Не твоя жертва

41 Спаситель

Грунтовка, больше похожая на рану в теле леса, вилась впереди. Арман сидел на пассажирском сиденье, пальцы впивались в подлокотник так, что кожа трещала. В глазах стоял не пепел сожженной избы Марфы, а ее лицо — бледное, с огромными глазами, полными немого ужаса, в воображаемом подвале. Каждый метр дороги был пыткой. Каждая секунда — предательством.

— Смотрите! — голос Волкова, их детектива с мордой боксера-неудачника, прозвучал с переднего сиденья. Он тыкал пальцем в лобовое стекло. — Видите? Трава… Она тут росла. Хорошо так росла. А потом, — он высунулся чуть ли не по пояс в открытое окно, втягивая воздух носом, — её замяли. Не раз, не два. Катались. Активно. Дождик был — вот и прибило, присохло. Как на ладони. Дорога эта… Она должна была исчезнуть. Закрыли же место. А она… живая. Крысиная тропа.

Арман молча вглядывался в следы, колеи. Свежие поверх старых, едва пробивающегося слоя зелени. Его волк внутри зарычал глухим, одобрительным звуком. Надежда. Острая, как кинжал, и столь же опасная. Если они тут… Если она тут… Ярость, черная и всепоглощающая, смешалась с этим ледяным лучом. Он найдет их. Найдет ее. И обеспечит этим ублюдкам пожизненное пребывание в этой проклятой глуши. Вечным сном под корнями деревьев.

Он отправил геолокацию самым верным — Егору, тот сможет вырваться из больницы, и еще двум тихим теням из его личной охраны.

«Срочно».

Ответа ждать было некогда.

— Босс! — резкий тормоз. Шины взвыли, взметнув фонтан брызг с мокрой после дождя дороги. Альфуинерцией рвануло вперед, он упёрся руками в торпеду. Взор его, только что витавший в кровавых фантазиях мести, сфокусировался на дороге. Вернее, на том, что ее перекрыло.

Завал. Не просто упавшее дерево. Несколько стволов, сваленных будто специально, переплетенных ветками, как баррикада. Не проехать. Не объехать. Лес сомкнулся стеной.

— Суки! — вырвалось у одного из оборотней с заднего сиденья, бывшего с ними на пепелище Марфиной избы.

Арман распахнул дверь, вывалился наружу. Воздух ударил в лицо — влажный, пахнущий прелой листвой, хвоей и… чем-то еще. Старым камнем? Заброшкой? Он втянул его полной грудью, фильтруя запахи. Люди. Металл. Плесень. Далеко. Но Швед был прав. Крысы тут.

— Швед! — Арман обернулся к детективу, уже ковырявшемуся у завала. — Сколько до лечебницы? Пешком.

Тот почесал затылок, окинул взглядом чащу, уходящую в гору за завалом.

— По прямой ну, километра два-три. Не больше. Дорога вон туда петляет, — он кивнул на едва заметную тропинку, уходящую вправо от завала, вглубь мрака под сенью елей. — Но по ней быстрее. Минут двадцать, если не бежать.

— Пошли, — Арман бросил коротко.

Никаких «если». Они пойдут. Бегом.

Он взял с собой Волкова и двоих тех, что были с ним — крепких, молчаливых парней с глазами, привыкшими к темноте и крови.

— Остальным ждать подкрепления и блокировать дорогу.

Они рванули по тропинке. Ноги вязли в размокшей земле, ветки хлестали по лицам, цеплялись за одежду. Альфа шел первым, его звериное чутье, обостренное яростью и страхом, вело его сквозь чащу. Он не видел дороги. Он видел цель. Чувствовал ее близость кожей.

Вдруг сквозь шорох листьев под ногами, сквозь собственное тяжелое дыхание и треск веток… Бег. Не звериный, не осторожный. Отчаянный. Человеческий. Панический. И ветер. Порыв, скользнувший между деревьев, принес с собой знакомый коктейль запахов. Страх. Леденящий, животный. Адреналин. Горячий, металлический. И под ним — тончайшая, едва уловимая, но ее нить. Чистый, горьковатый от страха, но ее запах. Лены.

Арман замер на долю секунды. Вдохнул полной грудью. Она. Здесь. Сейчас. И ей страшно.

И он рванул. Не по тропинке. Напрямик. Сквозь колючий кустарник, через валежник, снося все на пути. Деревья мелькали темными столбами, ветки рвали кожу на руках, но он не чувствовал боли. Только жгучую потребность добежать. Увидеть ее. Заслонить собой.

Он летел, как пуля, звериная мощь выносила его вперед, отрывая от земли на кочках. И впереди, в просвете между темными стволами елей, мелькнуло белое, как маяк в кромешной тьме. Ее волосы. Растрепанные, сияющие в редком луче света, пробившемся сквозь тучи и густую крону.

— ЛЕНА! — его рев, нечеловеческий, полный ярости и отчаяния, сотряс лес, срывая с веток капли дождя.

Он рванул к этому пятну света. И увидел ее. Мгновение как кадр из кошмара. Она бежала, спотыкаясь, в грязной, порванной рубахе, босая. Лицо — маска ужаса, глаза — огромные, черные от паники.

Она услышала его рев? Увидела мелькающую между деревьями фигуру?

Ее голова резко дернулась в его сторону. Взгляд встретился с его на долю секунды. В нем — шок, неверие и что-то еще, что сжало ему сердце сильнее страха. Потом она обернулась назад. За свою спину. И рванула с новой отчаянной силой, как загнанный зверек.

Арман последовал за ее взглядом. И увидел.

За ней буквально в трех-четырех прыжках несся волк. Крупный, мощный, с шерстью песчано-рыжего оттенка, сливающейся с опавшей хвоей. Звериные глаза горели желтым огнем ярости и охоты. Он настигал. Быстро. Неумолимо.

НЕТ!

Внутри Армана что-то оборвалось. Ярость, холодная и всесокрушающая, затопила все. Этот песчаный ублюдок дышал ей в спину! Его Птичка!

Арман двинулся навстречу им, отталкиваясь от земли с такой силой, что, казалось, взлетит.

Расстояние сокращалось с бешеной скоростью. Лена, увидев его несущимся прямо на нее, инстинктивно попыталась увернуться, но силы были на исходе. Арман не сбавлял хода. В последний момент, когда до нее оставался метр, он схватил. Не грубо. Быстро. Рефлекторно. Одной мощной рукой он подхватил ее подмышки на бегу, поднял на миг, почувствовав ее невесомость и дикий трепет страха, и тут же, не останавливаясь, опустил за своей спиной на землю, толкнув в сторону толстого дуба.

— Стой! — его команда прозвучала как выстрел, коротко и властно, но было уже поздно для предупреждений.

Он развернулся на полном ходу, встретив рывок песчаного волка всей своей массой.

Столкновение было оглушительным. Глухой удар тел, лязг клыков, хриплые рыки. Они сцепились в клубок ярости и когтей, покатившись по мокрой земле и хвое. Песчаный волк был силен, быстр, яростен. Он рвал когтями, пытался вцепиться в горло, его горячее, зловонное дыхание било Арману в лицо. Но Арман был Альфой. И он был в ярости. Ярости за нее. За детей. За все, что отняли. Его удары были сокрушительны, хватка — железной. Он не просто дрался. Он уничтожал.

Лена, прижавшись спиной к шершавой коре дуба, задыхалась. Сердце колотилось где-то в горле. Она видела только мелькание песочно-рыжей и черной шерсти, слышала рычание, хруст, глухие удары. В руке, сведенной судорогой, она все еще сжимала холодную рукоятку пистолета.

Пистолет, — мысль пронзила панику.

Она подняла дрожащую руку, направив дуло в клубок дерущихся зверей.

В кого стрелять? Как не попасть в него?

Слезы застилали глаза. От страха. От беспомощности. От невыносимой близости его и этой дикой расправы.

Она видела, как Арман, получив кровавую царапину поперек плеча, вцепился песчаному волку в глотку. Слышала, как тот захрипел, забился в агонии. Видела, как желтые глаза налились кровью и безумием. И видела, как взгляд Армана, алый от ярости, на миг встретился с ее. В нем не было ничего человеческого. Только зверь, защищающий свое, уничтожающий угрозу.

Раздался жуткий влажный хруст. Рычание оборвалось. Тело песчаного волка обмякло. Арман, тяжело дыша, с окровавленной мордой и плечом, отшвырнул его от себя, как тряпку. Он встал над поверженным врагом, грудь вздымалась, из пасти капала слюна, смешанная с чужой кровью. Он был страшен. Первобытен. И в этот момент — единственная твердая точка в рушащемся мире Лены.

Он медленно, с трудом переключаясь, повернул к ней свою звериную голову. Алые глаза встретили ее испуганный взгляд. И в них сквозь ярость и адреналин пробилось что-то другое. Что-то невыносимо знакомое и пугающее. Облегчение. Обладание. Его.

Лена не двигалась. Пистолет в ее руке все еще был направлен куда-то в пространство между ними. Дрожь пробегала по всему телу. Она была спасена. И поймана. Снова. Лес вокруг внезапно оглушительно затих.