Materia Prima-2. Возвращай Долги

Глава 16 А оскорбления и проклятия, это просто агрессивный маркетинг

— Нет, давай еще раз, — покачал я головой. — Больше импрессии, искренности. Играй так, будто от этого зависит твоя жизнь.

Стражник помялся с ноги на ногу, скривился от боли и тяжело вздохнул.

— Я пришел забрать вещи, что отдал тебе недавно. Потому что понял, что нехорошо наживаться на воровстве, ведь я должен служить закону.

— Неплохо, неплохо, — ободряюще похлопал я его по плечу, отчего тот поморщился. — Добавь улыбку. Помнишь, когда ты говорил, что это все мои вещи и никаких артефактов не было, ты так самодовольно ухмылялся. Вот сейчас давай так же.

— Да у меня на лице живого места нет, — застонал парень. — Мне никакие целители не помогут теперь, ты меня изуродовал.

— Что за жалкие отмазки? Плохому танцору яйца мешают, слышал такую поговорку? Тебе яйца мешают? Отрезать?

— Нет, не надо. Вот, смотри.

Он выдал подобие улыбки и почти не поморщился. Ему было больно, да и с таким количеством оставшихся зубов лучше бы и не улыбался вовсе.

— Плакать не обязательно, — скривился я. — Ладно, все еще на троечку, но за старания зачтем. Теперь твоя реплика.

Я повернулся к худощавому мужичку лет сорока. Местный торговец краденым, который работал в связке с тюремной стражей и сбывал все, что попадало к ним в руки. В его руки теперь уже ничего не попадет. Пришлось сломать обе, а то у него оказался довольно неплохой запас боевых артефактов. А я не люблю, когда в меня тыкают боевыми артефактами.

— Я… — мужик опасливо заозирался и попытался скукожиться так, чтобы прикрыть свою промежность. — Я тоже решил бросить это неблагородное дело и искупить свои грехи. П-п-поэтому в-возвращаю все совершенно бесплатно. З-законному владельцу.

Я прищурился и посмотрел на бедолагу более пристально. Затем радостно хлопнул в ладоши.

— Вот! Вот можете же, когда захотите. А то устроили тут этот цирк. Сколько времени потеряли на ваши «не понимаю, не знаю, не в курсе» и «это вообще не мое». Эй, писчий, ты закончил там?

Молодой подмастерье вздрогнул, сидя в углу, а от звука моих шагов затрясся еще сильнее. Но стоило мне подойти, как он выставил вперед руки, сжимая листочек с текстом, словно щит.

— Все сделал, все написал.

— Подпись поставил? — выхватил я бумажку.

— Д-да, господин.

— Дай проверю. Так, ну вроде бы пойдет. А с первого раза нельзя было нормально все сделать? Через сколько там стража прибудет?

— Десять минут, господин. Уже вызвал.

— Отлично.

Короткий удар в висок — и парень оседает без сознания. Еще два таких же удара — и стражник с торгашом сползают на пол. Сам я вышел на улицу, где меня ждал старик Давид.

— Чисто? — спросил я.

— Пока да. Сколько у нас времени?

— Минут десять есть еще. Заходи.

Давид заглянул внутрь, по-хозяйски огляделся, прошел к стойке, где были выложены несколько артефактов «на продажу». Глянул на уснувшего начальника тюремной смены, которого я вырубил в самом начале. Взял у меня листок и прочитал содержимое.

— Ну как? — спросил я.

— Вроде сойдет. Давай еще раз пройдемся и убедимся, что ничего не упустили.

История получалась очень банальной, что нам и требовалось. Молодой ремесленник-артефактор промышлял тем, что скупал контрабандные эйб-предметы, немного их дорабатывал и продавал под видом собственных. А иногда даже и не дорабатывал, просто добавлял описание и продавал втридорога.

Но вот он наконец осознал, что живет неправильно, вчера вечером спалил свою лавку и решил сдаться страже. Вот даже чистосердечное признание написал заранее. С подписью. Его сейчас и читает Давид.

— Может, оставим ту версию, где он пишет, что оболгал тебя, из-за чего ты попал в тюрьму? — спросил я.

— Нет, не стоит. Кому надо, те и так знают, что старик Ди честный предприниматель. А чем меньше мое имя мелькает в рапортах стражи, тем лучше.

Получается, что ремесленник раскаялся и по пути к страже решил заглянуть к старому подельнику, дабы наставить и его на путь истинный. Или шантажировать, что сдаст и его заодно, тут уж как стража решит.

Но пришел он как раз в момент крупной сделки. Местные недобропорядочные тюремщики хотели продать очень дорогой товар. Целый пакет заряженных эйбом семян свитдрима. Десятки тысяч кредитов, может даже и сотни. Если прорастить должным образом.

Вот сам сверток с семенами на стойке, вот красивый футляр с двадцатью склянками эйба в качестве оплаты. А вот запрещенные в Омеге боевые артефакты, включая яд без цвета и запаха. Хорошо, что подписан моим корявым почерком, а то мало ли какой дебил откроет крышку, и можно будет весь дом хоронить.

— И что у нас получается? — Давид взял обгорелую узловатую палку, огляделся и всунул ее в руки начальника стражи. — Все пошло не по плану, и начальник решил заграбастать себе и товар, и оплату. А потому воспользовался кинетическим артефактом. Только он был тупым и не знал, что в замкнутом пространстве такое использовать опасно.

— Это объяснит, почему их всех вырубило, побило и поломало.

— Ну… Нет. Но мало ли, они тут подраться успели. Никто не будет разбираться. Главное, что тут куча запрещенки, чистосердечное от уважаемого ремесленника и будет важный свидетель, который сообщит, что доблестная стража отиралась в логове контрабандиста.

— Они точно не смогут отмазаться, что пришли сюда по работе? Мол, накрыть логово преступников?

— Это тюремная стража, а не городская. Не их юрисдикция. Короче, им проще будет всех в одну камеру посадить, чем разгребать это дело. К тому же не стоит считать, что городская стража чем-то лучше тюремной. Во всей этой заварухе их будет интересовать ровно два вопроса: сколько они смогут поиметь с этих ребят, когда их выставят на аукцион, и куда делся весь эйб из такой дорогой коробки.

— А при чем тут аукцион?

— На аукционе выкупают зэков, Рейн, — Давид посмотрел на меня, как на непонятливого ребенка. — А кто, по-твоему, главный поставщик зэков в тюрьмы Омеги?

— Городская стража.

— Именно. Не думаешь же ты, что они заботятся о благополучии города? С аукциона им капает жирный процент. Хотя очень может быть, что это именно они и организовали его. С их связями в совете вполне реально. Это город торгашей, Рейн. Стража — самая крупная торговая гильдия в Омеге, просто они продают живой товар.

— Звучит как работорговля.

— В цивилизованном обществе говорят «исполнение закона». Суть та же, да. Собственно говоря, нам надо поторапливаться, пока местные коммерсанты не перепутали нас с товаром.

Мы вышли через черный ход, обошли квартал и устроились на веранде небольшого кафе неподалеку. Заказали два кофе и безвкусное печенье. Принялись ждать.

Вот зачем тут веранды? Ни солнца, ни теплого воздуха, ни красивого вида. Или бесконечные тучи все-таки иногда рассеиваются? Ладно, не о том думаю.

Стражей через свой браслет вызвал гражданин-ремесленник, на такое они должны реагировать быстро.

К назначенному времени появилась и Айна. Ее через подставных людей мы позвали в роли эксперта, оценить качество семян. Разумеется, она не знала, куда идет и что здесь случится.

Сейчас приедет стража, всех повяжет, допросит и составит свою, удобную версию произошедшего. Айне ничего не будет, пару дней помурыжат, да отпустят. Но Давид сказал, что нужен сторонний свидетель из числа уважаемых горожан, чтобы тюремщики не смогли тихонечко отмазаться.

Айна оказалась идеальной кандидатурой, так как к делу сразу подключится ее оранжерея, а это весьма уважаемая гильдия ремесленников в Омеге. И так как я не хотел впутывать в это посторонних, ни в чем не повинных людей, Айна оказалась самой адекватной кандидатурой.

Немного посидит в застенках, пообщается с местными законниками, подумает над своим поведением. Ей полезно. А мы будем квиты.

Так что я сидел и издалека наблюдал за тем, как девушка входит в неприметную дверь складского помещения. По моей логике она сейчас повторно вызовет стражей и дождется их приезда, где объяснит ситуацию со своей стороны. Ее версия отлично ляжет на ту, что мы организовали с Давидом.

— Они когда очнутся, хором начнут заливать про тебя, — напомнил Давид. — Это ведь ты поджег лавку артефактора, заставил его организовать встречу с контрабандистом, чтобы тот притащил сюда свою запрещенку.

— Думаешь сдадут? Мы же почти час репетировали.

— Ты просто вломился, избил их, а потом начал издеваться.

— Артефактор медленно пишет, а мне стало скучно. И вообще это не я, это меня голоса в голове надоумили.

— Я не собираюсь терпеть такую наглую клевету, — возмущенно вставил Четверг. — Я предлагал совсем другое, но ты у нас неженка брезгливая.

— Он бы писал быстрее, если бы ты оставил ему больше пальцев, — напомнил Давид. — Вот поэтому он тебя и сдаст.

— А еще я шантажировал тюремщиков и заставил их приехать к нужному времени.

— Там анонимные записки.

— Они мое лицо видели, так что уже не очень анонимные. Успели разглядеть до того, как у них рожи заплыли.

— Я к тому, что если погружение в глубину затянется, могут и на тебя выйти.

— Нет, — покачал я головой. — Они будут искать освобожденного раба из Дельта-Четыре. А я теперь весьма состоятельный гражданин из Альфы-Один.

В доказательство я даже помахал новеньким девайсом на руке. Широкий кожаный ремешок вместо железного браслета. Мину пока не снимал, ходил с капюшоном.

— Твою ж, — не удержался я от увиденного.

Айна выбежала из здания, нервно огляделась вокруг, встряхнулась и быстрым шагом направилась вверх по улице. У нее подмышкой был зажат приметный грязный сверток, который в ее платье было просто некуда спрятать.

— Кажется, — задумчиво произнес я. — Наша мисс «все должно быть по закону» только что стырила семена свитдрима с места преступления.

— Удивлен? — усмехнулся Давид.

— Если честно, то да. Я думал, что в ее голове правила на первом месте. Это мешает нашим планам?

— М-м-м… Нет. Не думаю. Парни очухаются и в своих показаниях кто-нибудь да упомянет кучу заряженных семян. Стража начнет копать в этом направлении, так что как только девчонка попытается их продать, ее повяжут.

— И что с ней будет?

— Да ничего. Она же ремесленник, да? Ну посадят ее в тюрьму, потом оранжерея выкупит ее обратно на первом же аукционе. То есть она продолжит работать, как работала. Только вместо статуса гражданина Омеги будет числиться собственностью оранжереи.

Я задумался над услышанным. Такого развития сюжета я не ожидал, признаю. Был уверен, что вся такая правильная из себя девочка и поступит правильно. Получается, двуличие во всей красе.

Или я ошибся? Разумеется, Айна должна была узнать эти семена. Может, я недооценил ее приверженность форсайту, нашему общему совместному будущему и прочий бред. Может, она своровала их для меня, а я зря наговариваю.

— Айна, — окликнул я девушку, когда та проходила мимо нас.

От окрика она натурально вздрогнула и чуть не выронила сверток. Старик Давид при этом натянул поглубже широкополую шляпу и сделал вид, что медленно смакует большую чашку кофе.

— А… Рейн. Это ты, — девушка облегченно выдохнула и начала озираться по сторонам. — Тебя выпустили?

— Да, все обошлось. Ситуация разрулилась.

— Здорово, — отстраненно произнесла она, поглядывая в сторону старого склада. — Очень за тебя рада.

— Раз уж мы встретились, я тут подумал, что мне, наверное, стоит извиниться за свое поведение. Все-таки ты была права, возможно, наши судьбы связаны.

— Да, да, никаких проблем. Слушай, Рейн, я сейчас немного спешу, — девушка заметила, как патруль городской стражи входит в неприметную дверь старого склада. — Давай чуть позже встретимся и обсудим, ладно? Дела, понимаешь.

Договаривала она это уже на ходу, спеша убраться подальше с улицы.

— Айна, — окликнул я ее. — Я просто хотел сказать, что больше на тебя не злюсь. Иди с миром.

Она не ответила, а может, ответила, но была уже слишком далеко и я не услышал. Разочарованно посмотрел на остатки кофе в чашке.

— Вот тебе и судьба, — усмехнулся в усы Давид.

— Жадность, — произнес я. — И глупость. Единственная причина всех проблем в любом из миров.

— Она сделала свой выбор. Сделала осознанно.

— Да, — произнес я.

И понял, что ничего не чувствую по поводу этой ситуации. Мне даже все равно, выйдут в итоге стражи на Айну или нет. Меня это уже не касается. Ее жизнь, пусть живет как знает. Мне было искренне насрать.

Самое главное, что я вернул свои вещи. Мое оружие оказалось весьма специфическим, а гипнотический амулет был скорее незаконным артефактом, нежели законным. Так что быстро продать их скупщик не смог.

Семена слишком дорогие, чтобы быстро найти своего покупателя, а вот сапоги я потерял. Вот за них особенно обидно было. Второй ранг, прям по ноге и даже пятки не натирали. А какая там подошва была, эх.

Скупщик притащил с собой лишь немного товаров на продажу, когда решил, что его старый клиент-артефактор решил хорошо закупиться. Основной его склад находился в теневом районе под городом, но Давид сказал, что туда лучше не соваться.

Да и как только барыгу повяжут, его схрон моментально растащат подельники, так что обогатиться сверх меры у меня не получится.

Но самое главное было сделано. Одним махом мы с Давидом раздали долги всем местным говнюкам, которые успели нам насолить. Это было очень важно, потому что «все знают, что старик Ди всегда платит по счетам». Так было правильно. И на душе было приятно.

— Поступать правильно всегда приятно, — подчеркнул Четверг. — Ведь именно от осознания правильности своих поступков у тебя сейчас дофамин зашкаливает. А вовсе не от того, что ты пятерых говнюков разом подставил.

— Не пятерых, а четверых. И не подставил, а воздал по заслугам, нечего обогащаться за чужой счет. И вовсе я этим не горжусь.

— Ой, ну давай мне-то не заливай, а? Не гордится он. Да тебя распирает от гордости, ведь красиво все провернул, даже я впечатлился.

— Ну… Может быть, только чуть-чуть, — я спрятал улыбку за чашкой кофе, как будто бы это могло помочь.

Да, свое вернул, Давиду тоже помог рассчитаться с говнюком, который его сдал. Вроде бы неплохо все вышло, так что пора заняться и остальными делами.

— Можешь пройтись по магазинам и прикупить мне еще артефактов по списку, — напомнил я.

— Да, помню, без проблем. В твои скромные финансы вряд ли уложимся, сразу предупреждаю.

— Сделай, что сможешь.

— Точно не хочешь добавить тот эйб? Из пустого футляра. Тогда весь список смогу организовать.

— Точно не хочу.

У меня в голове сложилось странное отношение к эйбу и кредитам. Для местных жителей и то, и другое было валютой. А для меня эйб, это то, что делает меня сильнее, позволяя выживать. А кредиты, это циферки на дисплее браслета.

И если первое я воспринимал со всей серьезностью, то ко второму относился с полным безразличием. Знаю, очень странное отношение, но почему-то мой мозг отказывался считать иначе.

Потому обменять чистый эйб на какой-нибудь артефакт — это серьезная сделка, которую надо хорошо обдумать. А вот купить артефакт за кредиты — это «халява, халява, халява»!

Да, ассортимент халявы был сильно ограничен, в основном бытовыми артефактами, но он был. А значит, этим надо воспользоваться по максимуму. Сомневаюсь, что после погружения я когда-либо вернусь в Омегу или любой другой город, чтобы потратить эти циферки дисплея браслета.

Те же семена свитдрима я не воспринимал как нечто ценное. Я видел в них лишь крохи эйба, которые не стоят особого внимания. Всегда смогу купить такие же и зарядить в глубине самостоятельно.

А вот несколько запрещенных боевых артефактов я оставлял на «месте преступления», чуть ли не от сердца отрывал. Там в сумме пару гигов точно можно было сожрать.

Отправив Давида за покупками, сам направился по своим делам. Наконец-то дошел до церкви святого Эбола. Странное имечко, почему-то вызывало у меня ассоциации с какими-то болезнями. Но местным было все равно.

В церкви диалог с местными священниками у меня не сложился сразу.

Я попытался задать несколько вопросов, но оказалось, что услуга была платной. В смысле, сначала пожертвования, потом причастие.

Я щедро отгрузил кредитов пузатому святоше, прикинулся дикарем из Альфы-Один, после чего начал задавать обширные вопросы. Что такое Логос с точки зрения местной религии, кто такой святой Эбол, что такое, по их мнению, эйб.

В ответ получил стандартное, что Логос есть все сущее, он вокруг и везде, внутри и снаружи. Святой Эбол же благоволит человечеству, оберегает спиритов от неверного пути и помогает простым людям во всех их делах.

Причем по описанию выходило так, что Логос — это некое вездесущее божество, а Эбол — это то же самое, но только узконаправленное. Когда я спросил, как так, меня обозвали еретиком, сказали, что я послушник Бездушного и вообще смерть моя будет ужасной и скоропостижной за такие мысли.

Тут я согласился, ведь с такими ценами на пожертвования сдохну от нищеты и голода очень быстро. За это меня сначала прокляли, затем выгнали из церкви. Затем предложили вернуться и снять проклятие за новое пожертвование, но я отказался. Прокляли еще раз.

Но переживать не стоит, буквально через дорогу стоял священник церкви святой Флайвы, который мог снять проклятие конкурентов уже со скидкой. Я снова отказался. Теперь мне надо снимать проклятие сразу двух богов.

Нет, я знаю, что наука с религией не дружат, но в моем мире церкви были куда адекватней. А потом вспомнил слова Давида, что Омега, это большая торговая площадка, и все встало на свои места. Церковь святого Эбола просто продавала прихожанам свой незримый товар и свечки апсейлом. А оскорбления и проклятия, это просто агрессивный маркетинг.

Закончив с бесполезной тратой времени, перешел к более практическим занятиям и подался в гильдию начертателей. Это ремесленники, которые занимались нанесением рун. Это так и называлось — рунирование. Рунировали они все подряд, начиная от обычных свитков, заканчивая зачарованием артефактов, брони и оружия.

Стоило это очень дорого. Прикинул и понял, что за пакетик семян свитдрима я смог бы нанести руническую вязь разве что на свой кинжал. Но нанести — половина дела. Надо руны еще зарядить заходом в глубину.

Рунирование по металлу или любому другому твердому материалу было очень дорогим, а занимались этим лишь самые опытные ремесленники. Начертание свитков оказалось куда дешевле, но и там ценник начинался от тысячи кредитов.

Я даже начал немного понимать Франциску, которая бесилась, когда потеряла целую книгу с рунами.

Меня услуги гильдии мало интересовали. Мне нужно было понять, как это работает, а главное — почему это работает?

Продвинутая кодировка синта, иной язык программирования, сильно сжимающий данные, огромные объемы энергии, изменение тела и мозга на основе эйба. Все это в сумме могло хоть и теоретически, но хоть как-то обосновать, почему местные мусорщики могут творить нечто, похожее на магию. Даже артефакторика на основе прописанных программ и скриптов в эйбе укладывалась в общую канву.

А вот концепция волшебных буковок, написанных карандашом на бумажке, ломала мне мозг напрочь. А у меня их два, если что. И так как у Четверга куда больше вычислительных мощностей, то ему было еще больнее.

И если раньше вопрос был скорее из разряда праздного любопытства, то теперь стал жизненно важным. Потому что волшебные буковки на бумажке — единственное, что отделяет мою нежную ранимую тушку от взрыва непонятной артефактной бомбы, которую я таскаю с собой во внутреннем кармане плаща.

Наверное, у меня какой-то пунктик в голове по поводу всего, что взрывается. Особенно если это может взорвать меня. В глубине я очень много времени потратил на то, чтобы разобраться в устройстве затылочных мин. Теперь вот меня не отпускают мысли о бомбе в кармане.

Ладно, тут ключевой момент в том, что я ни на байт не доверяю Пауку и лорду Айзеку. Вся их показушная щедрость мне выгодна, но слишком уж чрезмерна. Не бывает подобной доброты. Ни в этом мире, ни в любом другом.

Так что я всерьез опасаюсь, что чего-то не знаю и меня вполне могут использовать втемную. Очень не хочется войти в глубину и тут же сдохнуть от сработавшей бомбы. Может, лорду Айзеку не нужно уничтожать Дельту-Четыре, может, он просто хочет не дать барону Гидеону вернуть свой город?

И взорванный где-то в глубине отряд наемников полностью реализует этот план. Проблема в том, что у меня осталось не так много времени, чтобы разобраться в устройстве волшебных буковок. Стражники обмолвились, что многим заключенным в тюрьме сегодня подают роскошный ужин. Значит уже завтра мясо отправится в глубину.