Моя ужасная квартирантка

Глава 39

На этот резкий звук отреагировали все. Грегори, подхватив Николь, отскочил с ней подальше от источника скрежета. Вальд, напротив, сделал два быстрых шага в сторону гряды, чтобы понять, что происходит. А Миранда рывком поднялась на ноги с плаща, на котором сидела, и взглядом пыталась отыскать источник звука.

Следующие несколько мгновений они провели в неподвижности, наблюдая. Но резкий скрежет так же неожиданно оборвался и был слышен лишь гомон потревоженных птиц, гнездившихся на скалах. Николь, переведя дыхание, снова потянулась к гряде. Туда, где зияла широкая трещина на каменной поверхности. Грегори пошёл следом за ней, не отпуская руки Николь. Но она обернулась и уверенно произнесла:

— Я должна сама.

Медленно, не отрывая взгляда от трещины, она приблизилась. Никогда ранее ей не приходилось видеть расколотый надвое огромный валун. Разлом был недостаточно глубок, чтобы увидеть сердцевину камня, и нужно было что-то сделать, чтобы увеличить трещину.

Николь припомнила, что предшествовало появлению трещины. Она надавила на порез на ладони, выдавливая кровь, и щедро окропила ей камень. Несколько капель попали внутрь трещины. Затем она собралась и ударила силой фейри так, что у самой дух захватило. В ушах зазвенело. Её даже будто оттолкнула волной силы.

Трещина увеличилась. Теперь огромный валун напоминал расколотый орех. Казалось, нужно лишь чуть надавить на створки скорлупы и всё. Но только «створки» этой «скорлупки» были слишком велики.

Николь приблизилась к трещине, в которую при желании она могла бы протиснуться. Но что там, в глубине камня? Она пустила несколько всполохов магии фейри внутрь и пригляделась. Всполохи, улетев в зияющий зев камня, вспыхнули, выхватывая из темноты очертания человеческого тела. Словно кто-то внутри решил поспать, свернувшись калачиком. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой. Николь отошла на несколько шагов и ударила остатками силы, выплескивая всё, до капельки, до сухого донышка. Она метилась в стенки трещины, чтобы ни в коем случае не попасть в того, кто покоился внутри.

Послышался треск и грохот осыпающегося камня. Две половины огромного валуна чуть осели, и со скрежетом упали, обнажая то, что было в их сердцевине. Перед взором Николь замелькали чёрные мушки. Она хотела приблизиться, чтобы посмотреть, кого она нашла, но с трудом сделав один шаг, покачнулась. Кажется, она перестаралась. Она повернула голову в сторону, ища опору, потому что собственное тело Николь показалось слишком тяжёлым. Но опереться было не на что. Проваливаясь в обморочную паутину, она услышала напряжённый голос. Кажется, это был голос следопыта:

— Открываю портал в больничное крыло Совета Магистров. Сначала Николь.

Сквозь резкую головную боль и накатившую тошноту, Николь ощутила, что её куда-то перемещают. Сильная духота и жара, от которой платье прилипло к телу, сменились спасительной прохладой. Она хотела открыть глаза и посмотреть, что происходит. Но веки стали неимоверно тяжёлыми, настолько, что доставляли неприятное и болезненное ощущение. Николь попыталась пошевелиться, сказать, что ей нехорошо. Но все её попытки привели к тому, что кто-то прикоснулся к её лбу холодными пальцами и приказал:

— Спи!

Сон был неприятным и тревожным. Она никак не могла вспомнить что-то важное. То, что было до того, как она попала в лабиринт с серыми стенами. Она бродила и бродила по этому лабиринту, прекрасно осознавая, что это только сон. Но почему она никак не может проснуться и что вообще происходит? Там, в реальности, случилось что-то важное и она должна знать, что именно. Но стоило ей уловить какой-то обрывок воспоминаний, попытаться осмыслить его, как в её сознание врывался строгий голос: «Спи!».

Наконец, терпение закончилось и в очередной раз после приказа спать, она попыталась отмахнуться и у неё получилось. На короткий миг серый лабиринт исчез, и она даже увидела сквозь приоткрытые веки светлое пятно. Раздался короткий смешок:

— Смотри-ка, какая прыткая!

Но другой, недовольный голос снова приказал спать, и Николь уснула, на этот раз без сновидений.

А когда проснулась, с удивлением обнаружила, что находится в одноместной больничной палате. То, что это именно больничная палата, а не что-то иное, не вызывало никаких сомнений. Даже запах был больничным. Из-за штор в голубой горошек пробивался дневной свет. Николь поворочалась, прислушиваясь к ощущениям. Уже то, что ощущения были, можно считать хорошим знаком. Значит, жива и не парализована. Пошевелила пальцами ног, попыталась согнуть ноги в коленях. Всё работает. И тут на неё ледяной волной нахлынули воспоминания произошедшего накануне.

Она внутри скалы нашла человека! Это мог быть только её отец, Флавий! Жив ли он или это было бездыханное тело? Николь слишком резко приняла положение сидя, и чуть не упала с кровати. И в этот миг дверь распахнулась, и в её палату вошёл седовласый мужчина с сердитым взглядом.

— И кто вам разрешил вставать? В первый раз вижу такую егозу!

Мужчина в светлом балахоне приблизился. Взял Николь за запястье, слушая пульс. Так вот чьи холодные пальцы она чувствовала, пока была в бессознательном состоянии!

— Скажите, он жив? — это всё, что смогла произнести Николь. Но на её вопрос и нетерпеливый взгляд ответа не последовало. Целитель продолжал осмотр, будто и не слыша Николь.

— Сейчас вам принесут поесть. Скорее всего, аппетита у вас не будет и может даже появиться тошнота. Но есть нужно. А потом лечебный сон, — целитель смерил Николь непререкаемым взглядом.

— Я больше не хочу спать. И ваш лечебный сон с бесконечным лабиринтом просто сводит с ума. Ответьте на мой вопрос: Флавий жив? Тот человек, которого я нашла в скале? Он же здесь?

Целитель недовольно пожевал губами, словно размышляя, что делать с этой непослушной пациенткой. И, наконец, смилостивился:

— Да, этот человек здесь. Точнее не человек, а фейри. А вот жив ли он? Хороший вопрос. Пока ответа на него не знает даже Совет Магистров.

Николь уже было решила просить и требовать, чтобы её срочно отпустили к Флавию, но тут в палату вошли двое. Мужчина весьма преклонных лет, судя по облачению, один из магистров. И женщина, на вид лет сорока с небольшим, в экзотическом наряде. Длинное платье туника, расшитое причудливым орнаментом и на голове две косы, уложенные в виде улиток. Николь эта дама понравилась. Было в её чертах что-то располагающее, как и в пышных формах дамы.

— О, наша пациентка уже очнулась. И это замечательно! — старик магистр кивнул целителю:

— Целитель Погри, вы не будете возражать, если я поговорю с Николь пару минут?

Целитель важно кивнул:

— Если всего пару минут, то не буду возражать, магистр Кретт. Я как раз собирался сходить за снотворным для Николь. Ей показан лечебный сон.

Николь с интересом посмотрела на старика магистра. Так это и есть тот самый глава Совета Магистров? Всемогущий магистр Кретт? Она его как-то иначе представляла. А старик с улыбкой приблизился к постели Николь:

— Дорогая госпожа Релли, я прошу уделить мне и моей помощнице всего пару минут. Это моя лучшая аспирантка, Латира Кушт. Она одна из лучших специалистов по анализу магического фона.

Николь и ответить ничего не успела, как названая Латира Кушт уселась на край её постели с другой стороны, обдавая густым ароматом приторных духов.

— Я попрошу вас, Николь, просто посидеть спокойно. Это совсем не больно.

Латира устремила свой взгляд чуть выше головы Николь и уставилась в пространство, будто видела в нем что-то интересное.

— Да, магистр, фон этой девочки очень похож на фон нашего загадочного пациента. Она тоже носитель магии фейри. Ай, как интересно! — тут Латира посмотрела на Николь с улыбкой:

— Так ты еще и некромант? И как уживаются две твои такие разные магии?

Николь изобразила какой-то невразумительный жест руками и пробормотала:

— Нормально они уживаются. Ни разу еще не бабахнуло.

Латира снова устремила пронзительный взгляд в пространство.

— Очень интересная картина, магистр. Магическая сила этой девочки восстанавливается прямо на глазах! Я такого даже у эльфов не видела. Но магия фейри в состоянии роста, то есть, пока, ни разу не использовалась во всю мощь. Выброс силы, который спровоцировал истощение, только увеличил магический потенциал! Это потрясающе! Если позволите, я бы понаблюдала за Николь.

— Разумеется, Латира. Мы должны понимать, с какой силой имеем дело.

Николь не выдержала и схватила Латиру за запястье, привлекая внимание:

— Что с моим отцом? С Флавием? Вы ведь и его осмотрели?

Латира миролюбиво улыбнулась и поспешила успокоить Николь:

— С твоим отцом произошло нечто удивительное. Удивительное для нашего королевства. Но для народа фейри в состоянии твоего отца нет ничего загадочного. Совместными усилиями мы пришли к выводу, что магия Флавия среагировала на угрожающую опасность и заключила твоего отца в защитную сферу. Она не видна обычным взглядом, но я отлично её разглядела. Видимо, опасность была настолько велика, что магия сработала на максимальную мощь и застыла в этом состоянии. Чтобы Флавий пришёл в себя нужно, чтобы защитная сфера исчезла. Но наши попытки достучаться до магии фейри не увенчались успехом. Вся надежда только на тебя.

Николь не меньше минуты обдумывала услышанное.

— И что я должна сделать?

Латира непринужденно хихикнула:

— Ой, да ничего особенного! Однажды, я своей подруге Ирис посоветовала установить магическую связь с местом силы первородного Ханнариса. Эффект был неожиданный, но главное, дело тронулось с мёртвой точки! («Древнее проклятие — не повод для знакомства!»). Вот и ты попробуй установить связь с защитной сферой Флавия. Магия у вас родственная, объясни, что опасность миновала!

— Но как? Я никогда подобным не занималась. Я даже не знаю, как это делается! Я даже языка фейри не знаю!

Латира невозмутимо смерила Николь взглядом:

— На дурочку ты не похожа. Значит, справишься!

В этот момент вернулся целитель Погри с высоким бокалом в руках:

— Николь, это ваше снотворное зелье. Раз вам не нравится бродить во сне по лабиринту, спите без сновидений. Госпожа Кушт, — тут целитель обратился к Латире, — в вестибюле дожидается ваш супруг с сыном на руках. Умоляет вас позвать, он не справляется с мальчиком, тот требует маму.

Латира поднялась и не спеша направилась к двери:

— Магистр Кретт, давайте продолжим завтра нашу научную беседу? Роберто еще слишком мал, чтобы оставаться долго с отцом. А вы, Николь, как только восстановите силу, сразу же попытайтесь установить магическую связь с силой отца!

Снотворное зелье было безвкусным и противно тёплым. Но Николь выпила всё без остатка, лишь бы больше не бродить в бесконечном лабиринте и чтобы никто больше не касался её холодными пальцами.

Сколько она проспала, ей было неизвестно, но когда она проснулась, почувствовала прилив сил. Она с наслаждением потянулась, осторожно села и прислушалась к себе. Вполне сносное состояние. Поесть бы не помешало, а в остальном всё хорошо. Николь добралась до оконной ниши. За окном царила ночь. Значит, придётся до утра слушать урчание в животе.

Николь выглянула за дверь палаты, но увидела лишь пустой коридор, залитый приглушенным светом кристаллов. Однако. Рядом находилась еще одна палата и Николь не могла не заглянуть в неё. Если Флавий именно там, а что-то ей подсказывало, что так и есть, то она должна его увидеть.

Флавий будто спал, только очень крепкий сном. Усевшись на край постели, Николь вгляделась в черты мужчины, который вот так внезапно, двадцать лет спустя, напомнил о себе. Длинные до плеч темные волосы, мягкие черты лица. Каким-то чутьем Николь поняла, что звать его по имени и тормошить бесполезно. Нужно что-то иное. Та чудная женщина, Латира, упоминала о магической связи. Нужно попробовать, хотя Николь даже не представляла — как это?

Она пустила свою силу фейри тонкой ниточкой. Сила скользила вдоль очертания тела, словно прощупывая пространство. Ближе, еще ближе. И тут Николь что-то почувствовала. Словно в груди потеплело, отозвалось в солнечном сплетении. Часть её силы словно взыграла, столкнувшись с чем-то… родным.

Николь закрыла глаза, пуская силу ручьем и полностью отдаваясь нахлынувшим ощущениям. Это было странно, необъяснимо, но… Все те обрывки детских воспоминаний, те размытые и смазанные образы вдруг обрели четкость и яркие краски. Николь не только вспоминала, она видела словно со стороны, будто кто-то ей показывал и напоминал.

Вот она в руках у отца, в смешном платье и нелепом чепчике на голове. Болтает ногой, с которой сползает носок. Отец что-то рассказывает ей, ходит с ней по красивому саду.

А вот отец подбрасывает её вверх и она заливисто хохочет. И мама. Мама смотрит на них и улыбается.

А вот она лежит в своей кроватке, в её ладошке большая круглая брошь, внутри которой невероятно красивый распустившийся бутон алой розы с капельками росы на лепестках. Она сонно моргает и, наконец, сон окончательно сморил её.

— Иоланта…

Николь вздрагивает и раскрывает глаза. Взгляд зеленых глаз Флавия сбивает с толку, слишком неожиданно.

— Ты… ты меня узнал?

— Да. Кто-то шепнул, что моя дочь рядом, и я проснулся.