Не твоя жертва

12 Свет

Две недели в деревенской тиши у отца пролетели незаметно. Последние снега растаяли, уступив место по-настоящему теплой, почти летней погоде.

Лена по крупицам собирала себя. Мысль отца о беременности вначале казалась абсурдной, насмешкой судьбы. Она до последнего не верила, потребовав купить тесты. Его лицо, вытянувшееся от шока, показалось ей вдруг таким комичным, что впервые после той ночи она засмеялась. Звонко, истерично, до слез. И странно — камень с души сдвинулся. Стало легче дышать. Возможно, это и было тем самым пресловутым принятием? Как бы то ни было, физически она окрепла: раны затянулись, разрывы зажили, оставив лишь невидимые шрамы на душе.

Вещей было немного. Собиралась быстро, машинально. Взгляд задержался на аккуратно сложенной рабочей форме. Тоскливый холодок пробежал по спине. Сев на мощный байк Ольги, она обернулась. Отец стоял в проеме двери, опираясь о косяк, его суровая фигура казалась незыблемой скалой в этом меняющемся мире. Глаза, обычно жесткие, сейчас смотрели на дочь с немой тревогой.

— Ты всегда можешь вернуться. Я буду ждать, — он говорил ровно, спокойно, но в голосе чувствовалась стальная уверенность, словно он уже видел ее возвращение.

— Я знаю, пап... Я люблю тебя, — голос Лены дрогнул. Она натянула шлем, резко нажала на газ. Байк рыкнул и рванул с места.

Мужчина сжал кулаки, пока не побелели костяшки. Тяжелый вздох вырвался из груди, когда он скрылся за дверью. Тревога за дочь сжимала сердце тисками.

О, если бы он мог! Запереть здесь, укрыть от всего мира, от тех бед, что нависли над ней черной тучей. Но он знал — ее начнут искать. Коллеги из спецподразделения... и он. Этот проклятый волк. Справиться с одним и другим ей предстояло самой.

Волк... Он уже должен был почуять. От истинной пары, от своей половинки, невозможно отказаться. Зверь, учуявший свою принадлежность, не знает преград. Его не уговорить, не сторговаться. Видовая принадлежность, рост, возраст — ничто не имеет значения. Он возьмет свое, заплатив любую цену. А человеческая часть...

Лена была человеком. В суровом мире оборотней для людей существовали свои, жестокие законы. И эта метка на ее шее, как клеймо... Она вляпалась по самую макушку.

Куда бы ты ни ехал, где бы ни прятался, от себя не скроешься.

Горькая правда этих слов наконец дошла до Лены. Она бежала, пряталась, а теперь сама ехала в самое пекло. Зная, что ее ждут проблемы, смутно представляя, как их решать, но ехала. Она не была трусихой. Прятаться всю жизнь? Спецподразделение, где она служила, просто так не отпускает своих. Рано или поздно выследят. Лучше встретить угрозу лицом к лицу.

Въехав в город, она сразу направилась к дому Ольги. Байк нужно было вернуть — слишком дорогая для подруги вещь, чтобы рисковать. Но у подъезда ее ждало разочарование: на звонки в домофон никто не отвечал. Лена простояла у дверей, пока не подошла парочка и не впустила ее. Поднявшись к квартире Ольги, она почувствовала ледяную струю тревоги. Подруги не было. Днем Ольга обычно спала после ночных смен. Что-то было не так.

Лена внимательно осмотрела дверь и коридор. Слишком чисто. Подозрительно чисто. Стены, вымытые до блеска, пол, лишенный привычного слоя пыли и мусора, стерильный запах хлорки, перебивающий все остальные. Словно кто-то старательно уничтожал следы. Она прошла на соседний этаж. Там царил привычный хаос: грязь, запах старого ковра, пыль. Контраст был разительным.

В мозгу щелкнуло, как предохранитель: воздушная ловушка.

Чистота — приманка, знак для тех, кто ищет по запаху. Здесь ждали. Кого? Ольгу? Или уже ее, Лену?

Ругаясь про себя, девушка рванула вниз по лестнице. Нужно было убираться отсюда немедленно. Она оставила здесь свой запах. Теперь ее могли выследить.

Выскочив на улицу, она натянула шлем, завела байк. Домой ехать было опасно. К Дэну — тоже. Доехав до ближайшего гаражного кооператива, она заглушила мотор в тени. Достала из сумки маленький флакон с едва уловимым голубоватым туманом внутри — «Призрак». Осталось на один раз. Но этого хватит: запах исчезнет до завтрашнего вечера. Значит, она успеет добраться до работы, не выдав себя. А там... там раздобудет еще.

Лена щедро обрызгала себя, ощущая легкий холодок испаряющейся жидкости. Флакон был спрятан обратно. Сегодня ночевать предстояло в гостинице. В самой дешевой и неприметной.

Она сидела на продавленном матрасе дешевого номера, бессмысленно уставившись на свою походную сумку. За окном уже серело предрассветное небо, но сон не шел. Внутри все гудело от напряжения. Энергия, не находившая выхода, заставляла мышцы мелко дрожать. Или это был страх? Глубокий, подспудный.

Отсутствие телефона стало настоящей пыткой. Не узнать, что в отделе. Не проверить, жива ли Ольга. Не услышать хотя бы голос отца...

Мысли крутились, как бешеные хомяки в колесе. Ловушка у квартиры Ольги... Если она предназначалась для подруги, значит, Лену еще не нашли? А если для нее самой? Тогда она, сама того не желая, могла навести преследователей на Ольгу. Хуже мысли трудно было придумать.

Рука непроизвольно легла на еще плоский живот.

Ребенок.

После шока от новости он словно затих, не напоминал о себе. Никаких явных изменений в теле, кроме... кроме внезапного ухода той всепоглощающей депрессии.

Лена понимала разумом: скорее всего, это влияние плода. Дети оборотней цеплялись за жизнь. От ее выживания зависела и его судьба. Жестокий симбиоз.

Взгляд скользнул к треснувшему циферблату дешевых часов на тумбочке. Пора было двигаться.

Лена встала с кровати, ощущая каждую усталую мышцу. Горячий душ в крошечной кабинке с ржавыми подтеками на плитке стал спасением. Вода смыла липкий налет бессонной ночи, немного успокоила нервы. Гостиница «Рассвет» полностью соответствовала своей цене — убого и отталкивающе. Но для бегства — идеальное укрытие. Контингент: полупьяные ночные бродяги, проститутки, мелкие жулики. Замок на двери здесь не спасал. Разве что заряженный пистолет под подушкой. Спать было себе дороже. Рисковать не стоило. Да и за две недели в деревне она, казалось, выспалась на год вперед.

Потрескавшееся зеркало в полный рост на двери ванной искажало отражение, но Лена видела: она похудела. Стресс, отказ от еды, отсутствие тренировок — все оставило след. Щеки впали, тени под глазами стали глубже. Но переживать из-за фигуры ей было не свойственно. Волосы... Черные корни отросли уже до уровня глаз, создавая резкий контраст с выгоревшими прядями. Маскировать это в отделе будет сложно.

Сушить волосы некогда. Нужно быть на работе к шести. Быстро натянув просторную толстовку с капюшоном, она надвинула его пониже на лоб. Сегодня вечером снова сюда. Но дольше недели она здесь не задержится. Нельзя.

Выйдя в коридор, снова ощутила этот едкий запах хлорки, режущий глаза. Но под ним... Под ним пробивался другой, слабый, но отчетливый. Запах крови. И смерти. Кого-то убили здесь прошлой ночью. И "чистильщики" поработали на совесть, заливая улики химией. Эффективно. И как тут, спрашивается, выжить хрупкой... беременной девушке? Мысль была настолько абсурдной в этом контексте, что Лена горько усмехнулась сама себе.

За стойкой администратора дремал пожилой мужчина с густой седой бородой, напоминавший старого медведя. Человек. Чистокровный. Он открыл глаза, когда Лена подошла.

— Девушка, ключи не сдали, — протянул он руку, тяжелый взгляд скользнул по ней, задержавшись на капюшоне.

— Я оплатила неделю. Оставлю у себя, — ответила Лена, не поднимая головы. Капюшон оставался на месте.

— Номер?

— Тридцать четыре.

Мужчина лениво ткнул пальцем в потрепанный журнал и пробормотал:

— Прошу прощения. Удачного дня.

Лена вышла на улицу, вдохнула прохладный утренний воздух, смешанный с выхлопами. Байк ждал. Она оседлала его, ощущая знакомую вибрацию под собой. Мотоцикл был маневреннее и быстрее машины. Хорошо, что не взяла авто. Как только вернет Ольге байк, купит себе такой же.

Ага, и с пузом размером с арбуз буду на нем кататься...

Мысль была едкой.

Мать года.

Дорога до работы заняла меньше времени, чем она ожидала. Оставалось минут двадцать. От мысли о еде желудок болезненно сжался. Аппетит проснулся зверский. Раньше она могла днями обходиться сухим пайком и чаем. Сейчас же организм требовал мяса. С кровью. Жирного. Сытного.

Замкнутый круг.

Если есть столько, сколько хочется, превратишься в шарик раньше, чем живот станет заметен. А светить изменениями: аппетитом, запахом, странностями, пока было нельзя.

Она вошла в знакомое здание отдела. На вахте, как всегда, восседал Виталий Петрович, местная икона сплетен и негласный информатор начальства. Его маленькие глазки немедленно забегали, сканируя ее с ног до головы.

— О, Леночка! Давненько не виделись! Где пропадала? — его голос был слащаво-заискивающим.

— Привет, Петрович, — Лена выдавила подобие улыбки. — Простыла после последней вылазки, отлеживалась.

— Вот те на! А я-то думал, деревенские бабы — крепкие орешки, холода не боятся, — он усмехнулся, отхлебнув чай из вечно грязной кружки.

— Хотелось бы, — парировала Лена, — но стереотипы, увы, не всегда работают.

Она расписалась в журнале, приложила палец к сканеру на столе и двинулась по еще тихим утренним коридорам к своему кабинету. К кабинету, который делила с Денисом.

Ничего не изменилось. Все те же старые столы, заляпанные кофе, переполненные шкафы с папками, на столе Дэна кружка с недопитым чаем, покрытая мерзкой маслянистой пленкой. Ощущение дежавю. Она поставила сумку на свой стул.

— Лена...

Голос за спиной был хриплым, сонным, но в нем пробивалось что-то еще. Напряжение? Она обернулась.

Денис стоял в дверях. Взъерошенный, с тенью небритости на щеках, в помятой футболке. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Его глаза, обычно насмешливые, сейчас были широко открыты, полны невероятного облегчения и... страха? Он смотрел на нее, словно видел призрак.

— Дэн, привет, — начала Лена, пытаясь ввернуть шутку про беспорядок без нее. — Ну как ты тут без...

Он не дал договорить. Быстрыми шагами пересек комнату и схватил ее в объятия. Сильный, почти болезненный захват. Ее окутал знакомый, но сейчас невыносимо резкий запах сигарет и пота. Все внутри Лены сжалось в ледяной комок протеста. Мышцы напряглись до дрожи. Она замерла, как статуя.

—...меня, — еле слышно выдохнула она.

— Лена, дурочка, — его голос сорвался на горячий шепот у виска. Он гладил ее по голове, прижимая к себе так сильно, что она едва дышала. — Ты во что ввязалась, а? Во что?..

Его слова, его объятия, его запах — все кричало об одном.

Он знал. Знает о ночи. Знает о нем. Знает о... ребенке?

Ледяной ужас сковал ее тело. Сердце замерло, а потом забилось с бешеной силой, оглушая стуком в висках.