Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 23. На круги своя

Мягко плыла по залу золотая дымка. Смешивалась с серебристой. Каплями рассыпалась, оседая на одежду и волосы учеников и мастеров. А я вдруг поняла, что на богинь никто и не смотрел — кроме, быть может, ректора или названого лисьего папочки — но сейчас мне было не до них.

Никто не видел двух женщин, парящих над залом. И в чертах снежной богини не было ничего похожего на капризное совершенное личико девицы, которая устроила когда-то, целую вечность назад, мне испытания с подвохом.

Мне что же, неправильная богиня досталась?!

Не может такого быть. Просто. Не может. Я медленно моргнула. Капля золота растаяла на моих губах. Это было похоже на игривые брызги шампанского. Кровь кипела в венах, играла, шипела, дарила лёгкость и восторг.

— Какая чудесная нынче будет ночь… И каким ярким будет после неё Рассвет, — с нежной улыбкой пропела невесомая красавица в золотых одеяниях.

— Зима уступает место весеннему Рассвету, — согласилась женщина в лазоревых одеждах, что отливали всеми оттенками синевы. Во лбу её горела снежинка, — как и заповедано с начала времён. Дети порадовали нас сегодня. На многие лета императорскому дому дарую Я свою милость, сестра.

— На многие лета юному наследнику и его избраннице дарую Я своё покровительство, — нежно прозвенел голос богини Рассвета, — его не коснётся проклятие ритуала — отныне и навеки пребудет в нём сила мага-заклинателя без ограничений.

— Снежного счастья императорскому дому. Достаточно горя перенёс юный Тэйх-хо. — С мудрой улыбкой прозвенела снежная леди.

И величественно кивнула своей спутнице.

— Летим во дворец. Так много сегодня дел. Все земли облететь! Мои эмиссары не успевают везде, а дочь только на глупости горазда!

Богини исчезли в лёгкой дымке.

Я медленно моргнула.

Вокруг — счастливые лица, гул, смех.

И заливающаяся слезами танцовщица. Ни капли удачи ей не досталось — зато досталось внимание ректорской стражи.

— Это было рискованно, лисёнок, — мягкое шуршание.

Я резко обернулась — и влетела в объятья Ильшэн-ши.

Резкие и хищные черты его лица дрогнули. А потом когтистые ладони обхватили меня, приподняли, как ребёнка, и у всех на виду прижали крепко к лисьему телу.

Горячее дыхание согрело мою шею.

— Я испугался за тебя. Проклятье тьмы, лисёныш, я уже и забыл, каково это — вот так бояться. У меня в хвосте седина появилась, учти! — Прошептали мне в ухо.

Крепкие руки подрагивали, обнимая меня.

— Я… — смущение. Восторг. Ком слёз в глазах. Так давно никто за меня не переживал. Никто из родственников, — прости, папа, — это легко слетело с губ. Само собой, — ты знаешь, что я должна была получить капельку удачи! Она очень нужна мне. Нам всем! Не просто так, не из пустого желания рисковать.

Я захлебнулась. Где там мой чешуйчатый жених и что с ним? Завозилась, пытаясь выбраться.

— Мне нужно, ша… Ильшэн-ши! Отпусти! — Попробовала сбежать я от лисьей заботы.

Пять роскошных пушистых хвостов укутали меня в мохнатое гнёздышко. Сердце билось где-то в горле, я неосознанно потирала грудь. Узы притихли.

— Тебе нужно успокоиться, лисёнок, — главный лис нёс меня куда-то — мимо изумлённых танцовщиц, учеников, гостей, мимо занятого чем-то ректора и мелькающих одежд стражи и заклинателей, — прежде всего. План был рискован. Мне стоило бы не соглашаться, а хорошенько выдрать тебя за этот самый хвост! — Дыхание тяжело защекотало щёку.

— Где Вэйрин? Почему нежить не напала? Поймали преступника? Я послала за ним веер. — Я ощутила себя маленькой девочкой.

Снова волнуюсь — и снова тараторю.

— Лисёнок, ты как всегда с мешком вопросов, — казалось, интриган-лис ни капли не удивился.

Хвост пощекотал мне ногу. Другой ткнулся в щёку — и я поневоле зажала его в ладони, наслаждаясь ощущением гладкой мягкой шерсти на кончике. Это как войти в клетку к тигру — а тот не бросится, а начнёт ласкаться.

— Ильшэн-ши! — Почти прорычала я.

— Папа. Отец. Мне понравилось, как ты меня назвала, — огненный янтарь глаз обволок нежностью и грустью. Застарелой, — дочь… — Он словно пробовал это слово на вкус.

— Ильш… Отец, я тебе сейчас хвост отгрызу, если не выпустишь! — Уже всерьёз пригрозила я.

Хотя кого я обманываю?

— Нежить обезвредили мои подопечные. Нам это сделать гораздо быстрее, чем магам, да и яд этих тварей нам нипочём, растворится в нашей тьме, — мягко объяснил Ильшэн-ши.

— Хорошо, но… Вэйрин. Мне нужно к нему! — Потребовала, едва не рыча.

Лисица подтявкивала возмущённо мне в такт.

— В самом деле? — Пушистые уши главы Тёмного клана дернулись и смешно шевельнулись. На лице лиса мелькнула дразнящая улыбка, но взгляд оставался серьезным. — Вэйрин Эль-Шао в полном порядке, лисёнок. И ещё долго будет мотать мне лично и всем окружающим в частности нервы на клубок. Тебе не нужно сейчас видеть происходящее, поверь. Преступник пойман и понесёт наказание. Твой боевой веер попал ему в интересное место и поставил в неловкое положение, — хвост игриво щёлкнул меня по носу, — всех нас…

— О? — Я округлила глаза и прищурилась. По связи меня обдало теплом. Лёгким. Щекотным. С сердца упал камень. — А нельзя ли чуточку подробнее?

Лисий папа чутко повёл носом. Мягко опустил меня на невесть откуда взявшийся мягкий пуф у стены. Когти пробежали по моей щеке, коснулись растрепавшихся волос. Я вдруг поняла, что весёлость Ильшэн-ши — напускная. Его пальцы всё ещё подрагивали, а хвосты то и дело сжимали меня сильнее. Он не просто боялся. Он испугался за меня до дрожи — этот древний, мудрый и смертельно опасный для врагов нелюдь. Я прижалась лбом к его руке. Легонько потёрлась. Подула на шерсть. И сжала его пальцы в своих, погладив когти.

— Всё хорошо. Уже всё хорошо, — мягко прошептала, — па-па…

Негромкий вздох был мне наградой. Где-то рядом шумел и смеялся зал, где многие даже не поняли, какой опасности подверглись.

— Лисёныш, я, как отец, не должен бы обсуждать с дочерью такие скользкие… моменты, — шелестящим шёлком рассыпался голос Ильшэн-ши. Глаза лиса посветлели, лукаво мигнули.

— Ну, па-ап, — повторила я, ловя себя на том, что здесь и сейчас ощущая себя беззаботной счастливой девчонкой.

Мимо проплыли алые фонарики с пожеланиями счастливой жизни и детишек — вот, спасибо!

— Только на ушко, — смешок. Уши лиса прижались к голове — и растворились. Хвосты, наконец, неохотно выпустили меня из мохнатой ловушки.

Ильшэн-ши навис надо мной, защекотал шею длинными огненными прядями волос и шепнул лукаво:

— Твоя Бабочка приземлилась прямо между двумя половинками его зад… кх, — он шутливо откашлялся, — того места, на котором изволят сидеть.

Ну, что ж. Какая хозяйка — такое и оружие! Куда могли — туда и попали!

— Ему даже посочувствовали. Немного, — сморщил нос лис.

— Мир его… пояснице, — фыркнула я, не чувствуя особой вины. — Ильш… — какой-то незнакомый мне лис принёс нам по небольшой кружечке сладкого напитка и пирожное — мне. — Это же брат Ри Лайо, да? — Я подняла на него взгляд.

— Догадалась. Ты очень умненький лисёнок, Ли Ссэ, — уголки губ Ильшэн-ши на миг опустились.

Догадаться было несложно. Вернее, довольно легко, когда мы уже подошли к финальной части расследования. Когда составили список адептов, которые оказались под подозрением. Брат Ри Лайо поторопился. И оставил нам огромный след. И я вовсе не о глупой записке с угрозами, нет. Он единственный из всех адептов пропал без вести. Да, место "схватки" якобы носило следы похищения. Но больше никого не похитили.

Нет, был ещё один адепт, который исчез незадолго до начала убийств. Но Дэйлун сегодня утром сообщил, что тот сбежал, украв несколько ценных артефактов у одного мастера. Его уже нашли.

Оставался только Шанир Ниэ, старший брат Ри Лайо. И не зря друг в последние дни ходил как в воду опущенный — похоже, он тоже начал что-то подозревать. У него появились доказательства, которым Лайо не хотел верить до последнего. В предательство близких вообще сложно поверить. Но, увы, иногда приходится. И он сделал правильный выбор. Тяжёлый. Но верный. Он спас нас от позора и гнева богинь, спас танец, не позволив адептке пролить зелье и сломать рисунок ритуала, спас праздник. Я не солгу, если скажу, что его поступок спас империю от многих бед.

Я могла только представить, как он себя сейчас чувствует. И твёрдо решила, что найду Ри Лайо сразу же после праздника. Друзья для того и существуют, чтобы поддерживать тебя в трудную минуту.

Только сейчас я поняла вдруг, что Ильшэн-ши был прав. Мне нужно было отдохнуть. Хоть немного. Обманчивый прилив сил закончился сильной слабостью и дрожью в ногах. Непросто дался всем нам этот танец. И движения его, и магия его были непросты.

— Иль… — мне достался полный укоризны взгляд скорбных лисьих глаз, — отец, — мгновенно исправилась я, — мы предполагали, что это может быть он. Но Лайо же не пострадает? — Я вдруг испугалась за друга.

Лисий папа вальяжно прислонился к стене. Его когти то и дело тянулись погладить меня по голове.

— Нет, — помолчав бесконечные секунды, ответил он. И тепло улыбнулся, — твоего друга это никак не коснётся. Он сделал свой выбор. Он герой, а не злодей или его пособник. И, кстати… Конечно, подарки от меня ещё впереди, но, Лиси, — примешь?..

Мне показалось, он затаил дыхание.

На ладони Ильшэн-ши, золотисто-смуглой, с двумя тонкими шрамами, сияло кольцо. Изящное колечко в виде лисьей головы.

— Я сделал его для тебя, — острые черты хищного лица тронуло что-то лёгкое, светлое.

Я задохнулась от щемящей нежности. Казалось, мы почти не знаем друг друга. Откуда взяться такой привязанности? Но лисы никогда не оставят своих лисят. И всегда защитят. Лисы — за стаю. За преданность. И за семейные узы, кто бы что не говорил.

Я протянула ему руку и позволила надеть кольцо мне на палец.

А потом приподнялась — и крепко обняла, слушая, как быстро стучит чужое сердце.

— Зал очищен. Всех забрали. — К нам подошёл ректор.

Сэ Юйлун выглядел уставшим, но довольным. И мне кивнул признательно.

Я мгновенно подскочила, готовясь скорее бежать. Туда, куда меня тянуло сердце.

— Ассар Родоку тебя проводит, шаи. Беги уже, — ректор переглянулся с Ильшэн-ши, но меня это больше не беспокоило.

Друг — с царапиной на щеке, но весь буквально лучащийся довольством, ждал меня неподалёку.

— Жив и здоров Эль-Шао, — дёрнул он уголком губ. Арг выглядел непривычно растрёпанным и как будто растерянным. — Идём, — ухватил меня под руку — и потащил за собой.

Куда-то прочь от зала, в незнакомую мне часть академии, где было удивительно тихо и пустынно. Кажется, это была целая анфилада залов, погруженных в тишину и теплое сияние яркого зимнего дня.

Хвойный запах плыл по комнатам, и то и дело на глаза попадались искусно сплетённые из остролиста с алыми ягодами киэ и темно-лазоревыми — даччи, фигурки. Они изображали собой зверей из свиты богини Рассвета.

— Все прошло… — Хорошо? Удачно? Без жертв? Быстро?

Но Арг меня понял. Обернулся на миг, цокнул языком.

— Никто из наших не пострадал, не волнуйся. Твоя Бабочка, как истинная тирра, очень ловко впечаталась этому господину пониже поясницы в самый неподходящий момент.

— А где она, кстати? — Вопрос был не праздный.

Ведь раньше Бабочка всегда быстро возвращалась ко мне…

— Воркует с твоим женихом, — взмахнул длинными ресницами Родоку, — у тебя, Ли́са, даже оружие не как у истинных эль-драгхо. Черепаха жалуется, что ей нанесли серьезную моральную травму — она такое кусать не собиралась, а тигр напротив — жалеет, что не откусили спереди. Он у тебя кровожадный, — в голосе Родоку звучало одобрение. Так что твоё оружие ругается само с собой, а Вэйрин его успокаивает, — в серебряных стылых глазах Арга плясали снежинки.

Впервые снежный вёл себя настолько раскованно и… панибратски по собственным меркам? Совсем не держал дистанцию, забыл об этикете, и…

Он был счастлив.

— Арг? — В груди стало тесно и тепло. — Случилось ведь ещё что-то? Что-то хорошее?

С тех пор, как он рассказал мне свою историю, мне всегда было тревожно за него.

Мы пробежали под тремя игриво рассыпающими в воздухе облачка снега зимними духами.

Один из них сыпанул мне за шиворот горсть хрустящих льдинок, смешно скорчил белесо-прозрачную мордочку — и унёсся прочь.

В другое время их за такое разгневанные маги и заклинатели бы развеяли — а сейчас наверняка так же посмеются, как мы, и пойдут дальше. Священное время.

— Арг? — Я дёрнула носом и пихнула друга локтем.

Тот молча хлопнул себя по лбу.

— Ты и нежить достанешь, Ли́ска, — рассмеялся незнакомым мягким смехом, — мне обещали императорскую милость, — на миг опустив плечи, продолжил он.

— Что? — Про такое я раньше не слышала.

— За участие в поимке опасного преступника мне обещали… — моё сердце упало. Он уедет? Вернётся домой?! — место заместителя Главного заклинателя и титул основателя Рода — в будущем, когда окончу Конактум, если мои результаты останутся столь же блестящими. И… — Арг коротко выдохнул. Я видела, как он сжал зубы, напрягся на миг, — абсолютную поддержку в возвращении мне титула либо в мести моим врагам — если я того пожелаю.

— А ты?.. — Я невольно облизала губы.

Аргенарай Родоку смотрел за горизонт через огромное стекло галереи. В местных летящих одеяниях он выглядел призрачной статуэткой.

— А я… — Родоку моргнул и вдруг улыбнулся, — а ты меня испортила, Лиска, — я уже было примерилась стукнуть этого умника, как он исправился, — по-хорошему испортила. Ты научила меня, что в жизни есть что-то большее, чем одинокое существование в плену своей мечты. Когда-нибудь я вернусь туда, — качнул он подбородком.

Я опустила голову. Жаль… Но Арг ещё не закончил.

— Я вернусь туда — но только тогда, когда выучусь, стану основателем собственного рода и… Здесь у меня протекция от подруги — будущей императрицы! Разве это с чем-то сравниться? — Мне достался щипок.

Нахальному ледяному — тычок.

— Так ты не уедешь… насовсем? — Мы приближались к небольшой зальце, откуда слышались голоса.

Сердце застучало сильнее. От волнения сжало голову.

— Заклинатель клянётся в верности императору навечно, Лиска, — усмехнулся мой друг, — кем я буду, если дав клятву, сбегу к сытой жизни в другой мир? Да и как, будучи подданным императора эль-драгхо, смогу управлять своим кланом? Что меня там ждёт? Нет, это глупо и бесчестно. Я уже давно не считаю это выходом. Но… я отомщу, — его лицо построжело, — виновнику. Когда придёт время. А род передам тому, кто его заслуживает. И вернусь. Как тебя оставишь здесь, лисица?

Я засмеялась, чувствуя, как на глаза навернулись слёзы. Хотела рассказать, как благодарна ему, как он мне дорог, важен и нужен, даже обнять — совсем чуть-чуть, но мы уже пришли.

Двери небольшого уютного зала были распахнуты. Внутри находились всего трое.

Вэйрин, Дэйлун и незнакомый мне мужчина в форме заклинателя.

Жених почувствовал моё присутствие сразу. Замер. Оборвал фразу на середине. Обернулся. Черные с серебром одежды были порваны. Оторван пояс, верхнюю накидку и вовсе, похоже, пришлось выбросить. На плече из-под края одежды виднелась плотная повязка. А сам Вэйрин…

Строгое холодного лицо неприступного господина наследника разгладилось. В ртутных глазах вспыхнуло нечто теплое, ласкающее, жадное.

И Вэйрин Эль-Шао шагнул мне навстречу, словно забыв о своих собеседниках.

Дэйлун кивнул мне, пряча улыбку. И не вспомнишь, когда этот вредный змей старательно "отгонял" одну залётную попаданку от своего господина.

Я шагнула к Вэйрину. Ему навстречу. Наши руки встретились, переплелись. Засияли его глаза. Расчертил радужку змеиный зрачок. И змей, и жених мне были рады.

Меня притянули в объятья осторожно, бережно. Моя голова уютно легла на второе — неповрежденное плечо. Запах мороза, стали и крови щекотал ноздри.

— Всё закончилось, Вэйрин? — Спросила, с наслаждением вдыхая знакомый запах.

Кажется, это маленькое, но приятное помешательство.

— Теперь определённо закончилось, Лис-си, — проурчал, прошипел тихо змеище.

На его скулах блестела чешуя.

Тяжелое дыхание. Руки, что сжались на моих плечах. Миг, другой — и тонкие светлые губы накрыли мои. Жадно, прикусывая клыками. Он не целовал — а брал, сражался за право касаться меня со мной же. Он ласкал мои губы, скользил пальцами по спине, дышал мной, жил мной. Узы спаяли нас, но не узы вызвали наши чувства.

Я не была молчаливой зрительницей. Я кусалась в ответ, царапала его плечи и спину сквозь одежду, сталкивались в вихре танца, отчаянном сражении без победителей наши языки. Мы переплетались, врастали друг в друга.

Слова были не нужны, потому что между нами не было в этот момент ничего яснее, понятнее, сильнее этих чувств. Я любила его так, что было почти больно. Эта любовь — как лотос в штормящем море. Смертельно опасно. И столь же прекрасно. Та самая красота, ради которой стоит жить.

Где-то в далёком далеке и в самом деле переругивался сам с собой веер.

— Я люблю тебя, — я снова это сказала, не выдержала.

— Я дышу тобой, лисица. Мне кажется, ещё немного — и я на тебе просто помешаюсь, настолько сильно я люблю тебя. Ты моя. Моя. Всегда моя, — острые клыки прихватили моё ухо, царапая.

Шёпот обжёг, прокатился жаркой волной по всему телу, взорвался искристым фонтаном в ядре.

Стало трудно дышать. Кажется, в глазах застряли слёзы.

Что-то с треском разорвало одежду — и три огромных чёрных хвоста с белыми кончиками попытались удушить Вэйрина от всего избытка лисьих чувств.

Хотелось смеяться и плакать — но вместо этого я уцепилась пальцами за ворот его одежды и тихо прошептала прямо в твёрдые наглые губы змея:

— И как нам дожить до брачной ночи?

Дёрнулся кадык. Объятия стали крепче, и…

— Значит, проведём домашнюю свадьбу на днях. И большую, со всеми положенными церемониями — через полгода, — огорошил меня Вэйрин.

В его глазах золото смешалось со ртутью. А я… находила новые свадебные планы очень привлекательными! Я больше не боялась своего дара и хотела поскорее узнать этого вёрткого ледяного драгхо со всех сторон.

— Мне нравится этот план, — я облизнула губы и усилием воли прогнала снежных единорогов из головы, — Вэйрин… — я нерешительно коснулась рассыпавшихся по плечам серебристых прядей.

Ощутила, как напрягся господин Глава заклинателей. Как подался вперёд всем телом. Кончики пальцев на миг поджались, но я решительно тряхнула головой.

— Вэйрин, проверка нам больше не грозит? — Наконец, выловила я из котла суматошных мыслей самую главную.

На миг брови Вэйрина Эль-Шао взметнулись вверх. Скулы затвердели. Но он быстро, очень быстро взял себя в руки.

— Нет, — бросил отрывисто. Наши сердца бешено колотились в унисон, — Проверка бессмысленна и опасна. И даже если некоторые советники не отказались бы перетряхнуть всю академию под тем или иным предлогом — это невозможно. Такого вмешательства клан Сэ больше не потерпит. А император в данной ситуации полностью поддержит ректора, — неохотно, но всё же ответил жених.

Он обхватил меня за талию и словно невзначай направил в сторону небольшой открытой террасы. Сейчас, когда нас поддерживала сила богини Рассвета и лёгкая плёнка щита Вэйрина, никакой холод был не страшен.

— Хорошо. Потому что проверять на нас твой экспериментальный способ мне бы не хотелось. Пока. Пусть это было и непередаваемо интересно, — засмеялась тихо, глядя в жемчужно-зеленоватые небеса.

— Скажи, ты больше не вспоминаешь о нём? О мужчине, которого оставила в Академии ледяных пределов? Родоку рассказал мне кое-что о Фейре Лограте, — задумчиво протянул совсем не ревнивый змей, поглаживая мою спину и почесывая льнущие к нему хвосты.

Беспорядок в моей одежде его как будто совсем не беспокоил. Впрочем, встроенные в ткань защитные нити уже восстановили часть безобразия, учиненного хвостами, оставив лишь тонкие разрезы. Холодно мне точно не было.

— Лограте? — Я зажала рот ладонью, прыснув.

Не удержалась под задумчивым, немного недовольным взглядом.

— Я о нём и не вспоминала, — призналась честно. Было немного совестно. Всё же Фейр многое для меня сделал. С другой стороны — я честно и неоднократно говорила ему, что мы расстались — по его же вине. Его беда, что он никак не мог это принять, — а что ты вдруг о нём заговорил? — Изумилась.

У нас преступник пойманный, вот-вот объявят наследника императора, а Вэйрин заговорил о Лограте?

— Позавчера в наше дипломатическое ведомство от лица магистра Академии ледяных пределов Фейра Лограта, свободного снежного волка без рода, поступили недвусмысленные требования вернуть ученицу академии. Уж не знаю, какими путями он эту весточку передавал, — Вэйрин прикусил мне кожу на шее.

И удовлетворенно тихо зашипел.

Он редко открыто выражал свои чувства и эмоции — но глаза… глаза сейчас могли сказать многое.

— Надо же, — я моргнула. На миг.

Свободный волк? Лограт покинул стаю?!

— Я выяснил, что твой магистр покинул стаю с громким скандалом около месяца назад. Мои источники говорят, что он встретил девушку, которая оказалась его истинной парой. Ходят слухи, что он то ли спас её от работорговцев, то ли украл с её собственной свадьбы…

Вэйрин внимательно наблюдал за мной. Ждал реакции. Глупый змей!

Я протянула ладонь — и погладила его по щеке, чувствуя щемящую нежность. Стало вдруг легче дышать. И обида — застарелая, дурацкая, истаяла без следа.

— Знаешь, я рада за него, — улыбнулась, — теперь я могу окончательно отпустить прошлое. И теперь я уверена, что Фейр Лограт действительно хороший че… оборотень. Я для него — всего лишь одна из учениц, и всё же он помнит и беспокоится даже теперь. Нет. У нас бы ничего не получилось. И это хорошо. Для меня всегда есть только ты, Вэйрин. Ты же это понимаешь?..

Сердце дрожало в груди. Моё прошлое — действительно в прошлом. Я не вернусь в Академию ледяных пределов, даже когда откроются порталы. Тот куратор от эль-драгхо, что когда-то привёл нас сюда, насколько я знаю, был понижен в должности — не без посильной помощи коварного господина Эль-Шао. Ученики же не несли никакой ответственности за всё, что со мной произошло.

Да и уже давно забыли обо мне.

Оно и к лучшему. Зачем вспоминать прошлое, когда у меня есть такое соблазнительное настоящее?

Горячие ладони обхватили мою талию. Прижали теснее.

Но я ощутила, как расслабился мужчина рядом со мной.

— Ему дадут официальный ответ. И приглашение на нашу свадьбу. Для него и его пары. Твоей подруге… Приглашение не понадобится. Её супруг, принц Норитэли, будет присутствовать в любом случае, — в низком шипении мелькнули лукавые нотки.

Я поцеловала бьющуюся темную венку на серебристой коже.

В груди свернулось что-то терпкое, тонкое, воздушно-сахарное.

Казалось, я сейчас засияю и как небожитель — вознесусь от этого счастья на небеса.

— Вэйрин Эль-Шао, ты пугаешь меня своей идеальностью, — засмеялась тихо.

У меня было ещё столько вопросов. Я хотела спросить, как примут его оставшиеся братья происходящее. Не убьёт ли меня всё-таки госпожа Минно-Шао — от излишнего восторга — или излишнего неодобрения.

И не ждать ли мне подвоха от изменчивого кайтиша Амарлео.

Но всё вдруг показалось таким тусклым и сейчас лишним.

Ещё успею…

— Меньше всего на свете я бы хотел тебя напугать, лисица, — низкий звонкий смех Вэйрина Эль-Шао.

Его пальцы мягко коснулись моей щеки. Дёрнули прядь волос.

Между нами больше не было стен, не было недоговоренности.

— С-сс, воркуете, голубки? — Зашипели откуда-то сверху.

Это вырулил хвостом нажейго, смешно вывалив из пасти раздвоенный язык. Неугомонный змейс едва не пританцовывал в воздухе, смешно трепеща прозрачными округлыми крыльями.

— Переливаетес-сс… магиейс-с, — добавил задумчиво, — теперьс-с вс-сё так, как нужнос-с. Но это не даёт вам поводас-с брос-сать меня и запирать в комнате! Пффф! — Чихнул смешно.

И едва не запутался в летающем фонарике — столкновения удалось избежать только чудом.

Две воздушные каравеллы — хвостатая и пузатая — разошлись без потерь. Мы с Вэйрином многозначительно переглянулись.

Похоже, я завела себе пожизненную проблему. Несмотря на то, что нажейго уже давно мог отправиться к своим сородичам, делать он этого явно не собирался. А зачем? Ему и так хорошо!

— Говорят, веер можно обить змеиной шкуркой. От магических атак… Шкуры нажейго особенно хороши, — вкрадчиво оскалился Вэйрин.

— Ойс-сс, верь больше вс-сякой чуши! — От возмущения маленькое тельце едва не вписалось в край карниза. Но Смолли вовремя заземлился хвостом. — Говорятс-с, ш-што эль-драгхо делают одеш-шки своим женщинам из своей ш-шкурки. Или любящ-щие дамыс-с её сами сдирают. Пообщавшис-сь с такими, — обиделся чешуйчатый.

Пришлось ловить его на руки (увесистый! Скоро не удержу!), обещать приготовить ему новое мясное блюдо и клятвенно заверять, что меньше я его любить не стану. Никогда.

— Сейчас в главном зале подадут традиционные утку с ягодами кин, — задумчиво проговорил Вэйрин.

И через мгновение Смолли как ветром сдуло.

— Никогда бы не подумал, что нажейго сможет так привязаться к магу. К заклинательнице, — поправил себя с лёгкой усмешкой Вэйрин.

— Никогда бы не подумала, что именно ты станешь всем, что я искала и хотела, — тихо заметила ему.

Ладонь скользнула мне на талию. Снова. Мягко мерцали за окном светло-золотые снежинки.

Вэйрин подвёл меня почти к самому краю террасы.

Там, впереди, перед нами расстилался город. Огромный, с покатыми крышами и высокими башнями. С острыми зубчиками стен, припорошенными снегом фигурками каменных драгхо и Садом иллюзий, где даже зимой расцветали самые яркие цветы. С громадой дворца, который отсюда казался невозможно хрупкой воздушной статуэткой — где-то далеко внизу.

— Когда-нибудь это всё будет не только моим, но и твоим, Лиссэ.

Горячие руки прижали меня к сильному телу. Ртутные глаза смотрели прямо, уверенно, без капли сомнений.

Мне всё ещё было немного страшно смотреть в такое будущее, но…

— Если ты будешь рядом со мной. Всегда будешь рядом со мной, Вэйрин Эль-Шао, то я приму это, — улыбнулась прямо и спокойно.

На душе было светло.

В лучах золотисто-оранжевого и нестерпимого яркого сейчас светила кружили последние хлопья снега. Снежинки сплетались в свой собственный, никому не известный танец.

Вэйрин развернулся ко мне, обхватил моё лицо руками. Мир замер, сузился до восхитительно тонкого восхищения и щемящей душу жажды в глазах самого дорогого на свете существа.

Вэйрин Эль-Шао подхватил меня за талию — и закружил, не отводя глаз.

— Я никогда и никому не отдам тебя, лисица. Ты не просто узы. Не просто моё спасение. Ты вся моя жизнь. Не смогу без тебя. Никогда.

Я со смехом и трепетом впилась коротким поцелуем в его губы.

Меня отпустили на землю.

Миг. Другой.

И передо мной разворачивает кольца громадный снежный змей. Дракон. Драгхо.

Его крылья полотном раскрываются над нами, просвечивая зелень небес.

Огромный, горящий алым золотом глаз, косится на меня. Зверь медленно разворачивается. Подставляет мне спину. Кладёт голову на террасу, издавая забавный рычаще-мурчащий звук.

Мне предлагают устроиться меж двух рогов, на стыке головы и шеи, поудобнее.

Его чешуя обжигает. Под ней — мощное тело безумно опасного и невероятно прекрасного существа.

Меня окутывают мысли Вэйрина — это он. Всё ещё он — и всегда будет он.

— Полетаем, лисица?

В них и смех, и предвкушение, и нежность. И восторг.

Не думая ни о чем, я в одно мгновение устроилась на мощной шее, помогая себе искрой дара и отросшими когтями.

На миг замерла, услышав знакомый насмешливый голос с квакающими нотками:

— Хорошего полёта, дети.

У входа на террасу стоял кайтиш Амарлео. Он подмигнул мне золотым совиным взглядом, посмотрел ободряюще. С едва заметной усмешкой. И скрытым уважением. Интриган древний!

Сначала напугал, а потом — ободрил. И принял. Я знаю, что окончательно и бесповоротно. По-другому кайтиш не умеет.

Я киваю ему. Улыбаюсь светло и радостно. И кричу:

— Полетели-и-и!

Клич оканчивается воплем.

Желудок подкатывает к горлу. Мир переворачивается. И мы мчимся, мчимся вперёд, прямо в изумрудную синь небес.

Я смеюсь от восторга, выплевываю нахальные снежинки и даже ветер в лицо сейчас не пугает.

Меня греет мой дар. И смеётся, восторженно шуршит внутри лисица.

Под нами проплывает столица, сияют её огни, в небо то и дело поднимаются фонарики с пожеланиями счастья и удачи в дни Рассвета — и на весь год.

Змей подо мной издаёт торжествующее шипение.

Это мой мир. Я всё же смогла врасти в него, понять, прикипеть. Моё сердце — рядом, совсем близко. Мои друзья. Те, за которых ничего не жаль отдать. И моя жизнь.

Которая привела меня не в чертоги небожителей, а в цепкие когти ледяного господина Вэйрина.

Спасибо тебе, мир!

Я крепче сжала ладонями бархатные на ощупь змеиные рога. И засмеялась, распушив хвосты.

А через несколько ночей мне приснился удивительный сон. Знакомая по моему давнему испытанию, тому самому, во время которого я принимала силу заклинателя, надменная богиня сидела на узорчатом пуфе в огромной роскошной комнате, кривя раздражённо губы. Дула их, как обиженный ребенок.

Миг — и в распахнутых дверях замерла женщина в лазоревых одеждах. Та, что была на празднике Рассвета. Госпожа Зима. Её холёная белоснежная рука с острыми ногтями схватила юную богиню за острое ухо, безжалостно его вывернув.

— Я кому сказала — не смей играть судьбами смертных! Ия Линь, ты наказана на сотню лет! Будешь сидеть и зубрить основы взаимодействия с мирами в божественных чертогах!

Женщина не кричала. Но её голос прокатился снежной лавиной по комнате. Капризная девица хлюпнула носом и что-то залопотала, но видение уже растворилось, оставив понимание.

Юная богиня, дочь Зимы, решила поиграть судьбами смертных от скуки. Вот только мир всё исправил по своему разумению. И я попала туда, где была нужна. И сила нашла меня — именно та, что пригодилась бы в империи эль-драгхо. И всё обернулось только к лучшему.

Ну а богиня что? Пусть повзрослеет сначала. А потом, быть может, она научится заботиться об этом волшебном мире.

Где-то в покоях императорского дворца

Те же покои. Те же двое мужчин за партией. Те же клетки на поле игры. Только фигуры — другие. На месте королевы — юная девушка с лукавыми глазами, тремя лисьими хвостами и веером в руке.

Император Тэйх-хо тоже сегодня немного… другой.

В глубине глаз — терпкий отголосок грусти. Но сам он — улыбается. Впервые за много лет улыбается, предвкушая свадьбу с любимой женщиной.

— Ну как? — Блеснули ярким золотом совиные глаза. — Я оказался прав, а, Тэхи? Из пешки всё-таки получилась достойная королева?

Кайтиш Амарлео, казалось, совсем помолодел. Кожа разгладилась, рот стал как будто менее безобразно широким, а лысина задорно мерцала узорами.

Только неизменными оставались босые ноги и безразмерный балахон.

— Ты оказался прав, — мягко согласился император, кивнув брату, — но твои методы, Амарлео…

— А что мои методы? — Белесые брови изогнулись кляксой.

— Ты ведь не уничтожил принца Джиэна? Я не настолько бездарен, хотя другие могли поверить твоему маленькому представлению, — голос правителя стал вкрадчивым. Его глаза расчертил вертикальный зрачок.

Когти медленно сжали в руках коня, оставляя на фигуре тонкие полосы.

Конечно, к этому времени император знал о происходящем всё. Как и о главном виновнике того, что творилось в империи.

— Забудь, Тэхи, — небрежно отмахнулся от него брат. Как будто совсем не впечатлился императорским гневом, — мальчику и так досталось. Больше он нас не потревожит. А выживет или нет принц древних времён — и что с ним будет — теперь только в воле богов, — бросил кайтиш, напевая что-то себе под нос.

— С-сабыть! — Волосы император расплескались волной по плечам, воздух в комнате заискрил. — Он едва не уничтожил мою страну! Он свёл в могилу мою семью!

— Брось, свели их в могилу жадные до власти придворные. И собственная глупость, — фыркнул кайтиш.

— Ты готов поклясться жизнью, что больше мы о моем предке не услышим? — Серьезный вопрос.

Серьёзный, испытывающий взгляд. В комнате почти нечем дышать от волн силы.

Эти двое, что решают судьбы империи, нередко сталкиваются лбами.

— Да, Тэйх-хо, готов, — кайтиш Амарлео больше не улыбался. Но смотрел ясно, спокойно, — я не знаю, как моё заклинание подействовало на этого господина. И жив ли он. Но больше мы его не увидим. Такова воля богов. А теперь, может, ты наконец скажешь мне, когда твоя свадьба с прекрасной Минно? И что там с объявлением наследника? Империя ждёт! Кланы волнуются. Снежный Рассвет прошёл, а назначение наследника всё откладывается…

Тонко зазвенела пиала с чаем. Густой аромат щекотал ноздри. Император прикрыл глаза, щурясь.

— Подождут. Сын должен прийти в себя после всего произошедшего. После его свадьбы с юной дочерью Ильшэн-ши мы объявим большой приём, — шелестнул голос драгхо, — и я представлю империи своего наследника. И его жену…

— Начинаю думать… может, и мне обзавестись прекрасной девой и потомством? Что-то вы находите ведь в этом гнездовании, а? Позволишь ли ты мне, братец? — Хрипло рассмеялся кайтиш Амарлео.

Вроде в шутку. А вроде — и всерьез.

И пусть его возможные дети никогда не смогут претендовать на престол, но…

Зазвенело блюдце. Чайник на огне исходил паром. Двое игроков смотрели друг другу в глаза.

Наконец, император медленно обхватил ладонями маленькую чашу. Сделал глоток. Посмаковал напиток.

Не всё брату всех изводить своим всезнайством.

— Может быть, — тихо рассмеялся Владыка империи, — если ты никогда не расскажешь им о своём происхождении… Отчего бы и нет?

Над империей медленно вставало солнце, купаясь в снежных облаках. Пахло теплым весенним воздухом. Набухали первые почки. Весна вступала в свои права.

А жизнь — продолжалась. Они все это заслужили.