Мама для дракончика или Жена к вылуплению

Глава 8

Герцог Эйнар Роквистер

Дом будто оживал, наполняясь детским топотом, смехом, разбросанными игрушками, шутками слуг, пересказывающими очередную проделку «маленького виконта», как они называли Дэниела. Семейное гнездо драконов менялось, но это в кой-то веке не раздражало. Пропали букеты цветов, которые прежде слуги расставляли в комнатах, вместо них появились композиции из живых трав в горшках и кашпо. Не потому что Камилла на правах хозяйки пыталась устанавливать свои правила, нет. Она лишь раз попросила Мелоди не ставить срезанных цветов в своей комнате, потому что кровь эльфов в ее жилах противилась медленно умирающим растениям. А дальше пошло-поехало.

Слуги полюбили герцогиню Роквистер на удивление быстро и норовили ей угодить во всем. Это было странно, учитывая, что я знал, как Ребекка им не нравилась. Конечно, мне никогда бы ничего не сказали, но это все равно заметно: по чуть недосоленному супу, поданному к столу в те дни, когда Ребекка заходила на обед, по нерасторопности мажордома, который заставлял ее ждать дольше обычного, по неаккуратности обычно идеально вышколенных служанок. Да и сплетни, шепотки — ни один дом от них не избавлен. Слуги дома дракона — не просто случайные люди, в основном это семьи, служащие здесь из поколения в поколение, принесшие клятвы преданности и молчания. Новичков мало, они проходят серьезные проверки и опутываются магическими контрактами. И все они чувствуют себя немного сопричастными к делам господина, немного семьей, будто бедные дальние родственники, не имеющие состояния, но имеющие собственное мнение о том, как правильно поступать хозяину-дракону.

Камилла им нравилась, хотя в начале, пока она еще болела, к ней отнеслись настороженно. Дэни приняли быстро и легко — это же ребенок, а Камилла... она не приказывала, не устанавливала иерархию, не настаивала на своем. Но ей это все было и не нужно. Она не стала настоящей хозяйкой дома, но ее будто бы взяли под свое крыло, жалели, заботились и старались всячески угодить.

Поэтому постепенно во всех комнатах и коридорах огромного особняка исчезли букеты, Камиллу аккуратно расспросили семена и саженцы каких цветов и трав закупить, какими амулетами помочь растениям. Она и сама взялась помогать, но редко и по малу, когда были силы. Однако, собственноручно созданные ею композиции заняли места в самых главных комнатах дома: гостиной и столовой. И кривое деревце меньше локтя в высоту, но с яркими резными кленовыми листочками — в моем кабинете.

— Я подумала, что здесь не помешает немного зелени, — улыбнулась она, устанавливая на край стола своеобразную плошку из черной глины, в которой, будто на каменистой горе, рос искривлённый ветрами маленький клен. Кажется, когда-то этот горшок был супницей.

— Спасибо, — кивнул я, ведь действительно черная глина и зелень хорошо гармонировали с темным полированным деревом стола и малахитовым письменным набором.

Камилла, даже обессиленная, умирающая, подолгу лежащая в кровати, умудрялась привносить в мой дом жизнь, которой здесь давно не было. Отец погиб, когда мне исполнилось пятнадцать во время нападения нечисти на наши владения. Он выжигал толпы зомби, когда лич бросил копье и поранил его крыло. Отец всех уничтожил и решил, что все в порядке, рана пустяковая, не стал обращаться к лекарям. Когда он заподозрил, что на копье был яд, было уже слишком поздно.

После мама закрылась в своем горе, а я пошел в разнос. Она не могла со мной справиться. Я был их единственным выжившим ребенком, поздней радостью. Трое моих братьев были старше более чем на полсотни лет, и все погибли, служа Империи на дальних рубежах, в войнах со скальными великанами и ледяными волками. Самого младшего из них Император собственной властью лишил должности в армии, чтобы он вернулся к родителям и продолжил род, но он просто не видел себя в мирной жизни, снарядил корабль и отправился в дальнее плаванье, открывать новые земли для Империи. Однако, корабль налетел на рифы во время шторма. Дракон, конечно, обернулся и попытался улететь, но в него попала молния, и он упал в море. Как ни странно, часть людей, сопровождавших его, выжила на шлюпках и обломках корабля, а самый сильный из них — дракон — погиб, слишком рассчитывая на свою силу.

Родители долго горевали о потери всех своих сыновей, и мое рождение стало для них полной неожиданностью. Наверное, потому они и избаловали меня сверх всякой меры. Без отца мама не могла справиться со мной и решила отправить в пансион. О, с каким удовольствием я, пользуясь своей силой, измывался над более слабыми учителями-людьми, я не уважал никого, нарушал дисциплину, в результате чего меня раз за разом выгоняли из всех приличных заведений империи. Пока герцог Уильямс, друг отца, не помог матери устроить меня в закрытый горный пансион для сильных магов. Сперва она отнекивалась, боясь, что военная дисциплина пробудит во мне, как и во всех Роквистерах, желание служить Родине в армии, но потом ей пришлось все же согласиться.

Она умерла еще до того, как я выпустился из пансиона. Они с отцом были связаны древним магическим обрядом венчания, который уже не проводится. Этот обряд, как считается, делал драконий род более плодовитым, но побочным его действием было то, что смерть одного из супругов приводила к гибели второго. Магическая связь тянула вдовца на тот свет, потому что даже смерть не разрывала эти узы. Мама еще долго продержалась, вероятно, ради меня, но, едва она уверилась, что я больше не занимаюсь самоуничтожением, как ее силы истекли, и я остался один.

За столько лет я, как мне казалось, привык к одиночеству, к самостоятельности, к тому, что могу полагаться только на себя. Я не тяготился этим, хоть и думал о семье. Мысли о том, чтобы жениться, возникали, но всякий раз я боялся сложностей, скандалов, придирок. Сколько моих друзей рассказывали о странностях своих милых до свадьбы невест: одна заставляла мужа каждое утро есть овсянку на воде, считая, что это полезно; другая пыталась запретить мужу ходить в клуб для лордов; третья, забеременев, устраивала ужасные истерики вообще без всякого повода...

Но Камилла и Дэни, появившись в моем доме, словно сделали его светлее и теплее. Я знал, что Камилла старается регулярно заходить в детскую и прикасаться к яйцу, и Кевин подтверждал, что для дракончика это весьма полезно. Я был ей благодарен, но в то же время, когда я изредка заставал ее в детской, у меня сжималось сердце: родная мать подкинула яйцо мне в корзинке с цветами, а посторонняя девушка, несмотря на собственную слабость, выделяет для него время и силы.

— Но она ведь скоро умрет, не повредит ли это дракончику? — на всякий случай переспрашивал я у ФицУильяма. У меня не получалось беспокоиться из-за яйца по любым мелочам: не холодно ли ему, если в соседней спальне открыто окно, не жарко ли, не душно. Я просто не знал, куда себя деть, ожидая вылупления. И слабость, указывающая на приближающуюся смерть Камиллы, меня тоже не могла не беспокоить: — Получится, будто его бросили две матери подряд.

— Сейчас ее близость помогает ему сформироваться, вполне возможно, что у него даже проявятся какие-то эльфийские черты в магии.

— Эльфийские черты?! Что за бред! Она же не кровная мать!

— Ритуал магического материнства — это тоже немало, не зря в древности старались выбрать названных магических родителей так, чтобы они были сильнее энергетически. Среди людей действительно дар названного родителя увеличивал дар ребенка, помогая ему развитья. Не зря во всех сказаниях королевским детям назначали даже нескольких великих магов в наставники.

— Но это же про наставничество, а не...

— Это именно про магическое родительство, просто со временем детали стерлись. Для ребенка-дракончика, который априори сильнее полуэльфийки, это, конечно, не столь актуально, но некоторые черты и способности он может перенять. Просто не мешай им, плохого в этом нет, только польза.

Несмотря на старания ФицУильяма, состояние Камиллы постоянно ухудшалось, и он ничего не мог с этим сделать. Он днями просиживал в моей библиотеке, я даже раздобыл ему пропуск в королевский магический архив. Периодически Кевин приносил зелья по новым рецептам, и я знал, что список инструкций о том, как что пить, мазать, принимать у Мелоди становится все длиннее. Она не роптала, просто держала меня в курсе и тяжко вздыхала. Но ничего из этого не работало. Или работало, быть может, без этой помощи Камилла уже была бы мертва, но этого было недостаточно, чтобы обратить процесс вспять.

И я был очень удивлен, когда вместе с обычной почтой мне пришло сообщение на тонкой, почти прозрачной эльфийской бумаге. Аккуратно развернув сверток, я увидел послание, изящно выписанное каллиграфической кистью.

— Что-то случилось? — удивленно спросил Кевин, который, как лекарь Камиллы, почти посилился у нас в доме.

— Посол при дворе Императора от эльфийской автономной области просит меня об аудиенции, — удивленно сказал я. — По вопросу виконта Дэниела Эйшир, который сейчас находится под моей опекой.

Посол эльфийской автономной области был при дворе Императора весьма интересным персонажем. Кроме эльфийского Леса, лишь Ледяные острова имели такого представителя в столице и то лишь потому, что территория эта была присоединена к империи совсем недавно, и имела своеобразные представления об управлении местными жителями: вместо герцогов, маркизов, виконтов и баронов там были выбираемые на коллективном сходе вожди каждого из островов, капитаны кораблей и воины их дружины. Система эта с имперской стыковалась плохо, пока условно дружинников приравняли к безземельным рыцарям, капитанов к баронам, а вождей — в зависимости от размера острова к герцогам, маркизам и виконтам. Центральная власть настаивала на том, чтобы эти титулы сделать наследуемыми и соблюдать иерархию, но на островах творилась с точки зрения империи настоящая вакханалия во власти. Вчерашний вождь-маркиз сегодня легко становился безземельным рыцарем, а то и опускался до обычного рыбака или пахаря. В итоге империя решила не мучиться. Чтобы привить туземцам свою культуру, детей предлагали учить в центральных областях бесплатно, но сами на острова старались особо не лезть, а дела решали как раз через послов, которыми назначали молодых людей, имеющих родственные связи на островах, но получивших образование в империи.

В Эльфийском Лесу было еще сложнее с иерархией. Если среди людей легко отличить обычную кухарку от леди по неумению грамотно выражаться, пользоваться столовыми приборами и необразованости, то в Лесу грамотными и воспитанными были все поголовно, а многие простые эльфы могли фору дать некоторым провинциальным человеческим лордам. Хотя эльфы физически были не очень сильны, но очень выносливы и магически одарены. Не так сильно, конечно, как драконы, но их было и больше, чем драконов. Каждый эльф мог обратиться к силе Леса, их священной земли, и обратить ее против пришельцев, они не могли создавать сразу большие магические выбросы, но были чрезвычайно выносливы, их сила восполнялась так быстро, что казалось, что она практически неиссякаема.

Однако, еще эльфы прежде всего были философами, а не воинами. Вероятно, когда-то в долгой кровопролитной войне они могли бы отстоять свою независимость, но предпочли сохранить жизни своим солдатам и пошли на переговоры. Эльфийский Лес — огромная лесистая территория, в которой прятались дивные дворцы и города, которых невозможно было увидеть с высоты драконьего полета — вошла в состав Империи, но сохранила автономию. Больше всего эльфы ненавидели насилие во всяком его виде, а также тех, кто его могут причинять: драконов и магов огня. Они панически боялись, что огонь уничтожит их священные рощи, которые для случайного человека ничем не отличались от простого леса в трех шагах левее. Поэтому попасть на территорию эльфов никому было нельзя, кроме тех, за кого личную ответственность возьмет на себя один из их народа. Причем, если гость решит разжечь костерок не в том месте, его просто изгонят из леса, а его «опекуну» грозила смертная казнь. А жизни свои эльфы любили до безумия и очень ценили, ведь впереди у них могли быть тысячелетия времени, которое они могли использовать для совершенствования в разнообразном творчестве или просто в мастерстве. Тонкое сплетение магии и рукоделия делали любые вещи, изготовленные эльфами, неповторимыми и великолепными, но о поставках этого богатства можно было договориться только через эльфийского посла в столице. Эльфы брали деньги вперед и вывозили товары из своего леса на оговоренную территорию в оговоренное время, после чего сразу уходили. Если товары попали не в те руки — сами виноваты. Если кто-то из эльфов пострадает во время поставок — все поставки будут остановлены, пока виновный не будет представлен им на суд. Так что все бандиты знали: хочешь грабить караван с эльфийским добром — грабь после того, как длинноухие уйдут обратно в свои леса, а то не дай боже кто-то из них пострадает, пусть и морально, из-за того, что на его глазах кому-нибудь вскроют живот, поток самых дорогих и модных вещей в Империи прекратится, придворные дамочки озвереют, за ними следом их мужья и любовники, и худо станет всем.

В общем, эльфийский посол был очень-очень значимым существом в империи, но обычно в политику не лез и соблюдал нейтралитет. И теперь он хотел обсудить со мной судьбу маленького виконта Дэниела Эйшира.

— Я писала обращение в канцелярию эльфийского посла, чтобы отыскать родственников по материнской линии, когда... когда еще не знала, что делать, — призналась Камилла, когда я показал ей письмо. — Я надеялась, что в случае моей смерти бабушка и дедушка смогут воспитать Дэни.

— Эльфы никогда не признают полукровок за своих, — тяжело вздохнул я.

— Да, конечно, я знаю... просто... я хваталась за любую соломинку, — она подняла голову, и мне показалось, что он может через вуаль разглядеть ее пронзительный взгляд. Я ведь так и не увидел, какого цвета глаза у супруги: когда она упала без сознания на свадьбе, и у нее слетела шляпка, я увидел ее обезображенное лицо, но глаза были закрыты. А после она всегда носила или вуаль или специальную маску с маленькими прорезями для глаз, что толком ничего не разглядишь, да я старательно и не приглядывался... — Но только я не понимаю, откуда он узнал, что Дэни нужно искать здесь? Разве вы не планировали объявить о нашей свадьбе только после... — она запнулась, не произнося «после моей смерти» и сказала другое: — после вылупления дракончика?

Я поморщился, осознавая свою ошибку:

— Я подал запрос, чтобы узнать о состоянии дел в виконстве Эйшир, все же это земля Дэни и нужно держать ее под контролем. Все должно было пройти тихо, без оглашения. У меня есть связи в опекунском совете, я хотел посмотреть отчеты управляющего. Конечно, мне пришлось показать документы о нашей свадьбе, но только самым проверенным людям, слухи по столице не пошли... но, думаю, если эльфийский посол тоже заинтересовался виконством Эйшир и его маленьким владельцем, от него информацию скрывать не стали, — «особенно если он предложил что-то взамен на информацию», — не стал добавлять я. — Я пригласил посла на обед в воскресенье, думаю, он захочет поговорить и с вами.

— Конечно, — задумчиво кивнула Камилла, ломая пальцы. — Простите, если из-за моего письма у вас могут быть неприятности, — она положила ладонь на мою руку. Я удивленно опустил взгляд на тонкую кисть, затянутую в шелковую перчатку... вздрогнув, она отдернула ладонь и спрятала ее под второй рукой, — простите, понимаю, это может быть неприятно...

— Что? — не понял я.

— Болезнь незаразна, но я понимаю, что мои прикосновения, хоть и неопасны, могут быть неприятны окружающим. Простите.

— Нет, я не... — я не нашел слов, чтобы выразить свою мысль. Я посмотрел на ее руку не поэтому... но время ушло, момент близости превратился в смущающий, и я предпочел перевести тему. — Думаю, вам нужно заказать новый гардероб. Я отправил посыльного в хорошее ателье, скоро явится швея, и вы сможете заказать все необходимое...

— Не нужно тратить деньги, — в ее голосе послышалось страдание. — Это бессмысленно... — она вздохнула. — Я все равно не смогу сносить эти платья, мне недолго осталось. Скоро я уже даже вставать с кровати перестану.

Мне в лицо будто плеснули кипятка, как стыдно было слушать эти рассуждения, хоть я и знал, что отчасти она права, но все же мне хотелось сделать для нее хоть что-то:

— Вы моя жена и...

— Нет, я понимаю, вы правы. Я не буду вас позорить при после, — перебила она меня, неправильно истолковав мои слова. — Да, нужно заказать приличествующее моему новому статусу платье. У меня остались кое-какие не ношенные наряды, но они устарели на несколько лет и все вечерние. — Нужно было что-то сказать, как-то объяснить... но я опять не успел, и разговор переключился на другую тему. — В каком цвете вы предпочтете меня видеть?

Я хотел ответить, что в зеленом, но вовремя одумался. Зеленый — это цвет Ребекки.

— Пусть будет синий.

Она кивнула, не уточнив, что ей будет позволено купить, какие украшения я ей подарю для комплекта... я решил, что сам поговорю о необходимых материалах со швеей, уверен Камилла будет слишком скромна.

Выбранная мною модистка постаралась на славу, создавая для Камиллы такой красивый головной убор, что никому и в голову бы не пришло, что она прячет изуродованное лицо, наоборот предположили бы, что модница кокетничает, прячась за вуалью. Куафер, которого порекомендовала швея, создал из и без того красивых темных волос Камиллы высокую прическу и изящно пристроил сверху шляпку, по форме напоминающую охотничью: с узкими полями, треугольной формы, украшенную перьями и брошью с сапфирами, вокруг нежным облаком витала вуаль, лишь на лицо спадали несколько ее слоев, так что разглядеть лицо было невозможно, лишь тень подбородка просвечивала через синее с серебряными блестками, будто ночное небо, облако.

Платье по крою было простым и изящным: синий эльфийский шелк, довольно закрытое и скромное, без лишних воланов и бантиков, но именно так раскрывался материал, казалось, что серебряные искры, будто крошечные молнии, то там, то здесь проскакивают по складкам юбки или по линии корсажа, а присмотришься — и нет ничего. Только скромная серебряная брошь на груди с крупным синим опалом в окружении черных бриллиантов. Едва я увидел образцы ткани, которые принесла швея, как вспомнил об этой броши, что хранилась в семейной сокровищнице. В глубине синего кабошона будто была спрятана маленькая вселенная или звездная туманность, в детстве, изучая под руководством гувернера ночное небо через телескоп, я все силился найти ее на небе, мне казалось, что природа под землей не могла просто создать такой красоты, это должна быть копия небесных светил, а учитель лишь посмеивался и приговаривал, что, быть может, так и есть, но это скопление звезд видно только в другом полушарии.

— Вот, подойдет к вашему платью на сегодняшнем обеде, — сегодня Камилла чувствовала себя достаточно хорошо, поэтому спустилась на завтрак в столовую, а после я попросил ее зайти в кабинет и выложил из сейфа коробочку с брошью.

— Какая красота! — ахнула она искренне, протянула руку... но тут же отдернула, не коснувшись, — нет, я не могу...

— Вы моя жена, и вы будете носить семейные украшения Роквистеров, — строже, чем хотелось, высказался я. Мне хотелось сказать, что это ее право, но прозвучало, будто приказ.

— Да, простите, — пробормотала она тихо, — я верну ее, как только будет возможно.

— Можете оставить себе.

Она промолчала, но я и без слов понял — вернет немедленно.

И вот к обеду Камилла спустилась уже такой, как надлежит выглядеть герцогине Роквистер. Если не знать о болезни, и не догадаешься.

Представитель эльфийской автономии Клен Опавший Лист прибыл минута в минуту, как было написано в приглашении. Он по традиции пренебрегал человеческой модой и был одет в какие-то многослойные эльфийские халаты, но пошитые не из простого однотонного эльфийского шелка, а еще и с изящной вышивкой всех оттенков желтого, оранжевого и красного, изображавшей осенний пейзаж. Я знал, что ткань всего одного слоя его наряда в человеческих землях стоила целое состояние. Длинные серебристые волосы были убраны в сложную прическу и украшены подвесками и заколками, которые, тем не менее, не уменьшали его мужественности.

Увидев герцогиню, Клен Опавший Лист поклонился ей на эльфийский манер, практически сложившись пополам, а вот меня приветствовал лишь легким кивком, как равного. Камилла явно растерялась, но взяла себя в руки и присела в изящном реверансе, чуть более глубоком, чем полагалось герцогине, наверное, сработала привычка, ведь раньше она была дочерью виконта.

Я начал обычный ни к чему не обязывающий разговор и проводил гостя за стол. По традиции до десерта о делах не говорили, чтобы не портить аппетит, только о погоде, природе и светских сплетнях. Кажется, эту моду тоже привнесли эльфы, по крайней мере, посол минут пятнадцать разглагольствовал о том, как красиво было минувшее полнолуние и как прекрасен жасмин во дворе посольства в лунном свете. Камилла сидела, будто кол проглотила и практически не притронулась к обеду, и я беспокоился, не стало ли ей нехорошо, но спросить, привлекая внимание к ее проблеме, не решился, поэтому, выгадав момент, незаметно коснулся ее руки. Она едва заметно кивнула, и мы оба вновь сосредоточили свое внимание на после.

Окончания обеда я ждал, будто манны небесной, пока, наконец, слуги не унесли последнее блюдо, и Камилла на правах хозяйки дома первая не поднялась со своего места:

— Пройдемте в малую гостиную, пожалуйста, там подготовлен чай и закуски.

— С удовольствием, леди Роквистер, — улыбнулся посол и подал ей руку.

Камилла глянула на меня чуть растерянно, но приняла.

Я шел за ними и чувствовал, как от посла фонит магией. В его поведении не было вроде бы ничего хоть немного нарушающего этикет, но я все равно подозревал какой-то странный подтекст в его действиях.

В гостиной Клен Опавший Лист проводил Камиллу к дивану, а сам устроился в стоящем напротив кресле. Я остановился у девушки за спиной, чуть коснулся ее плеча, желая поддержать. Посол окинул нас насмешливым взглядом и расслабленно откинулся о спинку кресла. Мановение его руки, и одна из расставленных на столе чашек подплыла к нему по воздуху.

— Очень вкусный сбор, — произнес эльф, попробовав чай, — южные плантации и северные травы? Интересное сочетание.

Мы с Камиллой оба промолчали, ожидая, когда он перейдет к главному.

— Я приехал, чтобы обсудить ваше письмо, герцогиня Камилла Роквистер, урожденная Эйшир.

— Я писала не вам, а родственникам своей матери, — голос Камиллы прозвучал хрипло.

— Так уж сложилось, что я и есть ваш самый близкий родственник, — он возвел глаза к потолку, будто что-то просчитывая: — двоюродный дядя, так, вроде бы, это называется у людей? Мы с вашей матерью Эдельвейс приходились друг другу кузенами по-вашему, хотя никогда и не встречались. Я намного старше ее.

— Какое удивительное совпадение, — пробормотал я.

Он тонко улыбнулся:

— Никаких совпадений. Именно род Опавшего Листа принял на себя тяжкое бремя быть послами при дворе Императора Драконов, ведь наш предок когда-то настоял на заключении мира.

— Бремя? — хмыкнул я, зная, какую власть представляет имеет посол эльфийской автономии.

— Бремя, — кивнул он, — из-за которому представителям нашего рода периодически приходится оплакивать смерть своих детей. Как и мой дядя, который не смог вовремя отослать дочь в эльфийские леса похоронил ее живой и ушел с поста, как только появилась такая возможность.

— Но она прожила еще больше пятнадцати лет и родила нас с братом, — тихо произнесла Камилла.

— И все равно умерла. Не одумалась, не обратилась ко мне, не уехала в лес. К чему продлевать агонию несчастных родителей? Я не сообщал им о судьбе своей кузины, чтобы их не мучить еще сильнее. Ваша бабушка и так ушла в лес забвения на долгие пять лет, пытаясь восстановить свое ментальное здоровье. Теперь мне следует рассказать ей о том, что у нее есть внучка, чтобы через пару недель опять огорошить вестью, что внучка эта мертва?

— Откуда вы знаете? — ахнула Камилла.

— Договорной брак с драконом? О чем вы только думали? Ваше энергетическое состояние... — он покачал головой, будто не находя слов, чтобы выразить, насколько все ужасно.

— Договорной брак с драконом? О чем вы только думали? Ваше энергетическое состояние... — он покачал головой, будто не находя слов, чтобы выразить, насколько все ужасно.

— Как вы смеете? — рыкнул я.

— А о чем вы думали, женившись на полэльфийке с такой сильной природной магией? — Клен не остался в долгу.

— Вы считаете, я сделал это нарочно?!

— Прекратите, — тихий голос Камиллы, тем не мнее, прозвучал настолько решительно, что я захлопнул рот, останавливая готовое сорваться с губ предложение ответить за оскорбление в дуэльном круге. Клен явно хотел еще что-то сказать, но тут Камилла откинула с лица вуаль. — Вы ошибаетесь, господин посол, я умирала еще до нашей свадьбы.

Тут наконец-то эльфы растерял всю свою напускную вальяжность. Отставив чашку в сторону, он принялся колдовать, испуская в сторону Камиллы разные диагностирующие заклинания. Мне пришлось отойти в сторону, чтобы не мешать исследованию, но я не удержался от шпильки:

— Обычно жертвы неудачных браков выглядят не так, не так ли?

— Обычно они просто чахнут, оставаясь такими же прекрасными, как в первый день, — тихо ответила Камилла. — Вы можете определить, что со мной?

— Никогда не встречал ничего подобного, — запустив еще несколько заклинаний, вынужденно признал эльф. — Ни следов нечисти или нежити, ни проклятий, ни вообще какого-либо магического воздействия. Он поднес руку к лицу Камиллы, его ладонь замерла всего в десяти сантиметрах от ее обезображенной кожи. — Я вообще ничего не чувствую, будто... будто с вас сняли кожу. Как это случилось? — он отступил, и Камилла поспешила опустить вуаль.

— Я не знаю. Все было как всегда. Потом просто на моей щеке вскочил прыщ.

— У эльфов не бывает прыщей, — заметил Клен.

— У меня тоже прежде не было, но у людей-то бывают, и я подумала, что вдруг... на следующий день их было уже пять, а еще через день ими покрылось все лицо. Но я все еще надеялась, что все пройдет. У всех моих знакомых девушек они заживали... но вместо этого на месте прыщей образовались язвочки, они постепенно начали расширяться. Я обратилась к лекарю, но это не помогло, он тоже не понял, что со мной. Потом все дошло до этого, — она поднесла руку к лицу, но не коснулась себя. — Только доктору ФицУильяму удалось остановить распространение, но не вылечить меня.

— Только на лице? — уточнил эльф.

— Еще руки, — Камилла со вздохом сняла шелковые перчатки.

Клен, не стесняясь, коснулся ее пальцев, внимательно осмотрел язвы, которые были только на тыльной стороне ладоней и пальцев.

— Только те части тела, которые не закрывает одежда, — задумчиво произнес эльф.

— Одежда не закрывает еще волосистую часть головы, уши, ладони, шею, — возразил я.

— Да, но уши и голову сверху могут закрывать волосы, а остальное... — он нахмурился. — Эльфы используют один ритуал. Если специальной краской нарисовать символ на листе дерева, а через несколько дней отмыть краску и окунуть лист в другой состав, то на нем проявится нарисованный рисунок. Не потому, что первая краска ядовита, а потому что она не пропускала некоторое время лучи солнца, второй состав это проявляет.

— Солнце? — эхом откликнулась Камилла.

— Да, это очень похоже. Солнечный или лунный свет. Лицо и руки — те части тела, на которые падает больше всего света. Шея и грудь остаются в тени, ладони часто повернуты вниз...

— Но что это может быть? — не выдержал я. — Что конкретно? Какое-то особенное эльфийское проклятье?

— Эльфы не проклинают своих детей, это прерогатива людей, — ожег меня яростным взглядом Клен. — И я не вижу здесь никаких следов магии. Но я пришлю к вам лекаря из посольства. Он тоже наш родственник, но мне сложно определить это родство по человеческим меркам, он слишком стар, считайте его своим дедом в каком-то там поколении. Быть может, он сможет как-то помочь.

— Будем вам очень благодарны, — кивнул я, чуть расслабляясь.

— И все же вам не следовало выходить замуж по расчету. Ваше подорванное болезнью здоровье от этого только ухудшается.

— Почему? У нас же нет ни конфликтов, ни ссор, я создал для супруги и ее брата максимально комфортные условия...

— Но ведь и любви тоже нет, — добавил Клен. — Ох уж эти драконы, почему вас так плохо учат? — патетически воскликнул эльф и деловито уточнил: — по какому ритуалу вы женились? Не по эльфийскому, разумеется?

— Мы получили благословение в храме Светлейшей Матери, — ответила Камилла.

— Уже неплохо, — вздохнул эльф, — хотя бы не Полный Драконий ритуал.

— А что плохого в полном драконьем ритуале? — этот эльф бесил меня неимоверно, и контролировать раздражение выходило из рук вон плохо.

— Вам следовало бы знать хотя бы собственную историю. После присоединения эльфийского Леса к Империи, драконы задумались о своей численности. Да, вы очень сильны магически и физически, но эльфов больше, и мы могли бы выстоять в той войне, — я промолчал, хотя его заявление было спорно. — Тогда-то и был разработан Полный Драконий ритуал. Как известно, для того, чтобы потомство у драконов было сильным и многочисленным главное что? — спросил он тоном учителя, пытающегося вытянуть ответ из нерадивого ученика и выгнул серебристую бровь.

— Взаимопонимание между супругами? — предположила Камилла.

— Нет конечно, — рассмеялся эльф. — Главное – физическое притяжение и звериный инстинкт. Драконов ведет в вопросе размножения их звериная сущность, голая страсть. Дракон выбирает сильную самку, дракониха — сильного самца, важно также, чтобы их магические векторы были похожи... в целом, это довольно сложный процесс, животная часть с ним справляется куда лучше. Поэтому когда-то на заре времен драконы собирались на большие праздники и выбирали себе супруг в звериной ипостаси, а не в человеческой. Но время шло, они стали цивилизованнее. Но даже и тогда у пары драконов редко рождается более двоих детей. Это заложено природой: больших и сильных хищников должно быть немного, иначе их не прокормить. Присоединив к своей империи людей, Драконий Император позаимствовал у них традицию договорных браков. Это казалось выгодным предприятием: драконы женились на человеческих женщинах и становились владельцами человеческих земель. Жены быстро по меркам долгоживущих погибали, рожденные дети драконами в основном не были, но были людьми со способностями к магии огня. Детей, однако, рождалось больше, чем в чистокровных браках, а если дракон женился на дочери дракона и человечки, то вероятность рождения у них способного к обороту возрастала. Но опять редко было более одного-двух способных к обороту детей у пары, а значит численность драконов не росла, росла численность лишь магов. И после войны с эльфами, когда погибло так много драконов, старейшины решили создать такой ритуал брака, который поможет драконам размножаться так же, как и людям. Без подбора идеальной пары, без зова звериной части, насильно изменить магические векторы у обоих супругов, чтобы сделать их более подходящими. Сказано-сделано. Но этот ритуал имел множество побочных действий. Во-первых, он имитировал природную тягу между супругами. Они ощущали страсть друг к другу, но человеческая половина часто не принимала этого, доходило до того, что в одни сутки двое придаются страсти, а затем пытаются друг друга убить от ненависти. Ритуал создавал яркие сильные эмоции, но не мог создать взаимопонимания и искренней любви, если двое сильно не подходили друг другу. Во-вторых, побочным действием являлось то, что при смерти одного из супругов, второго начинало тянуть на тот свет. Никакого решения, никакого развода создатели ритуала не создали, просто не предполагали. А в-третьих, как и во всех ритуалах магических браках, между супругами возникали энергетические связи, канал объединяет супругов и превращает их будто в сообщающиеся сосуды, чтобы муж мог поддержать жену во время вынашивания ребенка. Но для рождения дракончика, особенно при частых родах, требуется слишком много магии, оба супруга, доводятся до магического истощения, если вовремя не догадываются начать пить предохраняющие отвары. Бывали и смерти.

Я задумчиво опустил голову. Не потому ли после трех старших детей мои родители сделали такой долгий перерыв перед моим рождением? Магическое истощение... да, я видел его последствия иногда...

— И, наконец, в-четвертых, — добавил Клен. — Дело в том, что даже такие жертвы не привели к сильному увеличению численности драконов.

— Почему? — не понял я.

— Потому что так заложено природой, — пожал плечами эльф. — Больших хищников должно быть немного, иначе они уничтожат равновесие. Поэтому, когда их становится слишком много, они становятся агрессивны: дерутся между собой и за территорию. Поэтому после создания Полного Драконьего ритуала начались сперва внутренние междоусобные войны. А затем, когда Император все понял, то начал расширять Империю, пока драконы вновь не достигли состояния равновесия.

— Вы говорите так, будто мы какие-то звери, — глядя на него исподлобья, произнес я.

— Не звери. Но у вас тоже есть звериная часть, — с улыбкой кота сощурился эльф.

— Вы так много знаете про браки драконов, — язвительно произнес я, — а как на счет эльфийских? На чем строятся они? Настолько недолговечные, что пришлось в ритуал вписать возможность простого расторжения по любому желанию хотя бы одной из сторон. Как легкомысленно!

— Чего еще можно было ожидать от дракона? Уж точно не знаний о традициях народа его жены, — усмехнулся эльф. — Ну, ничего, я вам расскажу.

— Уж сделайте милость, — саркастично склонил голову я.

— Эльфийские браки, как и вся наша магия, основана на эмоциях. Брак для нас — это не просто мимолетная влюбленность, это взаимопонимание, любовь, глубокие чувства, а вместе с ними приходит и энергетическое единение.

— О, выходит, здесь нет никакой разницы, — заметил я.

— Да, только вот наш супружеский ритуал не рвет насильно ауры будущих супругов, чтобы создать связь между ними, а лишь дает основу для ее прорастания. Как бы там драконы ни считали, мы, долгоживущие расы, редко рожаем детей, нам сложно найти подходящую пару. Эльфы могут любить друг друга и пройти свадебный ритуал, но, если они не подходят друг другу, и женщина не беременеет через продолжительное время, не применяя противозачаточные эликсиры, брак считается ошибкой. Люди оправдывают свои строгие брачные ритуалы тем, чтобы дети не остались брошены после развода родителей, но у эльфов не бывает внебрачных детей, только с супругом, предназначенным нам Богами. Некоторые эльфы продолжают жить вместе, несмотря на отсутствие потомства, но это лишь мучает обоих. Мы оставляем любимых, чтобы дать им шанс создать настоящую семью с другими. Семью, которую скрепят и чувства, и магия, и благословение Природы и Луны. Говорят, что во всем огромном Лесу лишь один эльф предназначен тебе, но найти его непросто.

— Простите, — тихо произнесла Камилла, — но выходит, что у вас уже есть ребенок, которого вы оставили в Лесу?

— Нет, у нас еще нет детей.

Он замолчал, а я сообразил, что это значит. Посол женат — это правило, из Леса стараются не выпускать не имеющих пары. Но ребенка нет. То есть они либо не настоящая пара, и тогда должны расстаться, либо его супруга пьет предупреждающие беременность зелья, боясь повторить судьбу предыдущего посла — деда Камиллы, который растил дочь среди людей и в результате потерял ее раньше срока. Но, отказываясь от рождения детей, Клен не может узнать, действительно ли они с женой подходят друг другу или они должны расстаться.

— Если же эльфа держать в браке насильно, — продолжил Клен, как ни в чем ни бывало, — он быстро начнет чахнуть, его эмоциональное состояние отразится на энергетической структуре, он просто потеряет возможность поглощать магию извне. А эта энергия нам необходимо, ею пропитана вся наша суть. Таким образом, попытка пленить эльфа приведет к депрессии и медленному умиранию. Скорость зависит от многих факторов: тяжести обстоятельств, силе магии эльфа и так далее. Ваша матушка еще долго продержалась.

— Она очень любила отца и нас с братом, — хрипло ответила Камилла.

— Кстати, забыл спросить, — Клен перевел взгляд на меня, — а зачем вы женились на леди Эйшир, она ведь всего лишь виконтесса, а вы — герцог. Вряд ли вы настолько нуждаетесь в ее приданом, чтобы жениться на больной женщине. Огромная любовь? Тоже нет...

— Не ваше дело! — рыкнул я.

— Герцог согласился помочь мне, чтобы иметь возможность позаботиться о Дэниеле после моей смерти и принять опекунство над ним. Я ему очень благодарна, — перебила нас Камилла. — Так что же не так с нашим ритуалом? Я слышала, даже эльфы почитают Пресветлую Богиню.

— Конечно, Светлейшая Луна вторая после богини Природы, кому мы, эльфы, воздаем свои молитвы, особенно находясь в каменных тюрьмах, что люди называют городами, — кивнул эльф досадливо. — Но и этот ритуал создает канал между супругами. Не столь толстый, он медленно прорастает в вашей ауре, но он есть. И, так как сила вашего супруга куда больше, по этому каналу она ворвется в вашу ауру и выжжет ее, как только ваша магия не сможет сопротивляться, — зловещим шепотом выдал эльф.

— Ничего подобного! От брака с драконом еще никто не умирал! Да, из-за внезапного прилива магии и сопротивления векторов невесте может стать нехорошо, но это лишь легкое недомогание. Я прекрасно контролирую свою силу и не желаю зла супруге, — возмутился я.

— Сила драконов способна лишь на уничтожение, лишь пламя и смерть, — пренебрежительно отозвался Клен.

— Огонь способен и созидать, без него невозможно ни обжечь глину, ни выковать клинок.

— Выковать клинок, чтобы вонзить его в кого-нибудь, как миролюбиво, — хмыкнул эльф.

— Я благодарю вас, — прервала наш спор Камилла. — Я все поняла. Спасибо. Но сделанного не воротишь. Так или иначе, я умирала, вины моего супруга в этом нет. В этом вообще нет ничьей вины. Оставим эту тему, пожалуйста, ведь мы собрались в этом доме, чтобы обсудить совсем другое.

— Ваш брат виконт Дэниел, — кивнул Клен, вновь обретая спокойствие и откидываясь в кресле. — Он так же одарен, как вы?

— Его сила еще не раскрылась, он пока мал.

— Но вы ведь понимаете, что привозить его в Лес, если он недостаточно одарен — это просто жестоко. Он будет слабее всех вокруг, проживет недолго. Эльфам, которые будут жить с ним рядом, будет нанесена тяжелая травма из-за его смерти. Дети полукровок для нас как мимолетное видение...

— Как же вы живете среди людей? — язвительно поинтересовался я.

— Такова моя жертва в пользу мира. Я с нетерпением жду, когда кто-то другой из рода сможет заменить меня на этом месте. На эту должность не назначают мужчин, не имеющих супруги, но мы решили не иметь детей, пока живем здесь, чтобы не совершать чужих ошибок, — он говоряще посмотрел на Камиллу, намекая на ее мать.

— Дэниел — виконт Эйшир, наследник земель, он должен остаться в Империи, получить приличествующее образование и управлять своим имением, — напомнил я. — Я поклялся заботиться о нем и помочь стать достойным виконтом, и ни в какой Лес, куда мне вход закрыт, он не поедет.

— Все это тлен, на это виконство найдутся желающие и без ребенка, — отмахнулся эльф.

— Это его долг и священная обязанность — позаботиться о людях, которые живут на его землях, — возмутился я.

— Я благодарна вам за желание помочь, — прервала наш спор Камилла. — Я писала вам еще до замужества, когда боялась за судьбу Дэниела, но теперь герцог станет его опекуном. Сообщать нашим бабушке и дедушке о нас вы, я так понимаю, не планируете.

— Нет, — качнул головой посол.

— Хорошо. Спасибо, — кивнула девушка и поднялась со своего места. — Прошу прощения, я очень устала и хотела бы прилечь.

Клен рассыпался в комплементах и заверениях, обещал прислать своего лекаря, обещал всяческое содействие. Когда Камилла ушла, я проводил его до выхода с приличествующей случаю беседой. Мы скрылись за масками этикета, не желая говорить на тяжелые темы, но, уже в дверях он остро посмотрел мне в глаза:

— Помяните мое слово, не пройдет и недели, как ваша сила начнет выжигать ее изнутри. Не вините себя, это ваша природа. Прощайте.

За ним уже захлопнулась дверь, а я продолжал тупо пялиться на дверь, мучимый чувством вины. «Этого не случится», — убеждал себя я, но страх не желал уходить.

Лекарь эльфийского посольства явился на следующий день. Его имя было Дуб Опавший Лист, и выглядел он как убеленный сединами старик с улыбчивым покрытым мелкими морщинами лицом. Учитывая, что эльфы сохраняют молодость тысячелетиями, я не представлял, сколько ему может быть лет.

Старый эльф долго обследовал Камиллу, а потом еще дольше обсуждал с ФицУильямом ее лечение, рациональность каждого назначения, каждую теорию, найденную тем в книгах. В результате число зелий, которые принимала Камилла, удвоилось, но эффекта я не заметил. Старик обещал поискать ответы в своих книгах, приходил несколько раз, общался с Кевином, хвалил его за старания, но...

За очередным семейным обедом Камилла вдруг выронила вилку, молча подскочила из-за стола и убежала в свою комнату. Я ринулся за ней, за столом остался испуганно расплакавшийся Дэни под присмотром своей няни.

— Что случилось? — пренебрегая этикетом, я ворвался за ней следом в ее комнату, впрочем, дверь была не заперта.

— Больно, — она вся скорчилась, трясущимися руками тянясь к какой-то склянке на столе.

Я поспешил найти среди бутылочек ту, на которой было написано «обезболивающее, строго наружное применение». Камилла сорвала с руки перчатку и попшикала на нее средства.

— Вам легче? — не выдержал я через какое-то время, продолжая топтаться в чужих покоях.

Она отрицательно качнула головой:

— Горит. У меня раньше никогда не горело, — в ее голосе слышалось страдание и шок.

И я понял: это то, о чем предупреждал эльф. Моя сила добралась до нее.