Моя ужасная квартирантка

Глава 23

— Символ родовой магии — это что? — её голос зазвучал тонко и устало.

Грегори отложил пергамент в сторону и поднял голову, встречаясь взглядом с Николь. В сгустившихся сумерках, в которых тонул кабинет, всё происходящее казалось ненастоящим. И в то же время Николь чувствовала, что именно сейчас она приблизилась к той грани, за которой скрывается реальность. И каждая мелочь имеет значение и нельзя ни в коем случае упустить то, что ускользало от Николь и чему она не находила определение. В её задумчивом взгляде Грегори увидел ожидание и тревогу, волнение и нетерпение.

— Символы родовой магии появились в древние времена. Тогда каждый род магов символически обозначал магию, которая являлась главенствующей в семье. В роду Мирантелл главенствующей издавна была прикладная магия. Но так как прикладных магов великое множество, мой род обозначил магию Мирантелл именно так. Это, почти то же самое, что родовой герб, только магический.

— И каково его практическое использование? Я хочу сказать, где это символ можно увидеть, кроме как в старых документах?

Вопрос Николь озадачил Мирантелла.

— Да, собственно, только в документах и можно увидеть. Некоторые документы подписывают символом родовой магии. По крайней мере, лет сто назад подписывали. И если я верно истолковал прочитанное, то там, в коридоре, где-то должен быть спрятан символ родовой магии, воздействуя на который и можно привести в действие механизм потайного хода.

Николь озадачено опустилась на подлокотник кресла, забыв, что в кресле располагался Мирантелл. В её видении символ выглядел иначе. Пусть это было и мимолетное видение, размытое и нечеткое, но этот символ был… осязаемым? Это была вовсе не печать в документе! Не рисунок! Николь пошевелила пальцами правой руки, будто вспоминая какие-то движения. Что-то опять ускользнуло, не дав прикоснуться и вспомнить!

— Николь, что случилось? Вы словно сама не своя. Я распоряжусь подать чай.

Грегори поднялся из кресла и всмотрелся в отчаянно-задумчивое выражение лица Николь. Она выглядела такой несчастной и одинокой, что он не выдержал. Взяв её лицо в ладони, он потянулся к ней и:

— Николь, если вы мне сейчас же не расскажете, что опять случилось и почему у вас глаза, как у выброшенного на улицу котёнка, я не знаю, что сделаю.

Её глаза удивленно округлились и Николь, то ли от неожиданности произошедшего, то ли устав всё таить в сердце, выпалила:

— Я видела этот символ родовой магии Мирантелл! Давно, будучи ребёнком! Но только… Понимаете, это была не печать на документе, а…

Тут Николь подняла правую руку и, сложив ладонь ковшиком, покачала ею из стороны в сторону.

— Это было что-то материальное. Оно умещалось в моей ладони. В моей детской ладони, понимаете? — её взгляд просто молил о том, чтобы ей поверили. Потому что если ей не поверят, она решит, что просто сошла с ума. Да и на самом деле странные воспоминания походили на горячечный бред! Как в такое можно поверить!

Но Мирантелл не рассмеялся, не списал на усталость и богатое воображение Николь её воспоминания. Он продолжал всматриваться в её глаза, словно пытался убедиться, что она рассказала ему всё, что больше ничто не тревожит её душу.

— Николь, это могло быть только в одном случае. Материальное воплощение символа родовой магии действительно существует. И даже не в единственном экземпляре. И я вам их сейчас покажу.

Грегори убрал руки от лица Николь и шагнул назад. Коснулся сейфа, который, повинуясь движению рук, выдвинул из своих глубин черный ларец. Грегори поставил ларец на стол перед Николь и открыл магический замок. Откинул крышку. Это была многоярусная шкатулка для драгоценностей. На верхнем ярусе на алом бархате лежал кулон. Прозрачный кристалл с распустившимся внутри бутоном алой розы. Кулон был нанизан на серебряную цепь. И сама цепь и кристалл выглядели несколько массивно. Такое украшение подходит разве что мужчине и то, на случай какого-нибудь магического ритуала. Николь покачала головой, словно говоря: «Нет, это не то».

Грегори выдвинул второй ярус и взгляду Николь представился перстень, в прозрачном камне которого тоже был заточен миниатюрный бутон алой розы. Какой ювелир сотворил такую красоту и как смог создать такое чудо? Но при всём восхищении, Николь должна была признать — это кольцо она видит впервые в жизни.

Третий, нижний ярус, выдвинулся не сразу. Что-то заело внутри, и только приложив усилие, Грегори смог выдвинуть бархатную подставку. Но на ней, вместо украшения, лежала свернутая в трубочку бумага.

Грегори быстро развернул её. Внутри, красивым аккуратным женским почерком было выведено: «Хорсар, прости».

Николь потянулась в сторону Грегори, пытаясь заглянуть в записку. Прочтя, она в недоумении и растерянности уставилась на Мирантелла:

— Что это?

Грегори усмехнулся:

— Это, Николь, фамильные драгоценности Мирантеллов. И одно из них было похищено при жизни вашего опекуна.

Николь забрала записку из рук Грегори, будто в её руках она откроет еще какой-то смысл. «Хорсар, прости»?

— Вы думаете, украшение забрала Миранда? Но почему тайком? Если оно ей и так принадлежало?

Грегори снова опустился в кресло. Копание в семейных тайнах изрядно утомило его.

— Раз это было при жизни Хорсара, то это могла быть или Миранда или Изабелл. И та и другая, как урожденная Мирантелл, могла взять из сейфа драгоценности. И учитывая, что Хорсар так и не прочёл эту записку…

— Но зачем и той и другой брать тайком фамильное украшение?

— Например, чтобы продать. Мы же не знаем пока, что стало с Изабелл, и каково её финансовое положение.

— Тогда я склоняюсь к мысли, что украшение взяла Изабелл. Потому что Миранда была больна. На что ей тратить деньги, кроме лечения? А в том, что Хорсар делал всё возможное, чтобы спасти сестру, я не сомневаюсь. Он был очень заботливым, — Николь вздохнула, воспоминания об опекуне всегда заставляли её грустить.

Грегори свернул найденную записку в трубочку и вновь положил её в шкатулку, запирая ларец.

— А что это было? Украденное украшение?

— Старинная фамильная брошь. Заключенный в серебряную оправу кристалл с бутоном внутри, — Грегори посмотрел на ладонь Николь и добавил:

— Она по размеру как раз могла уместиться в детской ладошке.

Николь поёжилась под взглядом Мирантелла. Почувствовала себя виноватой, только еще и сама не поняла в чём.

— Может, она лежит в другом месте?

— Это вряд ли, Николь. Но сейчас это не столь важно. Мы отвлеклись от основной цели расследования. Итак, в старинном документе есть один единственный намёк на потайной ход. Если я правильно всё понял, то где-то в коридоре должен быть начертан символ родовой магии и нужно как-то на него воздействовать, чтобы потайной ход открылся.

— Ну тогда, пойдемте, поищем этот символ! Чего мы ждем!

И словно отвечая на её вопрос, дверь кабинета открылась, и на пороге возник Хант:

— Господин Мирантелл, госпожа Рэлли, прикажете подать ужин сюда?

— Нет, Хант. Накрывайте стол в малой столовой. Мы сейчас подойдем.

Дворецкий удалился, а Мирантелл, собирая разложенные на столе документы, обратился к Николь:

— Давайте продолжим наше расследование после ужина. Неизвестно, что нам удастся отыскать.

Ужин проходил в спешке. И Николь и Грегори не терпелось отправиться к злополучной стене, возле которой куда-то пропадала незваная гостья. Николь заранее готовилась к разочарованию. Ну где там может находиться какой-то символ? Там голая стена и плиты пола. Она уже раз десять тщательно рассмотрела и то и другое. Если бы на них хоть что-то было нарисовано, даже детские каляки-маляки, она бы это уже увидела! Если только этот символ скрыт иллюзией, но она не чувствовала там никаких отголосков магии.

И когда они, закончив с ужином, оказались в коридоре второго этажа, Николь предоставила Мирантеллу право облазить тут всё еще раз. Грегори всмотрелся в пол, потом в стену и перевёл взгляд на осветительный кристалл, висевший по левую сторону коридора. Он зажигался от простого касания руки и Грегори приблизился вплотную, чтобы внимательно рассмотреть его. Сам кристалл не вызывал никаких вопросов. Правильной формы, без изъянов в огранке. Магический накопитель природного происхождения. Внутри, кроме магии не может быть ничего. А вот всмотревшись в крепление, которое удерживало кристалл, Мирантелл не удержался от изумленного возгласа:

— И почему я раньше этого не замечал?

Любопытство заставило Николь приблизиться и заглянуть через плечо Мирантелла, поднявшись на цыпочки:

— Что там? Ну дайте посмотреть!

Подставку для кристалла украшала подвеска. Самая обычная серебряная висюлька округлой формы, на одной стороне которой был выгравирован символ родовой магии. Николь удивленно моргнула. Висюльку она видела всегда, но не обращала внимания на гравировку. Даже и не думала, что это что-то важное.

— Вы хотите сказать, что если вот на эту гравировку как-то воздействовать, откроется ход? Но что можно тут сделать? Разве что дернуть за висюльку, рискуя отломать её!

Грегори укоризненно покачал головой:

— Николь, что за склонность к разрушению? То вы стену хотите разломать, теперь подвеску оторвать. Воздействовать на символ родовой магии можно только такой же магией. Родственной. Понимаете? Если кто-то посторонний попытается воспользоваться ходом, то он не сможет его открыть. Потому что его магия не является родственной.

— Вы понимаете, господин Мирантелл, что вы сейчас сказали? Значит, эта гостья является вашей родственницей. Как я и предполагала. Она знает о тайном ходе, она ориентируется в замке и она открывает потайной ход при помощи родственной магии. А из ныне живущих Мирантеллов остались только вы и, возможно, Изабелл.

— Или еще какой-нибудь неучтенный родственник. Незаконнорожденный, например.

— Это вряд ли. Только человек, бывавший ранее в замке, может в нем ориентироваться.

— Значит, мы должны выяснить, кто это. Отойдите, Николь. Мне нужно пространство для маневра.

Николь отодвинулась, а Грегори щелкнул пальцами, высекая искру магии, которая поплыла в сторону подвески и растаяла, коснувшись гравировки.

В тот же миг Николь почувствовала, как пол в буквальном смысле ушёл из-под ног. И если бы не реакция Грегори, который рванул Николь на себя, неизвестно какими бы увечьями обзавелась Николь на этот раз.

Она испуганно повернула голову. На том самом месте, на котором Николь стояла секунду назад, зияло отверстие. Несколько плит пола ушли вниз, выстроившись в ступени лестницы. Так вот как исчезала гостья! Она просто спускалась вниз по ступеням, ей не приходилось прибегать к сложным акробатическим номерам.

Николь громко выдохнула. Зияющее отверстие так и манило заглянуть внутрь, спуститься по ступеням вниз. Николь подняла голову, встречаясь взглядом с Грегори. Он разжал руки, которыми прижимал Николь к груди и шагнул к первой ступеньке:

— Пойдем?