Негодный подарок для наследника. Снежные узы

Глава 12. Господин ректор

Меня заперли! Нет, подумать только, заперли у целителей, запретив выходить вплоть до окончания разбирательств по нашему бою.

Доставили в палату мои учебники, пергаменты и писчие принадлежности. Мне даже оставили Хищную бабочку — просто потому, что отобрать оружие, которое в единый миг обращается магической пыльцой и исчезает — невозможно.

Но ко мне никого не пускали. Даже Вэйрина. Хотя, после нашего последнего непростого разговора я была рада его не видеть. Почти рада.

Слишком много эмоций. Много ненужных мыслей. И, чешуя ощипи, слишком большое искушение забыть обо всём, когда он рядом.

Я влюблялась. Сложно было ещё дольше это отрицать.

Что же за гадость эта любовь! Болезненная, выматывающая, иссушающая.

А, главное — напрочь лишает мозгов. Это было бы некстати.

Нервничала ли я? Боялась? Думала, что со мной будет? Да. Но как-то… отстраненно. Как будто, снег его прихлопни, наблюдала за книжным персонажем.

Травки мне успокаивающие в чай подмешали, не иначе.

За это время от скуки я не только успела как следует подучить письменную речь, но и разобрать все пропущенные материалы — насколько хватало моего понимания.

Особенно мне понравился учебник по эликсирам — внушительная, угрожающе толстая книга, который можно было пришибить непослушных адептов. Или в буквальном смысле вколотить в них знания — бррр.

Что у нас? Вот, например, эликсир "Прикосновение солнечного луча к золотым листьям осени". Нет, это не очень весело, но есть лучше! "Испуганный взгляд девы, увидевшей возлюбленного своего повисшим в окне ее спальни". Ну просто "цвет бедра испуганной нимфы", как любила говаривать бабушка.

Это как вообще понимать? Куда повис любезный и зачем? Его повесили — или он сам умудрился? И на какой высоте окно? К слову, эликсир этот значился в разделе продвинутого курса обучения и должен был, судя по описанию, отпугнуть от уставшего путника хищников и не позволить ни людям, ни зверям обнаружить место его ночлега.

Какой мудрый человек придумывал это название? Дайте мне посмотреть ему в глаза!

У меня ничего не болело. Энергия в теле бурлила, в голове громоздились одна на другую непрошенные мысли.

— Адептка Эль-Шао, прошу встать и проследовать за мной. Вас ожидают, — сухо и надменно провозгласил невысокий, довольно молодой на вид мужчина.

Его длинные волосы были убраны частью в пучок на затылке, а частью — свободно спадали по обе стороны лица. Сверкнул строгий умный взгляд человека, привыкшего выполнять любую, даже самую неприятную работу.

Сердце тревожно стукнуло. Я легко соскочила с постели на пол, привычно кланяясь.

Недавно мне принесли вместо больничной одежды несколько удобных, простых на вид, но созданных из дорогой ткани с ручной вышивкой ханьфу. Сейчас я была в одном из них — летящем, темно-синем.

— Прошу простить мою назойливость, достопочтенный, но от кого вы и куда собираетесь меня сопроводить? — На лице заплясала сдержанная вежливая улыбка.

Изящный наклон головы. Лёгкое движение навстречу. Я увидела одобрение в глазах мужчины.

— Вас ожидает сам господин ректор Конактума. Он вынужден уделить несколько минут своего времени вашему разбирательству, ашсара. Поэтому поторопитесь, — достаточно благожелательно отозвался незнакомец, — я Наир ТанШо, первый секретарь сияющего господина Юйлуна.

Юйлун. Яшмовый дракон? Любопытно. И то, что имена в империи эль-драгхо тоже бывают двух типов — напоминающие наши, земные, из далёкой Азии, где каждое имя имеет определенное значение, и совершенно ни на что не похожие, тоже весьма интересно. Как я поняла, сложные "китайские" имена чаще всего встречались среди аристократии, сильных магов и представителей древних родов. Имена попроще были у менее знатных персон, обычных горожан, служивой касты эль-драгхо и смесков — тех, у кого в роду встречались другие расы. Но были и исключения.

Я отложила книги, попросила оставить меня на минуту и быстро привела себя в порядок перед зеркалом.

Что могло заставить одного из сильнейших магов империи, брата главы одного из самых могущественных кланов, заняться этим делом?

Страх вдруг ошпарил, накрыл с головой. Страх убивал прежде самой смерти. Губы затряслись, сжало грудь, заледенели пальцы.

Из зеркала на меня смотрели выпученные глаза очень грустной рыбки. Выкинут из аквариума — или дадут ещё поплавать?

Рыбка отчаянно хотела жить и била хвостом. Спасите мои жабры!

Быстро прекрати косплеить воблу, Алиска! Ли Ссэ, где там твой разум и твоя гордость?!

Сосулька, как же не хватает рядом близкого человека. Чтобы поплакаться в жилетку, пожаловаться на жизнь, Зиму-заразу и просто обсудить местные порядки. Даже по Аргу уже скучать начала, отходчивая я девица, забыла все его прошлые выходки. Это и было — в другой жизни.

— Я готова! — Объявила подрагивающим голосом.

В покоях целителей было пустынно. Мне хотелось уцепиться когтями за ближайшую деревяшку (когти мне на поединке точно привиделись, не было от них сейчас ни следа) — и горестно завыть брошенной банши.

— Идёмте, ашсара, — склонил голову брюнет.

Он не предложил мне руки, не оглянулся, чтобы проверить, что я иду за ним, но… Что-то мне подсказывало, что шаг вправо — шаг влево — и быть тебе, Ли Ссэ, хоть тушкой, хоть чучелком.

Пальцы вцепились в пояс. Полезли мысли о фэйчи и нажейго. Что если про них узнали? Кому уже известно о моем даре? Почему меня бросили вот так — без подготовки, без объяснений?

В коридорах было шумно. И везде мужчины-мужчины-мужчины.

Взрослые, умные, опасные. Маги. И я — синяя ворона с белой нашивкой пиктограммы заклинателей на одежде.

Конечно, на нас смотрели. Но, удивительное дело, я почти не видела во взглядах привычного отвращения или презрения. Равнодушие, пренебрежение, злоба — были. Но были и интерес, приязнь, и что-то новое — мужское, оценивающее, но уже не как хорошенькую куколку на ночь.

Идти пришлось долго. Мой сопровождающий не заговаривал, не оглядывался ни разу и только властно рассекал собой окружающее пространство.

Нам пришлось подняться по монументальным лестницам с витыми перилами на три этажа вверх, свернуть куда-то влево, пройти по длинной крытой галерее, откуда был виден двор академии, и только после этого мы оказались в просторном холле.

У дальней стены за ширмой из незнакомых мне вьющихся растений стояли стол, высокий стул и множество уютно гнездящихся шкафов. С другой стороны, у окна, стояло несколько скамей с низкой спинкой и маленький столик.

А посередине, в глухой стене, разместилась округлая дверь. Темное дерево. Ручка в виде оскалившегося дракона. И ощущение пугающей мощи.

Ноги подкашивались. Робость, слабость, желание сбежать. Соскребут ведь в совочек, и поминай Алису как звали.

— А, может, не надо? — Жалобно спросила я про себя спину неумолимого господина секретаря.

Спина дернулась, замерла и медленно оглянулась.

Глаза господина ТанШо были светлые-светлые, как переливающийся жемчуг.

Ощущение чужеродной мощи накрывало с головой. Губы пересохли.

— Я дам лишь один совет, шаи Ли Ссэ, — эль-драгхо замер. Вертикальный зрачок в его глазах задрожал, — говорите только правду. Даже самую неприятную. И не бойтесь так. Ваш страх горчит у меня на языке, — он облизнулся.

Медленно, твою снежную крепость, облизнулся раздвоенным языком! А потом подмигнул мне — и шагнул вперёд, распахивая двери.

— Я привел шаи Ли Ссэ, господин, — донёсся до меня прохладный шипящий голос.

А потом меня как будто толкнули в спину — и я влетела в большую, ярко освещённую комнату.

Казнить нельзя покусать! Приговор обжалованию не подлежит! — Мелькнула дурацкая мысль.

Я задохнулась. Как будто плиту сверху положили.

От тяжести чужой силы дрожало все пространство. Такое я видела только раз — когда эмиссар Зимы принял свою истинную форму, сотканную изо льда.

Изо рта вырвался пар. Виски сдавило. И тут же появилось ощущение знакомого присутствия. Тугой жгут силы вспыхнул, сковал, связал меня знакомыми узами. Так было… спокойнее.

Я сделала вид, что это я кланяюсь, всячески выказываю почтение господам эль-драгхо, а вовсе не падаю.

— Интересная девочка, — лёг на плечи низкий, переливающийся голос.

Я медленно выпрямилась. Умирающий лебедь — это, в конце концов, по́шло.

— Ни манер, ни ума. — Выплюнул другой голос, — очевидно, что без посторонней помощи с адептом Сар-Лактар она бы не справилась.

— Девочка, посмотри на меня, — это было сказано настолько мягко и спокойно, что я тут же вскинула голову.

И застыла, окаменела. Тот, кто смотрел на меня… этот мужчина был до боли похож на моего родного отца. Или, скорее, деда. Поразительное внешнее сходство. И такое же поразительное отличие. Его глаза. И дело не в вертикальном зрачке, не в ледяном остром взгляде, нет. Его глаза были живыми.

Жёсткими, властными, много повидавшими и много прожившими. На молодом лице сияли ясные древние глаза очень умного и очень опасного существа. Он видел меня насквозь, со всеми моими нелепыми попытками что-то скрыть, страхами, чувствами, злостью, усталостью.

— Девочка, подойди ко мне и сядь. Полагаю, мое имя ты знаешь, — спокойно улыбнулись мне безбрежно синие глаза Сэ Юйлуна.

Его Сэ и моё Ссэ. Ещё одно забавное совпадение.

Я всё-таки сумела вильнуть взглядом в сторону. Сначала со страху показалось, что весь просторный строгий кабинет забит людьми.

Вэйрин. Здесь. Я всё-таки не ошиблась — обняло за плечи почти осязаемое облегчение. В однотонном простом одеянии, собранный, сосредоточенный и до боли серьезный. Миг — и ртутные глаза обхватили меня, жадно ощупали и отпустили.

На ещё трёх присутствующих я посмотреть толком и не успела — пришлось опуститься в кресло.

Мягкий стул. Проваливаешься, как в перину, потом не встать.

— Вы вызвали ашсара Сар-Лактар на поединок. Почему? — Мягкий, шелковый вопрос.

И длинные стальные когти, которые небрежно теребят перо.

— Потому что он хотел вызвать меня, а мне хотелось ещё немного пожить. Пришлось его опередить, — мой голос звучал твердо и спокойно.

Полная противоположность внутренним ощущениям.

— А почему он мог желать вашей смерти? Из-за того, что вы чужеземка? — Ещё один вежливый вопрос.

За спиной ректора — зеркало. В нем отображаюсь я — растерянная бледная девица. Лицо заострилось, стало как будто жёстче, а волосы посветлели еще сильнее — брюнетку я уже давно не напоминала. Теплый каштановый цвет тоже выгорал на глазах.

Упрямый подбородок, аккуратный маленький нос, слишком хищные скулы — никогда таких не было. И глаза. Они… переливались. Как мгла, как живой туман, как…

— Нет, — я заставила себя выдавить ответ. Мысли заметались. Правду? При посторонних? Что именно рассказал Вэйрин?

— Владыка, не стоит смущать мою… подопечную, — с лёгкой заминкой произнес Эль-Шао.

Вкрадчивое шипение.

Тихие шаги. И сердце дёрнулось, почти выпрыгнуло. Он здесь. Рядом. Вэйрин Эль-Шао встал за моей спиной, положил ладони на спинку моего кресла.

— Пусть ответит. Как может и как посчитает правильным. Этот разговор не выйдет за пределы комнаты, я разделяю ваше беспокойство, ша Вэйрин, — лёгкий поворот головы. Древние синие глаза на молодом лице юноши.

Ощущение уверенности — от Вэйрина Эль-Шао.

— То, что я услышала от Миарга Сар-Лактара… — я сглотнула, сжала пальцы, комкая ткань. Это же не ложь, верно? — ясно дало понять, что ему приказали меня вызвать. Чтобы я проиграла и оказалась в его полной власти, — наконец, разлепила я губы.

Да, я слышала это в видении, ну так что? Ведь слышала. И от самого Миарга!

— Это правда, — мне показалось, или уголки губ ректора приподнялись.

Воздух дрожал, пах озоном и хвоей.

За окном виднелись высоко в небе два сияющих утренних светила, отливали оранжевым отсветом. Одно — яркое, круглое, второе — тусклое, словно тень его, отражение, больше похожее по форме на сплюснутый овал.

В щель в окне тянуло морозом.

— Ещё… — коготь ректора медленно обвел круги на столешнице, — пользовались ли вы магией во время поединка?

Внутри все задрожало. Что если… Если дар — это тоже активная магия? Я ведь не могу этим управлять!

— Нет, я не пользовалась никакой известной мне магией, — я попыталась правильно подобрать слова.

Раскосые глаза лукаво сощурились.

— И это — правда, — почти промурлыкал ректор.

— Мне бы хотелось, чтобы вы серьезно отнеслись к происходящему, — нервно повысил голос кто-то за моей спиной.

— Вы полагаете, что я недостаточно серьёзен? Или, быть может, предвзят? — Мягкий шелест темных, текучих, как вода, одежд.

Сэ Юйлун повернул голову вбок — как любопытная птица. Тонкие правильной формы губы дернулись. Мелькнул белый клык.

Мне кажется — или сейчас кто-то оконфузится? Кому-то очень неловко, страшно и ножки хотят бежать, нет? Тело ловить не надо?

— Что вы, госпо… Владыка, ваша милость и мудрость беграничны, — другой голос. Тихий. Прохладный. С тщательно запрятанной… издёвкой.

Ещё один из этих, то ли свидетелей, то ли обвинителей.

— Вероятно, это так, — черная шелковая прядь волос закачалась перед глазами. Господин ректор откровенно издевался.

Я вдруг испытала к нему безотчетную симпатию и доверие.

Возможно, это было глупо. Но мне показалось, что он на нашей стороне.

— Девочка, последний вопрос. — Он смотрел прямо на меня. Но не в глаза, а ниже.

Нет, не туда, куда можно было бы подумать, а ровно в точку, где мягко пульсировал мой источник.

Брови мужчины легко изогнулись. Величественно. Безупречно. Меня овеяло силой, которая могла растереть в пыль, в песок, но вместо этого мягко баюкала на волнах.

— Да, господин ректор? — Мой голос почти не дрожал.

Я была сегодня очень скромной и хорошей девочкой, неправда ли? Кто там поперхнулся, я вас спрашиваю? Кто этот умник?

— Скажи, повинуется ли тебе твое духовное оружие? Оно не пыталось завладеть твоим сознанием, заставить проявлять агрессию, поступать по-своему? — Любопытство.

Вот, что испытывал этот страшный мужчина.

Интересно, не начнет ли милая девочка крушить всех, как Халк, направо и налево? Рукой махну — улицу снесу, второй махну — от дворца пыль оставлю?

— Наверное, да, милорд. Ша, простите, — жизнерадостно улыбнулась я, — понимаете, я все ещё не очень хорошо разбираюсь в таких тонкостях, но Бабочка очень умная и расчетливая леди, она знает, что в следующий раз ее или сожгут, или на полку в музее на сотни лет поставят, а то и в кладовку закинут под замок. Она сначала, конечно, пыталась бунтовать, но мы с ней быстро договорились, — слова лились из меня неудержимым потоком.

Это какая-то магия?

— Бабочка? — Ректор подался вперёд.

Синь глаз задорно блеснула.

— Да, Хищная бабочка. Я так ее назвала, — ответила поспешно.

Точно что-то не так, заткните меня!

— Красивое имя. Хорошее. Правильное, — мне достался пристальный живой взгляд.

Так смотрят на букашку, которая вдруг сказала тебе что-то важное и интересное — и перешла из разряда безобидных мелкий тварей в небольшие приятные ценности.

— Господин ректор, довольно. Вы, кажется, выяснили, что хотели. Я ведь тоже могу расстроиться. Учитывая, что после вашего допроса наш подозреваемый скончался, — ядовито заметил Вэйрин.

Его сила — холодная, глубокая, коснулась меня и обвила, отгораживая от чужого влияния.

— Тогда можно два вопроса не касаемо нашего дела? Обещаю, что девушке они не повредят, — с лёгким смешком произнес непостижимый мужчина напротив меня.

— Но господин ректор, несчастный Сар-Лактар погиб, Фэй Шиань в коме, ходят слухи, что прошлой ночью исчез ещё один старший ученик! А вы отказываетесь допросить единственных подозреваемых, — опять этот мерзкий вкрадчивый тон позади.

Один из присутствующих эль-драгхо подал голос.

Будь я кошкой — зашипела бы.

— Вы много на себя берете, почтенный, — змей в кресле ректора напружинился. Оскалился.

И посмотрел так, что я бы уже взяла лопату и начала закапываться. Сама. Во избежание.

— Я действую от имени Совета кланов, — оскорбленная невинность в голосе незнакомца была наигранной.

Тянуло страхом.

— Вот и советуйте кланам. А не мне, — жёстко произнес Сэ Юйлун.

Мне показалось, что весь он сияет ярким глубоким искристым цветом всех оттенков воды.

— Вы забываетесь, господин ректор. — Да почему же я не могу обернуться! Тело не слушается, а так ведь и от любопытства сгореть можно!

— Я ничего и никогда не забываю, — страшная, ласковая, надменная улыбка.

Привкус магии на губах. Такой родной и вкусной силы.

"Ешь, хвостатая. Не жалко. Больно шубка твоя хороша. У меня слабость к таким пушистым красавицам. Только Эль-Шао не говори", — глубокий смех господина ректора.

И голос — его. Великий куй, что делать, если вам мерещится ректор? Он даже на меня смотрел!

Куй — это, к слову, ещё одна дивная животинка из китайского бестиария. Чудовище, похожее на быка, с одной ногой, шкурой изумрудного цвета, без рогов и с хвостом лошади. По преданиям, когда оно входит в воду, тут же поднимается буря, гремит гром, льет дождь, бушует ветер…

Но что-то я отвлеклась.

— Один вопрос, и мы уходим, — рычание-шипение. Вэйрин.

— Ты меня боишься, девочка? А как относишься к господину Вэйрину? Не бойся, можешь говорить вслух. Наблюдатели от кланов тебя не услышат, — зазмеились черные пряди, обрамляя строгое, прекрасное лицо, лаская бархатную белоснежную кожу.

Кто там зубами скрежещет? Я не отвлекаюсь, я просто… созерцаю!

Пока проклятая болтливость не понуждает ответить совершенно честно.

— Нет, господин ректор, я вас не боюсь. Вы мне очень внешностью напоминаете отца — как будто вы его потерянный брат-близнец, как в индийском кино. Нет, вы лучше. Потому что вы живой и настоящий, а отцу на меня наплевать. Посмотрит взглядом стеклянным, кивнет — и уйдет по своим делам. Его никогда ни о чем не попросить было, волновали только престиж, репутация и новые деловые связи, — если бы я могла провалиться сквозь землю — непременно бы это сделала.

Я ведь запретила себе осуждать и обсуждать семью. Закрыла сердце на замок и твердо решила для себя — я выбираю жизнь в этом мире. Моим родственникам не было дела ни до меня, ни до моих чувств, мыслей и надежд. Я всегда была симпатичным и удобным приложением к их бизнесу.

А сейчас — как рана гноящаяся вскрылась.

— Вы другой, — продолжал произносить слова мой неугомонный рот, — я уже это говорила, да? Я вам доверяю — не знаю почему, но верю, что вы не сделаете мне ничего дурного. Внешне молодой — но старше моей бабушки. И вы так же заботитесь о внутреннем, а не о внешнем, как она, — я слабо улыбнулась.

Кошмар, что я творю. А этот… смотрит. И в темных глазах мерно плещутся волны и пляшут отблески кораллов и рифов.

— А к ша Вэйрину я отношусь…

Я хотела прикусить язык. Ощутила, как напряглась, зазвенела связь. Сжалась сама, застыла взведенной пружиной. Магические каналы тихо зазвенели. Только бы не сболтнуть лишнего, только бы…

Спина промокла от пота. Пальцы почти порвали рукав.

— Да? — И столько внимания и участия в дивном голосе, что не ответить невозможно.

И я произнесла одновременно с окриком Вэйрина:

— Прекратите немедленно, ша Юйлун!

— Иногда он ужасно меня раздражает. Господин Эль-Шао очень требовательный, любит давить и получать то, что хочет он сам и так, как он того хочет. Мне не нравится быть ведомой. Но я бесконечно уважаю его. И мне нравится… — я едва не откусила себе язык, — его целеустремленность и сила духа. Он прекрасе… прекрасный… — мозг забуксовал. В сердце возникло щекотное смешное ощущение, — стратег и очень заботлив…

Я сейчас сгорю. Задымлюсь и осыплюсь пеплом. И…

— Достаточно, я тебя понял, девочка, — в синих глазах плясали джигу снежные духи, — и всю глубину твоей признательности господину Эль-Шао — тоже.

И в этот момент меня отпустило. Я просто вдруг поняла, что и тело, и язык мне повинуются. Сладко и нежно улыбнулась одними глазами и прощебетала:

— Я так благодарна, что сумела вам помочь, господин ректор. Понимаю, что без столь ценных знаний о наших с достопочтенным наследником Эль-Шао отношениях вы бы не смогли сложить достоверную картину происходящего.

А потом отбросила маски. Посмотрела ясно и светло. И сказала от чистого сердца:

— Благодарю вас, что позволили мне учиться в Конактуме. Мне нравится то, чему я учусь, то, что я сейчас делаю. И я хотела бы пройти обучение до конца.

Мою ладонь обхватили ледяные пальцы Вэйрина. Мне показалось, что он напряжён настолько, что сейчас взорвется. И я осторожно переплела наши пальцы, рисуя узоры на внутренней стороне его ладони.

Сэ Юйлун откинулся на спинку своего трона. Прищурил глаза.

— Оставайся, девочка-лиса. Господин Вэйрин, я вам не враг и никогда не был, хоть и не разделяю политику и некоторые… планы вашего отца. Я не вправе давать вам советы. Вижу, что вы стоите на распутье. Выбирать всегда сложно. Но я постараюсь облегчить ваш выбор, — море в чужих глазах забурлило, закипело.

О чем они говорят?

— Вы ошибаетесь в одном, господин ректор. Свой выбор я сделал. Осталось лишь минимизировать его последствия, — голос Вэйрина звякнул льдинками, затаился, как горы перед сходом лавины.

— Что же… — Владыка Сэ поднялся — лёгкий, гибкий, обманчиво безобидный. — Ты меня удивил, юный наследник.

— Госпожа… Ли Ссэ, — змеище на ректорском троне повернул голову ко мне. Пригвоздил взглядом. Он никак не дал понять, что мои откровения ему были неприятны или смешны, — до меня донесли сведения о вашем даре, — я метнула взгляд в замершего Вэйрина, но он лишь качнул головой. Рассказал не он, — и мне настоятельно посоветовали дать вам его освоить настолько полно, насколько возможно. Империи важен ваш дар. Мастер Даршан будет заниматься с вами, ну а я… пригляжу. Вам не стоит переживать.

В душе поднялась буря. Хаос мыслей. Приказал император? Кто-то из его приближенных? Мастер Даршан кому-то доложил, а перед кем ещё будет отчитываться Высший заклинатель? Я не хотела стать разменной пешкой в чужих интригах. Не хотела пользоваться этим даром. Но мне просто не оставляли выбора.

Купол над нами исчез.

— Все обвинения с госпожи из рода Эль-Шао сняты, — негромко произнес змей, — сила моя и дар мой будут в этом свидетелями!

Мягкое сияние окутало ректора с головой.

А я, наконец, разглядела присутствующих здесь господ. Знакомый по залу боевых искусств одутловатый мастер с визгливым голосом. Ещё один незнакомый мне господин в блеклых серых одеждах. И высокий остроносый брюнет со смуглой красноватой кожей и яркими алыми волосами, убранными в невообразимо тяжёлую и сложную прическу. Последний одарил меня неприятным колким взглядом — как кинжал метнул.

— Ассар Вэйрин. Ассара Ли Ссэ. Вы можете быть свободны. Мы с уважаемыми господами должны обсудить ещё ряд неотложных вопросов, — сыто улыбнулся ректор Конактума.

Мы поклонились, коротко поблагодарили — и буквально вылетели пробкой из бутылки в общий зал.

Секретарь поднял голову из-за бумаг и кивнул, как старым знакомым.

Ладонь Вэйрина крепко обхватывала мою. И подрагивала — едва заметно. Он буквально тащил меня за собой по коридорам — стремительно, быстро, нигде не останавливаясь.

К счастью, к этому времени начались занятия — и коридоры уже опустели.

Вэйрин Эль-Шао остановился только возле наших апартаментов. А я вдруг поняла, что тоже — дрожу. Может, поэтому я совсем не сопротивлялась, когда он втащил меня за дверь, захлопнул ее, прижал к стене в коридоре, обхватил руками за талию — и буквально вжался в меня, утыкаясь носом куда-то в ключицу. Наша связь подрагивала, канат потрескивал в магическом зрении, испускал яркие светлые искры.

Жаркое дыхание обдавало кожу, покрывало ее мурашками. Мелькнула дурацкая мысль — я даже не знаю, какая магия у Эль-Шао. У заклинателей это выражено не так ярко, особенно на начальном направлении, но у магов обычно понятно сразу.

— Я мастер ледяной магии. Но это не значит, что я владею лишь льдом и снегом. Прежде всего я боевой маг. Как заклинателю мне подвластна возможность летать на мече, сложные практики вроде энергетического барьера и… Я магистр боевых искусств — если брать классификацию соседнего континента, — послышался шепот в области моей груди.

— Но самое главное не это, — плечи Вэйрина дрогнули, — до заклятия проклятого сна, из которого ты вытащила меня, я действительно был Главой заклинателей. Без учёта Высших мастеров…

— Почему? — Тихо уточнила.

Он понял. Все понял. Узы дрогнули. Не сомнение в его силах, нет. Но он был довольно молод тогда. Даже если он сын императора — уверена, это не повод давать такую должность. Не в этом случае. Не в империи.

— Потому что одна из граней моего дара — ментальная, — последовал ответ. — Об этом не знает практически никто. Но нашу связь не имеет смысла игнорировать. Слишком поздно, Лис-си-йа, — пальцы чутко коснулись моих ребер. Вырвали вздох.

Вэйрин Эль-Шао поднял голову — и посмотрел мне в глаза.

— Я не читаю мысли и практически не умею ничего внушать. Но я могу легко склонить на свою сторону, убедить, успокоить толпу, вызвать симпатию и всегда чувствую фальшь, ненависть и злобу.

— Это… — я облизнула сухие губы. В голове было пусто, — очень полезный дар.

Для такого, как он.

— Да, — согласился Вэйрин Эль-Шао.

Длинные пальцы собрали мою развалившуюся прическу, сгребли пряди, жёстко сжали в горсть.

— Тебе стоит понять сразу, Ли Ссэ, — гибкое сильное тело нависло надо мной, холодные ртутные глаза смотрели пристально.

Змеиный драконий зрачок расчертил, рассек их.

— Я не положительный герой. И не сказочный принц, — я испустила тихий хмык, — я не гнушаюсь никакими методами, если это будет во благо моей стране и защитит моих близких. Мне наплевать на всю благостную чушь, что несут ветра с других стран и континентов. Я не прощу предательства и никогда не отступлю от своего слова. Не изменю своего решения. Я умею быть жестоким, поверь мне.

Он говорил, а я… В один миг я вдруг осознала, что такое наша связь.

Две половины сердца, две кровоточащие разорванные души, нежно подобранные, заштопанные, сшитые, спаянные воедино. А что части единой души в разных телах… Воля провидения. Поэтому нам так плохо, когда мы расстаёмся. Поэтому Вэйрин Эль-Шао дежурил ночами возле моей палаты, спал под дверью или приходил днём, работая на стуле напротив моей двери.

Поэтому сейчас он пытается говорить со мной, пытается объяснить — хотя ни перед кем объясняться не привык. Да, он действительно младший сын императора. Признанный, но не объявленный. И, как всякий наследник, может в будущем претендовать на трон. Именно поэтому его пытаются убить. Все же, как бы не считалась это гонка за власть предопределенной, порой трон занимали даже некровные родичи императоров, древним обрядом входя в семью.

Сар-Лактара убрали, потому что он мог рассказать лишнего. К счастью, о моем даре не знал более никто.

Ну а пряжка — пряжка ничего не доказывает. Недавно из дворцовой мастерской выкрали часть не самых дорогих украшений. Преступник — погрязший в долгах дворцовый служащий. Часть пряжек ушла "на сторону", мало ли кто их купил и переплавил? Да, глупость форменная, но на основании увиденной пряжки обвинения не предъявишь. Да и мой дар пока — не доказательство.

Но след взят. Виновный практически известен. Осталось дождаться, когда нетерпеливый претендент на трон совершит ошибку. Тем более, что перстень и черненые когти преступника, который отправил нас на ледяную смерть…

Это указывает на одного неприятного господина, который берет за свои услуги огромные деньги. И не только деньги. Отступник. Оборотень. И едва ли не людоед. Милейшее существо, одним словом.

Нападения в академии? Пока слишком смутно и непонятно. Ректор воспринял это как личное оскорбление, а нам лучше держаться подальше.

И все это — без слов. Вэйрин Эль-Шао молчал, тяжело дышал и смотрел мне в глаза, не моргая, затягивая в темную морозную бездну. А знание просто появлялось во мне — больше всего это было похоже на безумный разговор с самой собой.

Так вот, что может наша связь. И это ведь не предел, не так ли?

Глупо отрицать. Вэйрин Эль-Шао притягивал меня. Как яркий холодный огонь у ног божества. Как пылающий в ночи источник.

Мне было неважно, на что он способен. Мне не нужен был принц на белом коне. Что-то страстное, темное, жадное, что жило во мне, откликалось на каждое слово Вэйрина. Я хотела идти за ним. Я была готова разбиться до осколков…

Отточенные острые когти коснулись моей щеки. Провели линию, расчертили кожу.

— Так ярко горишь. — Тьма и лёд, огонь и буря тлели, сочились из его глаз.

Наше дыхание смешалось. Не знаю в какой момент прохладные жадные губы накрыли мои. Сдержанность исчезла. Этот поцелуй был иным. Как будто впервые сгорели все барьеры. Он нес привкус льда и крови. Вэйрин кусался. И тут же зализывал ранки.

Всхлип. Тихий стон. Мой стон. Ноги скрестились за спиной Вэйрина, тело выгнулось, пальцы запутались в серебристых волосах.

Не знаю, сколько это длилось. Не знаю, чем могло бы закончиться — мой разум в этот момент был так полон им, Вэйрином, что в нем не было место ни для чего другого.

Не знаю, что было бы со мной, не накрой меня ворох видений.

Именно то, чего я боялась. То, от чего бежала, когда рвала все отношения. Жизнь Вэйрина. Серьезный, важный мальчишка. Обиженный одинокий подросток, который бунтовал против всех. Два похищения. Три первых трупа. Постоянная угроза клану, матери, его жизни. Проснувшаяся сила.

Казалось бы, мне стоило испугаться. Вэйрин Эль-Шао был безжалостным противником. Если он и следовал каким-то правилам — то исключительно своим собственным. И все же… Все же в этот момент я приняла очевидное.

Тьма и свет есть в любом человеке. И не мне судить. Мне только решать — принять такого человека рядом — или уйти прочь.

Раньше я сбегала. Теперь бежать было некуда.

Один удар сердца. Второй. Грохот в ушах, предчувствие, ожидание. И… Меня мягко вытолкнули из водоворота видений. Впервые они оборвались даже не на середине.

— Не стоит тебе в это лезть, Ли Ссэ, — мягко, но непреклонно шепнул мне Вэйрин.

И меня укрыли чужие объятья.

— Тебе нужно не бежать от дара, а тренироваться, чтобы он перестал бесконтрольно выплёскиваться и навязывать тебе свою волю. Не бойся его, а прими. Дар — это ты, часть тебя. Ты же не станешь ненавидеть свою руку или ногу? Обещаю, если ты начнёшь осваивать дар — я сам, лично займусь с тобой боевыми искусствами. Полагаю, я буду интересным соперником? — На его виске билась жилка. Шевелились губы. Он был живым, материальным. Таким близким.

В этот момент я не думала о его невесте. Об императоре, убийствах и магии.

Он предлагал то, чего я желала. И я не могла отказаться. Я не могла его бояться.

— Да, — произнесла как можно громче.

Одернула, подхватила поспешно почти развязанный пояс.

Край ханьфу Вэйрина Эль-Шао задрался, безупречная прическа сбилась. Тонкий длинный шрам уходил с плеча вниз, куда-то под ключицу. Его пересекало ещё несколько.

Мои пальцы вцепились в край его одежды. Мужчина проследил за моим взглядом. Губы дернулись.

— И много их? — Спросила. Кому-то это могло показаться бестактным.

Но не тогда, когда вы сейчас — одно целое.

— Я долгое время входил в отряд зачистки, который кидали на самые опасные задания. Против нежити, нечисти, другие… щепетильные расследования… Был не просто Высшим магом-заклинателем. Да, я младший из сыновей, но это лишь значит, что меня отправляли в самое пекло. Да я и сам кидался. Я был и все ещё являюсь весьма честолюбивым, Ли Ссэ, хоть и не стремлюсь к высшей власти. Я всегда хотел доказать свою полезность империи.

Палец погладил мои губы.

Я дернулась, вдруг смутилась до дрожи.

— Мне довольно много лет. Больше, чем многие считают. Почему я все ещё учусь? Когда-то меня не взяли в Конактум. Посчитали недостойным и слабым, — голос Вэйрина был спокоен, — и были правы. Теперь я решил завершить обучение. Возраст неважен, а диплом Конактума — это статус и престиж. Кроме того, мое присутствие здесь считается падением, показывает якобы недоверие ко мне императорского дома. Я перевелся на первую ступень из-за резкого оттока силы. После образования нашей связи мне пришлось многое осваивать заново, — в его голосе не было упрека.

Я хотела спросить "а на самом деле"? Но не стала. Я и так все поняла. Дело было не только в нашей связи. Или в желании завершить обучение. Вероятно, у Вэйрина было какое-то свое задание. Но это уже не мое дело.

Эль-Шао отошёл сам. Отпустил, сделал несколько шагов в сторону, как будто понял, что я очнулась от нашего общего безумства.

На кухне демонстративно зашуршали, хотя я видела тонкий щит, который не позволял нас услышать.

— Меня сейчас стошнит, — раздался голос фэйчи, — брачные игры эль-драгхо очень утомительны. Обмен слюнями, эмоции через край… Меня тут нет, если позволите. Я про сражение в Лао-Ли и Пустошь Морцума тут кое-что почитал. Маршал Погибель, мое почтение. Такого даже мой народ не устраивал. Так что я ваш верный почитатель, — захихикал поганец.

На миг черты лица Вэйрина заледенели. Глаза сузились, лицо обратилось белой маской, но никакого другого ответа не последовало.

Вместо этого ассар Вэйрин снова обернулся ко мне. Нанизал на темный ртутный взгляд.

— Сегодня мы уже не попадем на занятия. Вечером я проверю твои знания, а сейчас… Я обещал показать тебе город, Ли Ссэ. Переоденься в теплое. Верхняя одежда ждёт в твоей комнате. Если, конечно, у тебя есть на это силы, — голос Эль-Шао стал ниже. А сам он — похожим не на змея, а на кота.

Возможно, я ещё поплачусь за эту слабость. Но сейчас я была не готова отказаться. От него. От тол Ки тепла. От нити доверия, которая сплеталамь между нами.

— Мне кажется, что я отдохнула уже на год вперёд, — покачала головой и передернула плечами.

В груди скребся азарт. Я увижу этот мир ближе. Увижу, как живёт и чем дышит этот город, вольюсь в толпу, растворюсь в ней.

Мужчина рядом со мной сверкнул глазами, опёрся о стену, внимательно наблюдая за мной.

Господин моих мыслей. Непостижимый. Мастер и воин.

Сколько мне карабкаться на эти высоты, чтобы хоть немного к ним приблизиться?

— Моя гадос-сть, с тебя вечером вкус-сняшка! — Требовательно раздалось из моей комнаты.

Нажейго бдил.

Я улыбнулась. На сердце вдруг впервые за долгое время стало легко и понятно.

Впервые я приняла все, что происходило вокруг. Впервые я готова была поверить. Ради одного единственного чело… эль-драгхо. Чем это обернется? Не попробуешь — не узнаешь.