Шао, — я все ещё была достаточно в себе, чтобы не накидываться на него с кулаками.

Хотя, наверное, мелкая шатенка со странными высветленными прядями, руки в боки, шипит, как чайник — все это смотрелось забавно.

— Эль-Шао… — на миг я запнулась.

Как заманчиво было высказать ледяному и про его матушку, и про этот "дом презрения", и про многое другое!

— Я не желаю, чтобы меня унижали. Я ничем этого не заслужила. Мне плевать, кто у вас здесь высший, кто низший. Я не существо второго сорта, — мой голос звучал тихо. Глухо. Я буквально заставляла себя выталкивать жгущие язык слова.

— Мне неважно, что ты там задумал. Я терпела, пока из меня пытались сделать очередную пешку. Я приняла правила ваших игр. Я достигну этого вашего треклятого возвышения, даже если мне придется спустить шкуру с половины змеев Конактума! — Конечно, мы же здесь самые бесстрашные на свете.

Юные сорвиголовы. Срывать, правда, пока преимущественно себе пока приходится. Крышу.

— Да? — Змей прищурился.

Заострённые уши эль-драгхо едва заметно дернулись. Волосы серебрил снег.

— Ещё добавь — "мне очень интересно", — выдохнула злое морозное облако.

В груди клокотало. Разрывало. Гноем исходили старые раны. Всё вскрылось как-то разом. Нарыв разбух — и выплеснул заразу.

Вот, уже даже стихами заговорила.

Я понимала, что сорвалась. Глупо. Но лучше уж вот так, сейчас, чем при всех. Злость внутри была ясная, колючая — хоть пальцами трогай. И, может, даже не совсем моя.

Лисья…

— Мне действительно интересно, Лис-сэ, продолжай, — серьезный взгляд. Бледная маска чуждого лица.

А спустя секунду — какая-то хищная провоцирующая ухмылка.

Коготь манит:

— Ты же ищешь повода, пушистая? Иди… сюда… Иди ко мне. Тебе ведь… Всё равно меня не одолеть.

Низкий урчащий голос. Сознание как в тумане. Шипение, и… Прощай, здравый смысл. Специально ведь дразнил — мелькнуло — и растаяло.

Замах. Удар. Не пощёчина, что вы. Я на мелочные женские истерики не размениваюсь. Полноценный тяочжан, "вспарывающая ладонь". Один из моих излюбленных приемов в ушу — удар пальцами вперёд.

Нет, глаз я не выколола — да и не собиралась. Удар пришелся по щеке, почти вскользь, но заставил голову мужчины мотнуться.

Я думала — он ответит. Уже рассчитывала удары и стойки.

А в следующий миг поняла, что скачу вокруг, как обезьянка, пытаюсь пробить защиту, найти в ней щель, ударить, показать, как больно мне — и все бесполезно!

— Ты! — Динжоу. Попытка пробить локтем.

Мимо. Увернулся. Но и мои движения стали быстрее.

— Я не позволю больше тыкать меня носом в то, что я чужачка. Неправильная. Неподходящая для вас, блистательных эль-драгхо! Я не лезу со своим уставом в ваш монастырь! — Интересно, он хоть понял о чем я? — Не собираюсь перекраивать вашу жизнь, но и себя втоптать в грязь не позволю!

Пытаюсь снова. И снова. Ляочжан, удар раскрытой ладонью. Вайбайтуй — мах ногой вперёд.

Задела? Да он едва покачнулся. Только глаза сузились ещё сильнее.

— Мне плевать, что говорит и думает твоя мать. Мне плевать, что выскажут другие. Я не позволю испортить мне жизнь, ясно? Я хочу быть счастлива даже так, даже здесь! Особенно здесь, — мой голос звучал тихо. С каким-то морозным спокойствием.

По лицу текло что-то. Кровь? Слезы? Да что за концерт, Лиска, дорогая?

Что это за ёрш мохнатый внутри, который заставил меня так взбеситься? Неужели это действительно влияние этой таинственной второй сущности? Перерожденного духа? Неужели этот Ильшэн-ши был прав?

Мысль скользнула почти лениво.

— Я стану счастливой. Сама! Я найду себе близких и родных, найду семью, мужа, и никто, никто из вас мне не помешает, — получилось. Заговорила. Обманула.

Подсечка передняя. Цянь Сяотан. Конечно, он был вынужден хоть немного, но сдвинуться. Изменить положение тела. Отодвинуться от стены.

Беспорядочно взмахнула руками. Смотри, я потеряла контроль, одни эмоции! Попятилась. Сжала кулаки.

Тело легко приняло знакомую позу.

Сюаньфэнтуй. Удар вихря. Сложный и опасный прием.

Хотя бы потому, что проводится в прыжке.

Тело лёгкое и гибкое. Морозный воздух ворвался в лёгкие. Миг полета — удар. Удивление. Впервые — удивление под непроницаемой маской. Почему некоторым мужчинам пока в лоб не дашь — не понимают?!

Мир дернулся. Поплыл. Перевернулся.

И вот уже я почему-то распластана на снегу, а сильное гибкое тело Вэйрина — нависло надо мной.

Наше дыхание смешалось. Наши взгляды пересеклись. Одна его ладонь прижимала мою грудную клетку. Вторая — на снегу, у моей головы. Он сильнее, выше и мощнее. Мне точно не встать. Я… проиграла?!

Внутри все содрогнулось — мелко-мелко. По моим щекам потекли слезы. Правильные слезы — облегчения. Злость вышла, сдулась ярость, голова очистилась. И мохнатый ёрш, как будто насытившись, пропал из груди.

Вот только… я не хотела поднимать на него глаза. Мелочно и глупо. Что сейчас будет?

Хватит, Лиса. Я всегда отвечала за свои слова и поступки. Подняла голову, живо. Пусть я сорвалась, но по сути — сказала все верно.

— Я… — тело сотрясла дрожь.

Какая же глупая сцена. Мало тебя мать порола, Лиска. Вообще не порола — вот сейчас и получишь! Это не Земля, да и там истерики мало кто любит.

Я зашипела от злости. На себя. И от унижения. Проиграла. Так легко.

— Я тебя услышал, Ли-си-йа, — мягко, текуче скользнуло на языке мое имя, — и твою вторую сущность — тоже…

Я вскинулась — и застыла. Длинные сильные пальцы легли мне на горло. То ли предупреждая. То ли лаская.

Медленно таяли на твердых губах снежинки.

— Хорошо, что хватило выдержки сдержаться там, Ли Ссэ. Потому что каждая твоя ошибка — наш приговор. Мы все делим на двоих. Ты ведь это помнишь, не так ли? — Шепнул мне Эль-Шао в самые губы.

Между нами было меньше, чем дыхание, меньше, чем одна единственная растянутая на вечность минута.

— Помню, — прохрипела, обожгла его взглядом.

Ненавижу! Все это! Тьфу, какой снег холодный — дурацкая мысль.

— Славно. — Бледная тень улыбки. — Понимаю, ты гордая, Алис-си-йа, — я дернулась от звука собственного имени, произнесенного с лёгким акцентом, — но ты уже поняла, что здесь уважают только силу. А не, как у вас говорят? За красивые глаза? Так вот, за них ничего не дадут. А то, что дадут… — пальцы легонькосжали мое плечо, — тебе не понравится.

— Славная лекция. Но если ты не отпустишь меня, господин мой Эль-Шао, то скоро придется нести в академию мой хладный труп. Потому что переохлаждение людям не полезно…

Я не успела договорить, как оказалась на ногах, прижатая к горячему мужскому телу.

— Так лучше? — Пальцы жестко ухватили мой подбородок.

Пахло морозом, метелью и ветром.

— Буран будет, — сказала вдруг.

Не знаю, почему я так решила. Я же не метеоцентр! Или это встроенная лисья функция?

— Тогда поторопимся, — так же невозмутимо кивнул мне мужчина.

Я не понимаю его. Не понимаю. Совсем. И от этого такое бессилие накатывает.

— Я скажу это один раз, Лиссэ, — Завораживал вертикальный зрачок, — ты юна. Сколько тебе было в твоём мире? Двадцать?

— Двадцать один уже. Почти двадцать два. — Упрямо стиснула зубы. — Но у нас рано взрослеют. И здесь — тоже, как я успела узнать.

Возраст. А ведь я об этом совсем забыла. Люди живут куда меньше других рас. Даже маги — хотя здесь не все так однозначно.

Тесно. Близко. Горячо. Так жарко и… Сердце. Сердце стучит в унисон с другим. Быстро-быстро-быстро. Замедляется. Синхронизируется.

— Да. В восемь я впервые понял, что мир не так уж прекрасен, а многие в нем желают моей смерти. А в шестнадцать узнал, что я сын императора Шиэно.

Императорская фамилия. Впервые он сказал это вот так. Напрямую. Как будто действительно в меня верил.

Глаза в глаза. Его губы выдыхают слова в мои.

— Я знаю давно, что наш опыт несравним. Что с того? — Повторила снова.

Внутри что-то мелко дрожало. Раз за разом. Я же… обещала. Я смогу. Достигнуть. Тебя.

— Ничего. Время и опыт — это то, что я могу тебе дать. Я выбрал тебя, Ли Ссэ. За твою ум, стойкость и упорство. За твоё жизнелюбие и верность слову. Я не пожалел, что забрал тебя. Я не пожалел ни единого мига, что потерял из-за тебя некоторых своих союзников. Я знаю, чего ты хочешь, — обожгли яростно ртутные глаза.

Сердце упало. Он знает? Знает о моей проклятой слабости к нему? Ёжика вам в штаны, ваша снежность!

— Правда? Значит, вы знаете больше меня, — я нашла в себе силы улыбнуться.

— Ты жаждешь свободы. Выбора, которого нет. Но… — глаза в глаза. Внимательно, изучающе. До того, что глаза начинает резать. — Ты не думаешь о том, что чувствует связанный на том конце уз. — Вдох. Выдох. В губы.

— Достойно — не всегда разумно, — горло скребет от этих слов.

Сколько ни пытайся вести себя достойно — разве разумно продолжать, если ты не станешь в чужих глазах лучше, как себя ни веди? Стоит ли тратить последние силы?

— Ты должна делать это для себя, а не для других, — прохладный ветер впивается иглами в лицо. Вэйрин.

Тяжёлый, внимательный взгляд.

— Я и делаю для себя. И для вас — то, что считаю нужным. Лучше раз выговориться, чем давиться обидами, — ответила резко.

— Обидами? Или тем, что я тебе нравлюсь? Не спорь. Я знаю это. Как и ты знаешь, как сильно я жажду… тебя. — Моё лицо запылало.

Жёсткие губы коснулись уха. Мне хотелось то ли надеть таз на голову этому невыносимому змею, то ли… надеть его уже себе — чтобы прийти в чувство.

— Скажи, если бы ты могла освободиться от меня, убив меня, ты бы это сделала? — Шелест клинка, что прячется в бархате сбитых простыней. — Я жертвовал достаточно ради нашей связи. Но готова ли жертвовать ты — не на словах, а на деле? Я знаю, что такое долг. Я ставил его всегда выше гордости. Ты знаешь, что такое слабость и уязвимость. Но готова ли ты поставить под удар меня — ради гордости и свободы?

Мы спаяны, сплетены, застыли многоруким клубком.

Противоречие. Противостояние. Гнев. Бабочки. Горечь. Надежда. Унижение. Ненависть. Желание. Внимательность. Забота.

Все так переплелось, что попробуй, распутай!

Где-то далеко позади ворчала буря. Ветер усилился.

Скажи. Скажи. Скажи. Стучит молоточками.

Меня лихорадит, бросает в пот. От улыбки до убийства… снежком. За шиворот.

В груди чешется, расплывается, рассыпается все на части. Прежняя я.

Ты могла бы освободиться, убив меня. Ты бы это сделала?..

Если бы ты могла убить меня…

— Тебя — никогда. Я могу говорить, что ненавижу. Вот только ты, Эль-Шао, занял собой все. Заполнил все пространство, всю душу. Гордость? Только чувство достоинства и осталось. Честь? Она и так твоя, неделимая пополам. И сердце — пополам. И долг — на двоих. Хотя я чужой, твой долг принимаю! И слово сдержу, не думай! Этого тебе мало? Достаточно услышал? — Всё-таки кричу!

Кричу на него, пытаюсь ударить — снова.

— Нет, ну какая-то у тебя нездоровая склонность к насилию, лисичка, — голос его — изменился. Как и тон. Так резко.

Шипение над головой. Напряжение и злость перерождаются, ширятся, вспухают — и оборачиваются чем-то совсем иным.

Бросок. Это не поцелуй — это борьба. Маски чопорности слетели, где-то в снегу моя шапка, в ботинках хлюпает, Вэйрин лишился завязки на плаще.

Он не целует — пьет. Я кусаюсь в ответ. До крови, до довольного урчания. Это безумие — разделенное на двоих. В тихом переулке между облезлыми каменными стенами.

В мире, где нет сословий, границ, низших, высших, магов и заклинателей. Где не нужно ждать удара в спину. Где есть только он и я. И наше сердце — одно на двоих.

И чувство — пугающе яркое, всеобъемлющее, о котором хочется кричать.

И хочется, чтобы это длилось вечность…

— Хватит жрать друг друга! Недобрая буря это, непростая! Валите в свою какадемию, господа и дамы! И живо! — Сипло рявкает бугорок, который до этого успешно притворялся сугробом.

Теперь у сугроба выросли уши.

Знакомый кроль не сводил с нас бешеного алого взгляда.

На улице вокруг — почти непроглядная темень, стена снега и злой хохот ветра.

Вот тебе, матушка Зима, и предались чувствам! Какой там разврат — сейчас окоченеем!

И не смотреть, Лиска. Не смотреть. Плевать на все, что было в моей голове до этого. Я девочка. Захотела — и передумала. Такой пряник нам самим нужен! И никаким матушкам и невестам я его не отдам.

Если он сам пожелает… Остаться.

Горячая ладонь сжала мое запястье.

Вэйрин Эль-Шао

На город шла магическая буря. Половина алых покатых крыш дворцов была уже скрыта под клубящимися темными тучами.

Привкус магии — чужеродной, грозной, злой, песком осел на губах.

Нет, туча не была направлена на Сюэмэнь, столицу империи. Снежные Врата. Но где-то творилось колдовство — и погодники не углядели, клочья его долетели и досюда.

Пешком вернуться в Конактум — невозможно.

Женщина в его руках. Вэйрин хотел оторвать наглому отродью лисьего владыки его глупую ушастую голову. За то, что мешал, кролик блохастый. За то, что вообще влез.

— Я бы сказал тебе, что представляю на самом деле. Сказал бы, что вижу — как ты закидываешь свои стройные ноги мне за спину, как с твоих губ срываются стоны, как комкаются простыни на постели, как… — Он так и не произнес этого вслух. Проговорил про себя, представляя, как бы отреагировала лисица. И…

Не стал. Но она как будто что-то почуяла, дернулась в его руках, вцепилась пальцами в его плечи.

Глаза девушки расширились, зрачок заполнил собой радужку. Испуг. Предвкушение. Что-то сложное, глубокое, скрытое на дне чужих глаз.

— Не время, — он мазнул пальцами по ее виску.

Нехотя разомкнул объятья, отошёл на несколько шагов дальше — и призвал свою сущность. Змей откликнулся легко — только и ждал, плавал у поверхности сознания.

Миг — и мир расцветили новые краски. Здесь не было ломкой слабости и ощущения хрупкости жизни. Не было тревоги. Змеи мыслят иными категориями.

Огромное гибкое тело развернуло кольца, склонило увенчанную тремя длинными гибкими наростами-рогами узкую голову, зашуршало двумя лапами по снегу.

Он что же, красуется? Животные инстинкты неистребимы. Змею нравилась женщина, которая стояла напротив него, широко распахнув глаза. Ему было наплевать, насколько она умна и талантлива, из какого рода происходит и какая у нее магия. Змей отчетливо видел, как в центре ее груди, в источнике, свернулся колечком мелкий лисенок. Треххвостый. Сильный будет — когда-нибудь.

Иногда такое случается, хоть и редко — когда источник настолько силен при зарождении, что выплескивает лишнюю магию, "рождая" из себя вторую сущность.

Это хорошо. Если ты сумеешь выжить. Для самки… женщины — особенно полезно, практично отметил змей, ведь все ее дети будут одаренными.

Вэйрин оттеснил прочь сознание змея. Змейки, лисятки, тьфу.

Но ему тоже нравилась эта яркая золотая оболочка энергий вокруг Лиссэ. Из нее то и дело выстреливали огненные протуберанцы.

Хорошая душа, сильная.

Змей прошуршал ближе и улёгся, подставил шею.

Ну? Давай уже, залезай!

Глаза Ли Ссэ восторженно сияли. На миг он забеспокоился за свою чешую. Она смотрела так, будто собралась снять с него шкуру!

— Какой ты красивый! Просто смесь китайского дракона и этого красавчика, все забываю, как его зовут, из "Унесенных призраками"! — Смешная. Опять что-то из ее прошлого?

Змею было любопытно. Девчонка протянула руку — и он милостиво склонил голову, позволяя себя погладить. Прозрачные крылья — две пары — раскрывать не стал. Иначе здесь не развернуться.

— Девчонка противная, давай, села змею на шею и ножки свесила, поехали! Надо линять отсюда! — Возмущалась крольчатина.

Змей клацнул зубами. Пусть гладит и не отвлекается на всяких там… От нее он не ждал подвоха, не видел. Вот она — здесь. Близко. Рядом. Яркий уютный огонек.

Он не доверял другим. Не доверял порой даже собственной семье. Но эти узы… да, она не погибнет, если с ним что-то случится. Возможно. Только все равно ей будет очень больно жить без половины души. Разве это жизнь?

Он научился понимать ее. Научился чувствовать малейшие колебания на другом конце связи.

Если она захочет предать — он поймет. Узнает.

Девчонка гладила жёсткую чешую, грелась об нее и что-то восхищённо бормотала. Когда Вэйрину надоело ждать — он просто подцепил ее зубами за шиворот — и закинул под вопли про "ящерицу проклятую" себе на спину.

Онгри, который успешно прикидывался кроликом, прыгнул следом. Нет, в Конактум он не попадет. Но ничего, сойдёт за городом. Мордой вниз, как положено нечисти. Ничего с ним не случится. Отправится к хозяину.

— Надо поторопиться. Буря почти над нами. Иначе даже мне будет сложно и тебя защитить, и добраться до академии, — пояснил неохотно.

Ли Ссэ тут же умолкла. И вцепилась ему в шею, дёргая чешую.

— Не тяни, — пыхнул ноздрями, — магией держу, не уроню.

Драгхо было запрещено летать над Сяомэнем. Только по личному разрешению императора, которое у Вэйрина Эль-Шао было.

Огромный змей взметнулся в воздух под тихий вопль. И уже там, на границе туч, расправил тонкие лепестки крыльев, поймал восходящий поток воздуха, и устремился вперёд.

Он никогда раньше не носил на себе никого. Но Ли Ссэ не раздражала. Она была частью его самого.

Мысли скользили плавно, медленно, ткалось кружево, сплеталось в узор.

Могло ли быть иначе? Она спросила — увидел бы он ее, не будь уз? Вэйрин Эль-Шао раскрыл пасть, вильнул хвостом, рассекая снежную тучу.

Поймал снежинки. Закусил парой вредных морозных никши — низших пакостников.

Нет. Вряд ли. Не будь уз, они бы вообще никогда не встретились. Скорее всего. Не будь уз — он бы никогда не посмотрел на чужеземку. Вернее, может и обратил бы внимание — больно ярко она сияла, но сблизиться было бы невозможно. Но… Но это уже случилось.

А ведь могло бы и не выйти.

Не будь она такой, какая есть. Искренняя, смелая. Болезненно честная и верная. Будь она иной — и все бы было иначе.

Он бы не приблизил такую женщину к себе. Посадил бы в золотую клетку до конца жизни, обеспечив всем необходимым.

Ли Ссэ наверху что-то завопила — больше от восторга, чем от ужаса.

Змей рванул быстрее, закрутил хвост спиралью, потом вытянулся стрункой.

Связи значат все. Но договорной брак, чаще всего, это путь в пропасть. Вэйрин Эль-Шао это давно понял. Рядом должна быть та, кому ты можешь подставить спину. А не та, кто в нее нанесет удар.

К тому же — практично заметила часть сознания, девчонка здесь сирота. Почти. Лисий папаша не в счёт. Давить на нее со стороны ее родни некому. А со своей родней он уж как-нибудь разберётся…

Вэйрин прижмурился. Некстати в памяти промелькнули воспоминания о последней встречи с матерью…

…Минно-Шао была огорчена. Госпожа была недовольна упрямством сына.

Наверное, поэтому и вызвала его сюда, в модный дом подруги, на нейтральную территорию.

— Ты позоришь нас перед родом Сеи, — тихо молвила, тяжело опустившись в низкое кресло.

Только теперь стало заметно, как мать устала и осунулась. Тащить род — непросто. Но скоро он избавит ее от этой ноши.

— Было сложно договориться с ними снова. Да, они ненадёжные союзники, — горькая складка расчертила высокий лоб, — но нам нужен сейчас хоть такой, самый хрупкий баланс. Вэйрин, — сухие пальцы вцепились в его рукав. Госпожа Минно выглядела почти раздавленной, — в империи заговор давно пустил корни. Это не пустая глупая прихоть. Я только пытаюсь нас спасти. Прошу тебя, прими дары рода Сеи и отправь наши. Поговори со свахой. Не… Я ничего не имею лично против этой чужеземки. Ты знаешь, что для меня дороже всего всегда было твое счастье. Мне было бы безразлично, кто станет наследником императора. Если бы этот самый наследник нас не тронул. Но гарантий… нет. Не теперь. — Горький вздох. — Если тебе так нужна эта девушка…

— Ни слова больше, — он не был зол. Он ждал этого разговора, знал, что мать скажет это. Пусть он и не встал ещё во главе рода, но давно был в курсе всех дел, — я знаю ситуацию. Не оскорбляй Ли Ссэ. Мы связаны с ней, — обронил неохотно, — узами, что выше любых земных. Она связала меня по незнанию. И спасла. Выдернула из ледяного сна. Ты сама ведь уже давно подозревала нечто подобное.

Он уже расспрашивал Ли Ссэ о том, как она попала к нему в спальню. И по уклончивым ответам осознал, что без божественных чар здесь не обошлось. Богиня? Хранители мира?

Мать прижала пальцы к губам. Прекрасное лицо ее превратилось в маску. Наверняка подозревала. Но точно — точно, конечно, знать не могла.

Мать действительно любила его. И ненавидела слово "власть". Игры прежнего императора отняли у нее все, чем она дорожила. Она не желала такой же участи своему сыну. Но быть даже самым младшим принцем — не всегда безопасно.

— Я прекрасно понимаю важность помолвки с Сеи Линг, — жёстко усмехнулся Вэйрин. Широкие рукава одеяния мягко взлетели птицами, — нам необходимо дать понять роду Сеи, что мы их ни в чем не подозреваем, что все ещё рассматриваем как союзников. Я понимаю, почему давит император… Он ведёт свою игру. Я прекрасно знаю, кого он прочил в наследники, когда меня убрали. Это был достойный выбор. Теперь игра продолжается.

Мать вскинулась. Вэйрин качнул головой.

— И я буду тянуть столько, сколько возможно. Если не будет никакого иного выхода — я соглашусь на помолвку, — добавил резко.

Он ничего не сказал о женитьбе. Ему не было жаль Сеи Линг. Он не видел эту женщину своей женой и не собирался давать клятвы перед Небом и Вратами. Клятвы, которые он бы не выполнил.

В крайнем случае… змей внутри оскалился. Да, он сделал бы многое, чтобы сохранить свой род и страну. Долг — превыше всего.

И все же. Он знал одно — женитьба на этой женщине в его планы не входила. Все равно, что змею пригреть. Да и теперь этот вариант был для него закрыт. В любом случае. Безвозвратно.

Когти сжались и разжались. Он просто не мог. И не имел право ставить на кон судьбу лисицы.

И все же Линг — не ее сестра. Она всего лишь очередная пешка.

Пешек безжалостно сметают с доски. Но он не любил воевать с женщинами. Особенно, если это — лишь беспомощная кукла. Если у него будет возможность — он постарается спасти даже эту дуру.

— Я тебя услышала и поняла, Вэйрин, — мать склонила голову, — я вижу, ты действительно увлечен этой девочкой. Я лучше многих понимаю, что в нашем роду эль-драгхо не могут существовать без чувств, на едином голом расчете. Я не могу пока полюбить ту, которую ты выбрал, потому что не знаю ее, но постараюсь принять, — она гордо выпрямилась.

Что же. Он даже не предполагал, что мать так быстро смирится.

Вэйрин на миг замер. Он увлечен? Он желал Ли Ссэ. С тех пор, как она появилась в его жизни, у него не было других женщин. Ему нравилось наблюдать за тем, как она общается с сокурсниками. Как парирует удары. Как отчаянно бьётся над каждой задачей. Как заставляет себя поверить.

И больше всего восхищала ее одержимость боевыми искусствами.

Это все рождало внутри какое-то торжествующее, предвкушающее, темное, яркое чувство.

Он не мог его описать. Она была для него. Она была его. Жизнью.

— Я не прошу тебя ее полюбить, как родную дочь, с первой встречи. Но не стоит больше вести себя так несдержанно, моя госпожа, — Вэйрин Эль-Шао внимательно посмотрел на мать.

Подошёл ближе. И неловко обнял, прижав уставшую женщину к себе.

— В следующий раз покажи ей, что ты принимаешь ее, мама. Что об узах следует молчать — ты знаешь. Именем главы рода, — жёстко надавил магией. Мать поняла его опасения. И простила, — я вызову своих.

Заклинатели. Кто остался ему верен — а таких было большинство. Они присмотрят за родом и матерью. Не так уж много у него уязвимых мест.

— Вызывай. Тарин уже совсем измучил меня своей паранойей, — пожаловалась она на личного телохранителя.

Отчим официально "скончался" спустя некоторое время после свадьбы. Вэйрин помнил его, хоть и не слишком хорошо. На деле же заклинатель вернулся на службу — кажется, в одну из граничащих с нагами крепостей. Этим он дал своей "вдове" полную свободу действий, хотя брак их с самого начала был фиктивным, фальшивым.

— Тарин все делает правильно, и ты сама это понимаешь, — возразил ей Вэйрин.

Объятья стали крепче. Крохотная слабость. Мгновение тишины в их маленькой семье.

Мать прекрасно разбиралась в магии и понимала, что такое древние узы.

Мгновение слабости. И госпожа Минно-Шао выпрямила спину, вздернула подбородок и поднялась — гордая и несгибаемая.

— Пойду, посмотрю, не съели ли твою девицу, — сказала спокойно.

Лёгкий кивок.

Вэйрин Эль-Шао не видел, как по губам его матери скользнула усталая, но довольная улыбка. Госпожа Минно-Шао не любила разыгрывать сына. Не любила притворяться расчетливый, зарвавшейся высокородной ведьмой, которой власть кружила голову. Но ей приходилось играть на публику, чтобы никто не усомнился — эта леди проста и предсказуема. Такая же, как многие девы знатного рода, украшение своего дома — и только.

Ей было важно знать, что сын до последнего не прогнётся, не позволит долгу сломать свою жизнь, вывернется так, как умел делать всегда. Одним словом, змей. Главное — правильная мотивация.

Потому что госпоже Минно-Шао эта новая его девушка даже понравилась. Заклинательница. Бойкая. Но умеет себя вести. При этом она не связана по рукам их традициями, хоть и готова их соблюдать. Более открыта. Умеет быть почтительной.

Хитрая славная лисичка. Гори эти Сеи в огне… Уж она постарается. И поможет сыну всем, чем только возможно.

С этими мыслями шаи Минно выскользнула в общий зал.

Вэйрин остался один. Впервые за долгое время. Несколько секунд на то, чтобы активировать черные камни переговорников на браслете.

— Мастер, слушаем вас, — тихий треск чужих голосов.

— Что у нас по Сеи? Приставьте к младшей слежку. Мне отчёт по их главному поместью и всей прочей собственности, где было замечено хоть что-то странное. К старшей не приближаться, опасно. Только издалека. Да…

Ещё несколько быстрых разговоров. И вопль в глубине модного дома.

Тогда на его лицо впервые за долгое время наползла усмешка. Предвкушение. Что опять?

…Змей тряхнул головой, возвращаясь в настоящее. Нет. Он сделает все, чтобы свадьба с Сеи Линг не состоялась. Все возможное. Иначе снежная буря покажется мелочью.

Он сделает. Но будет ли этого достаточно?

На кону стоит даже не власть — империя. Вот только когда тебе есть, за что сражаться, становится легче.

В тот день ни господин Эль-Шао, ни юная чужеземка, которая — чем дальше, тем больше — переставала быть таковой, так и не узнали, что неприятности поджидали их в трактире на набережной. И прождали весь день до позднего вечера. Пока не напились крепкого вина и не были вынесены слугами рода Сеи под руки. Эль-Шао не знал о тщательной и тщетной подготовке своей возможной невесты — а потому все приготовления пропали втуне.

Из-за одного желания девушки с Земли посмотреть на жизнь города эль-драгхо — и вовсе не из окон дорогой ресторации — история пошла другим путем.

Где-то в столице империи Снежные врата, Сюэмэнь

— Ваша сестра неспособна даже встретить своего жениха. Печально, госпожа Е Киао, — едко усмехнулся сухой, как палка, светловолосый мужчина.

Он казался таким блеклым, таким… незаметным.

Но женщина боялась поднять на него глаза. Слишком хорошо знала — и видела — с какой скоростью этот неприметный господин обрекал других на смерть. И как внимательно прислушивался к его словам даже будущий наследник.

— Господин, моя сестра скудна умом, — выдохнула женщина, униженно кланяясь, — но ша Эль-Шао ещё будет в городе. Его матери ясно дали понять, как необходим этот союз.

— Уберите девчонку, — белые тонкие, почти прозрачные пальцы побарабанили по столу.

Фарфоровая маска на лице господина в белом скалилась.

— Что? — Женщина удивилась.

— Уберите девку, которая трётся возле Эль-Шао. Принцу не удалось ее убрать. Если не удастся взять живой — устраните. Мне она не нравится, — сухо шелестнул голос.

— Да, господин, — поспешно закивала госпожа Е.

Ее дорогие шелковые одежды почти струились по полу.

— Сестру поторопи. Ускорьте свадьбу, — скомандовал он, — или можешь забыть о том, чтобы прибрать к рукам богатства Эль-Шао законным путем.

— Госпо…

— Пошла вон, — равнодушное.

Вот же тупая девка. Сколько лет. Сколько лет он выстраивал план. Он свёл с ума эту тварь, папашу Цзиньлуна. Но принц выжил вопреки всему. Даже умудрился наладить отношения почти со всеми сыновьями. Тупая курица, его легко внушаемая супруга, всё-таки доигралась и отправилась на тот свет.

А этот… Ещё и бастарда прижил.

Вэйрин Эль-Шао. Он был достойным противником. Его нельзя было не уважать. И в чем-то господин в белом его даже понимал. И сочувствовал — по-своему. Но Вэйрин Эль-Шао мешал его планам. А, значит, его нужно было убрать.

По стенам поползла изморозь. Как будто сами боги этому семейству дорогу мостят!

— Не бывать этому, — тихо и страшно рассмеялся господин в фарфоровой маске.

Сжал пальцы в кулак. Графин на столе треснул, разлетелся ледяными осколками.

Что же, теперь все получится. Непременно. Кольцо вокруг императора сжимается. Его место займет правильный наследник. Об этом позаботятся.

А сейчас нужно разобраться с Конактумом. Ему не нужен этот рассадник магов, преданных династии. И нужно убрать ректора — раз он отказался сотрудничать, несмотря на недовольство Цзиньлуном.

Что может быть лучше, чем смерти влиятельных аристократов в его владениях?

Это порадует и его союзников. Им пригодится чужая магия.

Господин в маске сжал тонкие бледные пальцы. Что бывает, если эль-драгхо лишается своего змея? Губы раздвинулись в оскале. Представится случай — он продемонстрирует это и императору, и принцам.

Жаль, что с заклинателями никак не договориться. Но, когда он станет императором, это перестанет быть проблемой.

А эта тупая курица, принц-предатель и прочие — послужат очередной ступенькой к трону. Ему предатели в окружении не нужны.

— Ускорьтесь с Конактумом. Обставьте нападения зрелищнее. Пусть все боятся. Ещё одна ошибка, ещё одна выжившая жертва — сами займёте ее место, — бросил в сияющую гладь маленького зеркала.

Ещё один предатель. Силы захотел. Ничего, получит. Сполна.

Мужчина потер озябшие руки. Раскрыл медальон. И усмехнулся застывшему в вечности портрету. Его вечное напоминание об ошибках. О доверчивости. О глупости. О том, что у императорской крови нет и не будет ни родичей, ни союзников. Ударить готов каждый.

Когда-то ему повезло перехватить нити чужого разрушенного заговора. И теперь он не остановится, пока не получит свое.

В окно ударила вьюга. Зашипела рассерженной кошкой.

Наступал Снежный рассвет.