Моя ужасная квартирантка

Глава 32

Николь разместилась в соседней от своей комнате. Ни к чему тревожить Миранду, бедняжка всё еще спала. А вот замок Мирантелл, наоборот, проснулся. Изабелл приняла приглашение Грегори погостить в замке и теперь для неё и её личного секретаря Лидваны готовили комнаты. На втором этаже, который последние годы был тихим пристанищем Николь, теперь было довольно шумно.

Николь чувствовала себя ужасно. Тревога за Миранду и трагические выводы магистра Брукса спровоцировали мигрень, которой Николь никогда не страдала прежде. Возможно, слёзы облегчили бы терзания Николь, но вот как раз плакать она и не торопилась. Потому что слёзы — это слабость. Если расплакаться, значит, признать поражение. Значит, согласиться с уходом Миранды и ничего не предпринимать. А Николь не хотела сдаваться.

В её голове выстраивались сложные конструкции из мыслей. Если способ спасти Миранду существует, то его можно найти! Нужно только проявить упорство и терпение. Но всё упирается в отсутствие времени. Миранда не может ждать.

Николь уже порывалась отправиться на поиски Изабелл. Ведь она мама королевы! А королева может по своим каналам связаться с правителями других государств. Вдруг, иноземные целители знают чудодейственный рецепт лекарства, которое спасет Миранду? Другой вопрос, захотят ли они делиться своими секретами! И на всё нужно время!

Тут в дверь постучали, и раздался голос Грегори:

— Николь, вы спите?

— Заходите, Грегори. Какой уж тут сон. Голова так гудит, будто внутри неё пчелы решили построить двухэтажный улей.

— Может, нужно выпить какое-нибудь лекарственное зелье? Помнится, моя матушка всегда в таких случаях заваривала розмарин и лаванду, — Грегори уселся напротив Николь на софу и с сочувствием посмотрел на девушку. Она будто поникла, словно что-то внутри неё сломалось.

— Да, наверное. Чуть позже попрошу Маниль. Сейчас все заняты обустройством Изабелл и Лидваны. Грегори, как вы думаете, если Изабелл попросит королеву о помощи, та поможет? Ведь она может связаться с другими государствами по какой-нибудь срочной секретной магической почте?

Грегори вздохнул:

— Королева тут помочь не в состоянии. Изабелл снова связалась с магистром Креттом. В этом вопросе глава Совета Магистров может сделать гораздо больше. В круг его знакомых и друзей входят великие маги самых разных специальностей. В том числе и иноземные. Но пока радоваться нечему. Способа помочь Миранде никто из них не нашёл.

— Но, Грегори, это совершенно невыносимо! Это несправедливо по отношению к Миранде! Тот, кто использовал против неё это заклятие — преступник! А страдает она. Уже двадцать лет! — Николь вскочила со своего места, нервно прошла по комнате. Остановилась возле этажерки, переложила какие-то книги с места на место.

— Мы должны её спасти, Грегори! И вы, как единственный мужчина в роду Мирантелл, должны биться за каждую жизнь! Так сделайте же что-нибудь!

Николь все-таки расплакалась. Закрыв лицо руками, она отвернулась к окну, её плечи вздрогнули, будто на них опустилась неимоверная тяжесть.

Грегори подошёл к Николь, и просто прижал её к своей груди. Был бы он хоть немного сведущ в целительстве, он бы искал решение проблемы. Но он всего лишь артефактор. Тут Грегори усмехнулся. Кто бы мог подумать, что он подумал об этом! Ведь он всегда гордился своей прикладной магией. Своей наследственной магией артефактора! И он с некоторой долей сочувствия относился к тем Мирантеллам, которые волей судьбы получали по наследству другие магические способности. Он всегда стремился походить на своего великого предка Леонсия Мирантелла. Великого артефактора, одаренного мага.

И тут Грегори словно молния ударила. Он вздрогнул всем телом, поражаясь собственной несообразительности. Его великий предок внутри замка создал гениальнейший во всем мире артефакт! Который, если быть честным, еще никто не использовал и сработает ли он в руках Грегори — большой вопрос. Но когда выхода нет, нужно цепляться за любую самую ничтожную возможность!

— Николь, помните нашу экскурсию по потайному ходу? По тому самому, который заполнен магическими потоками?

Она шмыгнула носом, утерла щеки и с недоумением ответила:

— Помню. А причем тут этот ход?

Грегори схватил её за плечи и даже осторожно встряхнул, будто желая сбросить с Николь оцепенение:

— Я же рассказывал, что этот потайной ход, по сути, является магическим артефактом. И если в нашем мире имеется малейший шанс спасти Миранду, то это может сделать только творение Леонсия Мирантелла! Пойдём!

Грегори взял Николь за руку, и она безропотно пошла за ним. Мирантелл действовал настолько уверено, что Николь полностью доверилась ему.

Через большую столовую они вошли в ту самую каморку, с которой начинался вход в тайник. Миновав её, они попали в коридор, заполненный магическими потоками голубовато-серого цвета.

— И как действует этот артефакт? Как он поможет Миранде? — Николь шагнула вперед и протянула руку к магической пелене. Теперь она не боялась, ведь она тоже Мирантелл. Но пелена, как и в прошлый раз, не позволила прикоснуться к себе, отодвигаясь.

— Почему она меня не подпускает?

— Потому что ты не поделилась своей магией, Николь. Раз ты тоже Мирантелл, значит, твоя магия должна здесь быть. Тебе уже исполнилось двадцать один?

— Вообще-то, мне уже двадцать два.

— Тогда нужно срочно исправить упущение. Чем больше разнообразие магических потоков, тем больше шансов на успех!

Грегори отворил в коридоре неприметную дверцу, о существовании которой Николь узнала только сейчас. Судя по тому, что она увидела за дверцей — это было что-то наподобие огромного сейфа, в котором скрывался магический механизм. Грегори несколько минут созерцал «внутренности» сейфа и потом откуда-то сбоку достал сосуд странной формы. Каплевидный, с длинным носиком, с двойным дном.

— Николь, это сосуд для магии. Ты должна наполнить его целиком.

— Какой именно магией?

— Той, что внутри тебя. Не нужно разделять её. Артефакт потом сам разделит её на некромантию, фейри и смешанную. Уверен, что до тебя фейри тут не отмечались, — Грегори улыбнулся. Но улыбка вышла усталой. Он тоже переживал, но находил в себе силы действовать.

Николь взяла сосуд из рук Грегори и поднесла к узкому носику ладонь. Сосуд тут же словно присосался к ладони, и Николь ощутила заметное выкачивание силы. Но как только первые капли магии стали стекать по стенкам сосуда, всё внимание Николь было поглощено этим зрелищем. Её магия была серебристо-перламутрового цвета с легким оттенком лилового. Какой интересный цвет. Ну серебристый, понятно, обычный цвет для некромантии, хотя, конечно, случаются исключения. А вот перламутровый и лиловый? В какой из них окрашена магия фейри? И те несчастные два процента смешанной магии? Они вообще имеют цвет?

Когда сосуд наполнился, носик сам собой оторвался от ладони Николь. Она почувствовала слабость. С виду сосуд совсем небольшой, размером с крупную грушу. А выкачал силы раза в два больше.

Прежде чем передать сосуд со своей магией Грегори, Николь поинтересовалась:

— А вы точно знаете, что нужно делать?

Грегори нетерпеливо забрал сосуд из рук Николь:

— Теоретически. Что делают с новой порцией магии я видел, когда сам добавлял свою силу. Потом присутствовал при этой процедуре с братом. А вот как привести в действие артефакт Леонсия — об этом я только читал. Но у меня хорошая память, Николь. Но, давай, обо всём по ходу действия. Сначала добавим твою магию к общему потоку.

Николь заметила, что Грегори перешёл с ней на «ты». И так легко и естественно у него это вышло, что она и не вздумала протестовать. Она должна была признаться самой себе, что ей это даже нравится. И еще ей очень нравилось, что Грегори в такой непростой период её жизни всё время оказывается рядом. Конечно, он же взял на себя ответственность за Николь, хотя она его об этом не просила. А ведь, казалось, какое ему дело до какой-то там сироты, которая волей судьбы, как позже выяснилось, тоже Мирантелл.

Сосуд с магией Николь Грегори установил на подставку внутри сейфа. Подставка эта, как успела краем глаза заметить Николь, примыкала к одной из полированных граней огромного кристалла, который каким-то неведомым чудом разместился внутри просторного сейфа. Хотя, если весь потайной ход является артефактом, то удивляться не стоит. Тут может быть задействована и пространственная магия и всё, что угодно. Интересно, Хорсар знал об этом загадочном артефакте, который собирается запустить Грегори?

Дверь сейфа закрылась, и Грегори подошёл ближе к Николь:

— Сейчас твоя магия присоединится к общему потоку. Это должно быть интересно.

Николь с интересом посмотрела на колыхающуюся завесу голубовато-серого цвета. Потоки магии полностью заполняли тоннель. Вдруг завеса пошла рябью, как будто в неё попал какой-то инородный предмет и нарушил её гармонию. Будто из ниоткуда в полотно голубовато-серого цвета ввинчивалась перламутровая спираль, отливающая лиловым. Завеса заколыхалась сильнее, по ней прошли заметные волны, и вдруг тугая спираль стала расплываться, расщепляться, растворяясь в серо-голубом мареве. Неужели её магия просто растворится в общем потоке и её уже нельзя будет заметить, выделить?

А завеса, заполняющая тоннель, продолжала удивлять. Она вдруг медленно закружилась вокруг своей оси, закручиваясь в воронку.

— Она что, сама себя перемешивает? — недоверчиво спросила Николь. Такого она в своей жизни еще не видела.

— Похоже, что именно так.

И вдруг по всему потоку начали вспыхивать серебристые искры. Они вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли, словно фейерверк в миниатюре.

— Знаешь, что это, Николь? Это твоя сила некроманта встретилась с родственной силой других некромантов семьи Мирантелл.

— С силой Хорсара, Миранды и их отца?

— Совершенно верно.

Потом из движущегося потока вверх взметнулся лиловый фонтанчик одинокой тонкой струйкой и скрылся в толще магии.

— А это, видимо, и были два процента смешанной магии. Они что, не отыскали здесь родственников? — Николь хихикнула.

И тут она замолкла на полуслове, потому что весь поток вдруг замерцал и изменил свой цвет. Заметно посветлел и приобрел серебристо-жемчужный оттенок. Николь перевела изумленный взгляд на Грегори: что, это всё её магия фейри сотворила?

Мирантелл встретился с ней взглядом и, будто отвечая на безмолвный вопрос, кивнул.

Когда первое удивление прошло, оба вспомнили о том, что они здесь вообще-то для более важной миссии.

— А вот теперь, Николь, мы и посмотрим, на что способен артефакт Леонсия.

Грегори взмахнул рукой, и поток магии взмыл выше, освобождая пространство тоннеля. На стене, среди магических символов и рун, он взглядом отыскал что-то, известное лишь ему и, приложив пальцы к одному из символов, выпустил магию. Стена подернулась дымкой и начала видоизменяться. Еще одна магическая иллюзия?

А на стене проступил контур магического круга, разделенного на сектора. В каждом секторе свой набор магических символов. Грегори внимательно изучал надписи, Николь тоже присоединилась к нему. По большей части символы были ей неизвестны. Но по тем, которые имели отношение к некромантии, Николь поняла, что эти надписи символизируют виды чистой первородной магии.

— Вот, Николь, есть! Смотри! Этот сектор содержит в себе символы магии целительства!

Грегори в радостном возбуждении ткнул пальцем в один из секторов круга. Николь удивленно заморгала:

— А… у Мирантеллов в роду было много целителей?

— Если честно, не знаю. Если и были, то ничем выдающимся они похвастать не могут.

— Но, тогда как нам поможет магия целительства, если в этом потоке её или нет совсем, или она очень слабая? Я так поняла, что данный артефакт из собранного многими поколениями Мирантеллов потока, выделит нужную нам магию целительства. И мы должны как-то направить её на Миранду. Так?

— Нет, Николь. Всё совсем не так. Я же говорил, Леонсий был Одаренным! Ему было подвластно то, что не по силам десятку сильных артефакторов! Его артефакт преобразует магический поток смешанной магии в ту, которую мы выберем! Понимаешь? Если всю собранную здесь магию преобразовать в силу целителя, то мы сможем вылечить Миранду! — Грегори схватил Николь за плечи, стиснул в этих объятиях, выражая восторг, то ли от таланта своего предка, то ли радуясь за Миранду.

— А что, если тут нужна другая магия? — Николь не могла это объяснить, но вот было какое-то чувство, что они свернули с верной тропинки. Она решительно высвободилась из объятий, которые были ей, безусловно, приятны, но сейчас они лишь отвлекали. Николь ткнула поочередно пальцем во все сектора магического круга:

— Грегори, если вы понимаете, что тут написано, ищите что-то связанное с проклятием. Проклятые острова, породившие убивающую черную магию, сами подверглись проклятию. Иначе, почему на этих островах светлая магия просто не существует? Значит, это не просто черная магия, а проклятие. А какая сила противостоит проклятию?

Они оба задумались, и почти одновременно выдохнули:

— Магия жизни!

Грегори еще раз внимательно вчитался в древние символы. Нашёл, что искал и все-таки усомнился:

— А что, если все-таки нужна сила целителя?

— Грегори, магистр Брукс сказал, что Миранде жить осталось неделю! В неё нужно вдохнуть жизнь, которую высосала черная магия!

— Николь, а что если при этом само проклятие не исчезнет? Тогда получится, что мы лишь отсрочили смерть Миранды?

Николь осеклась. А ведь Грегори прав. Нужно не только вдохнуть жизнь, но и уничтожить магическую дрянь.

— И как же тогда нам поступить?

Грегори долго изучал магические символы и, наконец, сделал вывод:

— Смотри, Николь, магия целительства и магия жизни находятся в одном секторе. Секторе самой светлой магии из всех имеющихся. А что, если задействовать весь сектор целиком? Магический поток получившейся светлой магии, теоретически, столкнувшись с магическим недугом Миранды, сам решит, какая магия этого сектора лучше справиться с черной силой.

Николь с уважением посмотрела на Грегори:

— Вы это, действительно, вычитали в инструкции по использованию семейных артефактов или только что сами придумали?

— Николь, я слишком дорожу семейными узами, чтобы выдумывать на ходу такие вещи. Ну так что, идём будить Миранду? Нам нужно перенести её сюда. Подозреваю, что это будет непросто, но придётся.