Моя ужасная квартирантка

Глава 8

На этот раз в кабинете царил полумрак. Через окно струился свет луны, да магический кристалл, установленный на столе, рассеивал темноту мягким голубоватым светом. Грегори Мирантелл сидел в кресле за столом, но полумрак скрывал его почти полностью, угадывались лишь очертания. Николь остановилась в дверях, с недоумением взирая на утопающую в отблесках кристалла комнату.

— Не удивляйтесь, госпожа Рэлли. Это всего лишь совет целителя Ториуса. Как выяснилось, яркий свет пока мне противопоказан. Усиливает утомляемость. Вы, надеюсь, не боитесь темноты?

Николь не видела выражения лица Грегори, и ей показалось, что в его словах есть намёк на шутку. Разумеется, что может быть смешнее, чем некромант, боящийся темноты? Она осторожно, боясь наткнуться на мебель, прошла ко второму креслу, удачно обогнув старинный секретер и избежав встречи с его острыми углами. Усевшись и откинувшись на спинку кресла, она внутренне подобралась, как человек, готовящийся отстаивать свои права не взирая ни на что.

— Я не боюсь темноты, господин Мирантелл. Но все-таки предпочитаю видеть лицо собеседника.

— Уверяю вас, госпожа Рэлли, вам нет никакой необходимости видеть выражение моего лица. Оно вам ничего не скажет, — бархатный голос словно убаюкивал, усыплял бдительность. Ну или Николь воспринимала происходящее именно так, потому что не была настроена на умиротворяющую беседу.

— Итак, госпожа Рэлли, расскажите мне, будьте так любезны, о каких экспериментах упоминал Ториус? — и вновь Николь почудилось, будто Мирантелл улыбается. Интересно, а он вообще умеет улыбаться? Хотелось бы посмотреть, как это выглядит.

— Господин Мирантелл, целитель Ториус преувеличил важность моих опытов. Это всего лишь безобидное хобби. Уверяю вас, никакой опасности обитатели замка не подвергаются. Моя лаборатория оснащена магической защитой, об этом позаботился Хорсар.

— У вас и лаборатория имеется? — Николь очень ярко представила, как изгибаются брови Грегори.

— Да, Хорсар выделил мне небольшой чулан. В замке достаточно места.

— Так в какой области вы экспериментируете?

— В области косметологии.

Вот сейчас Николь очень хотела посмотреть прямо в глаза Мирантеллу. Наверняка, он ошарашен.

— Но, вы же некромант?

— И что с того? Кто сказал, что некроманты лишены тяги к прекрасному?

— Дело вовсе не в тяге к прекрасному, госпожа Рэлли. Я просто пытаюсь представить, каким образом сила некроманта может принимать участие в экспериментах в области косметологии. Вы что, вызываете духов древности и под пытками выведываете у них секреты редких снадобий? Больше и в голову ничего не приходит.

Николь позволила себе рассмеяться:

— Сила некроманта как раз и не участвует в моих опытах. Господин Мирантелл, вот вы сказали сегодня утром, что владеете редким для артефактора даром. Правда, не уточнили каким. Вот и я владею, как я думаю, уникальным даром. Я могу практически любую субстанцию, даже магическую, разложить на компоненты. И отделить нужную мне составляющую.

— И как вы это делаете?

— Трудно объяснить. Просто включаю дар и внутренним взором вижу.

— И к какой же области магии относится данный дар?

Николь не ответила. Если бы она знала ответ! Ей и самой было интересно.

— Госпожа Рэлли?

Ответом был громкий вздох:

— Я не знаю, господин Мирантелл. Мой опекун не заострял на этом моменте внимание. Он считал, что я должна развивать исключительно дар некроманта. А всё остальное, это так — для души.

В голосе Мирантелла откровенно слышалось недоумение:

— Даже если и для души. Маг обязан знать, какими силами и в какой мере он владеет. Ваш опекун что, не проводил тестирование?

— Почему не проводил? Первое тестирование я прошла еще в приюте. Тестирование показало наличие магии некроманта. И всё. Перед университетом тоже проходила тестирование. Результаты Хорсар мне не показал, сказал, что помимо магии некроманта имеется небольшой процент смешанной силы. Я и не перепроверяла.

— Но дар к тому моменту уже проявил себя?

Николь вздохнула. Ну к чему ковыряться во всем этом? Да, ей и самой казалось странным то, как опекун реагирует на проявление этой непонятной магии. И его отказ обсуждать эту тему и докопаться до истины тоже вызывали удивление. Он убеждал Николь, что это временное увлечение пройдет и не стоит углубляться во всё это. Смешанная магия иногда подкидывает странные способности, которые не всегда имеют практическое применение.

— Господин Мирантелл, может вам и покажется всё это странным, но я всегда доверяла Хорсару. У нас с ним была, можно сказать, договоренность. Он позволяет мне заниматься опытами, а я не распространяюсь, больше чем следует, о своих способностях.

Грегори поднялся со своего места, и с легкостью огибая препятствия на своем пути, будто темнота ничуть ему не мешала, прошёлся по кабинету. Остановился возле стеллажа с книгами, провёл пальцами по корешкам книг. Свет луны падал как раз на то место, на котором остановился Мирантелл. И у Николь была прекрасная возможность рассмотреть профиль Грегори. Он хмурил брови, будто пытался для себя что-то понять, но то ли у него это не получалось, то ли вывод, к которому он пришёл ему не нравился.

Затем он резко развернулся и, зайдя за спину Николь, оперся руками о спинку кресла, в котором она сидела. Николь невольно выпрямилась, настораживаясь. Она терпеть не могла, когда кто-то стоял за её спиной. Еще со времён приюта подобная ситуация вызывала в ней чувство тревоги.

— Госпожа Рэлли, а у вас не сложилось впечатление, что ваш опекун что-то от вас скрывал? Ну или умышленно о чем-то умалчивал? Посудите сами, как это выглядит со стороны: он опекал девочку, у которой проснулся редкий или уникальный дар. Лично я не могу вот так сходу определить, что это за магия. И вместо того, чтобы разобраться во всем этом, ваш опекун делал вид, что ничего не происходит.

Ощущая за спиной присутствие Грегори Николь растерялась. Она прекрасно понимала, как все это выглядит. Что она недалёкая и ветреная девица, которая даже не удосужилась выяснить, что у нее за магия. Но на самом деле все было не так. Всё было и сложнее и проще одновременно. И если всё это объяснять, то получится долгий разговор, начинать который она не желает. С какой стати она должна объясняться с человеком, которого знает один день?

— Господин Мирантелл, — на этих словах она поднялась из кресла и повернулась к Грегори, — вы можете думать, как вам угодно. Возможно, Хорсар что-то скрывал или не договаривал. Но я уверена, что в любом случае, он не желал мне зла. За те восемь лет, что я находилась под его опекой, он ни разу не позволил себе как-то обидеть меня. Даже когда я, будучи подростком, разрешала себе некие проделки, за которые можно было бы и схлопотать, даже тогда Хорсар не наказывал меня. Долго и нудно объяснял, почему так делать нельзя и всё. Даже пальцем не тронул. Я безгранично доверяла ему.

Грегори выслушал её, не перебивая, отметив про себя горячность, с которой Николь защищает своего опекуна. Хотелось бы ему, чтобы и в его жизни появилась та, которая вот так всецело и безгранично будет доверять? Или такая доверчивость скорее недостаток? Но личность Хорсара Мирантелла всё больше интересовала его. Надо будет разобраться в делах этого некроманта.

— Госпожа Рэлли, я понял вас. Но и вы поймите меня правильно. До тех пор, пока я не увижу результаты вашего тестирования, и не буду знать, к какой силе вы прибегаете во время опытов, в моем замке никаких экспериментов вы проводить не будете. Я не склонен к излишней доверчивости.

Николь уже приготовилась возразить и даже сделала вдох поглубже, но Грегори опередил:

— Я знаю, что вы чувствуете. Вас лишают привычного уклада и образа жизни. И вам это сильно не нравится. Но в случае с вашими опытами я руководствуюсь разумом и логикой. Пройдите тестирование, покажите мне результаты. И если в них я не увижу ничего вызывающее тревогу, можете и дальше экспериментировать.

Возразить ей было нечего. Разве что упомянуть, что подобное тестирование стоит недёшево, а первое жалование ей ждать еще месяц. И всё это не просто сильно не нравится, всё это выбивает почву из-под ног и лишает уверенности в завтрашнем дне. Но давить на жалость и канючить не в её правилах.

— Я поняла вас, господин Мирантелл. И если вы не возражаете, я пойду к себе. Уже поздно и у меня был нелегкий день, — она шагнула в сторону, чтобы обойти Мирантелла. Но он тут же придержал её за локоть:

— Осторожнее. У секретера острые углы.

Так и не выпуская её руку, он сопроводил её до двери кабинета.