Моя ужасная квартирантка

Глава 12

Грегори Мирантелл слушал Николь вполуха. Её голос звучал фоном, сам же Мирантелл смотрел по сторонам и узнавал и одновременно не узнавал свой родной город. Иногда ему хотелось закрыть глаза, помотать головой, чтобы рассеялось это наваждение. А когда он снова бы открыл глаза, он увидел бы тот прежний Мирант, каким город сохранился в его памяти. С мелодичным звоном голосов цветочниц, разгуливающих по улицам с корзинками цветов. Со скрипом колёс тележки старьевщика. С запахом сдобы, тянувшимся за крикливыми лотошниками.

Вот за этим поворотом под окнами дома на низком табурете сидел чистильщик сапог, который за мелкую монету натирал до блеска сапоги всем желающим. А сейчас тут разбит цветник и никто, кроме Грегори, уже и не помнит того старика чистильщика, пропахшего сапожным воском.

— Вам не интересно? — разочарованный и немного сердитый взгляд его спутницы вывел Грегори из состояния задумчивой меланхолии.

— Отчего же, вы замечательная рассказчица, госпожа Рэлли. Но от ваших рассказов меня отвлекает непривычный вид города. Мне трудно сконцентрироваться и на том и на другом одновременно. Здесь есть поблизости какое-нибудь уютное и не слишком людное место, в котором можно было бы побеседовать? Парк, аллея?

— Может, лучше зайдём вот в эту кофейню? Если честно, я бы не отказала себе в чашке горячего шоколада. После беседы с инспектором это было бы не лишним.

Грегори посмотрел на кокетливую вывеску заведения, двери которого были гостеприимно распахнуты.

— Вы уверенны в репутации этого заведения, госпожа Рэлли?

Николь улыбнулась:

— Господин Мирантелл, у этого заведения безупречная репутация. Я сама не раз посещала его и с коллегами, и с сокурсниками.

Грегори едва удержался от шутливого замечания, что именно этот факт его и настораживает. Его спутница слишком импульсивно реагирует на любые замечания по поводу её внешнего вида. А ведь он из лучших побуждений. Красота женщины должна иметь соответствующее обрамление.

— Ну что же, раз уж по вине инспектора Дэйва мы пропустили обед, давайте наведаемся в эту кофейню.

Грегори предоставил Николь сделать выбор, осторожно наблюдая за девушкой. Ему было интересно наблюдать за ней. Её мимика порой вводила Грегори в ступор. Он не мог читать её эмоции, как в раскрытой книге, и этот факт подогревал интерес. Она не кокетничала, не жеманничала. С одной стороны это привлекало Грегори. А с другой ему не хватало толики пикантности, того флёра манкости, от которого просыпается охотничий азарт.

Его воображение с удивительной настойчивостью пыталось представить Николь в разных образах, которые ей были бы более к лицу. И если бы она не упрямилась…

Она заметила на себе его пытливый взгляд и недовольно нахмурилась. Не любит внимания к себе?

— Господин Мирантелл, вся прелесть горячего шоколада именно в том, что он горячий. А ваш вот-вот остынет.

— Госпожа Рэлли, будьте так любезны, расскажите мне, что я пропустил в вашей беседе с инспектором. Что он там говорил о частичном совпадении магического фона?

Она вздохнула, будто этот вопрос тоже волновал её. Не потому, что бросает на неё тень подозрения. А потому, что фон совпадает.

— Остаток магического следа, собранный на местах преступлений, частично совпадает с моим фоном. Это всё, что инспектор сказал. И я не знаю, как это трактовать. Нет, конечно, я понимаю, что где-то на свете живут или жили те, кто дал мне жизнь. И так называемые родственники у меня тоже могут быть. Но я никогда не думала, что услышу о них или вдруг повстречаю. Потому что… Приют, из которого меня забрал Хорсар, находится далеко от Миранта. Почти на другом краю королевства. И я уж никак не ожидала, что услышу о них тут, в Миранте. И еще, инспектор сказал, что некромант, поднявший нежить, очень опытный. Было непросто собрать обрывки следов. Ну это уж точно не обо мне. Я о своем появлении на свет думала примерно так: маг некромант соблазнил простую деревенскую девушку. Она родила ребенка, но в силу жизненных обстоятельств не смогла меня растить и отдала в приют.

— А в каком возрасте вы попали в приют?

— Судя по тому, что мне рассказали наставницы, мне было около двух лет. Меня привели к дверям приюта, на стук дверного молотка выглянула одна из наставниц. Так меня и обнаружили. А вот, кто привёл, неизвестно. Я не хочу копаться в этом. Как сложилось, так и сложилось.

— А ваше имя? Николетта Рэлли. Оно откуда?

— Имя Рэлли дают всем воспитанницам приюта. По имени основателя приюта Антония Рэлли. Он был хоть и не знатного происхождения, но человеком милосердным и добродетельным. А Николеттой меня назвали в приюте, потому что в тот день отмечали день Святой Николетты целительницы. Но целительницы из меня не вышло, получился посредственный некромант, — тут Николь усмехнулась и словно отгородилась чашкой шоколада. Но Грегори уже заинтересовался историей Николетты.

— И вы совсем ничего не помните из той жизни, что была до приюта? Совсем-совсем ничего? Каких-то мелочей, деталей, имен?

Вот снова этот раздраженный взгляд серых глаз. Да, возможно, эта тема не доставляет ей удовольствия. Но разве она сама не понимает, что это в сложившейся ситуации может быть важно?

— Мне трудно судить о том, что именно я помню. И к какому периоду времени относятся эти обрывки воспоминаний. При этом воспоминания эти… они зачастую на уровне ассоциаций. Запахи, звуки… Какие-то размытые образы, которые я даже не могу описать, потому что не понимаю, что именно я вижу. Хорсар тоже расспрашивал меня. Но, увы.

— Я подумал, что если вы хотите узнать о своем происхождении, то можно обратиться за помощью к следопытам. По крайней мере, сто лет назад их услуги были востребованы.

Николь дернула плечом:

— Не хочу. Не вижу в этом смысла. Но, знаете, что меня заинтересовало? То, что во всех трёх случаях нападения была поднята нежить женского пола. Это раз. Нежить когда-то приходилась родственником жертве — это два. Это всё имеет какой-то смысл. И эти люди, жертвы нападения — связаны ли они между собой каким-то образом? Это три.

Грегори был поражён. Ход мыслей Николь его заинтриговал, и он не стал скрывать удивления:

— То есть, вы хотите сказать, что во всей этой истории вас заинтересовало не возможное родство с преступником, а смысл его действий?

— Именно так. Возможное родство с преступником мне без надобности. Я все эти годы жила без этого родства. Скажу даже больше. Единственным родным человеком я считаю своего опекуна, Хорсара Мирантелла. И пусть это родство не фактическое, но именно Хорсар был моей семьей.

Николь отодвинула от себя опустевшую чашку и откинулась на спинку стула.

— Сегодня выдался очень непростой день. Господин Мирантелл, если вы не возражаете, поедем в замок?

Он подал ей руку, помогая Николь выйти из-за стола.

— Вас настолько утомил разговор с инспектором?

— Не только. Помимо подозрения в совершении преступления у меня, как выяснилось, появились и собственные проблемы, никак не связанные с нападением нежити.

— А я могу узнать побольше об этих проблемах? Раз уж вы проживаете в моем замке и мне, как выяснилось, приходится участвовать в решении ваших… затруднений, я должен знать, к чему готовиться.

Но Николь с улыбкой покачала головой и поспешила к экипажу, который ожидал их возле крыльца. Уселась сама, не дожидаясь, когда Грегори подаст ей руку. Ему ничего не оставалось, как усесться напротив.

— И с чем связана ваша скрытность, госпожа Рэлли? Раз уж я взял на себя ответственность, как преемник Хорсара Мирантелла, вы не должны от меня ничего скрывать, — Грегори с интересом смотрел на свою спутницу, пытаясь разобраться в логике её поступков.

— Господин Мирантелл, вчера вечером вы заметили, что с вашим появлением в моем образе жизни произошли значительные изменения. Вы вторглись в мою жизнь, навязываете мне условия, которые я не хочу выполнять, но и от которых отказаться не могу в силу обстоятельств. И вы удивляетесь, почему я не хочу делиться с вами своими проблемами? А вдруг после этого вы выдвинете мне очередное условие, связывая меня по рукам и ногам?

Николь говорила спокойно, но Грегори понимал, что это напускное спокойствие, за которым, возможно, скрывается ураган чувств. И его отчего-то задело, что эти чувства отрицательные, и что именно он является причиной этих чувств.

— Вы злитесь из-за того, что я потребовал от вас пройти тестирование? Но разве вы сами не понимаете, что это, прежде всего, вопрос вашей же безопасности?

— Понимаю. Но тут всё неоднозначно. А ваши претензии к моему внешнему виду? Не знаю, заметили вы или нет, но сегодня и в кофейне и на прогулке ваш внешний вид вызывал гораздо больший интерес, чем цвет моих волос.

Грегори поморщился. Да что же она так болезненно реагирует на его замечания?

— Я заметил, госпожа Рэлли. Но если бы вы прислушались к моему пожеланию, то сами бы смогли убедиться в моей правоте, взглянув в зеркало.

Николь фыркнула:

— Не уверена, что увидела бы в нем что-то кардинально новое. Длина платья, господин Мирантелл, это не главное, на что нужно обращать внимание.

— Ну, тут бы я поспорил с вами, но вижу, что наши взгляды слишком не совпадают.

Почти всю дорогу до замка они провели в молчании, лишь изредка обмениваясь скупыми фразами, касающимися городских пейзажей и замковых окрестностей.

*****

Николь собиралась оставшееся время до ужина посвятить отдыху после изматывающего визита в комитет. И ничто и никто не посмеет ей помешать, пусть хоть земля под ногами горит. И войдя в холл замка, она всего лишь вежливо улыбнулась Ханту, который вышел им навстречу. Но слова дворецкого, адресуемые Грегори Мирантеллу, заставили её замедлить шаг и прислушаться.

— Господин Мирантелл, у вас нет аллергической реакции на кошачью шерсть? И вы вообще не будете против, если в замке поселится пара кошек?

— Аллергии у меня нет, Хант. И против кошек, в общем, я ничего не имею. Вы решили завести кота?

— Не кота, а кошек. Видите ли, наша кухарка в последние дни стала замечать пропажу продуктов. Незначительную, но всё-таки. Видимо, мыши завелись. Вот я и подумал, что было бы не лишним завести кошек.

Против кошек и Николь ничего не имела. Лишь бы они не лезли в её лабораторию. Она быстро пробежала по лестнице, промчалась по коридору, торопясь в свою комнату. Но войдя к себе, в тот же миг выругалась:

— Да магию ж твою узлом!

Ну и сколько еще будет продолжаться это паломничество в её комнату?!

Она прошлась по периметру, присматриваясь. Исчез плед из кресла, в котором она любила читать. Её любимый плед! Подарок Хорсара! Снова опустошенный графин, полупустое блюдо с фруктами. Вот интересно, этот любитель захаживать в чужие комнаты считает Николь тупой и слепой? Не способной заметить пропажу? Или настолько припекло, что уже на всё плевать?

Шлейф аромата повел в купальню, и это было уже слишком. Кто-то посторонний мылся в её купальне? Пользовался её мылом, шампунем и полотенцем?

— Маниль!!!

Прибежавшая старшая горничная испуганно таращилась, готовясь на всякий случай упасть в обморок. Слишком суров был вид Николь.

— Сейчас же вымыть купальню до блеска! Полотенце в стирку! Прокипятить! Или вон на тряпки пустите!

— Да что случилось-то, госпожа?

— Не важно. Вымыть всё так, будто здесь чумной мылся!

— Ну вы скажете тоже, госпожа. Никто кроме вас здесь никогда и не мылся, откуда чумным-то взяться.

Николь вылетела из комнаты и помчалась к той самой стене, с которой вчера сняли гобелен. Да, теперь запах не чувствовался, чего и следовало ожидать. Если этот воришка помылся в её ванной, то и приметный аромат он смыл. И всё же, Николь подошла к стене и осмотрела её. Стена как стена. Взглядом не за что уцепиться. Тут Николь посмотрела под ноги и заметила тонкую полоску осыпавшейся штукатурки на плите пола. Так-так, а это уже интересно. Зачем осыпаться штукатурке со стены, с которой ровным счетом ничего не происходит?