Не твоя жертва

49 Забота

Вечер опустился на больничный корпус, окрашивая окна палат в теплый желтый свет. После осмотра врача, прогнозы которого были хорошими, Лена сидела на кровати, запахнув больничный халат так плотно, как только могла. Её живот еще подрос, и теперь тонкий материал, и без того постоянно норовящий распахнуться, нервировал её. Её дети росли очень быстро, как говорил врач, беременность от оборотня всегда протекает быстрее обычной. Это, конечно, Лена знала и без него, но то, что у неё двое детей, означало, что живот у неё будет увеличиваться еще быстрее. Она уже представляла, насколько огромной она буде: сначала в комнатубудет заходить её живот, затем она. Раньше она была призраком, теперь она будет баржей.

Быстрее бы её выписали, она уже устала ходить в одном халате. Какой стыд — на ней нет даже нижнего белья!

Мысль о том, что придется еще ночь провести в этом неудобном балахоне, вызывала тихое отчаяние. Просить кого-то о вещах? Денис? Он сам еле ходит хоть и говорит обратное. До бургерной на углу дойти — это не за вещами съездить. Медсестру просить Лена банально стеснялась. Арман? Даже думать об этом не хотелось.

Придется терпеть, — с горечью подумала она.

Тихое постукивание в дверь вывело ее из раздумий. В проеме показался Арман. В его руках был простой пластиковый пакет из какого-то магазина. Он выглядел... Неловко? Смущенно? Он почесал подбородок, избегая ее прямого взгляда.

Лена машинально запахнула халат еще туже, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

Черт.

— Можно? — спросил он глуховато.

— Да, — кивнула Лена, стараясь звучать нейтрально.

Он вошел, шаги были почти бесшумными. Подошел к кровати и поставил пакет на стул рядом. Молчал. Лена не могла не обратить на пакет внимания.

— Что это? — спросила она, настороженно глядя то на него, то на загадочную сумку.

Арман снова почесал подбородок, будто ища слова.

— Вещи. Тебе, — он произнес это так, словно признавался в тяжком преступлении. — Брал на глаз. Размер может не совпасть.

Лена уставилась на него. Поразилась.

Он сам додумался?

В голове мелькнул образ этого мощного, опасного Альфы, бродящего по женскому отделу магазина и растерянно тыкающего пальцем в стопки футболок. Картина была одновременно нелепой и... трогательной. Она внимательнее посмотрела на его лицо: на легкую растерянность, на тень смущения в глазах.

Нет, — поняла она. — Не сам. Кто-то подсказал. Егор? Денис?

Она не удержалась от легкой усмешки.

— Спасибо, — сказала, стараясь скрыть улыбку. — Очень... предусмотрительно.

Арман лишь кивнул, не вдаваясь в объяснения. Лена потянулась к пакету, развязала его и заглянула внутрь. Футболки. Шорты. Спортивные штаны. И... упаковка с нижним бельем. Простые хлопковые трусики и бра. Размер...

Боже, он угадал? Или спросил?

Щеки Лены вспыхнули ярким румянцем.

Неужели он САМ выбирал это?! Представление Армана, склонившегося над прилавком с женским бельем, вызвало новую волну жара. И тут же, словно по контрасту, в мозгу всплыл тот самый сон. Тот пошлый, сладкий кошмар в избе Марфы. Арман между ее бедер... Его язык... Волны удовольствия, захлестнувшие ее, и последующий стыд. Она почувствовала, как знакомое тепло разливается низко в животе, пульсируя.

Нет! Только не сейчас! Только не при нем! — панически подумала она, стараясь дышать ровно и отвести взгляд.

Арман стоял неподвижно. Но его ноздри чуть дрогнули. Он втянул воздух и замер. Его взгляд, мгновение назад смущенно блуждавший по комнате, резко сфокусировался на Лене. Он почувствовал. Сладковатый, густой, невероятно соблазнительный запах ее внезапного возбуждения ударил в мозг, как наркотик. Его желтые глаза потемнели, зрачки расширились. Он ничего не сказал. Когда он выбирал это белье, он действительно купил самое простое, нейтральное. Но одно лишь представление ее в этих белых хлопковых трусиках сводило его с ума. Дикое желание сорвать с нее все, прижать к стене, повторить тот сон наяву, ощутить вкус ее кожи, ее соков, захлестнуло его волной. Но он стоял как вкопанный, сжимая кулаки до хруста в костяшках.

Пары видят одинаковые сны, но связь пока односторонняя. Видела ли она? Чувствовала тоже, что и я? А в прочем, она не подпустит. Она ненавидит меня. Или боится. Или и то, и другое, — мысль была как ледяной душ.

Лена, чувствуя его тяжелый, горячий взгляд на себе и опасаясь, что он точно все понял, поспешно отложила пакетик с бельем в сторону и вытащила из глубины пакета серый спортивный костюм. Мягкий, свободный. Совсем не то, что этот проклятый халат. Она взглянула на костюм, потом в окно. За стеклом — теплые сумерки, закатное небо. У нее теперь есть нормальная одежда.

— Выйди, — сказала она резко, не глядя на Армана. — Я переоденусь.

Арман лишь кивнул, развернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Он не пошел далеко. Прислонился к стене напротив палаты, скрестив руки на груди. Его мысли были хаотичны: Марфа, которую он навестил днём, была в стабильно тяжелом состоянии, но врачи, на удивление, давали осторожные надежды.

Бабка борется, как чертова рысь, для ее возраста это невероятно.

Он даже усмехнулся про себя:

Сколько себя помню, она всегда была старухой, переживет еще всех нас. Подозрения насчет капитана "Признаков", завтрашний визит Медведя-Отца... И поверх всего — образ Лены, ее запах возбуждения и этот чертов пакет с бельем.

Дверь открылась. Лена вышла. Спортивный костюм сидел на ней немного мешковато. Волосы были стянуты в небрежный хвостик на затылке. Она выглядела удивительно хрупкой и юной.

— Пойду подышать, — заявила она, не глядя на Армана, и пошла по коридору.

Арман продолжил стоять у стены. Его взгляд невольно упал на ее ягодицы, Пусть даже скрытые объемными штанами костюма, но он видел, как они перекатываются при ходьбе — упругие, соблазнительные.

Черт подери, — пронеслось в голове с отчаянной тоской. — Я умру от спермотоксикоза. Умру молодым Альфой, не познавшим свою Пару.

Лена вдруг остановилась, обернулась. Нахмурилась, увидев его позади.

— Долго будешь тут стоять или пойдешь? — спросила она с вызовом, но без прежней злости. Скорее устало.

Арман ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь, но шагнул за ней. Охранники у двери переглянулись. Идти за Альфой и его Парой? Рискованно. Могут и по башке получить, если что не так. Решили остаться на посту.

Лена шла наобум, свернула в первый же коридор. Арман окликнул ее:

— В другую сторону. К выходу во двор.

Лена развернулась без слов и пошла за ним. Они миновали посты, спустились по лестнице и вышли в небольшой уютный внутренний дворик больницы. Несколько лавочек под старыми липами, мягкий свет фонарей, стрекот вечерних кузнечиков и теплый, напоенный ароматом цветов и травы воздух. После больничной стерильности — глоток свободы.

Лена подошла к ближайшей лавочке и села, откинувшись на спинку. Арман сел рядом, оставив между ними почти метр пространства. Внезапно на него на самого накатила апатия. Он смотрел на неё и не знал, как ему дальше быть. Как ему поступить? Что сделать? Ни одной здравой мысли в голове у него не было. Он сутулился, будто пытаясь стать меньше, сжаться в комок. Тишина повисла между ними, густая и неловкая. Листья шелестели над головой.

Лена повернула голову и посмотрела на него. Внимательно. Пристально. Ее взгляд был усталым, но ясным.

— Что, так и будем молчать? — спросила она тихо, но отчетливо. Голос звучал не зло, а устало от неопределенности. — А дальше как будем жить? Тоже молча?

Арман вздрогнул, будто ее слова были ударом. Он медленно повернулся к ней. В его глазах, обычно таких жестких и непроницаемых, плескалась целая буря чувств: вина, желание, растерянность, страх, нежность. Ему казалось, что губы слиплись намертво, а язык стал ватным и непослушным. Как начать? С чего?

После всего...

Он с усилием разомкнул губы. Голос был хриплым, сдавленным:

— Я... Я не знаю, что тебе сказать, — прошептал он. — Хочу так много сказать. Но... как будто не могу. Понимаешь? Словно все слова в мире, блядь, забыл.

Лена нахмурилась. Но не со злостью, а с каким-то странным, почти материнским упреком.

— Давай без "блядь", — сказала она спокойно, но твердо. — Что ты постоянно материшься? Ты что, других слов не знаешь? Без мата? — она смотрела на него, ожидая ответа, создавая то самое пространство для разговора, который он так отчаянно боялся начать. Раз могучий альфа не может, то хрупкой женщине придётся начать разговор первый.